Можно, я останусь тут жить?

1.

– Татьяна? Смолина? – девушка в красной ветровке по-прежнему увлеченно расшнуровывала клапан своего рюкзака. Не расслышала? Я подошел ближе, и уже собрался было позвать еще раз, когда она победила, наконец, застежку клапана, что-то из него извлекала и выпрямилась.

– Татьяна? – на этот раз она обернулась и я, наконец, разглядел ее лицо. Смуглое, правильное, красивое. В огромных смешных очках.

– Вы – Игорь?

– Да, я тебя уже пять минут зову! Как добралась, без происшествий?

– Да, да, все в порядке… Я просто музыку слушала, – она смущенно улыбнулась и извлекла из ушей горошинки радионаушников.

– Ну, раз все в порядке, тогда поедем? Давай рюкзак.

– Смешно, я Вас совсем другим представляла! Загорелым, высоким!

Странные вещи иногда вбивают себе в голову женщины. Как могу быть загорелым, если сейчас на дворе апрель?

– Да, смешно… Ну ладно, квартиру я тебе нашел, недорогую. Сейчас завезу тебя туда, устроишься, отдохнешь. Мне надо еще на работу заскочить, отпроситься на завтра. А завтра утром рванем искать твой форт, если еще не передумала. Хорошо?

– Конечно, да, спасибо… – Таня все еще вымученно-смущенно улыбалась.

Всю дорогу, продираясь по пробкам через центр города, я размышлял о том, зачем вообще втянулся в эту авантюру. Странная девочка постучалась ко мне в 'аське' пару месяцев назад, стала спрашивать довольно-таки загадочные вещи про Севастопольские батареи, старые разрушенные военные объекты и тому подобное. Она нашла меня через диггерский сайт, это понятно. И, признаться, даже заинтересовала своими вопросами. Но подземелья подземельями, а общение у нас с ней наладилось. Мы никогда не спрашивали фотографий друг друга, никогда не интересовались личной жизнью – но прониклись друг к другу самой искренней симпатией. Виртуально, разумеется. Мне, признаться, чертовски хотелось ее увидеть, я мечтал, что вот, быть может, это именно та девушка, которую я так до сих пор и не встретил? А когда мы встретились, получил в лоб заявление о том, что недостаточно красив и высок. Детский сад…

– Как Вы сказали, Вас зовут? А, Танюша. Ну и славно, Танюша, всего за три дня с Вас сто гривень. Вы правильно сделали, что не в сезон приехали! В сезон у нас цены – о-го-го! Да, Танюша, по поводу молодых людей и вообще веселья… Нет, ну конечно, приводите кого хотите, только в соседней квартире бабулька старенькая живет, ой какая строгая! Вы тихонько, если что. Ну, я Вас предупредила. А то, всякое бывает…

– Светлана Андревна, да что вы пристали к Тане? Она только ночь переночует и в поход уйдет. Вечером вернемся, еще ночь переночует – и домой. Какие тут гулянки?

Татьяна расплатилась с предупредительной хозяйкой, получила взамен стопку чистого белья и пару ключей, зачем-то связанных резиночкой для волос.

– Ну все, Татьяна, поехал я. Ты отдыхай, выспись перед походом. Если не передумала, конечно.

– Игорь, я… – опять эта смущенная улыбка, – прости меня, пожалуйста. Я ведь никогда в другие города одна не ездила, тем более – к мужчине. Вот и напридумывала себе… Ты не обижайся, ладно? Я завтра буду как огурчик, мы ведь найдем этот форт, правда?

– Найдем, не найдем – не знаю. А по поводу обид – проехали – мир и дружба. – в подтверждение своих слов я быстро чмокнул ее в щечку, – Все, мне пора. Завтра в шесть заеду. Рюкзак не забудь собрать. Фонари и веревки я захвачу. С нами пойдут еще двое моих друзей – Димон и Оля.

