Ангел смерти. Часть 1. Бессмертные

© Ксения Кокс, 2018

ISBN 978-5-4493-9444-6 (т. 1)

ISBN 978-5-4493-9445-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Мы ехали уже, казалось бы, целую вечность… Капли дождя стучали по окнам папиного Форда, навевая ещё большую тоску. Я смотрела на проносящиеся мимо пейзажи и мне, в общем-то, нравилось то, что я видела. Ещё зелёные деревья, хотя кое-где уже пробивались и другие цвета: жёлтый, оранжевый, красноватый; видневшаяся невдалеке река Уилламетт, мокрый асфальт и запах дождя – это было здорово, но я бы никогда не призналась своим родным в этом.

Я очень любила родителей, и мы всегда находили общий язык, но эти бесконечные переезды успели мне порядком надоесть. В конце концов, мне уже скоро должно было исполниться двадцать один, а я с трудом сдала выпускные экзамены в школе и так и не закончила колледж. А всё из-за папиной работы. Он служил верой и правдой в компании по производству и продаже всего, что связанно с компьютерами, и почему-то именно его всегда отправляли во всевозможные долгие командировки, хотя я бы назвала это ссылками, для открытия новых филиалов, налаживания контактов, поиска и привлечения инвесторов. Я никогда особенно не разбиралась в компьютерах, поэтому не вникала в детали и на работе у папы никогда не была. Мне хватало и того факта, что папина компания постоянно портила мне жизнь. За последние несколько лет мы побывали в Европе, некоторое время жили в России, успели остановиться в Бостоне, Далласе, а сейчас направлялись в Портленд, где всем нам в очередной раз предстояло начать новую жизнь.

– Ну как ты, милая? – спросил папа, поглядывая на меня в зеркало заднего вида и прикручивая громкость игравшего радио. – Осталось совсем немного, и мы будем дома.

– Дома? И что же, позволь узнать, означает это слово? – тихо и недовольно пробормотала я.

– Лекса, детка, я знаю, что тебе нелегко, но мы всё это обсудили уже не один десяток раз. Мне казалось, ты смирилась и приняла тот факт, что мы переезжаем в Портленд.

– Ой, да ладно тебе, пап, как будто у меня действительно был выбор…

– Оставь её, Роберт, – сказала мама, мягко сжимая руку отца. – Как только мы приедем, освоимся, и Алексия найдет себе новых друзей, она успокоится, ты же знаешь.

Говоря это, она подмигнула мне в зеркале, показывая, что её слова в большей степени адресованы мне, чем папе.

Конечно, я понимала, что с новыми знакомыми проблем не возникнет. В конце концов, Портленд большой город, и я довольно общительный человек – легко схожусь с новыми людьми, если, конечно, хочу этого, и могу поддержать практически любой разговор. Просто мне всегда хотелось большего. Например, иметь настоящих друзей. Друзей, которых знаешь большую часть жизни, и они понимают тебя с полуслова. С которыми на протяжении многих лет ходишь в кино, парк и одну и ту же, уже ставшую любимой, кофейню. А ещё, конечно, мне хотелось настоящих отношений, накала эмоций и страсти. Я мечтала встретить достойного парня, который бы обязательно был хоть чем-то похож на моего отца. Он бы водил меня на свидания, писал чувственные сообщения, звонил по вечерам и мы бы подолгу разговаривали обо все на свете. Он бы заботился обо мне, понимал и уважал меня и мои решения, чего бы они ни касались. Но самое главное, он бы любил меня такой, какая я есть со всеми моими страхами, комплексами и проблемами.

Но я просто не могла позволить себе всего этого. Не то, чтобы у меня никогда не было ни друзей, ни кавалеров, просто длилось всё слишком уж недолго. Как только я переставала быть новенькой и налаживала с кем-то более тесный контакт, мы снова переезжали, и всё начиналось сначала… И так продолжалось раз за разом, пока однажды, лет примерно в пятнадцать, после очередного горького расставания с друзьями, я не перестала даже стараться, с кем-то знакомиться и пытаться выгодно себя преподнести, строить глазки парням, стремиться влиться в коллектив. А просто жила от одного переезда до следующего. И вот, в сущности, к чему я пришла к своим годам – ни парня, ни друзей, ни родных, кроме мамы и папы, ни диплома из колледжа, ни достойной постоянной работы. Печально, с какой стороны не посмотри.

