Гори, моя ярость

Наш бренный мир задуман Им

Как царство света и покоя.

Наш мир и должен быть таким,

Но где вы видели такое?

(Король и Шут «Добрые Люди»)

Ветер с завыванием бился о стены невысоких домов, в щели между камней вползала сырость. На городских улицах поселилась тишина, нарушаемая только криками праздных гуляк.

В одной из комнат двухэтажного дома тускло горел, слегка мерцая, свет. Кутаясь в теплый шерстяной платок и потирая прохладные пальцы, племянница аббата читала толстый фолиант. Светло-рыжие длинные волосы рассыпались по плечам, карие глаза сонно блестели. Иногда, задумавшись, она осторожно поглаживала пальцами тонкий серебряный крестик на шнурке. Рядом от сквозняка весело плясало пламя трех свечей, недостаточно яркое, чтобы целиком осветить страницы. За спиной девушки скрипнули оконные ставни, она испуганно пискнула, уронив книгу на стол и подбежала к окну.

– Сколько раз я просила тебя так не делать! Можно же приходить, как все…

– Дверь на ночь в каждом доме запирается. И потом, твое благовоспитанное семейство не слишком желает меня видеть, так что остается только прокрадываться по ночам, – ночной гость тихо закрыл за собой ставни и нахально уселся прямо на подоконник, вытянув ноги и нервно одергивая правый рукав рубахи. Это был невысокий худощавый парень в дорогой, но выцветшей одежде, синяки под его карими глазами были практически такими же черными, как и волосы.

– Ты уже слышал вести про помолвку, да? – плечи девушки понуро опустились.

– Еще бы. Я, конечно, знал, что твои родственники к моему отцу относятся прохладно, да и есть за что. Но столько оскорблений мне давно не приходилось слышать, – парень надувает щеки, упирает руки в бока и передразнивает, очень похоже изображая отдышку толстенького неуклюжего аббата: «Ненадежные, обедневшие дворяне, в церкви появляются через раз…». Что на это ответил мой отец я пересказывать не стану, там были крепкие выражения, не для милых ушек воспитанной сеньориты.

– Ты же знаешь, что в моей семье каждый – набожный католик, тем более дядюшка – настоятель аббатства. Конечно, для них редкое появление твоих родителей на службах – это клеймо. Да и крутой характер твоего отца отталкивает всех…

– То есть они приняли окончательное решение отказать в помолвке и повлиять на это ты не можешь? – ночной гость пристально уставился на собеседницу.

– Хм…

– Ясно, – парень в очередной раз одернул вниз рукав, скрестил руки на груди и начал кругами тихо расхаживать по комнате, яростно бормоча под нос что-то неразборчивое.

– Ох, мио Дио… послушай, не стоит так спешить с выводами. Подождем несколько недель, родители остынут, поговорим еще раз. Нет никаких разумных причин для вражды наших семей.

– Мария, как ты можешь все это спокойно переносить? Вечно ждать, терпеть, угождать, бояться, думать над каждым словом. Мир движется вперед, мореплаватели открывают новые земли, ученые рассуждают о далеких звездах, а мы живем в дремучем невежестве, где все только и говорят, что о Боге, Библии, послушании и традициях. А за всеми громкими фразами – пустота! Нет места любви, жалости, состраданию, вокруг только самовлюбленные ханжи и чудовища…

– Прекрати.

– Вечные борцы с ересью, которым даже в голову не приходит, что мир меняется, и даже Библия может ошибаться…

– Хватит! Ты понимаешь, какой нас ждет кошмар, если тебя услышит посторонний?

– Видишь? Ты боишься их – людей, живущих рядом, мелочных и жалких, не готовых признать новый мир и его открытия, но способных в любое мгновение написать донос на ближнего. Тех, кто, прикрываясь правильностью и нравственностью, отправляют еретиков на пытки и казнь. Даже людей, с которыми живешь в одном доме. Все они – хуже зверья, те хотя бы не лицемерят. Не надоело всего пугаться?

