По направлению к пудельку, или Приключения Шмортика и Барбóне

Глава 8, в которой Лили Марлен нарушает диету, а Барбóне почти выдает тайну

Дзынь-дзынь прозвенел колокольчик над дверью и Барбóне , который все еще стоял на лесенке, рассеянно поправлял хлеб на верхней полке и думал обо всем сразу, вдруг оказался “пред лицом её”. Почему-то на ум ему пришло именно это странное сочетание слов, неизвестно откуда попавшее к нему в голову.

Вот еще совсем недавно ничего не было, вернее все было как всегда, а потом – дзынь-дзынь – рррраз – и все изменилось, а он оказался в центре циклона. Все вокруг завертелось в бешеном круговороте и исчезло, а тут в самом центре воронки возникла она, и он, Барбóне , оказался пред лицом её… Барбóне никогда в жизни не видел таких людей вживую. В их городе, и в других городах, где бывал Барбóне , таких просто не было. Только если на картинах, в журналах, по телевизору или в фильмах. Или во сне. Все в ней – фигура, одежда, походка, поза, лицо – все говорило за то, что какая-то богиня ошиблась сферами и – дзынь-дзынь – случайно вошла в их земное измерение через дверь кондитерской.

– Здравствуйте! – сказала она тихим глубоким голосом, неожиданно низким, бархатным, теплым. И улыбнулась как-то так, как будто она пила красное вино и гладила кота, сидя перед камином.

Барбóне не отрываясь смотрел на нее, стоя на лесенке, и не находил внутри себя ни одного слова, чтобы ей ответить. Ему показалось, что у него внутри поднялась температура и давление, и он сейчас взорвется, если сделает хоть одно движение.

– Я вас отвлекаю? Вы еще закрыты? – она говорила так, что Барбóне казалось, что это часть какой-то песни.

Барбóне немного приоткрыл рот, и спустя какое-то время снова закрыл его, но так и не смог сказать ни слова.

– Да что с вами такое? Мне уйти? – незнакомка растерянно посмотрела на дверь позади себя.

– Ннн-нет! – Барбóне , наконец, справился с собой, и это ‘нет’ вылетело из него, как пробка из бутылки шампанского – Ни за что! Наоборот!

– Как это наоборот? – она снова улыбнулась, ласково удивленно глядя на него.

– Не уйти, нет-нет. Я просто немного задумался, извините. – Барбóне на слабеющих лапах спустился с лесенки и сел на последнюю ступеньку, чтобы прийти в себя.

– Вам нехорошо? – незнакомка выглядывала поверх витрины, с тревогой глядя на Барбóне . Ее голос, тихий и проникновенный, был полон участия. Нежный аромат ее духов волнами шел по залу.

Барбóне смотрел на нее снизу вверх, сидя на лесенке, и думал, что ему очень хорошо. Он еще никогда не видел, таких красивых людей. Красивых во всем без исключения. Барбóне хотел сказать ей об этом и уже открыл было рот, но потом понял, что сказать такое он никогда не сможет. Просто потому что не знает каких-то важных слов, чтобы сказать именно это. Поэтому он просто немного потряс головой, чтобы все мысли распределились в ней более равномерно и по возможности заняли привычные места. Потом встал и смущенно сказал:

– Все хорошо, спасибо! Что бы вы хотели?

Незнакомка посмотрела на Барбóне и рассмеялась тихим низким смехом, так естественно и мило, что Пудельку показалось, что они знакомы уже давно и их связывает многое, очень важное.

– Я бы выпила кофе… Капуччино! И Вам тоже, по-моему, горячий кофе пойдет на пользу. Вы же делаете кофе? – Она оглянулась вокруг, заметила большую кофейную машину сбоку на стойке и удовлетворенно кивнула.

***

Барбóне уже совсем пришел в себя, теперь он привычно готовил две большие чашки капучино – для себя и для нее – и все время украдкой рассматривал посетительницу. Высокая, с идеальной фигурой, как у топ-модели, одетая элегантно и стильно, на высоких каблуках – Барбóне не разбирался в моде, но был уверен, что каждая вещь на ней была сделана самыми известными дизайнерами-кутюрье, и не исключено, что специально для нее. Светлые средней длины волосы, какого-то необычного платинового оттенка, выглядели так естественно и элегантно, как будто она только что вышла от своего постоянного и очень хорошего стилиста. Красивое лицо не отпускало, Барбóне хотелось снова и снова смотреть на эти выразительные скулы, резко очерченные губы, идеально ровные белые зубы, прямой нос и – главное – глаза. Большие, какой-то нереальной, идеальной формы, умные, серо-голубые, полные света и тепла, такой цвет имеет южное летнее небо в первые пять минут после заката.

