Жить по мечте. Исповедь женщины

Иллюстратор Иван Чуваев

© Александра Кожуркина, 2020

© Иван Чуваев, иллюстрации, 2020

ISBN 978-5-4498-2630-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вместо предисловия

Маленькое сердечко или то, что должно было быть сердцем, металось и билось с бешеной скоростью. «Неужели я не смогу родиться, неужели я так и останусь лишь только в мыслях? В чьих мыслях, в мыслях Бога? Обо мне не то что никто не будет думать и никто не вспомнит, обо мне никто даже не узнает, лишь Бог. Я не только не смогу почувствовать на себе ласковый взгляд мамы, тепло ее рук, нежность отцовских объятий, у меня даже „Я“ не будет».

Мария спускалась с акушерского кресла, поправляя одежду. Слова доктора резали ей ухо: «Вы слишком поздно пришли ко мне, голубушка, восемь недель срок немаленький, не советую прерывать беременность». «Да зачем мне это, доктор, у меня уже есть два сына, и много раз я прерывала беременность, и ничего». «Не в этом случае, голубушка, не в этом, поздновато спохватились».

Маленькое сердечко радостно билось. «Ну, может быть, получится, может быть, я смогу увидеть этот мир. Не понимаю, как можно чувствовать одиночество, когда так много тех, в чьих мыслях ты находишься, о тебе думают не только мама, папа, семья, но и… еще много людей. Обо мне сейчас почти никто не знает и не думает, но даже я сейчас не одинока, потому что я в мыслях Бога, обо мне уже знает мама, может быть, скоро узнает и папа, доктор тоже обо мне знает, и если он уговорит мою маму родить меня, я буду, и мое сердечко будет самое счастливое. Мамочка, милая, пожалуйста, позволь мне родиться, я так этого хочу, я так долго к этому стремлюсь, просто об этом никто не знает. Мамочка, милая».

Слегка располнев и округлившись, Мария не осознавала, какие великие процессы мироздания творились у нее внутри, и она, именно она была источником силы и энергии, плотью, из которой рождалась новая жизнь.

«Как долго я жду, я есть, у меня уже есть и ручки, и ножки, такие красивые и крепкие». Силу ножек можно было периодически проверять, слегка толкая стенку маминого живота. Девочка, а это была именно девочка, с нетерпением ждала своего рождения. «Скоро меня все увидят, скоро я смогу увидеть свою маму, чей голос я постоянно слышу, скоро я увижу папу. Здесь я уже все изучила, здесь мне уже все понятно, а что там дальше? Я хочу посмотреть, потрогать, почувствовать. Сейчас мне доступны лишь мысли моей мамы, сейчас я вижу лишь ее глазами, слышу и чувствую через нее, но какая она, не знаю. Мне плохо, когда ей плохо, я радуюсь, когда она радуется, я боюсь, когда она боится. Мамочка, милая, я люблю тебя, спасибо, что я в тебе, спасибо за этот маленький домик. Иногда я слышу папин голос, он разговаривает с мамой, иногда спрашивает про меня, он думает обо мне».

Все уже было готово к родам. Врач осмотрел Марию и оставил на поруки медсестры.

«Уа, уа, уа. Что это?» – Девочка вдруг услышала свой собственный голос, чьи-то руки подхватили ее, похлопали, потянули за ручки и ножки, к ее телу прикладывались какие-то предметы, врачи хлопотали над ней, и вдруг холодный предмет, рассекая воздух, так быстро и жестко что-то резанул. «Мама, мама, ты где, где моя мама?» Мама была где-то рядом, она это чувствовала своим маленьким сердцем, но что-то оборвалось, что-то случилось. Врачи перерезали пуповину.

Все произошло очень быстро, страх, боль, радость, переживания за маму, все чувства перемешались, но все же: «Я есть, я родилась. Ура, я в этом мире, наконец-то!» Несмотря на усталость, холод и непривычную среду, девочка была очень рада своему рождению. «Ура, мне разрешили здесь быть, я живу, я родилась!»

Жажда жизни была велика настолько, что неважно, хотели ее или нет, она родилась, родилась, чтобы жить, чтобы чувствовать, видеть и слышать, пройти свой путь, от начала до конца. «Ура, я есть».