– Милый друг, ты каждый раз меня расстраиваешь. Церковь учит нас всепрощению и любви к ближнему, заботе и кротости. Люди вокруг бывают прекрасны, добры и благодушны, если в каждом не выискивать чудовище, не относиться ко всем свысока. Бог послал нас на землю в тяжелое время: войны, болезни, нехватка урожая, растущие налоги… Да что уж, грех жаловаться, беднякам сейчас тяжко, как никому другому. А церковь – приют и утешение для тех, чья душа мечется, как твоя.

– Мое утешение – ты. Я не понимаю, как у тебя получается находить хорошее даже в самых глупых, лицемерных и приземленных… видимо, хватает внутреннего света, чтобы озарить весь этот бестолковый город. Но мне надоело вечно бояться за тебя, за нас обоих, скрывать мысли и чувства. Проще сбежать, не дожидаясь одобрения родителей. Мой отец все равно его никогда не даст, – парень осторожно обнял девушку, проводя пальцами по ее волосам у самого лица. Рукав рубахи, не одернутый вовремя, съехал вниз, открывая уродливый черный синяк на травмированном запястье.

– Он что, опять бил тебя? – охнула Мария, осторожно перехватывая рукав, чтобы не задеть пальцами больную руку. – Перебинтовать?

– Пройдет, – парень отступил на шаг, пряча за спиной руку, закрывая синяк рукавом. Взгляд его мгновенно и стал затравленным, всю злость как рукой сняло.

– Мне стоило догадаться. Ты всегда после его нападений становишься отчаянным и винишь людей во всех смертных грехах. Точно не нужна помощь? Из-за чего он разъярился в этот раз?

– Разве ему нужен особый повод? «Неправильно держишь ружье, отмеряешь порох, отдаешь команды собаке, не так читаешь следы зверей на снегу, бастард, нагулянный, не в той семье разыскиваешь себе жену…». Любая мелочь, связанная с охотой, семьей, домашними делами или образованием… любая.

– Никто не может это прекратить? Ты же единственный сын, законный наследник фамилии, за что он так жесток?

– Он всегда таким был. Кажется, – парень с напускным равнодушием отворачивается и подходит к столу.

– Ты знаешь, слухи о том, что он мучает свою семью и прислугу давно расползаются по городу. Я думаю, поэтому мой дядя так сильно недолюбливает твоего отца, а родители отказывают в помолвке. Возможно, они боятся, что ты – такой же, ведь вы почти не знакомы.

– Думаешь, я этого не понимаю? – ответил он с кривой усмешкой. – Сотни раз мечтал родиться в другой семье, иным человеком: не слышать ругани, не терпеть побои и оскорбления, не видеть, как мать унижается, лишь бы отец не срывал на нас свою злость. Может, если бы ее выдали замуж не по расчету, то она была бы счастлива? А так у матушки всю жизнь из радостей – только чтение.

– Не говори так, разгневаешь Бога. Не в нашей власти судить о том, что решается на Небесах. Мы должны благодарить родителей за подаренную жизнь. Разве в ней не бывает счастливых моментов? Тебе нечему радоваться, некого любить? – Мария ласково уткнулась лбом в плечо друга, пока тот разглядывал фолиант на столе. Практически догоревшие свечи грустно потрескивали, растекаясь восковой лужей.

– Ты права, в жизни есть хорошие моменты. Но плохих и тяжелых – больше. Понравилась книга?

Девушка забавно сморщила тонкий носик, закутываясь в платок, чтобы полностью скрыть сорочку под ним.

– Странное… чтение, – выдавила она вежливую натянутую улыбку. – Кто поверит в глупость, что все планеты вращаются вокруг солнца, а не нашей Земли? Бог создал человека и поместил в центр Вселенной…

– Ты опять сыплешь цитатами из Священного писания.

– Конечно, ведь…

– Которое может ошибаться, потому что безнадежно устарело, – презрительно взмахнул рукой парень.