– У вас тут так уютно. И такой запах… Мне кажется, что сегодня я не смогу удержать себя и сделаю что-то ужасное, чего не делала уже много лет. Я съем пирожное!

Барбóне посмотрел на нее круглыми глазами от удивления.

– Вы не ели пирожных уже несколько лет?!

Она опять засмеялась своим глубоким естественным смехом:

– Вы не знаете, что такое диета, и слава Богу. Кстати, и хлеб тоже я не ем, уже несколько лет. Когда нужно выбирать из двух удовольствий, я всегда выбираю большее. А именно, удовольствие нравиться себе, когда смотришь на себя в зеркало. Ради этого приходится кое от чего отказываться.

Барбóне поставил кофе на столик и снова украдкой посмотрел на нее. Удовольствие смотреть на нее – ради этого он мог бы отказаться даже и от пирожных. На какое-то время.

– Но сегодня я сдаюсь. Дайте мне, пожалуйста, вон ту маленькую корзинку со свежей земляникой. Кажется, она самая “полезная” из всего, что тут у вас есть.

Барбóне быстро сервировал две корзинки с земляникой, для нее и для себя – блюдце, салфетка, веточка свежей мяты, ложечка – и сам неуклюже присел к ней за столик, примостившись на самый краешек стула. Незнакомка оценивающе осмотрела пирожные и улыбнулась.

– Я неважный кулинар. В жизни не сделала ничего сложнее яичницы-глазуньи. Но всегда восхищаюсь истинным мастерством. Просто совершенство! Кто делает все это великолепие? Вы?

Барбóне смущенно кивнул.

– Вы?! Своими руками, один? Все это? – Незнакомка сделала широкий взмах рукой в сторону витрины.

Пуделек наполнился чем-то таким объемным и сложным – гордость, радость, надежда и что-то еще, чего никогда до сих не ощущал. Незнакомка откусила кусочек пирожного и теперь наслаждалась вкусом, закрыв глаза. Потом внимательно посмотрела на Барбóне и улыбнулась:

– Как вас зовут, маэстро?

– Ббб..Барбóне …

– Вам очень подходит это имя. Барбóне . А я – Лили Марлен.

Она протянула ему руку, Барбóне нерешительно взял ее и слегка потряс, не зная, что с ней дальше делать. Лили сразу не отняла руки, и засмеялась. Потом она, вернувшись к кофе с пирожным, спросила:

– А что еще интересное есть в вашем городе?

Барбóне не знал, что сказать. Он прожил в этом городе всю жизнь, и ему все тут, в принципе, было интересно. Но он сомневался, что Лили Марлен спрашивала его об этом. Он стал мучительно вспоминать, но все было не то:

– В центре можно хорошо погулять. Там магазины и разные музеи… Еще есть озеро и большой лес…

– Ну да. Я так и думала. – Лили Марлен отложила ложечку и вытерла губы салфеткой, – А чем вы занимаетесь в свободное от работы время, славный Барбóне ?

“Славный Барбóне ”. Его сердце ударило еще один раз и совсем остановилось. Ему стало очень тепло, он снова покраснел от макушки до кончиков пальцев. При этом в голове Пуделька не было ни одной подходящей мысли, чтобы поддержать приятную беседу. Ведь нельзя же сказать ей, что обычно он просто разговаривает с Андерсеном про жизнь, читает книжки из библиотеки, гуляет с Шапкой, когда у нее есть время, навещает маму… Это совершенно не подходящие дела для кого-то, кто пьет кофе с Лили Марлен. И вдруг его осенило!

– Я с одним моим другом собираюсь в экспедицию за Лу…

… И Барбóне понял, что только что он почти уже выдал ту страшную тайну, о которой должен был молчать даже под пытками врагов. Он с ужасом уставился на Лили Марлен. Она же, казалось, пропустила мимо ушей то, что он почти что сказал. Она рассеянно смотрела куда-то на улицу, через большое витринное окно, перед которым они сидели, и улыбалась – так красиво, так благожелательно, что Пудель сразу забыл все свои тревоги. Если бы можно было весь день просто так сидеть рядом с Лили, пить кофе и говорить. Барбóне все-таки постарался немедленно переменить тему.

