Маленькие рассказы о любви

Курортный Рома

Какое чудесное настроение, когда впереди отпуск, море, а сейчас – шопинг! Настя ходила в магазине вдоль стеллажей и выбирала себе шорты. Выбрать-то выбрала, но покупать – нельзя. Алине – её подруге детства – могут не понравиться.

Алина командовала Настей чуть ли не с 1-го класса. Вместе поехали в Москву поступать в институт, вместе пошли на работу в одно и то же учреждение, вместе снимали квартиру.

Потом Алина вышла замуж, но ненадолго – свекровь не захотела даже прописать её у себя – и Алина вернулась к Насте с машиной, которую подарили на свадьбу и кое-какой мебелью. Вадик до сих пор увивается за Алиной, мечтает, что она к нему вернётся. Наивный! Такие девушки, как Алина «дважды в одну реку не заходят». Наверное, все красавицы такие.

Настя остановилась около зеркала, рассматривая своё отражение. Она тоже ничего. Ноги от ушей, волосы до пояса, глаза выразительные. Только во взгляде нет стервозности, чтобы нравиться мужчинам так, как Алина.

– А, вот ты где!

– Алина, я тебя уже час жду! Могла бы позвонить!

– Зачем? Я как зашла в магазин, сразу тебя увидела. Чего дуешься? Я же не на метро приехала. Стояла целый час в пробке. Ну, что тут у тебя?

Алина двумя пальчиками взяла шортики, которые ей протянула Настя.

– Ты бы ещё до колен выбрала! Мы зачем на тренажёры ходили? Да наши попки теперь только на подиум! А пляж это и есть подиум. На вот, примерь.

Пока Алина говорила, она уже и выбрала то, что надо. Как Настя могла забыть, что они не просто на море едут, а потусоваться, чтобы самим как можно меньше платить за развлечения, да и за еду. Тем более что Алина выбрала Сочи, самый дорогой курорт в России. За границей так не получится. Выбрала по Интернету отель, заказала номера. С Алиной всё было просто и доступно.

Пока они устраивались в отель, около них уже крутились молодые люди, желающие показать, как пройти на пляж, где можно пообедать, а двое даже подхватили их чемоданы, чтобы донести до номера. Алина с чарующей улыбкой отобрала чемоданы, сообщив молодым людям, что они на колёсиках, а им надо отдохнуть с дороги.

– Аль, пойдём на море? – спросила Настя, когда вещи были распакованы.

– Что так сразу? Дай в себя прийти. Ты ж знаешь, не люблю я эту солёную лужу.

– А зачем мы приехали?

– Мне интересен сам процесс. Ну, и тебя покупать. Ты ж у нас утка. Нет, чайка! Ладно, пойдём. Какие жертвы не принесёшь ради счастья любимой подруги!

– Да ладно тебе – счастья!

– Ну, удовольствия.

Алина с Настей не спеша вышли из отеля. Хорошо, давешние кавалеры не дежурили возле дверей.

– Насть, давай на обед по мороженому?

Алина остановилась у лотка, долго выбирала, наконец, выбрала «чтоб поменьше калорий и вкусно». Но мороженщик – уже не молодой армянин с улыбкой отказался от денег.

– Это ещё почему?

– Вы мне такую рекламу сделали. Гляньте, – мужчина показал глазами на очередь у лотка, – Приходите ещё!

– Спасибо, – ответила Алина тоном английской королевы, принимающей подарки ко дню рождения.

Настя хотела тут же съесть мороженое, пока не растаяло, но Алина не разрешила.

– Вот ещё! Придём на пляж и съедим, как нормальные люди. А вообще мороженое надо кушать в кафе, Настя, ты у меня – простая, проще не бывает.

– Я купаться хочу!

– Успеешь.

Когда Настя, наконец, окунулась в море, восторгу её не было предела. Как она любила море! Эту шёлковую воду, упругие волны и даже тот свист, который стоит в ушах, когда ныряешь глубже. Наплававшись до изнеможения, она вернулась на берег.

– Алика, как я люблю море! Мне кажется, что это живое существо. Слышишь – фырчит – это ему смешно от щекотки. Люди, как насекомые в его шкуре.