Поэтому, когда папа месяц назад сообщил, что мы снова переезжаем, разразился просто грандиозный скандал. Однако отец настоял на своем, правда клятвенно пообещал, что это будет в последний раз. Он даже договорился на работе, чтобы его перевели на другую должность, не требующую постоянных разъездов, и мы могли бы остаться в Портленде навсегда, если сами этого захотим.

Вот почему сейчас мы ехали по довольно живописному шоссе под звон капель дождя и тихий, ненавязчивый мотив какой-то популярной песенки, которую передавали по радио. Я смотрела на переплетённые руки родителей, на то, как они улыбались, и думала, как же им повезло найти друг друга в этом огромном мире. Потому что всегда, сколько я себя помню, между ними царило взаимопонимание, уважение, бесконечная любовь и настоящее счастье. И мне тоже хотелось бы когда-нибудь испытать нечто подобное.

Впереди дорога уходила в довольно резкий поворот, в который папа как раз уже собирался входить, как вдруг послышался резкий звук автомобильного сигнала, визг тормозов, и я увидела, как из-за поворота прямо на нас на огромной скорости неслась большая грузовая машина, перевозящая древесину. Всё происходило так быстро, что я даже не успела испугаться. Только что мы мирно ехали, а вот уже слышится страшный грохот, от которого закладывает уши. Меня швыряет из стороны в сторону, если бы я не была пристегнута, то точно вылетела бы на дорогу. Раздаётся какой-то страшный, душераздирающий крик, и я не сразу осознаю, что кричу я сама. Жуткий удар сминает всю переднюю часть нашей машины с такой легкостью, будто это какая-то консервная банка, а не тяжелый и вроде бы надежный внедорожник. Затем нас подбрасывает и переворачивает на крышу. Ремень безопасности так сильно врезался мне в рёбра, что я не могла вздохнуть. Дрожащими руками я пыталась его отстегнуть, но мне всё время мешало что-то скользкое, теплое и липкое. Посмотрев на свои трясущиеся руки, поняла, что это моя собственная кровь. Наконец, я справилась с ремнём. Прозвучал негромкий щелчок, я попыталась перевернуться так, чтобы встать на ноги, но тело пронзила острая боль, и я провалилась туда, где ещё секунду назад было окно пассажирской двери.

Я не могла пошевелиться, уже не могла ни кричать, ни говорить, даже дышать получалось с трудом. Лежа на спине, я смотрела наверх, на вершины деревьев, на проплывающие тучи, на то, как капли дождя, падая на меня, смешиваются с кровью и грязно-алой рекой стекают на мокрый асфальт. Все, о чем я еще могла думать – как там мама и папа, и почему я не слышу их голосов. Последнее, что запечатлелось в моём угасающем сознании – два огромных чёрных крыла неведомой мне птицы, медленно проносящиеся в этом жутком сером небе…

***

Я лежала на твердой койке. Судя по монотонному писку каких-то аппаратов, подключенных ко мне, и по негромкому гулу множества голосов, раздававшемуся где-то поблизости, поняла, что я в больнице. Чувствовала я себя, прямо скажем, паршиво: болела, казалось, каждая клеточка моего тела. Но эта боль ничто по сравнению с той, которая разрывала меня на части изнутри, от осознания того, что моих родителей больше нет. Не смотря на то, что воспоминаний о самом столкновении у меня крайне мало, а о том, что было после, так вообще никаких, но почему-то я уже была твёрдо уверена, что теперь одна. Совсем. Поэтому я не стала открывать глаза. Просто лежала, сосредоточившись на дыхании, чтобы тоска и страдание не затопили меня окончательно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох…

Неожиданно кто-то тихо и деликатно кашлянул рядом.

– Кхм, мисс Найт? Мисс Найт, вы очнулись?

Я попыталась посмотреть на того, кто меня зовет, но в глаза ударил яркий свет электрических ламп. Я начала часто моргать, пока глаза понемногу не привыкли к свету. Передо мной стоял высокий мужчина с невероятно красивым шоколадным оттенком кожи и смотрел на меня внимательным взглядом тёмных карих глаз.

– Мисс Найт, я детектив Джонсон. Я здесь, чтобы узнать, как вы себя чувствуете и задать несколько вопросов, если вы, конечно, не против.

Он, в общем, был очень мил и даже на удивление тактичен. Но одного взгляда в его переполненные сочувствием глаза хватило, чтобы понять, что случилось непоправимое. То, во что мне так не хотелось верить.

