Попал по собственному желанию

Тая в стакане, лёд позволяет дважды

вступить в ту же самую воду, не утоляя жажды.

И. Бродский

Глава 1. «Настоятель»

В этот пятничный вечер я собирался отдохнуть в новом для себя заведении. Кто-то из моих знакомых постоянно ходит в одно и то же место. Кто-то устраивает алкотуры в один день, посещая семь – двенадцать заведений. Я же каждую пятницу любил найти что-нибудь новое. Место, где ещё не был. Благо Питер в этом вопросе, по-моему, бесконечен, как Вселенная.

Бездумно напевая: «Как ты мог, космодесантник, раздавить мою любовь», – я, спускаясь по Гороховой, не дойдя до набережной Фонтанки, зашёл, как обычно, в первую же глянувшуюся дверь.

Так я и оказался в рюмочной «Настоятель», что в доме Евментьева, он же дом с ротондой.

С порога оценил обстановку в заведении. Иногда поиски не останавливаются в первой попавшейся пивной. Если мне не нравится внутри, я просто иду дальше. Но здесь было миленько. Почти пусто в вечер пятницы. Я вообще не очень люблю шумные места. А здесь…

Небольшой зал. Стойка, за которой торчит скучающая девица. Справа от стойки на стене панно маслом. Пародия на тайную вечерю с современными персонажами. Я сразу опознал среди апостолов Илона Маска и почему-то Трампа, а также Иосифа Виссарионовича. Остальные так просто не расшифровывались. Я решил, что надо посидеть в наливочной и попробовать присмотреться к картине повнимательнее.

Взяв на баре меню, я заказал сет из трёх настоек за шестьсот пятьдесят. Ну ладно, два сета. Чтоб два раза не вставать. Выбрав для начала малину на джине, хреновуху и облепиху-чили, уселся за столик. Мне в глаза смотрела стоящая в окне маска – полуразрушенное лицо с прижатым к губам указательным пальцем.

Антуражно.

Краем глаза заметил переливающееся платье, и передо мной опустился поднос с шестью рюмками. Затем незнакомка, а это была явно не та девушка, которая стояла за стойкой, грациозно опустилась на стул напротив меня. На лице её была та же самая маска, которая смотрела на меня с витрины. На руках золотые браслеты. Стройное тело с практически идеальными пропорциями было затянуто сверкающей зелёной тканью. Я даже не знаю, как эта обтягивающая штука называется-то. Но ткань, драпируя всё тело, практически ничего не скрывала, наоборот, подчёркивала самые большие достоинства. Акция у них, что ли? Закажи два сета и получи обворожительную незнакомку в соседки по столику. Вряд ли это посетительница.

Я повернул голову к стойке, чтобы задать вопрос, но обнаружил, что девица-бармен куда-то испарилась. Я даже как она выглядела не запомнил.

– Эээ… – прочистил я горло. – Не знаете, кто изображён на панно? – Вот я дятел!

– Какие-то Трамп, Маск и Сталин. И куча других не очень-то интересных людей.

– Этих-то я и сам определил, – сказал я, тщательно удерживая взгляд на голубоватом мерцании в глубинах прорезей для глаз и усилием воли не давая своим глазным яблокам довернуться вниз.

Не сказать, чтобы женщины не баловали меня вниманием. Просто эта женщина была явно из другой лиги, чем мои обычные подружки. И дело даже не во внешности. Манера держаться, сидеть, говорить… Всё кричало о властности, силе – почти животной, загадке – почти смертельной. Я ничем не мог заинтересовать такую женщину. И вот она сидит передо мной и даже что-то говорит. Говорит! Вот я лошара!

– …Вы знаете только этих. Но разговор о фреске, даже о такой забавной, с вашей точки зрения, – не то, зачем мы здесь. – Кажется, она сказала сперва: «Я знаю». Но не факт.

– А скажите, вот это всё, – я обвёл рукой абрис лица, намекая на маску, – обязательно? Вы ни с кем меня не спутали? А то, может, у вас сегодня сборище анонимных тайных рептилоидов, властителей мира. И тайный сигнал – шесть несочетающихся напитков в сете. Так вот! Решительно заявляю! Я не из ваших! – и немедленно выпил.