– Романтичка ты у меня!

– А ты почему не купаешься?

– Вот ещё! Ты хочешь, чтобы мой белый купальник сразу потерял вид?

– Зачем же ты его купила?

– А ты посмотри, я тут одна в белом. Насть, сейчас вон те молодые люди сходят за прохладительными напитками, и будем с ними играть в карты.

– Ну, нет, я лучше ещё поплаваю.

Теперь Настя решила заплыть далеко – до бирюзовой воды, которая манила её воображение. Плыла не спеша, изредка ныряя, чтобы плыть под водой. Когда она вынырнула в очередной раз, услышала шум мотора.

– Девушка, немедленно залезьте в лодку! Вы заплыли за буйки!

– Ну, и что?

– Вы нарушаете правила поведения в общественном месте!

– Хулиганю?

– Да!

Настя развернулась к берегу и медленно поплыла обратно. Лодка фланировала рядом.

– Я вас оштрафую.

– А вы думаете, я плаваю с кошельком?

– Немедленно залезьте в лодку.

– Ладно. Вам же будет хуже.

Настя залезла в лодку и демонстративно отвернулась. Мотор взревел, и лодка помчалась к берегу. У причала молодой человек ловко пришвартовался и предложил Насте руку, чтобы она вышла на берег. Настя, гордо подняв голову, вышла сама и, ожидая дальнейших указаний, украдкой разглядывала спасателя. Кажется, он был симпатичным молодым человеком, но на правой ноге икра была словно вырвана с мясом, из-за чего он слегка прихрамывал.

– Идите, на первый раз прощаю, – сурово произнёс спасатель, – А вообще – с морем шутки плохи.

– Я с ним не шучу. Просто мне нравится плавать в чистой воде.

– Можно это делать другим способом.

Настя не стала слушать с каким, она с независимым видом подошла к подруге, окружённой молодыми людьми.

– Решила покататься? И без меня? Так-так. Будешь играть?

– Нет. Буду загорать.

Настя легла в шезлонг, накрыв лицо полотенцем, не заморачиваясь, что о ней подумают молодые люди. Алина сначала выберет кавалера себе, а уж потом предоставит такую возможность Насте. Так было всегда. Куда спешить? Однако изредка она украдкой поглядывала на спасателя, возившегося около лодки.

Вечером они с теми же молодыми людьми ужинали в ресторане. Насте явно симпатизировал Сергей, успевший рассказать ей, наверное, два сборника анекдотов. Настя в жизни столько не смеялась. Настроение, испорченное твердолобым спасателем, вновь выровнялось.

Утром Алина, надев другой купальник, сообщила подруге, что сегодня будет купаться, если вода будет чистой. Их «мальчики» уже заняли шезлонги, принесли напитки, фрукты. Но Алине это не понравилось.

– Ну, и что мы теперь с ними весь отпуск должны провести?

– А тебе никто не понравился?

– Да так, мелочи это всё.

– И что?

– Не знаю, надо подумать. Тут на пляже никого нет такого, чтобы за душу зацепил.

Не успела Алина это проговорить, как к берегу причалила красивая яхта, с борта которой в рупор приглашали принять участие в «удивительном путешествии». Алина посмотрела задумчиво на яхту, молодые люди тут же предложили покататься.

На яхте они оказались одни, Алине это понравилось. Ветер в лицо, морские брызги, впрямь, развлечение. А, когда достигли «чудной лазури», яхта остановилась, и на палубу вышел капитан – владелец яхты с подносом, уставленным «Шампанским» и фруктами.

– За открытие сезона! За прекрасных дам!

Настя отметила про себя, что Алину это зацепило. Нельзя сказать, что капитан был похож на голливудского героя, но «мачо» кавказской национальности вёл себя галантно, осыпал Алину изящными комплиментами и вручил ей свою визитку, настойчиво призывая позвонить.

Весь вечер Алина была в задумчивости, скупо улыбаясь молодым людям, изо всех сил пытавшимся её развеселить. Они гуляли по набережной, присаживались то в одном кафе, то в другом – ей нигде не нравилось – то музыка громко, то музыка тихо.

