Современная культура в жизни и миссионерской деятельности пастора

§ 1. Толкование термина по словарям

Суммируя словарные определения, можно сказать, что культура, в смысле добротности, выспренности, избранности, возможна там, где существует понятие сорняка, плевела, злокачественности, низости. Чтобы наименовать что-либо культурой требуется наличие культурообразующей системы ценностей, понятие о Добре и Зле, истинное или ложное. В зависимости от основополагающей системы ценностей, догматики, то или иное явление культуры в виды искусств, служит проповедью или пропагандой того или иного культа, поклонения, предпочтения. Либо это насаждение и культивирование страстей, либо увещевание бороться с ними. Приводятся сопутствующие художественные доводы в пользу предложенного культа. Осознаёт или нет, это художник, не важно, мировоззрение всё равно проявит себя и будет либо принято, либо отвергнуто потребителем. Но, разумеется, художник должен нести ответственность за каждое слово, каждый кадр, каждый штрих, зная, что «это страшная ответственность» [37], как об этом говорил перед смертью (лейкемия) рок-поэт Саша Литвинов (в крещении Фома, «сценическое» имя – Веня Д’ркин).

§ 2. Культ Ура

Многие наверняка слышали шутку в стиле народной этимологии, что Культура это культ бога по имени Ур (или Ура = УРАНА, УРАНИИ, т.е. Неба или восклицания радости, боевой клич). Но тут оказывается не до шуток. Вот что заявляет основательница секты «Белое Братство», используя интересующий нас термин в интересующей нас трактовке: «Великое Белое Братство Юсмалос 2000-го года – это Божественно-Космическая Общность, распространяющая КультУру (Золотую Религию). КультУра Матери Мира включает в себя: Науку и Религию, Искусство и Теософию, Космическое Мировоззрение и Уклад Божественного Государства. Наука объясняет естественную Природу Абсолюта и Космос Мироздания, Религия являет Веру, которая исходит от Знания Бога и Устройства Системы Мироздания, Искусство – даёт духовное оформление мистерий самой жизни: мистический танец Матери Мира воссоздаёт стихиальное Единство Пространства и Времени, трансформирующихся в ВЕЧНОСТЬ, ЛЮБОВЬ И ГАРМОНИЮ; Божественная музыка и пение – поднимает до высот Абсолютной ЛЮБВИ Самого Бога: Великой Возлюбленной и Возлюбленного; живопись – открывает картины внутреннего мира Матери Светов; Божественная религиозная Поэзия Матери Мира – эзотеризм и Сама Жизнь, открывающая Великие Тайны и Истину Бога; театр – отображает жизнь духовной общности, сатира – высмеивает фарс греховного мира, трагедия – отражает дисгармонию бытия и новой общности, лёгкая игра – воплощает скольжение Матери Мира по волнам океана Вечности; ритуал песнопений и мистерий – отражает чаяния верующих и Великую Идею Творца: Золото ЛЮБВИ, Золото Души и Духа, Золото Великого Блаженства. Духовная школа Матери Мира – образовывает посвящённых через живые и теоретические Уроки Марии ДЭВИ Христос и Иоанна-Петра Второго» [31]. То, что об этом говорит сектант и нео-хлыст погоды не меняет. Так или иначе, претенциозность Культуры выявлена подробно. Человек религиозный и причастный к созданию культурных ценностей не может с этим не согласиться.

Кроме того, культ Ура ассоциируется с древними астрологическими и идолопоклонническими культами Ура Халдейского, откуда вышло семейство Авраама, не найдя здесь истинного почитания Истинного Бога: «И взял Фарра Аврама, сына своего, и Лота, сына Аранова, внука своего, и Сару, невестку свою, жену Аврама, сына своего, и вышел с ними из Ура Халдейского, чтобы идти в землю Ханаанскую» (Быт.11:31). И это нам так же даёт некоторый косвенный повод относиться к культуре без особых восторгов.