– Спрашивайте всё сейчас. Не вижу смысла оттягивать неизбежное, – медленно и слишком хрипло проговорила я, еле выдавливая слова между пересохших, потрескавшихся губ.

– Что ж, тогда, во-первых, мне очень жаль, мисс Найт, но я вынужден вам сообщить, что ваши родители погибли… – он нервно переступил с ноги на ногу.

Да уж, не хотелось бы мне приносить людям такие вести. Детектив явно был довольно молод и, скорее всего, не часто сообщал нечто подобное, так как выглядел он сконфуженно и слегка потеряно, не зная, что следует еще сказать по этому поводу. Затем, собравшись, детектив Джонсон всё же продолжил.

– Я понимаю, это нелегко, но мне нужно спросить, видели ли вы и помните ли, что именно случилось?

– Мы ехали в Портленд на новое место работы отца, – после небольшого колебания ответила я все еще с сухим хрипом в голосе. Мне нестерпимо хотелось пить, но прежде я должна была разобраться с детективом и его вопросами. Хотелось бы понять, что именно произошло. – Перед нами был резкий поворот, и неожиданно из-за него вылетел грузовик и врезался прямо в нас. Водитель, наверное, не справился с управлением на мокром асфальте. У отца не было шансов избежать столкновения, все произошло так быстро, буквально за секунды. Лобовое столкновение. Как раз туда, где были родители… – я запнулась, но, сглотнув вставший в горле ком, тихо продолжила. – Мы перевернулись. Помню, как пыталась отстегнуть врезавшийся в меня ремень… Потом помню кровь, дождь и небо. Это, наверное, все.

– Все верно, мисс Найт. Водитель большегруза не справился с управлением на скользкой дороге и вылетел на соседнюю полосу. Он сейчас тоже в больнице и клянётся, что и сам не понимает, как это могло произойти. Но я вам обещаю, мы во всём разберёмся, – детектив снова переступил с ноги на ногу. – А пока мне хотелось бы сказать вам, что учитывая обстоятельства, фирма вашего отца проинформировала нас, что они сами займутся похоронами. А я, в свою очередь, отвезу вас домой, как только позволят врачи.

– Домой? Но у меня нет дома…

Сказав это, я с ужасом осознала, что так оно и есть. Обычно, приезжая в новый город, мы просто выбирали понравившийся нам дом, квартиру или коттедж и снимали его. Но сейчас мы даже не успели доехать до города, так что получалось, что я теперь официально бездомная.

– Ну что вы, конечно, у вас есть дом, – мягко возразил Джонсон. – Ваш отец купил его незадолго до переезда, и, судя по документам, он принадлежит вам.

Мой папа купил дом? Да еще и оформил на мое имя? Это как-то слишком уж странно, ведь он никогда так не поступал. Неужели отец действительно собирался осесть здесь насовсем, как и обещал мне? От этой мысли слёзы начали наворачиваться на глаза, но тут вошёл очень приятного вида седовласый мужчина в белом халате, посмотрев на меня, он улыбнулся и представился:

– Здравствуй, дорогая. Я доктор Холлонд. И мне очень приятно с тобой познакомится и видеть, как быстро ты идёшь на поправку.

Разговаривая, доктор осматривал всю меня с головы до ног, измерял давление и сердечный ритм, в общем, каким-то образом производил столько же действий, сколько и произносил слов.

– Позволь сказать, что ты просто в рубашке родилась. После такой аварии, у тебя только сотрясение, ушибы, ссадины, порезы от разбитого стекла, правда, их довольно много по всему телу, но всё так быстро заживает, что буквально завтра-послезавтра ты сможешь поехать домой.

– Подождите, как? Я же чувствовала жуткую боль, у меня точно было что-то сломано. И кровь текла рекой…

Я ничего не понимала и, возможно, не все помнила, но была совершенно уверена, что такого просто не может быть. Ссадины и ушибы? Из-за них не может быть нехватки кислорода, обездвиженности и такое огромное количество крови.

– Ну, такое бывает, хоть и нечасто. Думаю, просто везение, – увидев выражение моего лица, он тут же перестал улыбаться и поправился. – Извини. Я не то имел в виду.– Он причмокнул, раздосадованный своей оплошностью, и обратился к детективу Джонсону, который всё ещё стоял рядом. – Полагаю, если не будет ухудшений, завтра к вечеру вы сможете забрать её.