Утром Алина разбудила Настю.

– Насть, знаешь, что мне предложил наш славный капитан?

– Кто?

– Ну, тот – на яхте?

– Сгонять в Турцию и обратно?

– Дурка! Прекрасно провести время, проплыть на яхте вдоль всего побережья, побывать в таких местах, где не ступала нога человека.

– На дне, что ли?

– Не выспалась, что ли? Серьёзно, мне понравилась эта идея. А ты как? Или хочешь продолжать слушать анекдоты и ходить по местным забегаловкам?

– Но это ж была твоя идея.

– Она уже устарела.

– Алин, ты ж знаешь, я без тебя ни с кем не пойду гулять.

– А я без тебя. Так, решено? Я его ещё промурыжу и соглашусь.

– Ну, если будет возможность поплавать в бирюзовой воде…

– Будет, а как же. Надо только отвязаться от наших воздыхателей.

На этот счёт Алина была мастер, правда, пришлось ехать на городской пляж. Через час они входили на палубу белоснежной красавицы под завистливыми взглядами девушек, лежащих на подстилках.

– Марат, – представился капитан, – как и обещал, покажу вам Чёрное море. Вы его ещё не видели.

– Зачем подруга? – шёпотом добавил он, когда Алина проходила мимо него.

– Мы всегда вместе.

Яхта пошла вдоль побережья, которое девушки рассматривали в бинокль, потом развернулась и вышла в открытое море. Марат угощал «Шампанским», отличным шашлыком и фруктами, плотоядно поглядывая на Алину, подливая ей «Шампанское», едва та ставила пустой фужер. Скоро у Алины смягчился взгляд, речь стала плавней. Настя насторожилась. Алина, конечно, не девочка, но сейчас они находились в таком положении, что если бы и захотели, то уйти не смогли.

– Алин, пей меньше, – посоветовала она в туалете, – тебя развезло.

– Ну, и что? Мне нравится этот парниша. Я буду с ним. А ты? Ну, потерпи, вернёмся, отыграешься на Серёже.

– Что ты болтаешь? Совсем уже – того! – покрутила Настя у виска, – Алин, попроси своего кавалера, пусть меня высадит на берегу. Я на такси домой доеду.

– Маратик, – пропела Алина, когда они вышли из туалета, – Насте совсем плохо, ей на берег надо.

– Что ж так? Может, лучше мужчину? У нас все джигиты. Ну-ка, стройся.

На палубу вышел щербатый рулевой, корявый матрос и кругленький повар.

– Вот, выбирай, – Марат сделал широкий жест.

– Извините. Меня просто тошнит. Я не привыкла столько… пить и плавать.

– Может, меня хочешь, а? Мне всегда мало. А то – давай все вместе, а? Клёво будет, вот увидишь.

Марат, даже не оглядываясь на опьяневшую Алину, которая пыталась найти свою сумочку на палубе, зажал Настю в проходе, больно ущипнув её за грудь, а второй рукой пытаясь залезть между ног.

– Пошёл вон, козёл! Ты что себе позволяешь? Думаешь за фужер «Шампанского» перед тобой все стелиться будут? Да ты – маньяк, тебя ментам надо сдать!

– Что? Шлюшка! На халяву кататься и «Шампанское» жрать – это мы можем, а расплачиваться – кто будет? Смотри, – кивнул он на Алину, – твоя подруга уже готова. А ты как?

С этими словами он медленно начал расстёгивать ширинку на шортах. Настя, что есть силы, оттолкнула его и, не устояв, плюхнулась за борт.

– Вот и охладись! Полный вперёд!

Настя, вынырнув, ещё не сообразила, что к чему, а яхта, взбурлив воду, понеслась прочь.

– Козёл! Чтоб твоя яхта перевернулась! – в сердцах крикнула Настя вдогонку, хотя её никто не услышал.

Успокоившись, Настя, как могла больше высунулась из воды, отчаянно подгребая руками и ногами, и осмотрелась. Берега не было видно, вокруг была только чистая гладь бирюзовой воды, да вдалеке видна была удаляющаяся яхта.

– Эй, э-э-э-й! – крикнула Настя, но бесполезно.