Жить по мечте. Исповедь женщины

В далеком, морозном декабре родилась девочка. О чем она тогда мечтала? Мечтала БЫТЬ, мечтала РОДИТЬСЯ. Родители не планировали третьего ребенка, ее появление было «немного случайным», к тому же никому не верилось, что есть возможность родить девочку. На всей улице у соседок к тому времени было уже по два, а то и по три мальчика. Рождение девочки было в диковинку. Всем хотелось прийти и посмотреть на нее. Каждый раз маму просили ее развернуть и полюбоваться. В течение месяца родители никак не могли придумать ей имя, а заранее подготовленное – Федор не подходило. Наконец ее родной дядя, забрав документы, принес уже оформленные, сказав: «Вот вам Александра!» Вот чудо – то ни одного имени, то сразу столько: Саша, Шура, Саня, Александра! Первые семь лет ее все называли Сашенька, даже если мальчишки обзывали, то имя при этом не изменяли, в школе она стала Шурочкой, тот же эффект – даже если обзывают, то все равно Шурочка. Постарше – она стала Сашкой, затем Александрой и чуть позже – Александрой Ивановной.

Когда Саше исполнился годик, мама, по старому семейному обычаю, разложила перед ней три предмета: хлеб, деньги и книга. Так родители понимали стремления ребенка, его предназначение. Со скоростью звука, недолго думая, Саша жадно схватила книгу. Так и повелось – она всегда была с книгой. Ее родители тоже очень много читали, папа выписывал журнал «Наука и жизнь», мама – книги и роман-газету.

Читать Саша научилась самостоятельно в четыре года, когда наблюдала, как ее старший брат Дима, будучи в первом классе, водил карандашом по словам и произносил их, запомнив, как звучит это слово, и видя, какое слово он подчеркивал, Саша потом его перерисовывала и повторяла. Несмотря на любовь к чтению, она успевала носиться с мальчишками по улицам, играть в войнушку, в разбойников и другие мальчишеские игры. Про куклы не было и речи, тем более вокруг почти не было девочек. Была одна подруга Наташка, с ней они дружили с двух лет и дружат до сих пор, но ее никогда не отпускали гулять на улицу и им приходилось общаться через общий забор в огороде.

О чем мечтала тогда Саша? О том, что как здорово быть конюхом, скакать верхом по полям и гонять коров. Она с завистью смотрела на конюха, который каждое утро проезжал верхом на лошади по улицам, собирая коров на пастбище.

В возрасте около трех лет Саша узнала, чем отличаются мальчик и девочка. Как-то раз увидела, как ее старший брат Дима писает с крыльца и рисует круги на стенке сарая. Тут же решив его перещеголять в этом искусстве, она с удивлением обнаружила, что… не может. С криками возмущения и недовольства она бросилась к маме.

– Мама, вы почему мне не приделали? Вы что, забыли? – Саша неистово дергала маму за подол платья. – Почему у Димки есть, а у меня нет?

– Да что забыли-то, что не приделали?! – не понимала мама Саши.

– Мама, как же ты не понимаешь! – продолжала восклицать Саша, путая буквы в некоторых словах. – Как же мне теперь кружочки-то рисовать?..

– Какие кружочки? – вновь спрашивала мама, ничего не понимая.

– Маамааа, – протягивала громко Саша, – почему у Димки есть, а у меня нет? – то и дело она топала ногами. Эта «несправедливость» ее дико возмущала.

Обескураженная мама молча смотрела на Сашу, пока та крутилась на одном месте и махала руками. Показывать всем то, чего у нее не хватает, она не решалась, видимо, что-то стало до нее доходить. Когда же все наконец-то выяснилось, маме пришлось очень долго объяснять Саше, что такое девочка и что такое мальчик. Папа, видя эту забавную сцену, хмыкнул в усы, отложил газету и быстро ретировался: «Здесь уж вы как-нибудь без меня». Разницу между мальчиком и девочкой понять было сложно, потому что вокруг были одни мальчики. Даже в их семье были одни мальчики: дедушка, папа, два старших брата, и только мама и она – девочки. Это обстоятельство ее немного расстроило, она восхищалась папой, он был очень умный. Не было ни одного вопроса, ответа на который он бы не знал. Саша могла спросить и про космос, и про дерево, и про облака, и про бабочку – папа на все ей отвечал, но не сразу. Он вспоминал, где он это читал, потом что-то изучал и затем, через час или два, или на следующий день, Саша получала полный ответ на свой вопрос. Ее немного раздражала эта медлительность, и порой, когда она получала ответ, она уже забывала, о чем спрашивала. Иногда Саша бежала к маме с вопросом, но та неизменно отправляла ее к папе. О том, что мама тоже очень умная, Саша узнала гораздо позже, уже будучи очень взрослой и после смерти папы. И что именно мама решала основные семейные вопросы, она узнала намного позже. Мало того, об этом никто не знал – ни дедушка, ни тем более папа, ни остальные члены семьи. Оказывается, мама была не только очень умной, но и Мудрой. Но тогда Саша многого не понимала, и ей очень хотелось быть мальчиком.