– А вы, что вы делаете в нашем городе?

Лили Марлен посмотрела на Барбóне и вздохнула:

– Работа, работа…

– Вы – актриса? Вы на съемках тут у нас?

Она снова, улыбаясь, перевела взгляд на улицу:

– Ну да… Готовимся, пока что подбираем места…

Утреннее солнце совсем по-летнему заливало кондитерскую ярким теплым светом, Лили Марлен сидела перед Барбóне как актриса на сцене в лучах прожектора. Он понял, что не может определить ее возраст. Она легко могла быть его ровесницей, но, вместе с тем, ей также могло быть и сильно за сорок. Красивые женщины не имеют возраста. И у женщины нельзя спрашивать, сколько ей лет – Барбóне помнил уроки хорошего тона из детства, так его учила мама.

Она сделала последний глоток кофе и поставила пустую чашку на столик. В лучах яркого света что-то блеснуло на ее запястье, крошечный солнечный зайчик на секунду ослепил Пуделя.

– Ой… – вырвалось у Барбóне , он непроизвольно зажмурился.

Лили Марлен засмеялась своим глубоким теплым смехом.

– Простите, я ослепила вас. Это все мой браслет, мой талисман.

Она протянула руку, чтобы Пуделек смог рассмотреть поближе. На ее запястье был тонкий браслет светлого металла, в середине его мерцала, переливаясь оттенками серо-голубого и серебра, очень крупная жемчужина в изящной оправе.

– Когда я родилась, фея-крестная надела мне на руку этот браслет. Она сказала, что он будет расти вместе со мной и, пока я не сниму его, он будет меня хранить. Видите эту жемчужину? Это “Великая Малая Луна”, по легенде крестоносцы привезли ее в Европу из Иерусалима и почитали как большую, великую святыню. Не знаю так ли это. И почему малая? Наверно где-то есть и большая? Я никогда не снимала браслет, он рос вместе со мной. И хранил меня.

– Как интересно. А если его снять?

– Не стоит, – она вдруг стала серьезна и посмотрела на часы над дверью, – Боже мой, уже почти 10, мне нужно немедленно идти!

– Как? Уже? Почему?

– Нужно… – она улыбнулась, – Но я еще зайду к вам, чтобы выпить кофе.

– Когда?

– Вы не успеете соскучиться, славный Барбóне . До свидания, хорошего дня!

– До свидания…

Дзынь-дзынь – прозвенел колокольчик над дверью.

Вы не успеете соскучиться. Славный Барбóне . Пуделек убирал со столика и вполголоса пел что-то необычайно сложное и красивое, что само собой складывалось у него в сердце и перетекало через горло и рот в этот залитый солнцем мир. Может, быть уже завтра? Лили Марлен. Великая Малая Луна.

Глава 9, в которой Барбóне идет на ужин к родителям

Часы пробили половину и сразу следом звякнул таймер на плите. Мама достала из духовки большое блюдо с запеченной рыбой со сливочным соусом под сыром и поставила его на стол перед Барбóне . Пуделек почувствовал знакомый с детства аромат маминой кухни. И сразу понял, что она забыла положить в соус мускатный орех и тимьян. Последнее время Мама стала очень невнимательна.

Сегодня Пуделек ужинал у родителей. Это было их семейной традицией. Один раз в неделю – обычно в рабочий день – он приходил на ужин, и один раз в неделю – на обед, чаще всего в выходной.

– Как прошел твой день, сын? – Папа оторвался от газеты “Городской вестник”, которую он читал, сидя в кресле у окна, поближе к свету.

– Ой, представляешь…

Барбóне уже собрался рассказать про грядущее повышение цен на пуговицы и предусмотрительную госпожу Вольф, про Прелестную Синьору и ее аппетиты, про Мытаря Нуну. И конечно, про Лили Марлен. Но он вовремя спохватился, что родители ведь не знают о том, что он работает в кондитерской. Поэтому он только и сказал:

– … Все очень хорошо.

А про себя подумал: одно нехорошо, что все время приходится врать и не договаривать. Барбóне был очень правильной собакой.

– Отлично, сын. Начальство тобой довольно?

– Да, очень, – Барбóне подумал, что тут он сказал чистую правду. Госпожа Вольф действительно была им довольна. Она так и сказала, когда вернулась и увидела, как много выпечки продалось у Барбóне за полдня, пока ее не было.

– А коллеги? Ты поддерживаешь с ними хорошие личные отношения?