– Игорь, погоди. Я спросить хотела. Завтра мы на весь день уходим, послезавтра я уезжаю… Мне бы сегодня город посмотреть, ты так интересно про него рассказывал… Скажи, куда мне пойти вечером, поснимать, погулять…

– Сделаем так – я сейчас смотаюсь на работу, где-то через часик заеду за тобой. Покажу тебе город по полной программе, что успеем!

2.

– Что, так и стоял во весь рост на бастионе под пулями? Все прятались, а он стоял?

– Да. Я вот думаю, что это за качество такое. Ведь мог же пригнуться, другие же прятались – и остались живы. И он мог пригнуться, и Корнилов мог… Да и боялись, наверное, не меньше других. Но – стояли, дух матросский поднимали. С их именем на устах матросы и под пули шли, и умирали. Правильно это или нет? Ведь погибли все самые лучшие, самые талантливые, самые умные. А дурак Меньшиков, к примеру – живехонек остался. И ведь зазря погибли, город все равно пал. Тем не менее, когда их имена слышишь – дрожь побивает, это ж каким человечищем нужно быть…

– Грустно это.

– Ага, теперь у нас по плану Херсонес, как раз закат скоро, погуляем по вечерним развалинам. Романтика!

Кажется, наша прогулка по Малахову кургану немножко растормошила Таню, она уже не смущалась. Более того, она как-то очень эмоционально воспринимала простые и знакомые мне с детства места. Так, словно не абстрактный адмирал Нахимов сто пятьдесят лет назад был убит на бастионе, а ее отец или дедушка – я видел слезы на ее глазах, когда рассказывал о последних днях Первой обороны, о тысячах людей, в печали бредущих по понтонному мосту, оставляя Город. О том, что 'Современная Троя', как называли Севастополь англичане, пала, но падение ее не принесло победы союзникам. О том, что в результате той войны проиграли все. В особенности – те, кто не вернулся…

Херсонес встретил нас багряным диском солнца и потрясающе красивыми облаками вокруг него – редко поймаешь такой красивый закат, что и солнце над горизонтом, и облака вокруг, и воздух чистый, прозрачный… Таня принялась щелкать своим цифровым 'кодаком', как принимается пить из родника человек, прошедший много дней по пустыне – жадно, часто, теряя и разбрызгивая вокруг себя воду, но, в то же время – как-то трепетно, получая от каждого глотка неописуемое удовольствие, такое удовольствие, которое можно испытать от воды, только пройдя через пустыню… Золотой купол Владимирского собора еще сиял в последних лучах солнца, а прибой у наших ног уже стал чернеть, наливаться тяжестью ночного, теплого моря.

– Можно, я останусь тут жить? – спросил Таня

– Жить?

– Ну да, поставлю палатку, и буду просто жить… Под этим небом, среди этих камней, возле этого моря! Разве это не счастье? Поверь, я имею на это право!

– Хорошая мысль, только зачем в палатке? Можно и в квартире.

– Можно, но не то… Выйду из палатки, а у ног плещется ласковым котенком море, обернусь и увижу древние базилики, храм вон сияет…

– А ведь море бывает не только ласковым котенком. Оно бывает и разъяренным тигром! Порвет твою палатку в клочья и не заметит даже! Еще бывает дождь, снег, ветер. А летом тут бродят толпы жаждущих впечатлений туристов. Выйдешь ты летом из палатки – а они как давай тебя щелкать, станешь местной достопримечательностью!

Уже давно стемнело, а мы все бродили по Херсонесу, выхватывая тысячелетние тени в тусклом свете фонарика… Мы прыгали по ступенькам античного театра, лазили по стенам Цитадели, гладили руками и без того отполированный до блеска мрамор алтаря Венеры… Мы жили этим древним местом, мы вдыхали в себя его воздух, его дух, его гордость…

'Клянусь Зевсом, Землею, Солнцем, Девою, богами и богинями олимпийскими и героями, кои владеют городом, землею, и укреплениями херсонеситов: я буду единомыслен относительно благосостояния и свободы города и граждан и не предам Херсонеса – ни Эллину, ни варвару, но сохраню народу херсонеситов....'.