– Фух, умоляю тебя: будь осторожнее с высказываниями! И делами! Знаешь, что книги, которые ты постоянно приносишь, не одобряет церковь? Я проверила, многие из них есть в «Индексе запрещенных книг». Можешь ли ты доверять людям, у которых их добываешь? Что если они сдают покупателей инквизиции…

– Вот, из-за этого вечного страха я и предлагаю сбежать. Мы могли бы притвориться кем угодно, хоть двумя бедняками. Будет сложно, но через всю Европу можно добраться до Англии – там англиканская церковь, свои законы, нет инквизиторов, не дотягивается власть Папы. Начать новую, свободную от ночных кошмаров жизнь.

– Это очень опасная затея. Я хочу, чтобы все было как полагается. Получим благословение от родителей, дядюшка освятит наш брак, – на лице Марии появилась мечтательная улыбка. – У нас будет небогатая, но очень красивая свадьба, свой маленький домик. А еще ты сможешь больше не ходить на охоту со своим отцом, никогда, – взгляд ее стал совсем далеким, она тихо покачивалась в такт незримой, только ей слышной музыке, напевая под нос. Пушистые, цвета меди, необычно светлые для здешних мест волосы покачивались в такт.

– А если у нас ничего не выйдет? – Тихий грустный вопрос застал девушку врасплох, разрушая далекие и идеальные мечты.

– Ну, тогда и подумаем, что делать. Может быть, даже обсудим побег, – сонно пожала плечами и зевнула она. За дверью послышался шорох, будто по полу шелестела длинная юбка. – Ой! Если родители проснулись и тебя заметят…

– Не рожден еще тот, кто сможет легко меня поймать, – приглушенно рассмеялся парень. Ловким движением он затушил все свечи на столе и через миг уже скрылся в темноте ночи, бесшумно съезжая по натянутой от подоконника веревке в ухоженный сад. Из открытого окна была видна река и городские окраины, по которым парню в ночи еще предстоит добираться домой, скрываясь от грабителей и эрмандадов1.

Мария отцепила от окна веревку, та исчезла в темноте вместе с ночным гостем. Опасливо озираясь, она прикрыла ставни, спрятала запрещенную книгу под матрас и рухнула в кровать, тут же забывшись тревожным сном.

Оружия было непривычно много. Куча вещей и еды росла у порога, Пако не уже понимал, как они с отцом смогут нести все на себе.

– Нам точно нужны все три ружья вместе с луками? А зачем рогатина? Мы же не охотимся на крупных зверей. Да и еда, мы же добудем припасы на охоте…

Гонсалес-старший перестал юрким волчком вертеться по дому, закинул в кучу очередной мешочек и присел на пол рядом с сыном, отмеряющим порох небольшими порциями для бумажных патронов с пулями.

– Лишние вещи всегда можно продать или выбросить по дороге. Пако, послушай… я знаю, ты любишь этот дом. Как и я. Но после похорон твоей мамы я больше не хочу здесь оставаться. Ты еще слишком неопытен, чтобы прокормить себя сам, поэтому мы собираемся и уходим.

– Куда? – глаза сына стали круглее полнолуния.

– Главное – не куда, а зачем! Пойдем жить странствующей охотой, на месте сидеть не будем, а ты обучишься выживанию в любых условиях.

Парень тоскливо огляделся. Домик их семьи никогда не был богатым: местами прохудилась крыша, царил сквозняк, доски подгнивали, скрипели, пол проваливался. Но раньше в покосившихся стенах обитало счастье: мама готовила простую еду, пела песни, плела корзины, чинила одежду, которую сын вечно раздирал во всех возможных и невозможных местах. Все это ушло вместе с ней, с тех пор как на крышку гроба упал последний ком земли, дом сразу осиротел и начал на глазах разваливаться, а отец постарел на десятки лет. Тишина, пустота, запах плесени – больше ничего не осталось. Но все же это родное, до боли знакомое жилище, его можно подлатать и выправить, вычистить из углов паутину и затхлость…

– Может, попробуем жить как раньше? – робко возразил Пако.

– Старая жизнь уже закончилась. Скручиваем вещи, – отрезал Диего.