Барбóне подумал, что, если бы у него были коллеги, то он бы, наверняка, поддерживал с ними самые хорошие личные отношения.

– Ну, да…

– Отлично, сын! – папа был доволен ответами и, на самом деле, не очень хотел знать намного больше. Он вернулся назад к газете.

Мама поставила на стол плошку со свежими овощами и хлеб:

– Папочка, садись уже, наконец, за стол, будем ужинать.

– Есть!

Папа привык сразу исполнять все мамины указания. Поэтому он моментально переместился за стол. Но читать газету он так и не перестал:

– Представляете, вчерашний ураган повалил у нас в городе 12 деревьев, в том числе старинный дуб, который рос в парке, ему было лет 600, не меньше. Раздавило несколько машин. К счастью, без жертв. А в психиатрической больнице сорвало крышу. Интересно, как они теперь…

– Ну, им не привыкать, – мама сосредоточенно распределяла еду по тарелкам. Теперь она накладывала Барбóне – Тебе больше рыбы или картошки? Соусом полить? Ты как любишь?

Барбóне удивился, что мама стала такая рассеянная. Ведь он всегда, с детства, не очень любил рыбу, зато любил картошку и сливочный соус. Странно, что она этого не помнит.

– Больше картошки и соуса, а рыбы немного.

– Угу… Про ураган: как там у тебя дома? Все обошлось, без разрушений, окна целы?

– Ой, вчера было очень интересно! Я в библиотеке вчера познакомился с одним изобретателем…

Ну вот, проговорился… Барбóне так до сих пор и не решил, стоит ли ему сообщать родителям про Шмортика и экспедицию. Но как-то неожиданно для себя уже начал рассказывать. Но если рассказать все, как есть… Барбóне вообще по жизни было сложно хранить в себе какую-то интересную информацию, она почему всегда сама выскакивала из него, стоило ему немного отвлечься. С другой стороны, можно рассказать родителям только самое интересное, но не все. Самые важные и опасные обстоятельства можно пока опустить, просто чтобы не волновать маму. Вот если мама спросит “А не собираетесь ли вы в экспедицию на Луну?”, тогда уже придется думать, что ей сказать…

– В библиотеке? Интересно… О! Смотрите-ка, пишут, к нам приезжает цирк… – Папа читал свою газету и не очень слушал, что говорит Барбóне .

– Ой, папочка, подожди ты, пожалуйста, со своим цирком! Лучше ешь, а то остынет! Какой изобретатель, изобретатель чего? – мама удивленно посмотрела на Барбóне .

И Барбóне рассказал про очень умного и немного странного Шмортика, и про его быструю машинку на трех колесах, про закрытую фабрику, набитую разными интересными вещами, про очень организованных мышей. И про то, что Шмортик изобретает разные механизмы, и что он почти уже нашел рецепт бессмертия, но потом увлекся аэронавтикой. И про то, что он, Барбóне , приготовил им вчера ужин. Он только не рассказал, что Шмортик его очень похвалил за полезность и вспомогательность, и предложил полететь с ним на Луну. И пообещал, что они станут сказочно богатыми и Барбóне купит себе машину, пианино и несколько заводов. Но и того, что Барбóне рассказал, хватило, чтобы мама встревожилась.

– Звучит очень необычно. Какой странный этот твой Шмордель.

– Шмортик.

– Ну да. Какой-то он очень странный. И почему он живет на старой фабрике, а не в человеческом доме, как все остальные люди?

– Что ты, это же очень удобно! Чтобы там на месте строить ракету, и если вдруг что-то пойдет не…

Барбóне прикусил язык, потому что понял, что уже второй раз за сегодняшний день почти выдал страшную тайну. Конечно, мама – это не опасные конкуренты на службе злодейских корпораций, но все равно. Барбóне решил, что нужно скорее сменить тему.

– Мне кажется, в рыбе не хватает перца и мускатного ореха. Ой, мама, ты знаешь, что если в соус к рыбе добавить немного шафрана…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Какой милый, что за пудель! (итал.)

2

Я не могу ждать ни минуты больше (англ.)

3

Музыка звучит в наших телах и по радио (англ.)

4

Быстрее скорости ночи \ Быстрее скорости ночи \ Это то, чего мы всегда хотели, и все, что нам нужно \ И теперь это ускользает сквозь пальцы быстрее скорости ночи (англ)

5

Коли никода не умирают (англ.)

6

Да будет свет! (лат.)

7

К оружью, гражданин! Сомкнём наши ряды! (фр.)