Сюр ситуации стоило разбавить градусом.

– Маска на мне, потому что ты никак не можешь определиться, какое у меня лицо. А вот с представлением идеального женского тела у тебя всё в порядке. И нет. Мне не нужны эти твои рептилоиды. Я сегодня здесь, чтобы говорить с тобой. Рептилоидам назначено на завтра. – Она ослепительно улыбнулась.

– Эээ, вы хотите сказать, что я уже допился до зелёных… с золотом незнакомок завлекательного облика? Я бы не успел! Если вы ко мне, наверное, знаете, кто я такой? – намёки на то, что она плод моего воображения, я решил проигнорировать.

Она была слишком живой.

Осязаемой.

На шее билась жилка.

В воздухе висел аромат мускуса и каких-то пряностей.

– Ты Денис Щербинин. Сорок восемь ваших лет от роду. Какой-то там инженер-атомщик, чтобы это ни значило. Увлекаешься чтением и работой руками в мастерской. Мастеришь ненастоящие клинки и прочие поделки для ненастоящих сражений и приключений. Живёшь обычной жизнью ничего не решающего, никому, кроме близких, не нужного человека. Да и близких у тебя особо нет. Так. Приятели и приятельницы. Ты не строишь отношений. Не хочешь что-то менять. Ты пытаешься заполнить пустоту в душе этими книгами про сверхлюдей, колдунов и магов, походами по разным барам каждую пятницу и ищешь смысл жизни в пустых развлечениях, как чёрную кошку в тёмной комнате. А кошки там никогда не было. Ну что. Знаю ли я тебя?

– Эй, дамочка, чего это я отношений не строю! Да я за последние полгода трёх подруг уже поменял!

– Вот именно, Денис. Что мне в тебе нравится – в тебе нет сильной склонности к самообману. – Она говорила немного странно. Как будто… как будто переводила мысленно свои слова на русский язык с какого-то другого.

– Да вы кто такая, чтобы с лёту меня вот так препарировать! Я не заказывал себе сеанс психотерапии! Что за идиотские шутки?! Дебильный бар! – Я намахнул вторую, подумал о том, чтобы уйти, но фиг им! За что деньги плачены?

– В Империи Альтиор меня называют Смеющейся Богиней. Но ты спросил, кто я такая, а не как меня зовут? – в этот момент я поперхнулся хреновухой и зашёлся кашлем, пытаясь вдохнуть. Она, загадочно улыбаясь, наклонилась вперёд, погладила меня по щеке, и кашель тут же утих. Рука у неё была тёплая! И… я не знаю, бархатистая такая.

– Я та, кого вы называете магами, наверное. В Империи мы зовёмся Владеющими.

– Вы, дамочка, определитесь – богиня или маг? Это немножко разные сущности! – мне начало становиться весело.

Нет, конечно, обо мне она ерунду сказала и сильно передёрнула. Всё у меня нормально. Но я иногда, когда накатывала тоска, думал о своей жизни в похожих выражениях. Кризис среднего возраста называется. Хм. Я и сам думал… да не. Бред. Розыгрыш. Не бывает богов-магов всяких там. И чудес не бывает!

– Я не говорила, что я богиня. Ты невнимателен. Я сказала, что в империи меня знают как Смеющуюся Богиню. В сотнях других мест у меня сотни других имён. Но нам с тобой важна Империя Альтиор. Если хочешь, можно назвать меня гением эфира. Я давно уже отринула смертную оболочку и стала Странником. Но как перевести эти термины в понятные тебе образы, я не знаю. У вас представления о магии слишком… примитивны. А ожидания от её применения часто слишком завышенные.

– У тебя слишком тёплые руки для той, кто отринул смертную оболочку. И ты дышишь, у тебя бьётся сердце.

– Конечно. Ведь мы в твоём сне. Я корректирую свой образ под твои представления. Но на самом деле меня здесь нет. В вашем мире остались жалкие крохи эфира. Таким, как я, во плоти в нём делать нечего.

– Где мы, прости? – я вцепился в рюмку.