– Так, надо успокоиться и сориентироваться. Безвыходных положений не бывает, – сказала себе Настя и легла на спину.

Высоко – высоко стояло солнце в неизмеримо глубоком воздушном пространстве. Значит, сейчас полдень. Надо подождать, когда солнце перевалит незримую черту и направит свои лучи на запад. Тогда надо будет плыть в противоположном направлении, а потом, чтобы оно было по левую руку. Настя переворачивалась то на живот, то на спину и, стараясь не тратить силы, просто лежала на воде.

Она потеряла чувство времени – солнце было также в зените, а ей показалось, что прошёл не один день. Настя вспоминала дом, маму, школьные годы, как они с Алинкой ходили на каратэ, пока в Алинку не влюбился тренер, и пришлось её спасать, потом они ходили на восточные танцы, и тренерша приревновала их обеих к своему мужу. Пришлось бросить. И в институте, и позже – мужчины, мужчины. Настя вдруг удивилась, а зачем это всё было нужно? Они – с подачи Алины – всегда вели себя так, чтобы мужчины обращали на них внимание, зачем? Да, да и Марат увидел в них не просто симпатичных девушек, а жриц любви. Он, конечно, подонок, но – за что боролись, на то и напоролись.

Через некоторое время Настя увидела, что солнце будто бы перепрыгнуло через верёвочку и стало медленно катиться вниз. Настя развернулась к нему затылком, и поплыла.

Скоро она заметила, что солнце всё быстрей и быстрей стало скатываться вниз. Настя поворачивалась на спину и плыла, не отводя тревожных глаз от горизонта – куда ей плыть, когда солнце сядет?

Вдруг – где-то далеко-далеко, но именно там, куда она плыла, она увидела дельтаплан, который, словно огромная птица, черкнул крылом по краю неба и исчез. Настя воспрянула духом, значит, она плывёт в правильном направлении. Когда солнце сядет, надо будет запомнить звёзды над головой и те звёзды, к которым надо плыть.

– Я доплыву, слышишь ты, бирюзовое, обязательно доплыву. Я буду плыть и в чёрном море, слышишь? Ты ж мне друг! Я хочу жить! Я очень хочу выжить!

Вдруг снова огромная птица с маленьким человечком вместо брюшка показалась на горизонте. Настя высунулась из воды, что есть силы, замахала руками, но птичка исчезла также быстро, как и появилась.

– Ничего. Я ещё немного проплыву, и они меня увидят. Зато я знаю, куда плыть, – рассказывала она упругой воде, разгребая её руками.

Настя гребла и гребла. От этих размеренных движений кружилась голова, руки и ноги стало периодически сводить судорогой. Настя останавливалась, зажимала ногу рукой, колотила по пятке, растирала руку, с тоской поглядывая на солнце, которое теперь играло в салочки со своим отражением в воде, готовясь ко сну.

Стемнело. Настя, стиснув зубы, плыла и плыла. Вдруг она услышала звук моторной лодки, высунулась из воды и попыталась крикнуть, но голос сел, и она только прошептала:

– Помогите.

Луч прожектора с лодки выхватил Настю и больше не отпускал. Звук мотора был всё ближе и ближе, и Настя, поняв, что её спасут, обессиленная, пошла на дно. Очнулась она в лодке, укутанная пледом.

– Девушка, вы продолжаете заплывать за буйки, – услышала она знакомый голос и улыбнулась.

– Да, и во второй раз вы обещали оштрафовать, а я опять без кошелька.

– Ну, раз чувство юмора вернулось, значит, всё в порядке. Оштрафовать я тебя не могу, мы не на моей территории. Как тебя зовут?

– Настя.

– Меня Роман. Ну, что поплыли к берегу?

Лодка малым ходом пошла к берегу, а Роман рассказывал Насте, как высматривал её целый день на пляже. Видел, что они с подругой катались на яхте, высматривал на следующий день, и сердце подсказало ему, что они опять на яхте. А вечером, когда пришёл с работы домой, его брат – он катает людей на дельтаплане, рассказал ему, что один из отдыхающих видел далеко в море человека. Брат ещё посмеялся над ним, сказал, что в море всегда много брёвен плавает, а тот ещё и заспорил, говорит, нет, человек, ещё и руками махал. Брат отмахнулся, а Роман понял, что это она – Настя. Пришёл на работу, взял лодку и поплыл её искать.