Отец и сын во-многом были похожи: одинаковые длинные черные волосы, убранные в хвост, темные глубоко посаженные глаза, острые любопытные носы. Только седоватый Диего Гонсалес отличался колючей бородой, которую сам подравнивал охотничьим ножом, а еще он двигался ловко и бесшумно, словно камышовый кот, аккуратно обходя сучки и шуршащую листву. Взгляд был сосредоточен и нетороплив, движения – плавны. Казалось, что и в изнуряющую жару, и на холодном промозглом ветру Диего чувствовал себя в лесу как дома. Большая заплечная корзина с вещами, мешки с едой и два ружья не мешали ему ловко пробираться через заросли и замечать каждую деталь.

Пако же был суетлив, непоседлив, громко топал и сопел, подтягивая съезжающую корзину и тяжелый шерстяной плащ, постоянно роняя запасное ружье. Младший Гонсалес напоминал неуклюжего медвежонка, хвостом таскающегося за родителем. Ему предстояло многому научиться, чтобы стать полноправным охотником, хотя отец не первый раз брал его с собой в лес.

На отдыхе сын выпрашивал у отца разрешения пальнуть из ружья по дереву.

– Постреляй, если патронов много тратить не станешь, – усмехнулся в бороду отец, глаза его хитро заблестели. – Правда умелый охотник из ружья делает только один выстрел – добивающий. А до того?

– Стреляет по зайцам из лука? – замешкался Пако.

– Из лука можно. А как ты найдешь зайцев?

Вопрос казался простым, но был с подвохом: раньше отец учил только целиться и стрелять, луком и арбалетом паренек для своих четырнадцати лет уже неплохо владел, но выслеживать добычу еще не учился.

– По следам, конечно.

– На траве, в лесу? Без собаки? – ехидно прищурился отец. – Поставь ружье на место и пойдем.

Знать и аристократы, конечно, выходили на охоту с дрессированными псами, окружали добычу толпой, загоняли в угол, выкапывали ямы-ловушки. Но простой охотник такой роскоши позволить себе не мог, поэтому осваивал другие секреты мастерства.

– Запомни, ты должен понимать лес, чувствовать, как думает зверь, чтобы найти его. Силки, ловушки, охота с луком или ружьем – все это в конце. Ты никого не поймаешь, если не научишься думать, как добыча, – наставлял Диего. – На охоте важны мелочи: звериные тропы могут привести к воде, где зверь беззащитен. Поломанные ветки и листья показывают, что здесь кто-то проходил. Замолкшие птицы предупреждают об опасности и крупных хищниках, с которыми лучше не сталкиваться. Животные могут почувствовать запах человека, поэтому двигаться стоит против ветра.

Для опытного охотника все это – простые истины. Для новичка – целый новый мир. Пако было непросто, отец его понимал и обучал постепенно, каждый день понемногу открывая тайны ремесла.

– Никогда не убивай больше, чем необходимо. Не бросай добычу неразделанной. Уважай лес, учись его понимать. Мы здесь – гости, а не убийцы. Кстати, скоро будет дождь, – отметил Диего, проходя по большой и залитой солнцем поляне. Небо выглядело безобидно-голубым.

– Ни одной тучи не видно, – завертел головой Пако.

– Мошкара летает низко, птицы над поляной тоже. Пошли устраивать стоянку и навес.

Целый час Пако под руководством отца сооружал из веток кривой шалаш и затаскивал туда пожитки с ружьями, разводил костер. Небо быстро затянуло грохочущими тучами, первые капли с шипением упали рядом с горящими поленьями. Охотники забились под самодельный навес, чтобы переждать начинающийся ливень.

– Как у фебя получается фсе замефять? – Пако с трудом прожевал жесткое вяленное мясо, которое они взяли с собой из дома. – Ну там, птиц, мошек, примятую траву… про водопой еще понятно.

– Просто нужно смотреть не только глазами, не поверхностно. Для тебя упавшее дерево – просто дерево, а я вижу хорошее укрытие. Значит, под корнями может оказаться нора лисиц. Звери живут бок о бок с природой, они подстраиваются. Все взаимосвязано, поэтому, чтобы выжить, нужно подмечать погоду, озера, ручейки, время дня, звуки или тишину, запахи. Ты должен видеть суть происходящего. Понимаешь?

