Гримуар. Сокол во тьме

Глава 4. Мара

Мы стояли посредине зала, когда я почувствовала холодок, пробежавший у меня по коже. Я выдохнула, и вышел пар с уст. Говорят, что мы представители тьмы не боимся никогда. Нет, это не правда! Я ощутила что-то похожее на отчуждённость, что-то жуткое, поразившее прямо в сердце.

Что это? – спросила срывающимся голосом я.

– Мара прибывает! – без страха, с восхищением ответил он.

– Почему так холодно? – опять выдохнула я ужасающий холод.

– Она – сама зима, – ожидающе вытягивал шею Самаэль, выискивая глазами появление гости.

– Оно и видно, – тихо с лёгким раздражением прошептала я.

– Скажи слугам, чтобы они накрывали на стол. Будет пир! – радостно потёр тенебрис руки.

Я молча кивнула в ответ и удалилась на кухню, обхватив себя руками, пытаясь хоть как-то согреться. Была ли я расстроена? Да, очень. Я чувствовала, что мне не хватает внимания.

– Итак, накрывайте на стол! – заявила я прислуге, не успев появиться на пороге. – Богиня уже здесь. Поторопитесь! – раздражённо попросила я.

– Мы заметили, – ответили слегка замёрзшие слуги.

Я развернулась и ушла назад, но когда достигла гостиной, то увидела, как Самаэль обнимает женщину. Несомненно, это была Мара, которая выглядела невероятно красивой, я бы даже сказала, что она шикарна. Я разочарованно вздохнула. Длинная коса из тёмных, словно уголь, волос была завязана на затылке и продолжалась в причёске линией на лбу. Из-за спины Самаэля богиня подняла пушистые в капельках льда ресницы и посмотрела на меня пронзительным ледяным взглядом. Кажется, я замёрзла насмерть.

Оторвавшись от счастливого Самаэля, Мара продолжала оценивать меня взглядом. Её тонкие губы маленького рта создавали впечатление одной линии, но, казалось, они гармонично вливались в её общий облик. Мелкими сияющими капельками из серёг была усыпана одна мочка ушей, другое ухо было украшено большой серьгой, настолько большой, что закрывало его полностью.

Я сглотнула, оставшись стоять на месте, как вкопанная.

– Это тот сокол, о котором ты говорил? – спросила Самаэля она, не отводя от меня взгляда.

Кроме Мары в помещении находилось три девушки, не менее красивых и стройных телами.

Самаэль развернулся, чтобы посмотреть на меня.

– Да, это моя ведьмочка! Олеся Соколова! – воскликнул он и подошёл ко мне, обняв за плечи.

Он осторожно пододвинул нас к богине.

– Ну, как тебе она? – спросил тенебрис гостью, подмигнув.

– Даже и не ожидала, что она такая красивая, хоть и ведьма, – усмехнулась Мара в ответ.

– А сколько дерзости у неё внутри, сколько тьмы! – воскликнул Самаэль, продолжая говорить обо мне, словно о вещи.

– Может, я, наконец, тоже что-то скажу в ответ? – сцепив зубы, сбросила руки Самаэля с плеч.

– Ну, что я говорил?! – ответил радостно тенебрис.

– Да, вижу. И она может нас убить, – рассмеялась Мара, голос её был холодным. – Я думаю, сокол, ты и так знаешь, кто я, а я знаю, кто ты. Ребусы здесь не нужны, – добавила она, обратившись ко мне.

Её чёрные, как ночь, пронзительные глаза продолжали оценивающе смотреть, словно я была не их союзником, а обычным товаром, который покупали в этот момент.

Затем наступила неловкая тишина, но Мара чувствовала себя комфортно. Она вдруг сняла плащ и перчатки, отдав их своим слугам; и предстала перед нами в ярко-голубом облегающем платье, усыпанном мелкими, как песок, крупинками драгоценных камней. Я не могла оторвать взгляд от её сияющего образа. Энергетика Мары была холодной, словно арктический айсберг, но она была настолько притягательна, что хотелось просто прикоснуться к ней, как бы я не сопротивлялась этому.

– Ты великолепна! – сказал Самаэль, поцеловав ей руку.

Я готова была согласиться с этим, но почувствовала, что богиня затмевает меня. Она блистала.

Мы отправились в другой зал трапезничать по случаю важной гостьи. Кроме нас троих, за столом расположились три слуги Мары. Стол был богат на различные яства: от мясных блюд до экзотических фруктов.