§ 3. Таинство псевдовечности и зомбирования на похоть

По определению диакона А. Кураев: «религия есть там, где человек ставит своей задачей преодоление смерти, обретение умения выживать после смерти тела» [21;35]. Так же: «У религии есть две вполне специфические цели, которые не разделяются ни одной сферой человеческой деятельности: это 1) преодоление смерти; 2) общение с надчеловеческим духовным миром» [19;54]. И у С. Н. Трубецкого: «Религия может быть определена как организованное поклонение высшим силам… Религия не только представляет собою веру в существование высших сил, но устанавливает особые отношения к этим силам: она есть, следовательно, известная деятельность воли, направленная к этим силам» [19;55]. Указанные цели преследует не только КультУра «Марии Дэви», но и обыкновенная, секулярная, в вариациях печатных изданий, фотоальбомах, «вечной памяти» высокоинтеллектуальных потомках, музеях и пр., псевдовечностях. А про общение с миром идей-духов через культурные явления, думаю, и спорить не стоит. Общаясь с книгой, например, человек легко заражается (заряжается) тем духом (идеями) которым она пропитана. Вот и у Кураева промелькнула такая мысль, только он сам с ней не вполне согласен, не хватило проницательности: «К сожалению, многие директора считают, что богослужение – это только когда в рясе, с иконами и с кадилом. А если молитва поётся в пиджаке и под гитару – так это вовсе и не культовое действо. Как православный, я вообще-то согласен, что Таинств и истинного богослужения у сект нет. Но с точки зрения закона – это всё равно молитвенное собрание» [22;40]. И в православной газете: «Симпатичные простушки или удачливые интеллектуалки из сериалов, с которыми мы проводим времени больше, чем с родными и друзьями, незаметно, день ото дня внедряют в наше сознание свой образ жизни, образ мысли и даже манеру разговора, что отнюдь не безобидно. Ведь в основу всех популярных постановок положены человеческие страсти, и чем больше герой отклоняется от общепринятых стандартов поведения, тем притягательнее становится для зрителя. Таким образом, изображение греха, воспринимаемое с экрана, возбуждает страсть в нашем сердце… Конечно, и в кино, и в театральном репертуаре встречаются произведения, возвышающие душу над грубыми чувствами, заставляющиме задуматься о смысле жизни, вечных ценностях. Но такое искусство никогда не станет предметом массового вожделения» [6;12]. Это ли не таинство, мистерия, по изменению человеческого сознания?!

Иначе говоря, с точки зрения благовестника Христова культура не самоценна, но может служить орудием, как проповеди, так и пропаганды и агитации и, даже, гипноза, зомбирования. Посему, когда говорят, что светская культура – это не религия, мы знаем, что это лукавая уловка.

§ 4. Истоки

Достаточно вспомнить, кто стоял у истоков Искусства, чтобы не обольщаться на его счёт. Род Каина, утратившего связь с Богом и убившего брата, после чего, вероятно, ни он, ни его потомство, ни в чём не могли найти себе утешение, кроме как в гармонизации шума в голове: «Иувал: он был отец всех играющих на гуслях и свирели» (Быт.4:21). И как бы в устрашение фанатам культуры говорит апостол: «повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его. И голоса играющих на гуслях, и поющих, и играющих на свирелях, и трубящих трубами в тебе уже не слышно будет; не будет уже в тебе никакого художника, никакого художества» (Откр.18:22).

Впрочем, можно так же предположить, что музыка племени Каина была одним из видов призывания имени Господа: «У Сифа также родился сын, и он нарёк ему имя: Енос; тогда начали призывать имя Господа [Бога]» (Быт.4:26). Здесь же не сказано, что именно Сифиты стали призывать, но лишь «тогда», т.е. после рождения Еноса, это о времени, а не о личности и месте. И дальше мы видим, что игроки на гуслях лечили своей игрой одержимых злыми духами: «И когда дух от Бога бывал на Сауле, то Давид, взяв гусли, играл, – и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него» (1Цар.16:23); пророчествуют: «встретишь сонм пророков, сходящих с высоты, и пред ними псалтирь и тимпан, и свирель и гусли, и они пророчествуют» (1Цар.10:5); предшествуют Руке Господней: «И когда гуслист играл на гуслях, тогда рука Господня коснулась Елисея» (4Цар.3:15); и в псалмах часто употребляются музыкальные инструменты в позитиве и на службе Богу: «Славьте Господа на гуслях, пойте Ему на десятиструнной псалтири» (Пс.32:2), «И подойду я к жертвеннику Божию, к Богу радости и веселия моего, и на гуслях буду славить Тебя, Боже, Боже мой!» (Пс.42:4), «И я буду славить Тебя на псалтири, Твою истину, Боже мой; буду воспевать Тебя на гуслях, Святый Израилев!» (Пс.70:22), «Хвалите Его со звуком трубным, хвалите Его на псалтири и гуслях» (Пс.150:3) и мн. др.