Таня читала вслух перевод клятвы так, словно это она стояла сейчас на площади перед всем народом и клялась в верности родному городу…

'… Зевс и Земля, и Солнце, и Дева, и боги олимпийские, мне,

пребывающему в этой клятве, да дадут благо и самому, и роду, и моим, а не пребывающему – зло и самому, и роду, и моим, и да не приносит мне плода ни земля, ни море, и женщины да не благорождают прекрасных детей…'

– А что, клялись только мужчины?

– Да, юноши, при достижении 16 лет – присягали городу и становились его полноправными гражданами. А заставить девушек давать клятву никому и в голову не приходило – что с них взять!

– Да ты у нас женоненавистник?

– Да нет, шучу. Женщины тоже были полноправными гражданками Города, но вот присягу не давали… Танюша, поехали, я тебя отвезу спать – завтра вставать рано.

3.

– Игорь, ты в КСС не забыл позвонить?

– Оля! Ну я ж не маленький, чтобы про КСС забывать. Что-то ты сегодня нервничаешь, что-то не так?

– Да все в порядке, просто не нравится мне эта история. Разве может быть какой-то форт, да еще и в горах, в тридцати километрах от города, о котором никто никогда не слышал? И тут приходит наша скромная Таня, достает из рукава карту (Татьяна хмыкнула), и даже отказывается объяснить, откуда у нее карта, и что ей нужно в этом форте. Напоминает истории про пиратов и сокровища. Или какую-то подставу.

– Ребята, да никакой подставы нет! Карта мне досталась от дедушки… И я не ищу сокровища, просто там одна очень важная вещь, не знаю какая… дедушка воевал там, и еще несколько матросов. От немцев укрывались после сдачи Севастополя, партизанили. Потом, на одной из вылазок, дедушку контузило, его взяли в плен… Спустя год – наши освободили, и… отправили в лагеря. Там он по памяти и нарисовал карту. Он умер в лагере в пятидесятом. А году в 94-м, нам пришло письмо из архива ФСБ – они предложили вернуть его личные вещи, записи. Вот так карта у нас и оказалась… Я тогда маленькая была. А недавно мама мне все рассказала, карту показала – вот я и загорелась найти этот форт.

– Что-то у тебя не вяжется. Дедушка от немцев драпал, и нашел форт с легкостью, прятался там. А почему его до сих пор никто не нашел? Почему о нем ничего не известно? Да и в старых, довоенных документах про него ничего нет!

– Не знаю я! Я вообще ничего про эти форты не знаю! У меня есть карта, и я его найду. Потому – что должна. Если вы боитесь идти со мной – довезите по трассе до этого места и оставьте – я сама дойду!

– Танюша, не кипятись. Не знаю, как ребята, а я тебя одну не отпущу. Это во- первых. А во-вторых, ты бы рассказала сразу все по порядку, вот и не было бы обид. Что за вещь в том форте?

– Я не знаю! Дедушка написал на карте, что там находится очень важная вещь, которую обязательно нужно найти. Никто больше ничего не знает…

– Погоди, ты хочешь сказать, что мы полезем туда искать некую вещь, какую-нибудь брошку твоей прапрабабушки? – наконец-то вступил в разговор Димон. – Ну пусть найдем мы по карте вход в этот форт, спустимся… Ты представляешь себе размеры подземных коммуникаций? Там ведь могут быть километры ходов, да еще и затопленных, да еще и грязью забитые. Иголку в стоге сена найти проще. Тут нужна огромная экспедиция, сотни людей, техника, да и то – месяц копаться. А ты хочешь – вчетвером за один день…

– Все, братцы, приехали, – я притормозил и скатился на обочину, – отсюда пешком в сторону моря, километра два от трассы. – Народ стал выходить из машины, потягиваться

– По карте получается, что форт у самой кромки обрывов расположен, пойдем по тропе, обозначенной на карте.