О чем мечтала тогда Саша? Она мечтала стать мальчиком, и чтобы ноги у нее были колесиком, она считала, что это очень красиво. А «титьки», если вырастут, их можно перевязать. На том и порешили.

Одно ее не устраивало: она выяснила, что детей рожают девочки, а не мальчики, и чтобы детей родить, нужен обязательно мальчик, муж. Значит, ей обязательно нужно будет выходить замуж. Выяснив эти обстоятельства в шестилетнем возрасте, Саша подошла к маме с просьбой-требованием научить ее утюжить рубашки.

– Зачем тебе это сейчас? – спрашивала мама. – Утюг горячий и тяжелый, а ты и до доски-то гладильной еще не достаешь.

– Буду мужу гладить рубашки, – выглядывая из-под гладильной доски, до которой она действительно не доставала, с серьезным видом отвечала Саша. – Мне нужно срочно этому научиться.

– А замуж ты собралась уже завтра? – в очередной раз, с любовью глядя на дочь, спросила мама.

На этот вопрос Саша уже не знала, что ответить. Она и сама себе не могла пояснить, в чем срочность приобретения данного навыка.

С шести лет она стала замечать, что иногда мальчики начинают на нее как-то по-другому смотреть, какими-то осоловелыми глазами, некоторые начинали признаваться в любви. И Саша вообще этого никак не могла понять – в ее голове это звучало как «был нормальным, потом заболел». Таких мальчиков она идентифицировала как «немного не в себе» и переставала общаться. Но на всякий случай решила срочно научиться утюжить рубашки.

Примерно лет в шесть Саша сделала для себя открытие, решив, что она не красавица.

– Ты кого это нарисовал? – спрашивала она соседского мальчишку, изобразившего ее портрет.

– Тебя, – отвечал тот, не задумываясь. На листе бумаги был изображен профиль какой-то девочки.

– Меня?! – переспросила Саша. – Я что, такая страшная?!

– Почему страшная? – переспросил пацан. – Нормальная, – растягивая слова, сказал он.

– Да ну, это я? – недоумевая, переспрашивала Саша. – Не похожа, – резко заявила Саша.

– Похожа, – обиженно сказал мальчишка. – И вовсе не страшная.

Саша взяла листок и пошла к зеркалу рассматривать свой профиль. «Точно похожа, – подумала она. – А я думала, что я красивая», – немного грустно подвела она итог.

В первом классе Саше было очень скучно, она умела читать, писать, и ее увлекала только математика – любимый предмет. Она решила учиться как Ленин (великий вождь был ее героем) – на одни пятерки. Несмотря на то что ее ни о чем не спрашивали, когда она с усердием, выпрыгивая из-за парты, тянула руку на занятиях, ей ставили в дневник одни пятерки и четверки. Отличным поведением она не отличалась, и периодически ее ставили в угол в виде наказания. Примерное поведение у нее в дневнике было всего дважды: 1-ая четверть в первом классе, когда она еще не освоилась, и последняя четверть в 11-ом классе, когда она просто выпросила положительную отметку у учителя.

Однажды в первом классе Саше поручили выучить небольшое четверостишие о Ленине. Учительница выдала ей листочек и попросила его не терять. «Второго такого нет», – сказала она. Но Сашка потеряла этот листок. Она не знала, что делать, как быть, как она появится в школе без стихотворения. Для нее это была трагедия величайшего масштаба. Немного поплакав, она подошла к маме с заявлением, что им нужно срочно переехать в другой город.

