Май Пен Рай. Книга-путеводитель по Таиланду

Табличка с ошибкой

Таиланд начался с того, что у меня запотели очки. Не метафорически — по-настоящему. Автоматические двери аэропорта Суварнабхуми разъехались, я шагнула из кондиционированного холода наружу, к стоянке, и мир исчез в белом тумане. Я стояла посреди тропической ночи с чемоданом, рюкзаком, камерой на шее и ничего не видела. Пахло горячим асфальтом, керосином, чем-то сладким и цветочным и немного — канализацией. Было без двадцати час ночи, середина ноября, и на табло над выходом горело: плюс двадцать шесть.

В Казани, когда я уезжала, шёл мокрый снег, и мама махала мне у подъезда варежкой. Мне двадцать три, я впервые улетела дальше Турции — и сразу на год, с ноября до следующего ноября. Работу взяла с собой: ретушь и съёмка для маркетплейсов, всё в ноутбуке. Теперь, осенью двадцать шестого, дописывая эту книгу, я не буду ничего приукрашивать. Лунг Сом говорит, что приукрашивать — это как добавлять сахар в том ям: можно, но тогда это уже не совсем том ям.

Но до этих дверей нужно было ещё дойти.

Паспортный контроль прошёл быстро: электронную карточку прибытия, TDAC, которую теперь требуют от всех иностранцев, я заполнила заранее. Виза у меня была особенная, DTV, — её дают тем, кто работает удалённо: на пять лет, но не больше ста восьмидесяти дней за один въезд. Пограничник снял у меня отпечатки пальцев, сфотографировал и вдруг сказал по-английски:

— Photographer?

Я кивнула на камеру.

— Take beautiful pictures of Thailand, — сказал он и шлёпнул штамп.

Это была первая тайская улыбка, которую я получила.

В зале прилёта меня накрыла толпа встречающих с табличками: фамилии, отели, иероглифы, арабская вязь. Меня должен был встретить человек, которого я никогда не видела. В две тысячи седьмом году мамина подруга тётя Гуля ездила в Паттайю с группой, и гидом у них был тайский дядька, который говорил по-русски, пел в автобусе «Катюшу» и спас их от жуткого морского ежа. Они переписывались все эти годы. Когда я объявила, что улетаю на год в Таиланд, тётя Гуля написала гиду, и гид ответил: «Встречу. Не волнуйтесь. Май пен рай». Мама не знала, что такое «май пен рай», и от этого волновалась ещё больше.

И тут я увидела табличку: «SOFIA». Большими синими буквами. Её держал маленький аккуратный таец в белой рубашке, с бейджем на шее. Я обрадовалась — меня ведь по паспорту зовут София! — подошла, улыбнулась, сказала «хай», и он тоже улыбнулся, взял у меня чемодан и повёл к выходу. Он что-то спросил про отель на Сукхумвите. Я сказала «йес» — я в ту ночь на всё говорила «йес». Он спросил про мистера Гарсию. Я снова сказала «йес» и только потом подумала: какого ещё Гарсию?

— Соня-а-а! Соня из Казани!

Сзади, расталкивая встречающих, к нам бежал человек. Невысокий, но широкий, как шкаф, седой ёжик, чёрная рубашка поло, шлёпанцы. В руках у него была картонка. Он что-то весело сказал по-тайски моему «водителю», тот ахнул, засмеялся, поклонился мне с видом человека, который чуть не увёз чужую невесту, вернул чемодан и убежал искать свою настоящую Софию — испанку, как выяснилось позже.

А человек в шлёпанцах повернул ко мне свою картонку. На ней фломастером, крупными печатными буквами, было написано:

«СОНЯ ИЗ КАЗАНИ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬСЯ!»