– Таня, доставай свой GPS, будешь штурманом. Включи постоянный трэкинг с шагом 50 метров. Фонарики все проверили? Хорошо. Пошли искать тропу.

Начало тропы мы не могли найти долго – хотя, судя по карте, она проходила где-то здесь, еще до строительства новой трассы. Ясно, что с тех пор все бурьяном заросло… Но был хороший ориентир – где-то в километре отсюда тропа проходила через лысую вершину небольшой высотки, эту высотку мы нашли на современной карте и двинулись туда.

Вещей мы взяли минимум, шли налегке, вприпрыжку. Погода стояла замечательная, воздух чистейший, птички поют, зелень везде распустилась… Даже Оля от такой идиллии перестала ворчать и заулыбалась, то и дело фотографируя то листочек, то жучка какого-то, то цветок полевой… Мы поднялись на высотку, отсюда раскрывался вид на залитое весенней зеленью плато до самой линии обрывов, а за ней было спокойное, голубое, даже почти белое в рассветном солнце море.

– Красотища! – невольно вырвалось у Татьяны

– Ну что, все еще хочешь остаться у нас жить? – с улыбкой спросил я.

– Хочу, и останусь! Вот увидишь!

Димон и Оля недоуменно переглянулись между собой, а Таня, не замечай больше нас, раскинула руки и побежала вниз, с холма, ее кроссовки еле касались белоснежных камней, а голова была запрокинута вверх, к небу!

– Танюша, смотри не свались!

– Я свободна, я дома! – кричала она, а сзади тащились мы. Я улыбался. И почему-то, мне хотелось схватить ее, обнять крепко-крепко. И сказать ей 'ты дома!'.

– Эй, смотрите, справа – прервал мои мысли Димон. Мы повернулись и увидели просеку в лесу, небольшую, метра два в ширину, идущую от высотки и очень напоминающую по профилю тропу с карты.

Димон первый спустился на просеку.

– Братцы, это не тропа. Это бетонка!!!

И действительно, дорожка была бетонной. Заброшенная, в плохом состоянии, но бетонка! Значит, форт существует, если к нему ведет такая дорога. Никто ведь не станет гробить кучу денег и строить дорогу в никуда. Впрочем, и такое я видал не раз…

Дальше мы пошли совсем веселые. Пара километров по бетонке – да мы их за полчаса пройдем спокойным шагом! Я наблюдал за Таней и вдруг стал замечать – как грациозно она идет, как изящно наклоняется, чтобы сорвать цветок, как улыбается, когда смотрит на меня… Я так замечтался, что споткнулся о камень, валяющийся на дороге. Посмотрел вниз и обмер. Рядом с камнем, на бетонке, было выбито клеймо – свастика.

– Братцы, ее ведь немцы строили!

– Зачем, чтобы дойти до форта и выкурить оттуда наших партизан? Не может того быть!

– Погоди, тут год, только полустертый. Хотя, четвертая цифра, это не может быть двойка или тройка. Это явно четверка. Значит, дорогу строили в 1944 году! А твой дедушка когда в плен попал, Таня?

– В сорок втором, осенью. Это точно известно, нам его личное дело отдали.

– То есть, немцы спустя два года после взятия Севастополя и за несколько месяцев до его освобождения нашими войсками, решили построить дорогу к этому форту. Что же они там нашли, что решили дорогу строить???

– Ну, предположим форт они могли найти и в сорок третьем, и в сорок четвертом. Как нашли, так и начали строить. Вот только зачем? Ладно, двинулись дальше – сами узнаем.