– В твоём сне. Ты посетил это заведение сегодня вечером. Вернулся домой, подвыпивши, и лёг спать. Сейчас ты лежишь дома в постели, а не сидишь за столиком в рюмочной.

Я снова выпил. Я совершенно не ощущал себя спящим. Сны у меня были яркие, цветные и кинематографичные. Более того. Я мог ими управлять. Иногда мог изменить сюжет. Иногда «открутить» назад не понравившийся эпизод или повторить понравившийся. Но никогда у меня во сне не было таких реальных ощущений. Всё это вообще не было похоже на сон! А похоже было на какую-то странную разводку.

Будто прочитав мои мысли, она улыбнулась.

– Какой дотошный. Это не обычный сон. Я вытащила тебя в Тир-На-Ог. Мир, где живут бессмертные духи.

– Тир-На-Ог – тоже слово из нашего мира! Это какой-то там волшебный мир у ирландцев! И у Джордана мир снов так называется!

– Хватит препирательств! Пойми. Я говорю с тобой на твоём языке! Для описания места, в котором мы находимся, я подобрала наиболее близкий аналог. Ты думаешь, что это розыгрыш? Уходи!

Последние слова хлестнули меня звуковой плетью. Я поднялся, накатил пятый и шестой стаканы и молча направился к дверям. Сквозь стеклянную панель было видно Гороховую и витрину магазина Hand Land напротив. Я распахнул дверь.

И на меня взглянула тьма. Тьма, расцвеченная в дикие кислотные разноцветные полосы.

Улица куда-то пропала, канула во внешнем хаосе.

Прямо по центру невероятной сюрреалистической картины вдруг распахнулся нечеловеческий глаз, окружённый складками тёмной материи.

Око заглянуло, казалось, в самую суть моего существа, но в этот момент мои руки начали действовать отдельно от разума. Они захлопнули дверь, отсекая меня от первозданного хаоса снаружи.

А я совершенно неэстетично сел на задницу, резко попятившись от двери.

За стеклянной поверхностью мирно светилась вывеска магазина сувениров.

– Ну. Теперь, когда ты кое-что начал понимать, может, поговорим о том, зачем ты здесь? Зачем я здесь?

– Что это, «беспутная женщина», было? – я выразился иначе. Но обычно я мысленно заменял невольно вылетающие «инженерские» словечки такими вот эвфемизмами. Я не ханжа. На работе с мужиками иногда было по-другому просто не объясниться. Но в другой обстановке я старался обходиться суррогатами.

– Выход. Предваряя твой вопрос: чтобы проснуться, надо выйти в любую видимую дверь. Иногда, если двери нет, – она указала пальцем на панно, – её можно создать.

В панно оказалась врезана дверь, ручка которой как раз перекрывала нос товарища Сталина. Раньше её там точно не было.

– Нет. Я пока не готов шагать ТУДА. Что говорите? Зачем мы оба здесь? Теперь мне интересно узнать, да.

Я попытался применить свой «скил управления сном». Вот я стою на пороге заведения. Закрываю дверь и иду дальше по Гороховой. Представил себе это очень живо. Но ничего не произошло. Я всё так же сидел на заднице на полу «Настоятеля», а на столе стояли шесть пустых рюмок. И женщина в загадочной маске смотрела на меня сверху вниз, закинув ногу на ногу.

Я встал.

Сел за стол.

Невольно покосился на рюмки. Она улыбнулась, и рюмки вновь оказались заполненными. Ну и что толку от виртуального алкоголя? Я вопросительно всмотрелся в рваную поверхность маски.

– Я предлагаю тебе шанс. Шанс навсегда изменить свою жизнь.

– Понятно! Я избранный! Всегда это знал! Но знаешь…

– Знаю. Ты бы выбрал синюю таблетку. Ведь за тобой не гонятся агенты Смиты. Тебя в целом всё устраивает в твоей жизни. И в чудеса ты не веришь. Ведь так? Но я не предлагаю тебе дилемму выбора между настоящим и иллюзией. Я предлагаю выбрать настоящее и настоящее. И собираюсь сперва раскрыть карты. Просто слушай. И помни. Это единственный и последний шанс сделать такой выбор. Другого не будет.