– Мама, нам нужно срочно переехать. Причем завтра, – начальственным тоном говорила она. – А меня нужно перевести в другую школу.

– Как переехать?! – опешила мама, но, спохватившись, уже весело добавила: – И в чем же такая срочность, позвольте вас спросить?

– Ну а что здесь делать, мама? – более мягко, видя ее полное непонимание, проговорила Саша. Она не решалась рассказать родителям, что потеряла листок со стихотворением и теперь просто не знает, как прийти без него в школу. – Нужно срочно переезжать. Завтра же.

Мама уже начинала привыкать к периодически появляющимся заявлениям дочери, но такого она не ожидала. Ее часто вызывали в школу из-за проделок старшего сына Сергея. Когда родилась дочь, она решила, что теперь можно вздохнуть спокойно. Однако, по мере того как Саша подрастала, ее мама начинала думать о том, что расслабляться, пожалуй, рановато. Так оно, в общем-то, и было. Не добившись положительного ответа от мамы, Саша стала искать другой выход. Она решила сама сочинить четверостишие про Ленина. И с удивлением обнаружила, что никто не заметил подмены. Так в своем раннем возрасте она поняла, что выход всегда есть.

Школа для нее была любимым местом. Даже когда объявляли актированные дни и можно было в школу не ходить, она все равно ходила, преодолевая в сильные морозы расстояние в 5 км. Благо что ее подружка Наташка была всегда рядом. И они думали, что-вдвоем-то они точно по дороге не замерзнут. Нельзя сказать, что такая любовь к школе была обусловлена лишь тягой к знаниям. Вовсе нет, общение с одноклассниками и учителями – вот что нравилось. Саша даже болеть не хотела, боясь пропустить что-то важное. К урокам она готовилась только письменным, 30 мин, пока идет программа «Время» по телевизору. Устные уроки – 5 минут на перемене, прочитал, повторил, руку поднял, «4» – «5» получил, можно больше дней пять не учить и не повторять. Учеба ей давалась очень легко, тогда зачем на это тратить времени больше, если и так положительные оценки? Учителя, не всегда довольные ее поведением, вынуждены были ставить не меньше «4». Ей было непонятно, вроде с Наташкой они всегда были вместе, но почему у той в дневнике всегда стояло примерное поведение, а у Саши – удовлетворительное? Все ее проделки, по сути, были безобидными: оборвать ранетку, пока Наташка сторожит; пролезть в форточку в инфекционной больнице, чтобы проведать одноклассника и угостить его яблоком; устроить забастовку учителю в виде мычания на уроке. Где-то были и сильные поступки: отказ всему классу поддержать бойкот, объявленный ее подруге Оксане: «Можете со мной тоже не разговаривать, я все равно общаюсь с тем, с кем хочу, я сама выбираю себе подруг». Отказ принять участие в общем мероприятии по первому распитию портвейна: «Если ты не будешь пробовать с нами вино, то мы выгоним тебя из своей компании, и ты будешь одна», – «Хорошо, лучше я буду одна», – и Саша действительно целый год была одна, пока не нашла других друзей.

Еще одним поступком она заявила о себе всем старшеклассникам как о личности, с которой нужно считаться. Будучи в шестом классе и перейдя в первую смену, где учились старшие классы, она получила в свой адрес оскорбительную шутку. Старшеклассники играли в «сифу» – это какой-нибудь предмет, который кидали в участников (не участников) и пока тот не откинет, он считался «сифой», только «сифой» на этот раз были чьи-то шорты, которые Сашке натянули на голову. Шутка была адресована не именно ей, а просто «ей повезло» – она стояла с краю в толпе девочек. Развернувшись, сорвав с себя шорты, Саша с ужасом увидела перед собой верзилу на две головы выше ее. Ее обуревал жуткий страх, но она не могла не ответить. Это был бы позор на всю школу. Тут же подпрыгнув и схватив верзилу за плечи – роста ей не хватало, – она его сильно толкнула. Опешив от такой решительности какой-то малолетки и потеряв равновесие, он упал на расстоянии трех метров от нее. Воцарилась тишина. Прозвенел звонок, и все мирно разошлись. Сашка сама не поняла, как это произошло, но страх быть униженной из-за того, что тебе на голову натянули какую-то дрянь, был выше рациональных поступков. С тех пор старшеклассники молча уступали Сашке везде дорогу.