– Угощайтесь, гости дорогие! – сказал Самаэль, проведя рукой над столом.

– Спасибо за гостеприимство, дорогой Самаэль! – ответила Мара, подмигнув хозяину замка.

Я мёрзла, поэтому попросили слуг принести шубу, в тепле которой я потом укуталась.

– Как дела у тебя? – спросил Самаэль, глядя на богиню и откусывая толстую куриную ножку.

– О, всё просто замечательно! – воскликнула она, подняв бокал с вином. – Я проделала такой долгий путь, чтобы сюда добраться. Столько событий, пока доехала.

– Сервусы беспокоили тебя? – застыл с куриной ножкой в воздухе Самаэль.

– Ты же знаешь… Уна и его сервусы… – помрачнела резко она. – Я вынуждена быть очень осторожной. Возвращение домой оказалось нелёгким. Зато столько приключений, – отмахнулась Мара.

– Поверь, он скоро ответит за это! – спокойно сказал Самаэль, абсолютно уверенный в лице.

– Я бы хотела, чтобы это произошло поскорее, – засияла ледяной улыбкой Мара, на её щеках образовались неглубокие ямочки. – Я преодолела все ловушки сервусов и… о, да, они уже в курсе, что я вернулась, но пока они ломают голову, как меня поймать, я плету интриги против них, натравливая друг против друга.

– Ха-ха-ха! – наполнил зал смехом Самаэль.

Я скромно улыбалась, потому что пыталась вообразить все эти ловушки, вырисовывая в разуме месть сервусам за смерть Ольги, которую они убили прямо у меня на глазах.

– Я бы хотел услышать хотя бы одну историю об этом, – добавил тенебрис.

– Ты, конечно, знаешь двух важных персон таких, как Юлия и Анна, – ехидно начала Мара, отпив немного красного вина. – Я направила их по ложному следу, столкнув друг с другом так, что те поссорились. Представляешь, я направила весть Юлии, что появлюсь на Северном полюсе. Та собрала целую армию, чтобы встретить меня там. Тем временем, подставной информатор сообщил Анне, что я появлюсь в Сибири. Эта поругалась с Юлией за то, что обманула Уну. Все они знали, что я прорву их блокаду, смогу обойти чары Уны, наложенный запрет на появление богов на земле. Но я появилась, знаешь где? – весело спросила Мара. – Никогда не угадаешь. В Египте, и там сразу выпал снег. Египтяне были очень удивлены. А Уна вместе с сервусами не успели догнать меня. Я только хвостиком махнула и всё, прощайте, идиоты! – оскалилась в улыбке она.

Закончив историю, где Самаэль обхохатывался так, что иногда стены вибрировали, Мара перевела на меня взгляд.

– Ну, а ты, сокол, хорошо ли тебе здесь? – спросила вдруг она меня, прищурив глаза.

Этот вопрос вдруг меня сбил с толку.

– Почему ты спрашиваешь? – ответила, удивившись, я.

– Выглядишь не очень, – хмыкнула Мара. – Мрачная ты, сокол, словно во тьме где-то потерялась.

Несомненно, это была метафора, но смысл в этих словах был.

– Разве мы не дети тьмы? – серьёзно спросила я.

Мара подняла бокал с вином и элегантно отпила глоток.

– Ведьмы – да, дочери тьмы, но не все, есть же и ведьмы по другую сторону. Не ты ли там была недавно? – пристально посмотрела богиня на меня, и я отвела взгляд.

Но она и так знала ответ, поэтому я промолчала.

– Но мы единственные с Самаэлем в этом замке, нет, даже в этом мире, являемся родителями тьмы, – продолжала Мара. – Но ведь не является ли тьма риторическим вопросом? Мы же находимся не в тёмном помещении, не так ли? Мы не в вакууме пространства, нет! И даже здесь, – богиня обвела рукой зал, демонстрируя его, – мы находимся в шикарном, красивом помещении. Здесь же не противно – ужасно страшно? Нет! Что там говорить, даже сервусы любят красивые места. Тьма внутри нас, Олеся, в наших душах.

Наступила тишина, ибо все внимательно слушали мудрые речи Мары – богини зимы и смерти. Нарушила я её вопросом:

– Что ты имела в виду, когда сказала, что я мрачная из-за того, что во тьме потерялась?