– Но почему я? В чушь про избранного я никогда не поверю.

– Ты обладаешь талантом «Ходящего по снам». Слабеньким. Но в вашем мире и такое редкость. Значит, можешь быть перемещён. Ты человек из технического мира и сам технарь. Научное, системное мышление – то, что требовалось мне от кандидата. Ты умён. Развитый интеллект – тоже важный показатель. Но ты не избранный. Не уникальный герой. Всеми этими качествами обладают сотни тысяч, если не миллионы людей в вашем мире. Но на мой зов отозвался именно ты! Можешь считать это удачей. Я назову это рукой Судьбы.

– Сомнительная удача! В судьбу я тоже не верю!

– Пусть будет слепая случайность. Как у вас говорят? Великий Рандом. Удовлетворён? Вы, смертные, такие зануды. У тебя появился уникальный, невозможный шанс. А ты сидишь и перебираешь свои заблуждения, как нищий грязные лохмотья.

– Слушаю тебя, женщина, которую в некой империи зовут Смеющейся Богиней. – Действительно, что я теряю? Это даже становится интересно. – Нас, случайно, не поджимает время?

– Времени нет. Не для меня. И не для тебя в этом месте. Можешь выпить. Вкус как в реальности.

– Но эффекта нет!

– Я предлагаю тебе перенос, – она проигнорировала мою жалобу, – отсюда в Империю Альтиор. Это совершенно иной мир. Там сейчас формируется узел… Тебе неважно. Предлагаю тебе начать там новую жизнь. Вот, собственно, и всё, если коротко. Я вижу, у тебя полно вопросов. Спрашивай.

– Я туда попаду в своём теле?

– Это невозможно. Там есть один… безумец. Жена с любовником устроили на него покушение. Наложили заклятие, и он постепено лишился того, что вы называете душой. И утратил разум. Твой дух будет помещён в его тело.

– Какой-нибудь сопливый подросток с офигенным магическим потенциалом?

– Не угадал ни разу. Это славный воин. Седьмой меч – его титул, ибо он стал седьмым среди всех мечников империи. Поверь. Даже для потомка славного рода, такого как он, это огромное достижение. Владеющим он не был. Да и не интересовался магией никогда. Ему двадцать два ваших года. И он-то как раз считается там избранным Смеющейся Богини. От моего имени ему даже даровали священный меч.

– А я так хотел стать архимагом и всех нагнуть! Воин. Брр. Такое себе, если честно. Кроме того, как с навыками? Я-то не воин ни разу. Ролевое фехтование и историческое в расчёт не берём. Фуфло, если честно.

– Магом. Видишь ли. Во-первых, я уже говорила, что в вашем мире неверно представляют себе магию и преувеличивают её возможности, одновременно не понимая её истинного могущества. Во-вторых, чтобы стать воином, надо тренировать в основном тело. Чтобы стать Владеющим – душу. Только развитая душа может управлять потоками эфира. Твоя душа, как и душа любого жителя твоего мира, уж извини… Скажем так. Не годится. Но я учту это пожелание. Если ты согласишься.

– А с навыками что?

– С навыками всё проще. Навыки закреплены у него в синапсах. А мозг пока ещё не повреждён. Так что их ты восстановишь достаточно быстро. Твои навыки вместе с духом не перенесутся. Впрочем, у тебя полезных для выживания в том мире способностей и нет, толком. – А вот сейчас обидно было. – В отличии от твоих знаний. Вот они могут пригодится, так их я постараюсь сохранить. И ты не учитываешь главного. У него есть имя. Высокое сословие. И собственность. Так что тебе не придётся начинать с нуля. Ну и память. Память у тебя будет в основном его. Память – это функция головного мозга у не магов, если тебе так понятнее. От твоих воспоминаний я сохраню технические знания и способ мышления. Личность. Ну и то, что случайно уцелеет. Твою душу для переноса всё равно придётся укрепить. Сделать тебя, так сказать, ближе к владеющему эфиром.

– Так я стану магом или нет?

– Ты получишь возможность изучать магию того мира, если захочешь. Без многолетних изматывающих закаливаний духа с детства. Сразу получить всё и «на халяву», как у вас говорят, не выйдет.