§ 5. Новозаветные гусли

В Новозаветные времена, после Амвросия Медиоланского, запретившего в своём ведомстве использовать органы и пр., под гуслями и всем остальным стали подразумевать умные силы души и добродетели, приближаясь всё ближе к аскетике исихазма, традиции безмолвной, умной молитвы, не отягощённой потребностью отрешения от мира посредством ухода в искусственную сферу, разве что в келейное затворничество, пустынножительство, хотя и это всего лишь золотые костыли, внешняя опора на пути к совершенству. Т.е. музыка может служить неким изолированным пространством, помещением из звуковой оболчки, куда не проникают внешние звуки и где возможно петь Богу и принимать откровения: «Приклоню ухо мое к притче, на гуслях открою загадку мою» (Пс.48:5). Вот как эту строчку объясняют в Толковой Библии: «Писатель внимательно прислушивается к голосу, говорящему в нутрии его. Это указывает как на то, что сообщаемое им не есть плод человеческого измышления, но Божественное откровение, так и на то, что к этой «загадке», непонятной на первых порах речи, требуется особое внимание» [61;229]. Последнее сообщение так же можно понимать как рассказ о себе, о своих страхах.

§ 6. Благодать

Тоже можно сказать и про другие виды искусств, куда воплощается Культура, если на культурных делателях почиет Благодать. В полной мере присутствие Спасающей Благодати осуществлено только в Церковных видах Искусств, синтезом чего, собственно, и является Церковь. Культура же вне Церковная имеет, разве что, призывающую (в Церковь) Благодать в лучшем случае, но не спасающую (обоживающую). В худшем – культ-ура служит погибели («ура» с татарского значит «бей»).

Если продолжать тему Урании, то, памятуя Платона и здесь можно сказать, что есть Культура (Афродита) Урания (элитарная) и Культура Пандемос (популярная). Пастырям, для успешной проповеди, желательно владеть обоими.

Итак, Культура как Культ, может и должна в лучших своих достижениях служить Спасению, которое осуществляется только в Церкви и только благодаря Её существованию в мире: «Православная Церковь так же признаёт некое присутствие спасающего действия Божия не только в ограде церковной, но и вне её. Однако, что хотя это спасающее действие благодати совершается вне видимых границ Церкви, но оно имеет её своим источником. Говоря иначе, мы признаём, что спасение возможно вне Церкви только по причине того, что существует сама Церковь, ибо она есть единственный источник Божией благодати, которая пребывает в ней в полноте и может спасительно изливаться вовне, спасение может совершаться вне пределов Православной Церкви, но оно не может совершаться вне её спасительного бытия» [9;3]. О том же: «Православная Церковь свидетельствует, что христианский мир, который находиться вне её ограды не есть что-то с нею никак не сообщающееся…, что свет благодати, имеющий источником своим Церковь, неизреченно… простирается и за видимые её пределы» [40;22].

§ 7. Культуротерапия

Культура так же имеет своё терапевтическое предназначение наряду с лекарственным режимом, трудотерапией и гигиеной умственного труда (организация отдыха, выходных и отпусков). Вот что мы читаем в справочнике практикующего врача: «Культурное обслуживание больных должно быть целеустремлённым, многообразным, эмоционально насыщенным и проводиться под врачебным контролем. Проведение среди них культурно-массовой работы должно включать в себя обеспечение больных художественной литературой, читку газет и журналов, демонстрацию кинокартин, настольные игры (шахматы, шашки, домино и пр.), художественную самодеятельность с широким привлечением больных. Руководство культурной работой среди больных в крупных больницах должно осуществляться специальным сотрудником (инструктор по культработе)» [57;705]. Тут и классификация (литература, игры и пр.) и уровни вовлечённости (от потребителя до самодеятельности) предуказываются.

§ 8. Как бы очищение

Кураев говорит о культуре как о защитном свойстве души при попадании в неё греха, как о своего рода очищении от него, освобождении: «В глазах христианина культура похожа на жемчужину. Речь идёт не о красоте, а о схожести происхождения. Жемчужина возникает из грязи, из песчинки, попавшей внутрь ракушки. Моллюск, защищаясь от чужеродного предмета, попавшего к нему в тело, обволакивает его слоями перламутра, то есть, строит ещё одну раковину, но на этот раз уже внутри, а не вокруг себя. То, что постороннему кажется украшением, на самом деле является признаком нарушения естественного хода органической жизни, болезнью.