– Да, звучит нелогично, судя из того, о чём я сейчас говорила. Но тебя что-то тяготит, – спокойно ответила Мара.

Самаэль внимательно оценил меня взглядом, но ничего не добавил к дискуссии, как и я. Его глаза словно говорили: «Она права, чертовски права».

– Итак, – продолжила богиня. – Как успехи с поиском Гримуара? – перевела взгляд на Самаэля она.

– Пока первый поход ничего нам не дал, – ответил Самаэль. – Если бы он был в том месте, Олеся бы уже нашла его, она прекрасно чувствует книги. Она не просто ведьма, а книжная чародейка.

Мне даже понравилось это словосочетание «книжная чародейка», будто я была писателем каждой книги и могла воссоздать любую историю в реальности. А когда-то я себя называла «чародейкой» и ненавидела слово «ведьма». Я улыбнулась сама себе, так как была тогда наивной, времена изменились: я действительно во тьме.

– …Олеся подтвердит, – сказал Самаэль, и услышанное имя вернуло меня из размышлений.

– Что? – растерялась я, бегая глазам по сторонам.

– Что камень Уны не выполнял предназначенной роли, Олеся! – напомнил тенебрис.

– Э-э-э-э, да, наверное… Он что подделка? – вскинула брови я.

– Этого не может быть! – возразила Мара. – Это уникальная вещь, созданная Уной.

– Тогда почему он не работает? – спросила я.

– Этот вопрос нам предстоит выяснить тоже, как и где спрятан Гримуар великого колдуна.

После ужина Самаэль и Мара вместе с прислугами удалились, и вновь воцарилась тишина вокруг.

Этой ночью я опять не дождалась Самаэля. Но, когда обеспокоенная, я отправилась бродить ночью по замку в поисках, я не обнаружила никого в его почивальне. Я пересекала коридор за коридором, зал за залом, и казалось, что им нет конца и края. Длинная белоснежная рубашка постоянно служила преградой для передвижения – я спотыкалась о её подол. Затем я услышала звуки за одной из дверей. Я остановилась перед красивой деревянной резьбой, изображающие неизвестные мне знаки. Я застыла перед ней лицом, глубоко дыша и боясь её открыть, ибо уже понимала, что происходит на самом деле. Но желание увидеть правду собственными глазами, не только услышать и жить в догадках, было сильнее меня. Я медленно протянула руку и тихо приоткрыла преграду тому, кто находился в комнате. Меня не видели, и я еле сдержала крик: Мара и Самаэль были настолько заняты плотскими утехами, что им было не до гостьи.

Я закрыла злосчастную дверь и побежала, не понимая куда направляюсь. Передо мной предстала картинка только что увиденного. И сама не понимая того, я оказалась на улице, распахнув главные витражные двери и упав на колени в снег. Сквозь слёзы и боль я не сразу поняла, что у нас произошла резкая смена климата: лето затерялось среди зимнего полотна, укрывшего всё вокруг: замок, зелёные деревья и кусты, серые тротуары. Я рыдала и, казалось, что у меня всё внутри прожигает от боли, что я не ощущала холод, поразивший тело. Я была предана, хотя мне никто в верности не клялся. Я была предана, хотя у меня не было официальных отношений, а, следовательно, и обязательств. Я была предана, потому что верила в мечту. Это означало лишь одно, я предала саму себя, ибо создала в своём мире иллюзию и пыталась делать вид, что всё прекрасно. Я рыдала, потому что мне это было нужно… А затем я прилегла на пушистый снег и посмотрела на небо, усыпанное мириадами сияющих звёзд. Я злилась на весь мир: на родителей за то, что меня родили, на маму за то, что передала мне ведьмовские гены, на лучшую подругу Нику за то, что она выбрала сторону сервусов, я злилась на всех и ненавидела жизнь за то, что она теплилась в моих жилах.

– И почему я должен тебя постоянно спасать? – сквозь мысли я услышала голос Йорика.

Через мгновение я почувствовала невесомость, а затем тёплый мягкий плед, укрывающий меня. Рядом лёг Дружок, тихо скуля себе под нос.

– Ты вся бледная, как снежная королева, – пошутил Йорик, присевший на край кровати.

Я подняла голову и увидела его спину, он не смотрел на меня.

– Опять ты меня королевой назвал, – хрипло ответила я.

– Ты из тех женщин, которых можно называть королевами, – тихо ответил он, не поворачиваясь.