– Кстати, а почему 'форт'? Танюша, откуда взялось название?

– Ты же видел карту, так дедушука написал. Там еще письмо было, но мама мне его не отдала с собой… Он писал, что они случайно наткнулись на форт, уходя на восток маленькой группой после разгрома на мысе Херсонес. Там решили обосноваться. Откуда название, он не писал, может и сами придумали.

– Погоди, они ведь шли с запада на восток, пробивались лесами. Значит, шли через Камыши, Фиолент, Балаклаву – и сюда… Димон, ты помнишь про пирамиды?

– Какие пирамиды?

– Ну, недавно была шумиха, якобы нашли цепь подземных пирамид вдоль всего побережья от мыса Херсонес и до Балаклавы? Потом выяснилсоь, что нашли одну, да и то непонятно что это. Какой-то шурф, ведущий в тупик. Набежали всякие любители необычностей, журналисты, стали все туда лазить. Камеры у них там ломались, еще что-то. А потом все потихоньку заглохло…

– Да, помню – но это явный бред.

– Да, я просто подумал, что наш форт идеально бы вписался в эту цепочку, стал продолжением… Может, и не форт он никакой.

Мы шли по весенней росе, оживленно и даже шутливо обсуждая, что же нас ждет в конце пути. Но каждый из нас чувствовал приближение к чему-то неведомому, загадочному и опасному. Только гнал от себя эти мысли подальше…

В один прекрасный момент я поднял голову и увидел, что бетонка закончилась. Просто тупо оборвалась в лесу. Тропа в никуда?

– Кажется, пришли. Дальше куда? Таня, покажи-ка наш путь.

Трек на экране GPS почти идеально повторял дедушкину карту, и место, где мы сейчас стояли, было обозначено на ней как вход в форт. Но тут было абсолютно пусто, ровная поверхность и елово-можжевеловый лесок…

– Так, ребята, давайте прочешем круг, скажем, радиусом метров в 20. Может где есть нора, или вход в пещеру. Или еще нечто подобное – за 60 лет оно давно могло засыпаться землей и зарасти травой, но может и найдем что…

Вскоре мы действительно нашли люк – старый, ржавый, засыпанный землей сверху…

– Ребята, что здесь нарисовано? Таня смахнула ладошкой землю с крышки, на ней был грубо отлит некий герб: меч, обвитый змеей. И надпись на немецком. Я с трудом устоял на ногах…

– 'Аненербе'! Что это?

– 'Память предков' … Тайное нацистское общество, занималось оккультными исследованиями в Германии и на оккупированных территориях… Они по мелочам не разменивались, искали святой Грааль, Белогорье, и тому подобное… Основная цель – найти оккультное подтверждение арийской теории и заодно овладеть всевозможными тайными знаниями… Теперь все понятно.

– Что?

– Они нашли тут что-то такое, ради чего и бетонку построить не жалко. Уверен, они тут основательно все перекопали.

– Ребята, теперь самое главное. Лезем вниз или уходим? Учитывая обстоятельства, я никого не агитирую – каждый решает сам. Таня?

– Я иду. Стоило приезжать, чтобы увидеть ржавый канализационный люк!

– Оля?

– Ну, раз на то пошло – интересно. Я иду.

– Дима?

– Ты думаешь, я девчонок одних туда отправлю?

– Хорошо, идем все.

4.

Люк прикрывал вертикальный колодец высотой около 10 метров. Мы спустились вниз и тут – же вспомнили все рассказы о якобы найденной подземной пирамиде – перестали работать часы, мобильники, GPS, фотоаппараты. От колодца вел длинный горизонтальный тоннель, который мог быть создан и год назад, и сто лет, и тысячу – довольно хорошо обработанные камни, плотно прилегающие друг к другу. Тоннель заканчивался четырехугольным залом, стены которого были скошены вверх. И облицованы тем – же камнем.

– Ребята, тут надписи на стенах!