– Удивительно. Ведь море огромное, а я такая маленькая – одна голова торчит. Как ты нашёл?

– Я же говорю – сердце подсказало. Оно мне сразу сказало, что ты – моя судьба.

– Ты мне тоже сразу понравился. Строгий такой.

– Да, строгий, по-другому нельзя. А ты – такая самоотверженная, я наблюдал за вами. Твоя подруга – отвязанная, а ты, как это называется, когда человек ходит за другим человеком, как тень?

– Тень и есть. Но Алина мною не помыкает, она мною руководит! Ну, это она так думает, а на самом деле… Думаешь, я ей отпор не даю?

– Ничего я не думаю. Расскажи лучше, как так получилось, что ты так далеко в море оказалась? В чистой воде поплавать захотела?

– Да…, – Настя не стала рассказывать подробности, – а ты о себе расскажи. Ты же, наверное, не всегда спасателем был?

– Не всегда. Я на теплоходе работал – небольшом, поэтому был и боцманом, и помощником капитана одновременно.

– Списали?

– Да. Авария была.

– Скромничаешь. Наверное, тонули, а ты всех спасал, у тебя вон – нога.

– Ну что-то типа этого.

– Расскажи.

Роман начал нехотя, а потом увлёкся своим рассказом. Настя поняла, что он действительно людей спасал, а ногу повредил мотором в лодке.

На берег они вышли, держась за руки. Настя не могла поверить, что всё произошло именно с ней, что она утонула бы, если бы не этот слегка прихрамывающий парень. Она ни минуты не сомневалась, что он – это и её судьба.

Наутро в номер пришла Алина. На неё было страшно смотреть – в кровоподтёках, глаза опухшие и жалкие. Она с размаху бухнулась на колени и залилась слезами.

– Насть, прости, прости. Я уж и не думала, что свидимся. Я думала, ты утонула. А эта сволочь… Ты не представляешь, как он надо мной измывался. Поехали домой. Мне стыдно людям в глаза смотреть.

– Поезжай, Алина. А я останусь. У меня курортный роман, вернее, Рома.

– Настя!

– Да, Алиночка! Если бы меня Рома не спас, то сегодня ты бы никого тут не застала.

Октябрь 2010

Новое пальто

Дима работал на почте всё лето. Они с мамой жили бедновато, маминой зарплаты оператора связи едва хватало на еду, одежду, коммуналки.

Когда к началу последнего – выпускного года – Дима на свою зарплату купил себе костюм, туфли, а самое главное – новое пальто, счастью мамы не было предела. Она несколько раз просила сына нарядиться, то соседка снизу пришла, то тёть Маша, то ещё какая-нибудь тётя. Дима знал, что маме не просто так – хочется похвастаться, мама счастлива безмерно, что сын повзрослел и может заработать себе на одежду.

Незаметно проскочила первая четверть, а после каникул стало подмораживать. Мама каждый раз просила сына надеть новое пальто, но он не решался. В то утро мама, провожая Диму в школу, торжественно вынесла пальто в прихожую.

– Дим, глянь на улицу, сегодня снег по-настоящему. Пора бы уж…

– Хорошо, мам, как скажешь.

Что бы там не говорили – встречают по одёжке, но в школе и провожали по одёжке. В этот день Оксана – одна из школьных красавиц, как бы невзначай намекнула Диме, что им по пути. Дима, не задумываясь, пошёл её провожать. По дороге она несколько раз удивилась, что он так хорошо разбирается в современной музыке, имеет своё мнение о последних фильмах (он смотрел их у друга, а тот скачивал из Интернета), жаль, что нет Интернета дома, а то можно было бы поболтать по Скайпу.

Проводив Оксану до подъезда, Дима почувствовал себя взрослым мужчиной, ему даже захотелось закурить, хотя он и не курил, чтобы идти вот так – с сигаретой в руке, в развевающемся от ветра пальто. Взрослый респектабельный мужчина.