О чем мечтала тогда Сашка? Она мечтала учиться и еще раз учиться, мечтала быть предводителем восстаний, мечтала быть индийской красавицей танцовщицей, мечтала быть защитником всех обездоленных и угнетенных.

Саша обожала своих родителей, но жить так, как они, она точно не хотела. Родители были потрясающими и любящими, но домашние праздники для взрослых в большом кругу любителей повеселиться ей жутко не нравились. И она с этим тихо боролась. Однажды, когда у них в гостях собралось человек пятнадцать любителей повеселиться, Саша, улучив момент, пробралась на кухню. Увидев трехлитровую банку самогонки, она сняла крышку, а вместо нее положила тетрадный листок, перевернула банку на стол и вытащила листок из-под горлышка. Не пролилось ни капли. Пока ни капли. Гости, увидев содеянное, были просто в шоке. Как 10-летняя девчонка посмела сотворить такое? Саша тихо стояла в комнате, сжав кулаки, ждала, что сейчас придут и будут, возможно, бить. Она никогда не убегала в таких случаях. Молча ждала. Она слышала, как гости возмущенно высказывали ее родителям о том, что они совершенно неправильно воспитывают ребенка и что ее нужно сейчас же отругать и отлупить ремнем. На что отец заявил: «У нее есть свое мнение, и она его нам высказала, она имеет на это право. Тащите таз, будем банку переворачивать». В другой раз Саша пробралась в баню, где стояла фляга браги, и тихонько пробила гвоздем небольшую дырку у самого дна, так что течь была совершенно не заметна. Только через пару дней дедушка обнаружил, что фляга совершенно пуста. И в этот раз Саша не была наказана за эту провинность, родители лишь устроили дежурство и, по очереди, строго следили за сохранностью фляги. Когда же Саша заходила в баню и спрашивала дедушку, чего это он здесь сидит, тот отвечал, что просто решил прогреть свои старые кости.

Родители никогда не наказывали дочь за такие ее партизанские вылазки. Но были очень строги в отношении исполнения своих обязанностей: собрать ягоду в огороде, помыть овощи и другое. Однажды, когда Саша не налила цыплятам воды, мама обругала ее самыми последними словами, главным из которых было «живодерка». Саше на самом деле было не понять, что это мама так возится с цыплятами, их 200 штук, одним больше, одним меньше. И почему мама так бережно обращается с растениями, разговаривает с ними и расстраивается, если видит пожелтевший листик?

Несмотря на то что Саше очень не нравились увеселительные события в их доме, из-за которых ей иногда приходилось делать уроки в бане, она их воспринимала не как трагедию всей жизни, а лишь как задачи, которые нужно решать. Она никогда не жаловалась на родителей и не серчала на них. Она не могла понять своих одноклассников, которые все время предъявляли претензии своим родителям за то, что те что-то для них не сделали. Она не могла понять и тех родителей, которые с удивлением и уважением смотрели на Сашу, из-за того, что та никогда не возмущается поведением своих родителей и не жалуется на них.

В восьмом классе Саша начала вести дневник. Взяла себе за правило записывать не менее четырех строчек. Перечитав дневник через месяц, с удивлением обнаружила, что она каждый день вступала в споры и конфликты с девочками. «Это что, у меня такой ужасный характер? – подумала она. – Надо что-то с этим делать». И она стала подмечать в себе склонности к спорам и начала их контролировать.

О чем мечтала тогда Сашка? Она мечтала не жить так, как сейчас. Она понятия не имела как. Но точно знала, что не так, как сейчас. Она мечтала стать лучше.

Саша не знала, как хочет жить, но она знала точно, что так жить не хочет. Она знала точно, что хочет уехать, закончив школу, но понятия не имела куда. Она часто ходила в гости к одноклассникам в поисках той модели жизни, которая бы ей понравилась, но, увы, ничего ей не подходило. Более-менее какое-то представление о жизни у нее появилось благодаря своей учительнице, классного руководителя Галины Артемьевны. И это случилось вовсе не из-за того, что та ей говорила, как нужно жить. Просто та разрешила быть с ней рядом, и посмотреть, как она живет. Одно лето Саша ходила к ней в гости почти каждый день. Они вместе ходили по каким-то делам, много общались, обедали и ужинали у нее дома, Саша познакомилась с мужем Галины Артемьевны и с удивлением поняла, что та живет совершенно иначе. На работе – это одно, на работе – это картинка. Но дома! Если бываешь дома у человека почти каждый день в течение всего лета, а потом еще очень часто несколько лет, понимаешь, что это не картинка – это образ жизни. Значит, можно жить по-другому! Это было открытие для Саши, и она примерно стала понимать, как она хотела бы жить.