Культура похожа на жемчужину. Она возникла как следствие болезни человечества. Культурой мы обволакиваем грязь, попавшую в наши души. Слоями культурного перламутра мы заслоняемся от пустоты, вторгшейся в нашу жизнь.

Культура – это следствие грехопадения. Ведь культура создаёт вторичный мир, вторичную реальность. Это искусственный мир символов, с помощью которых человек очеловечивает тот мир, в который он вверг себя грехом. Святой Ириней Лионский говорил, что смерть – это раскол. Писание же и опыт совести говорят, что смерть есть следствие греха и возмездие за грех. Грех разбивает единство людей с Богом, с миром, с ближними и с самим собой.

Тертуллиан сказал, что утраченное людьми в грехопадении можно выразить словами familiriatis Dei – близость Бога. В восприятии Адама Бог становится чем-то чужим, далёким и даже враждебным. Тот, чей голос первый человек воспринимал своим сердцем, теперь представляется кем-то сугубо внешним, ходящим далеко вдали. То, что критикам Библии представляется грубым антропоморфизмом, недостойным принижением Божества к уровню грубых человеческих представлений, на деле есть рассказ о том, как человек впервые почувствовал своё неподобие с Богом.

Бог стал чужим для человека. И теперь для тех, кто лишён глубокого и личного опыта «мистического богопознания» потребуется создавать «богословие». Тем, кому не достаёт знания Бога, нужно теперь усваивать знание о Боге. Речь о Боге рождается как замена речи к Богу. Если бы мы могли непосредственно созерцать Бога – нам не нужны были бы богословские факультеты.

Так называемое «школьное» богословие, богословие, говорящее о Боге «в третьем лице» есть вполне феномен культуры. Не видя Лика Божия непосредственно, человек создаёт Его образы (богословские, иконографические, миссионерские). Это и есть собственно культурное творчество – создание системы образов для частичного постижения первичной реальности.

Святитель Феофан Затворник так говорил об этой «культурной» изнанке богословия: «Научность есть холодило. Не исключается из сего даже и богословская наука, хотя тут предмет, холодя образом толкования предмета, самым предметом может иной раз и невзначай падать на сердце».

Итак, даже религиозная культура есть нечто болезненное. Фотографии, портреты, образы нужны лишь тогда, когда рядом нет любимого лица. В Небесном Иерусалиме, как возвещает Апокалипсис, храма не будет. Не будет там, очевидно, и икон, и книг по богословию. Там всё можно будет познать «лицом к лицу», а не в культурном гадании «как сквозь тусклое стекло» [22;52].

Культура не вымывает грех из души, но изолирует его в ней, иллюзирует катарсис, не меняет, но затмевает ум, имитирует действие благодати. Как «на безрыбье и рак – рыба», так оно и здесь бывает к месту.