– Ну, наверное, – Пако не понимал большую часть фраз, ему казалось, что отец его либо дурит, либо говорит слишком сложно.

– Ничего, со временем разберешься. Ты увидишь, что у всего в природе – свои законы и правила, которые повторяются, где бы ты ни оказался. Также, как тропы, ведущие к воде есть в любом лесу.

За несколько недель они добрались до лесистого предгорья: там было прохладнее и спокойнее, чем на солнечных равнинах, только изредка попадались следы старых костров и стоянок.

Охота шла бойко: Пако быстро учился, был проворным и юрким, упорно осваивал стрельбу из лука и установку силков-ловушек. Ему еще не хватало опыта и внимательности отца, но зато он оставался азартен там, где Диего уже не хватало сил и интереса. Им удавалось добывать зайцев, белок, пару раз даже подстрелить куниц. Долгие часы уходили на разделку добычи и свежевание тушек, очистку шкур. За несколько дней накапливался неплохой «улов» для продажи – тогда охотники выходили к поселениям.

В городах и тавернах ритм жизни был совсем иной: люди суетились, бегали по своим делам, громко зазывали на рынках и площадях к своему товару. Чаще всего Гонсалесам удавалось продать шкуры торговцам в лавках, а мясо – тавернам или поварам богатых домов. На вырученные деньги чинили прохудившуюся одежду и поношенную обувь, докупали еду и снаряжение. В особенно удачные дни получалось заночевать на постоялых дворах, выспаться в чистой постели и съесть миску домашней, а не приготовленной по-быстрому на костре похлебки. И, конечно, после одинокого блуждания по лесу хотелось пообщаться с разными людьми: горожанами, покупателями, слугами, пилигримами и работягами. В одну из таких людных и шумных ночей Пако впервые услышал о Звере.

Хозяин придорожной таверны «У дядюшки Антонио» был доволен свежей зайчатиной и шкурами, предложил по самой низкой цене маленькую комнату для ночлега и суп в придачу.

Шум и гвалт стояли в помещении всю ночь: хозяйская дочь не успевала протирать сальные столы и бегать на кухню с поручениями, гости растаскивали по полу кучу мокрых опилок. Устроившись за дальним столиком, Диего молча наблюдал за праздной компанией – шум его утомил, а у Пако глаза заинтересованно блестели, но подойти к незнакомцам он не решался. Галдящая молодежь, изрядно напившись вина, требовала у хозяина таверны рассказать последние сплетни. Лысоватый седой Антонио, вытирая жирные руки о рубаху, натянувшуюся на круглом пузе, кряхтел и отпирался.

– Ладно, сорванцы, только не шумите. Такие вот слышал истории, что снова Зверь в соседних городах людей начал убивать. Вроде как он сгинул на несколько месяцев, его уже покойником стали считать. А тут – на тебе, снова зарезанные.

– Много убитых-то? – допытывались гости.

– Да нет, фермер и его жена. К большой семье небось сам бы не сунулся, вдруг бы его там заломали, – трактирщик презрительно сплюнул прямо в кучу опилок на полу.

– Скольких он уже перебил, а все не успокоится…

– Куда власть смотрит? Давно бы изловили…

– Я слышал, что он не только убивает, но еще и оскверняет трупы…

– Не человек, а демон…

– Так может и правда это – злой дух, нападает за наши грехи?

Гул нарастал, возмущенные перекрикивали друг друга, каждый пытался к общему шуму добавить от себя хоть фразу. Пако сгорал от любопытства, Диего никак не реагировал, продолжая молча жевать соломинку, покручивая усы мозолистыми пальцами. Не надеясь добиться ответа у отца, парень поймал за обляпанный рукав пробегающего мимо с кружкой пива трактирщика.

– О ком все говорят?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Полицейских (Santa Hermandad, буквально – «святое братство», от лат. germanitas) – вооружённая организация по охране общественного порядка, существовавшая в городах средневековой Испании, была учреждена королем Фердинандом и королевой Изабеллой.