Детектив кивнул, попрощался и вышел, пообещав вернуться завтра в три дня. Следом за ним вышел и доктор Холлонд, не переставая что-то говорить, а я, наконец, осталась один на один со своим недоумением, но вскоре и его вытеснила страшная усталость и всепоглощающее горе…

Глава 2

Машина остановилась возле уютного двухэтажного дома, стоявшего в углублении между кленами и магнолиями, позади – хвойные деревья, а перед ним была довольно большая подъездная дорожка, по бокам от которой располагались клумбы с ярко бордовыми розами и очень любимыми мною разноцветными герберами. Я огляделась по сторонам: тихая улица, утопающая в зелени, красивые и довольно дорогие дома, в таких местах соседи не суют нос в дела друг друга и относятся к другим с уважением и абсолютным равнодушием.

В полной тишине мы вышли из машины, поднялись по ступенькам крыльца и остановились перед большой деревянной дверью. Детектив Джонсон отдал ключи и тактично оставил меня одну, пожелав удачи на новом месте и предупредив, что похороны родителей состоятся завтра, и он заедет за мной в одиннадцать. А он очень даже неплох и действительно мил, по крайней мере, для детектива.

С замиранием сердца я зашла внутрь. Не знаю, что я ожидала увидеть, наверное, голые стены и нежилой, неуютный вид, но этот дом превзошел все мои самые смелые мечты. Из холла, узкого возле двери и расширяющегося вглубь, со шкафом для обуви и верхней одежды и деревянной лесенкой с крючками для ключей, зонтов и прочей мелочи, я повернула налево и попала в небольшую, но уютную гостиную, где большую часть пространства занимал большой кожаный диван молочного цвета и два таких же кресла, перед которыми стоял огромный плазменный телевизор. Справа от дивана находился выложенный декоративным камнем камин. Через витражные окна от пола до потолка, лился мягкий предвечерний свет. В другой стороне от гостиной находилась очень большая деревянная кухня с высоким островом в центре, со всей необходимой техникой и тем, что нужно для жизни: посуда, кастрюли, сковороды, кухонная утварь, всевозможные миксеры, и блендеры – все лежало аккуратно на своих местах. В кухне было четыре двери: та, что вела из общего холла, запасной выход на небольшую веранду, маленькая кладовая для хранения продуктов, а четвертая вывела меня в уютную столовую с обеденным столом на восемь персон и классическими стульями со спинками, обтянутыми зеленой бархатной материей. Так же на первом этаже располагались хозяйственная комната со стиральной машиной, сушкой и всеми прилагающимися бытовыми принадлежностями, и ванная комната для гостей.

На втором этаже размещались спальни – хозяйская с отдельной ванной и гардеробной, гостевая спальня, а третья комната была совершенно пустой. Возможно, здесь планировали сделать кабинет для отца, но скорее всего, это должна была быть моя комната, и родители хотели, чтобы я обставила ее сама так, как хотелось бы мне.

Я решила остаться в большой спальне. В центре комнаты стояла двуспальная кровать с двумя тумбочками по бокам. Перед кроватью на стене висел еще один телевизор. Я прошла в гардеробную и остановилась, как вкопанная. Большая часть вешалок и полок была забита аккуратно разложенной одеждой и обувью точно моего размера.

Вопросы один за другим проносились в моей голове. Как мой отец мог купить такой дом? Мы, конечно, никогда не бедствовали, но я не думала, что мы можем позволить себе такое шикарное жильё. Почему родители не сказали мне ничего? И кто, чёрт возьми, купил мне все эти вещи, ведь в больнице мне выдали только ту одежду, что была на мне в момент аварии, а все, что было в машине либо сгорело, либо разбилось, либо было испорчено водой. Я хотела было позвонить детективу Джонсону, но вспомнила, что так и не узнала его телефон. Поэтому я стояла посреди всего этого великолепия абсолютно растерянная, не зная, что мне делать дальше. В конце концов, я решила начать с душа.

Простояв под тёплой струёй добрых полчаса, я вышла, завернулась в мягкий белый халат, который висел в ванной рядом с такими же белоснежными полотенцами, и легла, свернувшись калачиком на кровати. Я вспоминала родителей, и пространство этого дома давило на меня, лишний раз напоминая о пустоте и одиночестве в моей душе.