– А почему он? Он чем-то важен? Раз он назван избранным богини?

– Нет. Сам по себе нет. Обычный, ничем не выделяющийся, кроме мастерства мечника, провинциальный землевладелец из патрициев. Но вот с твоей душой и знаниями… Может оказаться забавно.

– Я не люблю, когда меня держат за дурачка. Скажи, зачем всё это тебе? Если я не важен. Он не важен. А что тогда важно?

– Скука. Я люблю этот мир. Когда он был молод, я скиталась по нему. Я стала там легендой. Там я стала Странником. Там меня назвали Смеющейся богиней. Мир кипел. Бурлил. Менялся. Текла кровь, рушились империи. Утверждались новые постулаты веры. Он был живым. Но вот уже почти три тысячи лет прошло с тех славных деньков. И все три тысячи лет там ничего не происходит. Жизнь замерла. Всё успокоилось. Моя империя похожа на нарядного покойника, лежащего в гробу на прощании. Он ещё среди живых. Но уже мёртв. Скучно. Но если бросить в это болото увесистый камень… Я хочу посмотреть, какие круги пойдут по ряске. Такой ответ тебя устроит?

– То есть ты рассчитываешь, что я буду чем-то вроде реаниматолога с эпинефрином и дефибриллятором наперевес. И со священным мечом в третьей руке, конечно.

– Я надеюсь, что будет весело. А с реаниматологом – как пойдёт. Может, тебя там вообще казнят как одержимого или пришибут разбойники по дороге. Я не вижу будущего. Только чувствую узлы.

– Очень ёклмн вдохновляюще про одержимого и разбойников.

Она равнодушно пожала плечами.

– Тот мир полон опасностей. Какой-нибудь ваш любитель экстрима половину печени или почку бы продал, чтобы туда попасть. Но ты – не он. И мне не нужна твоя печень. Со мной говоришь именно ты, а не любитель экстрима. Я честна с тобой и это главное.

– Судя по мечу и всему такому, там какое-нибудь средневековье? Деревянные полы, сортир на улице, вонь, грязь, антисанитария.

– Сам всё увидишь. У вас на земле не было полных аналогов обществу Империи. Технологии достаточно примитивны, но до такой вещи, как душ и тёплый туалет, там уже додумались. И есть магия. Если для тебя это важно.

– Это важно! И как пройдёт перенос? И что будет с моим телом здесь?

– Твоё тело впадёт в кому и умрёт, когда его отключат от приборов. Перенос. Смотри.

Она извлекла буквально из воздуха стильный красный кожаный ларец, покрытый сложной вязью символов. Поставила его на стол. Открыла.

В ларце висели, не касаясь стенок и дна, шесть небольших серебристых сгустков. И один золотой. Она, нежно касаясь кончиком пальца непонятной парящей субстанции, произнесла:

– Я отдам тебе пневму. Когда ты проснёшься, она единственное, что останется с тобой после этого сна. Если ты решишься, приложи её к сердцу. И скажи: «Та, кто зовётся Смеющейся Богиней, я принимаю твой дар и согласен на договор».

– И всё?

– И всё. – Она снова с нежностью погладила сгустки таинственной «пневмы».

Её пальцы перебирали каждый шарик, будто пытались извлечь неслышную мне мелодию. Затем она извлекла из шкатулки золотистый.

– Видишь? Я готова потратить ради прихоти великую ценность! Впрочем, тебе не понять. Если ты не решишься, я хочу получить пневму назад. Прижми к сердцу и скажи: «Та, кто зовётся Смеющейся Богиней, я возвращаю твой дар». Но если ты решишься, мы увидимся ещё один раз. Уже там. В Империи. Я дам тебе три совета и, надеюсь, у тебя хватит мозгов ими воспользоваться. А теперь прощай!

Она вскинула руку, и с неё сорвалась сложная ажурная печать, состоящая, наверное, из сотен символов и рун. Печать ударила в моё тело под сердцем и растворилась, впиталась в него, оставив странное ощущение истомы и пустоты. Вместе с печатью исчезла и она. Женщина, которую в какой-то там империи назвали Смеющейся богиней.