– Прости меня… за издёвки на кладбище… – виновато добавила я.

– Никогда не поздно извиниться, – сказал Йорик и повернулся ко мне, улыбаясь. – Забудь, я не обижаюсь.

Парень встал и добавил:

– Отдыхай и больше так никогда не делай, каждый достоен лучшей жизни!

– Тогда зачем ты служишь тенебрисам?

– Кто сказал, что для меня это не лучшая жизнь, – после этих слов тенебрис исчез из комнаты.

Уснуть я не смогла, ворочаясь в кровати, в разуме пыталась перебирать варианты мести Маре. Я ненавидела её, и мне хотелось даже убить богиню, что я намеривалась сделать утром, когда на месте не будет Самаэля и для этого возникнет идеальная среда. Мне всё время являлись какие-то устрашающие образы в виде тёмных существ в длинных плащах с капюшонами на голове, и они рвали душу на части.

Измученная и уставшая, утром пыталась выследить Самаэля. Я тихонько приоткрыла дверь в комнате, чтобы в щель наблюдать за проходящими. И, когда господин проскользнул мимо, моё сердце учащенно забилось, провожая его взглядом. Убедившись, что он исчез из виду, я выбежала из комнаты и пересекла несколько длинных коридоров и ворвалась без стука в комнату, где в качестве гостьи жила Мара. Она стояла возле окна, её длинные волосы были распущены, и от этого она казалась ниже ростом.

– Сокол? – спросила она, искренне удивилась моему внезапному появлению. – Проходи! – позвала Мара рукой к себе.

Я застыла в смятении: вчерашний образ строгой элегантной женщины сменился на женщину с добрыми и приветливыми глазами.

– Ну, же?! – подошла Мара сама ко мне, протянув руки. – Не бойся, проходи.

Богиня провела меня к кровати и усадила на её краешек.

– Рассказывай! – попросила ласково она, поправив прядь моих волос.

Я не знала, что сказать: смелость и дерзость куда-то исчезли, и план рухнул, как карточный домик. Ведь я могла убить богиню чем угодно, лишь приложив руки для этого, лишь взяв любой колющий предмет.

– Почему ты называешь меня соколом? – вдруг задала я глупый вопрос.

Мара улыбнулась.

– Действительно, Олеся Соколова, ты спрашиваешь об этом? – спросила она и тут же сама ответила на собственный вопрос: – Потому что я уверена, что твоя фамилия похожа с тобой – ты хищница, которая имеет милый вид, ты убийца ради выживания рода. Сокол – это то имя, которое, на мой взгляд, больше всего подходит тебе.

– Если бы я могла трансформироваться в животных… я бы хотела этого, – с досадой сказала я.

– Ну, ты всего лишь ведьма, не стоит расстраиваться из-за этого. Так что случилось, сокол? – спросила опять Мара.

– Я просто пришла пожелать тебе хорошего дня, – вдруг выпалила я слова, которые вовсе не собиралась говорить.

Мара рассмеялась мягким приятным голосом, и у меня всё меньше оставалось желания убить её. Не знаю, почему, но я прониклась к ней.

– Хорошо, – ответила она и грустно посмотрела в сторону.

Я заметила в её глазах что-то похожее на тревогу, но она тут же переключилась на другой разговор, словно одела маску на лицо, спрятав там все тайны.

– Расскажи мне, сокол, что ты чувствовала, когда носила защитный кулон от сервусов?

– Мне было больно, иногда даже каждое движение причиняло жжение во всём теле. Что это может означать? – из-подо лба посмотрела я.

– Это предстоит выяснить скоро. Он ведь был предназначен для того, чтобы тебя сокрыть, а в итоге этот кулон стал причиной того, что тебя обнаружили, и, причём мгновенно, словно именно он был маяком. Ты же колдовала в тот момент, когда его сняла? – спросила меня Мара.

– Вообще-то – да, моё колдовство ещё не испарилось, когда я снимала его, – смутилась я, поняв, что совершила ошибку.

– Тогда всё ясно, как белый день, – хлопнула себя по коленке Мара. Вся её вчерашняя напыщенность куда-то исчезла, в этой комнате она была простой женщиной, даже милой в разговоре.

– Ты же знаешь, что тебе нельзя колдовать за пределами мира Самаэля. Только этот оберег должен был быть спасением от сервусов, которые ищут тебя, чтобы убить.