***

Я стояла под моросящим дождём и смотрела, как самых дорогих и близких мне людей опускают в землю под монотонное бормотание священника, который даже не знал их, и как, скажите на милость, он мог что-то говорить о них… Рядом со мной молча стоял детектив Джонсон, а чуть поодаль несколько незнакомых мне человек в траурной одежде, видимо, с папиной работы. Я так и не смогла выдавить из себя ни слова, да и кому мне было произносить речь, если единственные родные люди сейчас медленно опускаются в черноту могилы. Я находилась в какой-то прострации, как будто наблюдала за всем со стороны. Но тут детектив Джонсон мягко подтолкнул меня, и я наклонилась, взяла горсть земли, подержала её в руке, как бы передавая ей всю свою любовь, подошла к самому краю общей могилы моих родителей и медленно разжала кулак, наблюдая, как она сыпется на их гробы. После этого вытерла руки о свое черное платье, развернулась и пошла в сторону машины детектива.

Неожиданно по спине у меня пробежал холодок, как бывает, когда кто-то пристально тебя рассматривает. Я обернулась в поисках того, кто мог на меня смотреть. В нескольких шагах от могилы родителей, под тенью деревьев стоял неизвестный мне парень, но из-за мороси и легкого тумана, я так и не смогла его толком разглядеть. Протерев лицо чистой рукой, снова бросила взгляд в ту сторону, но на месте, где стоял парень, уже никого не было, хотя я успела мельком заметить легкое сияние ярко-голубых глаз.

По дороге домой я думала, кто бы это мог быть, но пришла к выводу, что, скорее всего, парень просто приходил к кому-то на кладбище, и вовсе не смотрел на меня или же посмотрел случайно, просто из любопытства. Для многих смерть вызывает несколько нездоровый интерес. Особенно, если она не касается лично тебя. А это странное сияние глаз совершенно точно мне просто почудилось, все же у меня выдались кошмарные дни.

Войдя в дом, я прямо в холле, возле двери, сняла балетки и платье, испачканные в кладбищенской земле, завернула их узлом, прошла в кухню и выкинула в мусорное ведро. Затем поднялась в спальню, приняла душ, тщательно натираясь мочалкой, чтобы смыть с себя ощущение смерти, которое, казалось, впиталось в каждую пору моего тела. Через пятнадцать минут я бросила это занятие, всё равно оно не помогало, завернулась в полотенце и прямо так рухнула в постель, накрывшись с головой одеялом.

Наконец, пришли слёзы. Удивительно, я так ни разу и не плакала после того, как пришла в себя в больнице, а теперь казалось, им не будет конца… Я рыдала и повторяла одну и ту же фразу не переставая: «Господи, папочка, что же мне теперь делать? Как мне жить без вас?»

Глава 3

Я сидела, по-турецки скрестив ноги, на поразительно сочной изумрудной траве и наблюдала за потрясающе красивым закатом. Вокруг были красочные холмы, высокие зеленые деревья, названия которых я не знаю, да и не видела таких никогда. Поражающие величием скалы уходили ввысь. Щебетали птички, легкий теплый ветерок обдувал моё лицо, нежно перебирая волосы. Впервые за все это время я чувствовала умиротворение и абсолютный покой. Я даже закрыла глаза от удовольствия, растворяясь в окружающем прекрасном мире.

– Здравствуй, мой ангел! Как же я по тебе соскучился!

Такой знакомый, такой родной аромат окутал меня, словно легкое одеяло. И этот голос… Самый любимый голос на свете. Как же мечтала я услышать его вновь.

– Здравствуй, папочка. Спорим, я соскучилась больше? – сказала я, даже не открывая глаза.

Я слышала его тихие, но твердые шаги, и вот он уже садится сзади и обвивает меня руками. Кажется, я даже перестала дышать, пытаясь впитать в себя это объятие. И тут он резко тянет меня назад, и мы со смехом падаем на мягкий зеленый травяной ковер. Мы смотрим в голубое небо, и папа мягко произносит:

– Я пришел, чтобы поговорить с тобой. У нас очень мало времени, так что слушай внимательно. Ты многого о себе не знаешь, Лекса. Ты не обычный человек. Сейчас тебе предстоит нелегкое время. В твоей жизни откроются новые двери, ты должна будешь многое узнать и многому научиться. Мне очень-очень жаль, что нас с мамой уже не будет рядом, и мы не сможем тебе помочь. Мы столько лет как могли, оберегали тебя от той жизни, в которую тебе предстоит окунуться сейчас… Запомни главное, ты никому не должна доверять. И пообещай мне, что ты будешь очень осторожна.