Выбирая профессию, куда пойти учиться, Саша все время спрашивала об этом у родителей. Те же ей отвечали: «Решай сама». Это ее жутко раздражало. «Как так? – думала она. – Вот у Наташи родители всегда знают, что ей надеть, куда пойти, где учиться». Даже когда Саша спрашивала у мамы, какую юбку ей сегодня выбрать, мама после недолгого раздумья произносила: «Однако зря я тебе вторую юбку купила». Значит, нужно было решать самой. Саша любила шить, любила, конечно, громко сказано, она шила, потому что ей одежду не покупали, не похвастаешься обилием гардероба. Школьная форма есть – и ладно. Поэтому решила обучаться швейному делу.

Поступать поехала в Омск в институт, провалила первый же экзамен, причем по математике. Но делать нечего, нужно срочно возвращаться в Красноярск, чтобы успеть подать документы в техникум. А вот там уже ее экзамены были блестящими. Сочинение признали лучшим на потоке – «Швейная фабрика в яблоневом саду». Саша специально писала на свободную тему, потому как знала, что, если писать по произведению, не факт, что мнение ее школьного учителя по литературе совпадает с мнением экзаменатора в техникуме. Так и получилось у ее одноклассницы, с которой они поступали вместе. За одно и то же сочинение в школе она получила «5», а при поступлении в техникум – «2». Сдавая математику устно, Саша забыла теорему плоскости и шара, но зато помнила теорему окружности и прямой, немного трансформировав то, что знала, она придумала свою теорему, чем очень удивила экзаменатора. Он поставил бы ей шестерку, если бы это было возможно.

Поступив в техникум по специальности «Техник-технолог швейного производства», Саша начала обучение, совершенно не понимая, на кого она учится, точнее, она понимала, что такое швейное производство, но не знала, кто такой техник-технолог. Здесь она уже проявляла невиданное усердие. Целыми днями она делала уроки, и все вечера были заняты учебой. Ей нужна была повышенная стипендия, но, увы, сдав все на «5» и лишь один экзамен на «4», она ее не получила. Родители к тому времени уже были пенсионерами и смогли отправлять ей деньги всего пару месяцев, которые, впрочем, забрала хозяйка квартиры, где Саша снимала комнату. Затем Саша все же смогла добиться общежития и, переехав туда, жила на одну стипендию. Жизнь в общежитии была совершенно не сладкой. Через какое-то время Саша поняла, что ее «розовые очки» уж слишком огромные. Она знала, что все ее одноклассницы с такими же очками и что во многом они обязаны этим их классной руководительнице Галине Артемьевне, именно она привила им открытые и честные отношения друг с другом, целомудрие девочек и тактичность мальчиков. О том, что бывает по-другому, Саша узнала в первый год жизни общежитии. На второй год она уже освоилась и стала сама выбирать, с кем ей селиться в комнате. Однако, ей все же пришлось терпеть «подружку», которая убедила воспитателя общежития в том, что именно с ней хотела жить Саша, и та выделила им другую, трехместную комнату. На все Сашины претензии впоследствии к этой девочке та плаксиво отвечала: «Я хочу жить с тобой». Саша никогда ни над кем не подшучивала, не высмеивала и не гнобила, всегда защищала. Любые попытки в детстве над кем-то посмеяться и осудить строго пресекались ее мамой. Поэтому иногда, если в коллективе появлялся слабый персонаж, то он обязательно «приклеивался» к Саше как в зону безопасности. Саша же строго очерчивала перечень своих подруг, но это правило не относилось к мальчишкам. С ними ей всегда было интересно. Удручало лишь то, что, взрослея, уже было сложно просто дружить как в детстве. Поэтому друзья-мальчишки постепенно отваливались, либо потому что «заболели ею», либо потому что «заболели кем-то другим». Саше пока это было непонятно, и она на самом деле думала – «заболели».