Около мусорного ящика стоял бомж и рылся в отбросах. Дима на минуту остановился и, глянув на этого «человека», задумался.

Почему люди становятся вот такими – грязными оборванцами, питающимися объедками, ночующими невесть где?

Но тут же, его мысли улетели далеко вперёд, где он шёл рядом с Оксаной, мысленно целуя её красивые губы.

Дома Дима улыбался сам себе, за ужином мама несколько раз переспрашивала его, что случилось, но он не мог ответить толком. Да, собственно, и ничего.

На следующий день после школы, как само собой разумеющееся, он пошёл провожать Оксану. Они долго стояли у подъезда, смеялись над сегодняшними приключениями в школе.

– Парень, закурить не найдётся? – окликнул Диму вчерашний бомж.

– Пошёл вон отсюда, вонючка проклятая, – заверещала Оксана.

– Я не курю, – спокойно ответил Дима.

– Прости, парень, я не хотел обидеть. Холодно очень.

Дима внимательно посмотрел на то, что осталось от человека – красные глаза, посиневший нос, щёки, неровно поросшие седой шерстью, грязные спортивные штаны и женская куртка-ветровка, явно маленькая.

– Ты где живёшь? – спросил Дима.

– Здесь. Когда в подвале, когда на трубах ночую. Меня обещали забрать, очередь жду.

– Ты что, не видишь, что это бомж? – спросила Оксана, презрительно скривив губки.

– Вижу. Но это и не зверь лесной, а человек. И разговаривает нормально.

– Вот ещё. Воняет от него. Пойдём отсюда.

– Подожди. У меня нет сигарет и денег с собой нет, но, может, я смогу помочь? – спросил Дима бомжа.

– Да нет, парень, прости. Ты – молодой, красивый, девушка у тебя красивая, а я…. Прости, что затронул.

– Подожди. Держи вот.

Дима снял с себя своё новое пальто и протянул бомжу. И Оксана, и бомж с изумлением смотрели на него, ничего не понимая.

– Возьми, говорю. Мне тут недалеко, не замёрзну, а ты согреешься. А ещё – вон там из трубы течёт, пойди, умойся, приведи себя в порядок. Ты же человек, не зверь лесной.

Бомж взял пальто и, как сомнамбула, пошёл в сторону трубы, из которой давно утекала струйка горячей воды.

– Дурак, – очнулась Оксана, – и нырнула в свой подъезд.

Дима пришёл домой с каким-то странным чувством. Он не мог объяснить себе сам, что им двигало. Он предчувствовал, что Оксана не только не одобрит его поступок, но и всё – конец их встречам. Предчувствовал, но мысль о том, что этот «бывший человек», «без определённых мест жительства» согреется, согревала и его.

Мама плакала, не понимала, как он мог отдать дорогое новое пальто бомжу.

– Ты всё лето работал, а он его пропьёт за копейки. Да что ж ты такой дурачок у меня?

– Мам, не плачь. Я прохожу зиму в старой куртке, а на следующий год мне в армии уже не нужно будет. А человек согреется. Ведь его никто не пожалеет. Видят – грязный, оборванный, плюют в его сторону. А то, что ему голодно и холодно, никто об этом не думает. Копейки не подадут.

– Ой, Димка. Ты самый богатый оказался.

– Не в том дело, мама. Мне просто стало его жалко.

Мамино: «А меня тебе не жалко» застыло у неё на губах. Она перестала плакать и как-то по-особенному посмотрела на своего повзрослевшего сына.

К Новому году пришёл телеграфный перевод от папы, которого Дима совсем не помнил. Папа вспомнил, что его сыну скоро исполнится 18 лет, правда, не помнил, когда именно, поэтому решил поздравить его накануне Нового года.

Мама вертела в руках жёлтую бумажку и не могла поверить своим глазам.

– Ну, надо же! Так не бывает! Дим, он уже 15 лет о себе не давал знать, а тут вспомнил! Боже мой! Да ведь мы тебе можем пальто купить! Да ещё и останется!

– Нет, мам, мы купим пальто тебе, а меня в армии оденут. И не спорь.

Ноябрь 2010