Я, переждав ломоту в висках и головокружение, оставшиеся от впитавшейся в меня печати, посмотрел на дверь.

На шарик в руке.

На секунду мелькнуло искушение оставить его на столе.

Но я встал.

Накатил одну за другой все шесть рюмок.

И, закрыв глаза, рванул дверь на себя. Не давая себе задуматься, я тут же всем телом вывалился в дверной проём.

Было бы очень смешно, если бы я брякнулся на заледенелый асфальт посреди Гороховой, на потеху жителям культурной столицы. Но я действительно проснулся в своей постели. И прекрасно помнил весь разговор. А в моей руке пылало маленькое солнце.

Практически не дав себе задуматься, я приложил руку к сердцу и прошептал: «Та, кто зовётся Смеющейся Богиней, я принимаю твой дар и согласен на договор».

После чего Денис Щербинин умер.

Глава 2. Смерть и рождение

Скажете, я дурак? Скажете, не нужно было вот так кидаться в неизвестность? Подумать надо было. Всё взвесить. А я скажу так: «Чего тут думать. Трясти надо».

Сон либо был правдой, либо нет.

Таинственная пневма либо перенесёт меня в тело патриция-маразматика, либо нет.

Все входящие данные у меня уже были. Измениться могла только моя решимость. И если бы я начал раздумывать,

прикидывать хрен к носу,

взвешивать «за» и «против»,

я бы, скорее всего, так и остался Денисом Щербининым, инженером. Это была неплохая жизнь. Но я, втайне даже от самого себя, всегда мечтал о чём-то таком. О чуде, если хотите.

Незнакомка была права. Шанс мне представился уникальный. Если бы я его упустил, я бы потом никогда себя не простил. А если бы ничего не случилось… просто посмеялся бы над фантастическим бредом.

Да и разменять свои сорок восемь на его двадцать два года тоже было немалым соблазном.

После того как я приложил руку к груди и произнёс формулу, мир вокруг затопило золотистое сияние. Свет шёл от вращающихся с бешеной скоростью рун и знаков печати. Похоже, той самой, которую наложила на меня Она. Вокруг не осталось ничего от привычного мира. Куда-то пропала спальня и моя уютная кровать. Я парил в первозданной тьме, освещённой только сиянием колдовских символов.

Я ничего не чувствовал, ведь у меня больше не было привычных органов восприятия. Мой внутренний взор заполнила разрастающаяся печать, руны на которой уже превратились в размытые полосы. Я её представлял! Моё сознание, в отличие от восприятия, работало. Я мог мыслить. Старина Декарт утверждал, что это признак существования. Печать превратилась во что-то вроде сияющего тоннеля, в котором я и утонул окончательно.

Что же. Проверим, насколько правдивы книги о попаданцах. Ведь я теперь один из них. И не: «Шёл, упал, умер, очнулся в другом мире младенцем-архимагом», а по собственному желанию.

***

Я очнулся от вони. От ужасающего смрада немытого тела и застаревших фекалий. Запястья и лодыжка стреляли импульсами боли. В груди полыхал огонь! Мне было больно и страшно. Но я открыл глаза. Ведь они снова у меня были.

Я находился в небольшой каморке. Моё тело лежало на твёрдой поверхности. Комнатку с щербатыми каменными стенами освещала небольшая лампада, давая возможность осмотреться.

Первым делом я посмотрел на свои руки. Моему взгляду предстали два могучих предплечья, принадлежащих какому-то великану. Ну или чемпиону мира по пауэрлифтингу. Они заканчивались широкими лопатообразными ладонями. Длинные массивные пальцы венчали давно не стриженные обломанные ногти. А на запястьях красовались металлические браслеты, скованные между собой и покрытые простенькими рунами. Кожа запястий была стёрта до мяса.

Я сел резко, рывком. Левая нога зазвенела цепью. На лодыжке виднелся такой же браслет, как на руках, от которого к ближайшей стене и отходила цепь, продетая через отверстие в каменной кладке. В поле моего зрения попала длинная, спутанная, давно не стриженая борода, торчавшая слипшимися сосульками, с остатками какой-то еды в ней. Или даже не хочу думать чего, если не еды.