– Да, но это не объясняет, почему у меня с ним адская несовместимость, – вздохнула я.

Мара не ответила по этому поводу ничего.

– Сегодня у нас будет собрание и серьёзный разговор, – добавила она. – Лучше пойди и приведи себя в порядок, – вдруг богиня стала строгой, какой предстала вчера.

Я ощутила, как холодок пробежался по коже, и я ничего не ответила, удалившись. Я не понимала резкие перемены настроения Мары, но мне вдруг стало абсолютно всё равно, хотя боль обиды затаилась за любовную связь с Самаэлем.

Я вернулась в свою комнату и измерила несколько раз её шагами, переходя из стороны в сторону. Остановившись возле окна, я посмотрела на зиму, которая так неожиданно ворвалась в наш мир вместе с приходом богини. Искусственное солнце, выдуманное магией Самаэля, светило по-прежнему ослепительно ярко, но не согревало. Признаками лета служили зелёные листья деревьев, пробивающиеся сквозь зимнее одеяло, укрывших их так неожиданно. Они, словно застыли в шоковом состоянии, ожидая, что прежние погодные условия вернутся на их земли вскоре. Мы, ведьмы, всегда чувствуем природные изменения.

Разглядывая погоду в окно, я заметила, что из сада быстрым шагом направлялся Альберт и скрылся из поля зрения, войдя в замок. Обычно он здесь бывал только по военным делам Самаэля, и мне стало интересно, почему он так торопился. Я засуетилась, чтобы привести себя в порядок, перебирая вещи из того в то, что я могла быстро переодеться из ночной сорочки во что-то приличное. В который раз, выразив сожаление, что я не тенебрис или богиня, что не могла сделать это одной только силой мысли, я быстро нашла брюки и лёгкий свитер. Через мгновение пересекала все сложные конструкции этого замка: лестницы, залы и коридоры, догадываясь, что Альберт, скорее всего, пойдёт в переговорную комнату Самаэля.

Достигнув цели, я не стала входить в комнату, приложив ухо к замочной скважине.

– Сервусы всё ближе и ближе подбираются к нам, нюхом, наверное, чуют, – услышала я обеспокоенный голос Альберта.

– Сколько у нас времени? Насколько они близко? – спросил голос Самаэля.

– Обнаружили их активность у подножия нашей горы…

– Ненавижу этих тварей! – выругался Самаэль. – Каждый раз переносить мой мир в другие места земли начинает надоедать.

– Да, в прошлый раз они узнали наше место укрытия в Грузии благодаря богине…

– Не говори её имя! – разозлился Самаэль. – Я сколько раз всем говорил не напоминать о ней!

– Извини… – услышала я тихий ответ Альберта.

Я не выдержала и схватилась за холодную ручку двери. Я резко ворвалась в помещение. Застывшие удивленные взгляды ни капельки не заставили меня смутиться, и даже наоборот – я осмелела ещё больше.

– Сервусы здесь? – взволновалась я.

– Ты подслушиваешь? – возмутился Самаэль, скрестив руки на груди.

Когда он злился, у него всегда краснел кончик носа, несмотря на бледность лица. Для меня Самаэль всегда являлся солнцем, и даже сейчас казалось, что он сияет во тьме. В голове стоял ещё образ обнажённых тел тенебриса и богини прошлой ночью, но встретившись с самаэлевскими глазами: манящими и дурманящими – я практически забыла боль.

– Я могу расправиться с ними, и нас никто не найдёт, Самаэль! – наивно предположила я.

– В прошлый раз тебя чуть не убили, если ты не забыла, – ощущалось раздражение Самаэля.

– Но ведь я буду не одна, – продолжала просить я. – И у тебя есть этот… как его? Антопуа!

– Исключено! – возразил Самаэль. – Ты только докажешь им, что мы действительно прячемся здесь.

– Но…

Не успев договорить, меня прервало появление Мары. Она явилась на пороге зала в платье лазурного цвета, изящно подчеркивающем её женственные формы. Сзади неё находились молоденькие девочки – прислужницы, которых, как я потом узнала, называли моранами. Они все так грациозно вошли, что мы без слов в восхищении наблюдали за этим. Каждая из девушек была одна краше другой: с огненно – рыжими, золотистыми и чёрными волосами.

– Почему шумите? – спросила богиня, смело пройдя на середину зала. Прислужницы прошли за ней и остановились смиренно в сторонке.