– Я ничего не понимаю, пап, о чем ты вообще? – я поднялась с земли и посмотрела на отца. – У меня столько вопросов! Почему ты не сказал мне, что купил дом? Почему скрывал, что готовил этот переезд уже давно? И почему, чтобы осесть где-то, из всех стран мира и всех городов, ты выбрал именно Портленд?

– Скоро ты сама все узнаешь. Я просто пришел сказать тебе, что ты должна быть сильной. И должна обдумывать каждый свой шаг и каждое решение, – он улыбнулся и нежно погладил меня по волосам. – А еще… не плач, не уходи в себя, твоя жизнь только начинается и в ней обязательно будет много счастья и любви, пусть даже и без нас…

Я отошла от него к обрыву и внимательно осмотрела все вокруг, пытаясь запомнить каждую мелочь, каждую частичку этого момента. Папа подошел и нежно обнял меня. Вдруг послышался какой-то жуткий грохот, сначала вдалеке, а потом все ближе и ближе. Он исходил будто сразу отовсюду. Я посмотрела на отца, и с ужасом заметила, что он начал постепенно таять.

– Папочка, нет! Не уходи!

– Я должен, родная. Нам и так дали шанс увидеться в последний раз и попрощаться.

Он поцеловал меня в лоб, как часто делал при жизни, провел исчезающими пальцами по лицу, от виска по щеке и до подбородка, и исчез совсем, оставив после себя только свой аромат и эхо последних, еле различимых слов:

– Мы очень любим тебя, ангел наш!

***

Я подскочила в кровати и услышала абсолютно реальный стук в дверь. Схватив халат, брошенный накануне на кровати, я побежала вниз, одевая его уже на ходу.

– Иду я, иду! – прокричала я неизвестному посетителю, действительно опасаясь, что он скоро выломает мне дверь, так он грохотал.

К великому моему удивлению, на пороге стоял представительного вида мужчина в классическом костюме, среднего роста, почти полностью седой, с открытым взглядом серых глаз и отеческой улыбкой на губах. Вполне такой доброжелательный старичок, чем-то напоминающий доктора Холлонда.

– Здравствуйте, мисс Найт. Меня зовут Эрик Дэнверс, – он протянул мне руку для рукопожатия, как я подумала, но вместо этого поцеловал мне кисть, чем вызвал еще большее мое удивление, настолько это было мило и старомодно. – Я, можно так сказать, поверенный вашего отца. Нам необходимо многое обсудить. Могу я войти?

– Не знала, что у нас есть поверенный, – настороженно произнесла я, но, тем не менее, отступила в сторону.

Мистер Дэнверс прошёл прямиком на кухню, почему-то слишком уж хорошо ориентируясь в моём новом доме, и бросил на ходу:

– Не хочу показаться грубым, но вы неважно выглядите, Алексия, кстати, надеюсь, вы позволите мне так вас называть. Я понимаю, – тут же продолжил он, не давая мне вставить какое-нибудь из сотен колких замечаний по поводу моего внешнего вида, – сейчас очень непростой период, но думаю, кружка горячего, ароматного кофе и вкусная еда хоть немного помогут. Сейчас, как никогда, необходимо сохранять трезвость ума, так как в ближайшее время вам предстоит узнать много нового и принять ряд важных решений.

Говоря это, он по-хозяйски поставил чайник на плиту, порылся в ящиках, достал две кружки, ложки, даже нашёл кофе и сахар, и налил нам бодрящий напиток. Этим он ещё больше напомнил мне моего разговорчивого доктора, умудряющегося производить миллион действий, ни на секунду не прерывая беседы. Поставив одну кружку передо мной, мистер Дэнверс присел напротив на высокий стул, с нескрываемым удовольствием отхлебнул кофе и продолжил.

– Во-первых, примите мои искренние соболезнования, ваши родители были замечательными людьми и очень любили вас. Но нам нужно решить несколько насущных вопросов. – Он положил рядом с собой кейс для бумаг, явно недешевый, из натуральной кожи, который я почему-то даже не заметила раньше, вынул оттуда пачку документов и придвинул ко мне. – Это документы на дом и на машину. Вам нужно только проставить в них свои подписи в отмеченных местах, и вы официально вступите в права собственности.