§ 9. Концептуальный эталон

Наипервейшим же ориентиром и опорой в отношении Культур для пастыря должны служить положения изложенные в Социальной концепции Русской Православной Церкви: «Латинское слово cultura, означающее «возделывание», «воспитание», «образование», «развитие», происходит от слова cultus – «почитание», «поклонение», «культ». Это указывает на религиозные корни культуры. Создав человека, Бог поместил его в раю, повелев возделывать и хранить Своё творение (Быт. 2. 15). Культура как сохранение окружающего мира и забота о нём является богозаповеданным деланием человека. После изгнания из рая, когда люди оказались перед необходимостью бороться за выживание, возникли производство орудий труда, градостроительство, сельскохозяйственная деятельность, искусство. Отцы и учители Церкви подчеркивали изначальное божественное происхождение культуры. Климент Александрийский, в частности, воспринимал её как плод творчества человека под водительством Логоса: «Писание общим именем мудрости называет вообще все мирские науки и искусства, всё, до чего ум человеческий мог дойти… ибо всякое искусство и всякое знание происходит от Бога». А святой Григорий Богослов писал: «Как в искусной музыкальной гармонии каждая струна издает различный звук, одна – высокий, другая – низкий, так и в этом Художник и Творец-Слово, хотя и поставил различных изобретателей различных занятий и искусств, но всё дал в распоряжение всех желающих, чтобы соединить наc узами общения и человеколюбия и сделать нашу жизнь более цивилизованной». Церковь восприняла многое из созданного человечеством в области искусства и культуры, переплавляя плоды творчества в горниле религиозного опыта, стремясь очистить их от душепагубных элементов, а затем преподать людям. Она освящает различные стороны культуры и многое даёт для её развития. Православный иконописец, поэт, философ, музыкант, архитектор, актер и писатель обращаются к средствам искусства, дабы выразить опыт духовного обновления, который они обрели в себе и желают подарить другим. Церковь позволяет по-новому увидеть человека, его внутренний мир, смысл его бытия. В результате человеческое творчество, воцерковляясь, возвращается к своим изначальным религиозным корням. Церковь помогает культуре переступить границы чисто земного дела: предлагая путь очищения сердца и сочетания с Творцом, она делает её открытой для соработничества Богу. Светская культура способна быть носительницей благовестия. Это особенно важно в тех случаях, когда влияние христианства в обществе ослабевает или когда светские власти вступают в открытую борьбу с Церковью. Так, в годы государственного атеизма русская классическая литература, поэзия, живопись и музыка становились для многих едва ли не единственными источниками религиозных знаний. Культурные традиции помогают сохранению и умножению духовного наследия в стремительно меняющемся мире. Это относится к разным видам творчества: литературе, изобразительному искусству, музыке, архитектуре, театру, кино. Для проповеди о Христе пригодны любые творческие стили, если намерение художника является искренне благочестивым и если он хранит верность Господу. К людям культуры Церковь всегда обращает призыв: «Преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим. 12. 2). В то же время Церковь предостерегает: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они» (1 Ин. 4. 1). Человек не всегда обладает достаточной духовной зоркостью, чтобы отделить подлинное божественное вдохновение от «вдохновения» экстатического, за которым нередко стоят тёмные силы, разрушительно действующие на человека. Последнее происходит, в частности, в результате соприкосновения с миром колдовства и магии, а также из-за употребления наркотиков. Церковное воспитание помогает обрести духовное зрение, позволяющее отличать доброе от дурного, божественное от демонического. Встреча Церкви и мира культуры отнюдь не всегда означает простое сотрудничество и взаимообогащение. «Истинное Слово, когда пришло, показало, что не все мнения и не все учения хороши, но одни худы, а другие хороши» (святой Иустин Философ). Признавая за каждым человеком право на нравственную оценку явлений культуры, Церковь оставляет такое право и за собой. Более того, она видит в этом свою прямую обязанность. Не настаивая на том, чтобы церковная система оценок была единственно принятой в светском обществе и государстве, Церковь, однако, убеждена в конечной истинности и спасительности пути, открытого ей в Евангелии. Если творчество способствует нравственному и духовному преображению личности, Церковь благословляет его. Если же культура противопоставляет себя Богу, становится антирелигиозной или античеловечной, превращается в антикультуру, то Церковь противостоит ей. Однако подобное противостояние не является борьбой с носителями этой культуры, ибо «наша брань не против плоти и крови», но брань духовная, направленная на освобождение людей от пагубного воздействия на их души темных сил, «духов злобы поднебесных» (Еф. 6. 12). Эсхатологическая устремленность не позволяет христианину полностью отождествить свою жизнь с миром культуры, «ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13. 14). Христианин может работать и жить в этом мире, но не должен быть всецело поглощен земной деятельностью. Церковь напоминает людям культуры, что их призвание – возделывать души людей, в том числе и собственные, восстанавливая искаженный грехом образ Божий. Проповедуя вечную Христову Истину людям, живущим в изменяющихся исторических обстоятельствах, Церковь делает это посредством культурных форм, свойственных времени, нации, различным общественным группам. То, что осознано и пережито одними народами и поколениями, подчас должно быть вновь раскрыто для других людей, сделано близким и понятным для них. Никакая культура не может считаться единственно приемлемой для выражения христианского духовного послания. Словесный и образный язык благовестия, его методы и средства естественно изменяются с ходом истории, различаются в зависимости от национального и прочего контекста. В то же время изменчивые настроения мира не являются причиной для отвержения достойного наследия прошлых веков и тем более для забвения церковного Предания» [52;239-241].