– Разведка показала, что в наших краях нежданные гости, – вежливо ответил Самаэль, поцеловав ей руку.

Мара не подала виду, что между ними была бурная ночь, по крайней мере, я не заметила никаких изменений в её лице. Что ж, либо ей было абсолютно всё равно, либо она умела хорошенько это всё скрывать. Кроме того, меня насторожила резкая смена её настроений и образов. Была ли это игра или всего лишь таков темперамент?

– Насколько опасна ситуация? – спросила Мара, взявшись за кончики длинной густой косы.

– Я думаю, что мы справимся, – вежливо ответил тенебрис.

– Это неправда! – возразила я. – Если сервусы здесь – значит у них след! Это значит, что они ищут нас! – по-детски топнула ногой я.

– Я думаю, что ты преувеличиваешь, – огрызнулся Самаэль, и его кончик носа опять покраснел.

– Почему вы ничего не делаете? Почему не сражаетесь? Вам нравится всю жизнь прятаться? – чуть не плача, продолжала спорить я.

– Потому что будет неправильным сейчас себя выдавать ради какой-то вынюхивающей кучки сервусов. Разве ты не видишь, что они, скорее всего, этого добиваются! – крикнул на меня Самаэль.

Он сцепил пальцы перед собой, отвернувшись к окну.

Я хотела что-нибудь ещё добавить, но промолчала, проглотив обиду. Мои глаза увлажнились, но я всеми силами пыталась сдерживаться, отвернувшись от окружающих к окну. Моей руки слегка коснулся Альберт и, взглянув на него, он подмигнул, показывая поддержку.

– Итак? Конфликт исчерпан? – ехидно улыбаясь, спросила Мара. – Если вопрос безопасности неважен для тебя, Самаэль, может, тогда обсудим дальнейшую стратегию? – предложила она, положив руку ему на плечо.

– Мы как раз это и собирались сделать, – вежливо ответил Самаэль, взяв руку богини с плеча и прикоснувшись губами к ней. – Но не думай, моя дорогая, что вопрос безопасности для нас не в приоритете. Мы отведем сервусов подальше от нас, поманим в другие места, чтобы увести от нашего мира. Тем более, пока поблизости нет магии, мы всегда в безопасности – они не смогут узнать о нас.

– Поиски тебя и твоей армии ведутся по всему миру, и рано или поздно мы должны будем сразиться. И мы должны быть готовы к этому. Как на счет того, чтобы обсудить вопрос местопребывания Гримуара? – предложила Мара, посмотрев на нас с Самаэлем леденящим взглядом.

– Да-да, дорогая, – ответил он и подошёл поцеловать ей руку. – Альберт, ты с новостями?

– Да, господин! – ответил мужчина с аккуратно выстриженной бородкой. – У меня есть новые сведения о том, где может находиться Гримуар, – добавил Альберт.

– Отлично! – потёр ладоши Самаэль. – Рано или поздно мы должны его найти. И чем скорее, тем лучше будет.

– Мы предполагаем, что он хранится в Лейпциге, – впадинка между бровей стала глубже у Альберта, как мне показалось.

– Старославянская рукопись в Германии? – вскинул брови Самаэль.

– Да, господин, именно так. Мы думаем, что во время человеческой войны, которую они называют «Вторая мировая», были вывезены из оккупированной Украины важные исторические предметы, реликвии.

– И что? Гримуар входил в ценность? Он же выглядит как обычная книга, – возмутился тенебрис, сложив руки на груди.

– Он-то выглядит, как обычная книга, но ведь и в те времена существовали чтецы Гримуаров, и ведьм никто не отменял в рядах человеческих войск, ответил Альберт.

– Да, ты прав, – смягчился Самаэль. – Гримуар точно там находится? – приподнял он одну бровь, проверяя своего слугу.

– Наши исторические исследования выводят на этот путь, но мы ни в чём не можем быть уверены на сто процентов, – честно ответил главнокомандующий армии.

– Что ж… тогда остается только одно, проверить лично, – посмотрел на меня Самаэль. – Нужно собрать для тебя команду, – сказал он.

Я, сглотнув, молча кивнула. Мне не нравилась перспектива опять отправиться на поиски Гримуара, но я понимала важность миссии. Если эта книга позволит уничтожить сервусов – я бы смогла порадовать господина и отомстить за Ольгу и за то, что они хотели и продолжают желать убить меня.