Мы пригляделись и даже смогли прочитать отдельные слова…Нет, имена. Это были имена матросов, живших здесь. Видимо, среди них было и имя Таниного дедушки… Кое-где по залу были разбросаны прогнившие тряпки, какие-то металлические предметы – но, в общем, было довольно чисто – значит, черные археологи сюда еще не добрались.

– Димон, давай резюме на текущий момент.

– Хорошо. Значит так. Мы имеем вертикальный и горизонтальный шурфы, которые привели нас в зал, где, судя по всему, укрывались наши бойцы. Я сомневаюсь, чтобы бойцы подмели за собой, поэтому приходит в голову, что их укрытие обнаружили немцы, и тщательно здесь все вылизали. Оставался ли кто-то здесь на момент прихода немцев – неизвестно, но я полагаю, что нет. По крайней мере, на стенах нет следов от пуль или осколков. То есть, боя здесь не было. Возможно, кроме Таниного дедушки кто-то еще попал в плен и выдал расположение укрытия, а остальные ушли или погибли. До этого момента все просто. Немцы нашли укрытие, оно их заинтересовало, сообщили по начальству, и, в конце концов, фортом заинтересовалось Аненербе. Задача решена, можно идти домой. Ничего здесь нет.

– Можно возразить? – Таня сияла, как начищенный пятак, – Первое. Как ты полагаешь, 'аненербе' всегда строило по полгода бетонку, чтобы просто прийти в какое-нибудь подземелье и убедиться, что там ничего нет? Второе. Если бы здесь было нечто, что можно унести с собой, стали бы они строить бетонку? Третье. Ты обратил внимание на стены этого зала? Мы в пирамиде!

И действительно, скошенные стены говорили о том, что он мог быть одним из верхних этажей гигантской подземной пирамиды.

– И в пятых, – продолжала Татьяна, – посмотри себе под ноги.

Мы синхронно посветили фонариками на пол и прямо под ногами Димы увидели узкую квадратную щель.

– Люк вниз? Еще один этаж? Вот это уже интересно!

– Ребята, а ведь у матросов-то наших не было фонариков! В лучшем случае – свечки. Не могли они заметить этот люк, вниз они не спускались! А немцы нашли!

Я взял большой туристский нож и попытался поддеть люк. Не пошел. Поддел сильнее – чуть сдвинулся. Дима подцепил своим ножом рядом, дернули вместе – и крышка приподнялась над полом. Внизу было тихо и сухо. Непривычное ощущение для Севастопольских подземелий, практически везде влажно, воняет сыростью, что-то капает… Посветили фонариком вниз – пустой зал размером побольше нашего. Люка в центре не было. У меня мелькнула догадка, и она оказалась правильной – четыре люка были расположены в четырех углах зала. Я готов был поспорить, что под ними еще четыре таких-же комнаты. И так далее…

– Братцы, я предлагаю вернуться. Тут, чтобы все облазить, действительно серьезная экспедиция нужна. Поднимем людей, спонсоров найдем, археологов их Херсонеса позовем – и поймем что-нибудь. За пару часов тут ничего не сделаешь.

– Да, верно. Пошли отсюда, братцы.

– Ребята, погодите, – Татьяна была странно сосредоточена, все время, пока мы висели в нижнем люке, она о чем-то думала. Смотрите, мы ведь не в вершине пирамиды, мы в ее середине, так? Потолок ведь плоский. Значит, есть этаж не только ниже нас, но и выше. И если дедушка писал, что здесь что-то есть, а вниз он спуститься не мог – значит, это 'что-то' лежит на верхнем этаже!

– А как ты наверх попадешь, там люка не видно. Да и зацепить веревку не за что даже!

– А как мы сюда попали? Сбоку! Надо осмотреть колодец, может есть еще один ход на уровне 'первого' этажа…

– Предлагаю так: возвращаемся к колодцу, начинаем подъем. Если найдем еще один горизонтальный шурф – хорошо. Нет – возвращаемся наверх.

5.

Странное это было место. Неприятное даже для меня, многие подземелья исходившего… Почему Таня чувствует здесь себя как дома – загадка. И думает за всех четверых, а мы ее чайником считали.

Я даже удивился, когда застал нашу веревку в вертикальном колодце. Небеса не разверзлись, вверху был виден круг света, веревка была на месте. Но мне чертовски хотелось бежать отсюда, бежать без оглядки. Только вот как скажешь об этом девушке, которая тебе нравится и смотрит на тебя с надеждой?

– Оля, что-то ты совсем притихла?

– Да как-то не по себе мне, ребятки. Что-то тут не то. Сколько мы тут времени находимся? Полчаса, от силы. А ощущение… Как будто уже неделю по этому коридору ходим. Полезли наверх скорее.

– Игорь, ты как?

– Я предлагаю всем подняться наверх – отдохнуть, перекусить. А потом – вернуться вниз, поискать вход на первый этаж. Таня?

– Ну давайте, только мне все равно интересно, что там.

– Хорошо, полезли. Поднимаемся по одному. Первым – Димон, за ним – девушки, я – замыкающий.

Когда Димон и Оля уже поднялись на поверхность, наступила очередь Тани. Она взялась за веревку, отталкивалась ногами от стен, а Дима вытягивал ее потихоньку. Все шло хорошо, пока она не достигла середины колодца. Таня честно пыхтела и скреблась по веревке, Дима честно пыхтел наверху, пытаясь ее вытащить. Но результат был нулевой – она не сдвинулась ни на сантиметр!

– Танюша! Что случилось?

– Не знаю, как будто преграда какая-то. Чуть ниже опущусь – и могу ползти вверх. А здесь – тело тяжестью наливается, как будто меня десять человек держат, не дают дальше ползти. И Дима тащить не может! Игорь, что делать?

– Так, спокойно. Ты можешь держаться одной рукой, попробуй.

– Да, могу, только не долго.

– Хорошо, у тебя есть с собой что-нибудь, чем можно рисовать на камне. Или нацарапать…

– В кармане – тюбик с мазью. Пойдет?

– Да, попробуй оставить отметку на камне и спускайся.

Таня извернулась, вытащила из кармана куртки тюбик , зубами открутила крышечку и выдавила мазь на стену колодца. Дима аккуратно стравил веревку вниз и опустил ее на дно. После этого я сам полез наверх, спокойно миновал отметку и спокойно спустился вниз.

– Я поняла, – Несмотря на странные события, Таня заметно повеселела, – он меня не хочет отпускать! Вас всех выпускает свободно, а меня – держит.

– Кто?

– Не знаю, назовем его 'форт'. Хозяин пирамиды или сама пирамида…

– Фантастика какая-то. Может, еще раз попробуешь?

– Давай, только не отпустит он меня.

Для надежности я обвязал Таню веревкой, а Дима с Олей тащили ее наверх. Все было прекрасно, пока ее голова не поравнялась с отметкой на стене. Тупик. Таню опустили вниз. Она была в прекрасном настроение, чего нельзя сказать обо мне – каждая следующая минута нахождения в колодце ухудшала самочувствие – кружилась голова, подкашивались ноги. Надо было принимать решение.

– Хорошо, давай думать. Первое. Тебя одну здесь оставлять нельзя, значит, я остаюсь с тобой. Второе. Неизвестно, сколько мы тут просидим. Сейчас попрошу Диму опустить рюкзаки с едой, консервами и снаряжением. Третье – я не могу найти рациональное объяснение тому, что происходит. Но я могу принять это как факт. Подняться по колодцу ты не можешь. Что еще? Идти вниз, на нижние этажи – глупо, там выхода не может быть. Искать проход в вершину пирамиды? А что это нам даст?