Отражения. Исток. Повесть. Том 1
- -
- 100%
- +
Медсестра, протерла руку прозрачной жидкостью и сказала,
– Сейчас тебя укусит комарик и будет немного больно.
Я подумал,
– Да откуда здесь такие комарики, что мне станет больнее, чем уже есть?
Но пока она мне, что-то говорила, я не заметил, как мне проткнули пальчик и высосали кровь. Медсестра заулыбалась и сказала,
– Вот и умничка, ты даже ничего не заметил. Теперь, ко мне подошел молодой парень в белом халате,
– Видимо врач, подумал я. Он улыбался, протянул мне свою руку и сказал,
– Пойдем со мной, – и повел по длинному коридору.
У меня похолодело в области спины и ноги начали подгибаться, живот перестал болеть. Парень вел меня по больнице, на потолке потрескивали лампы дневного света. Путь напоминал тоннель, коридор бесконечный, как в преисподнюю. Я шел, рассматривал лампы на потолке и наконец, дошли до больших железных дверей. Они распахнулись и меня ввели в огромный зал, похожую на комнату отдыха. Стояли диваны, шкафчики, столы вдоль стен. Все было белое и много освещения. После полу мрачного коридора, мне показалось, что я попал в рай.
До этого случая, я не был в больнице в осознанном возрасте. Поэтому все, что увидел в этом месте, было для меня новым. Как в космическом корабле. Меня усадили на диван и сказали седеть тихо. В большой комнате никого не было и стояла угнетающая тишина. Самое страшное для ребенка, это приказ сидеть тихо и не двигаться. Я не был тихоней, но что-то мне подсказывало, что сейчас именно тот случай, когда надо послушаться взрослого.
Я тихо изучал обстановку комнаты, смотрел на потолок, подмигивал сам себе, высовывал язык, корчил рожи и просто болтал ногами. Во времени я почти потерялся и только большие часы напоминали, что сейчас 00.30 часов.
Через час вышел мужчина, с повязкой на лице, а на руках перчатки. Он снял повязку и позвал кого-то. Зашел молодой мужчина, выслушал команды пожилого, и парень направился в мою сторону.
Молодой врач сказал мне как-то ласково,
– Дружок, давай, раздевайся тут оставляй свою одежду и пошли за мной. Я встрепенулся, быстро снял с себя все, кроме плавок.
– Наконец, хоть что-то сдвинулось с места и пошло движение. А то очень устал ждать, – подумал я.
Молодой человек взял меня за руку и завел в большую светлую комнату. В центре стоял какой-то большой белый стол, над ним свисала огромная лампа. Вокруг поверхности суетились несколько женщин в халатах, повязках на лице и перчатках. Меня подвели к столу и помогли залезть на него,
– Давай мой маленький ложись на стол, – женщина как-то ласково приказала лечь на операционный стол. Я прилег и посмотрел на потолок, лампа сильно слепила глаза, они начали слезиться, и я зажмурился. В эту минуту мне кто-то сделал укол в руку, сразу пошли слезы еще сильнее, и я провалился в сон. Возможно, мне что-то снилось, а когда очнулся, ощущения мне не понравились, я лежал на кровати голый, без простыни, подушки и очень хотелось пить. В помещении было темно и газа с трудом привыкали к темноте. Видимо была глубокая ночь. В комнате стояло несколько кроватей и на них крепко спали люди. Пока я не начал кричать,
– Я хочу пить, у меня нет подушки! Ау, кто здесь!
Никто не откликался и тем более, никто не проснулся. Я полежал еще немного. В палату никто не зашел. Внизу живота, что-то прилеплено и создает дискомфорт. Я сомневался,
– Могу ли я шевелиться, если у меня внизу живота заплатка пришита?
Я попытался встать,
– Зачем мне пришили тут эту заплатку? – подумал я. Потом сел на кровати, осмотрел комнату. Поковырял заплатку. Увидел на теле швы, обработанные зеленкой, торчали нитки, заплатка немного отошла от тела. Это меня напугало, и я приложил ее обратно. Встал, прошелся по палате. Выглянул из комнаты в коридор. Никакой боли или страха не ощущал. Мной руководило любопытство и желание попить воды.
Рядом с палатой находился пост медсестры, горела настольная лампа, и стоял графин. Я подбежал, схватил графин, перевернул на себя, но воды в нем не было. Я даже не замечал, что мой вид был не совсем для прогулок. Я был абсолютно голым. С момента операции прошел минимум час. Мне хотелось пить.
Я прогулялся по всему коридору этажа, от поста к посту, голышом в поисках воды. Проверил каждый графин и все кружки. Крутил вентили на умывальниках, но воды не было. В итоге пришлось вернуться в свою палату и лечь на голую кровать. Видимо я немного заснул. Но встрепенулся, как в палату вошел врач или санитар. Я сразу вскочил и вцепился в рукав халата,
– Дайте мне воды и накройте, мне зябко, – кричал я на всю палату.
Парень ответил мне,
– Тихо, тихо не кричи. Тебе нельзя воды. А простыню и подушку сейчас принесу.
Но я не унимался, все требовал воды. Видимо все проснулись и начали шипеть на меня, только после этого пришел санитар и принес мне воды. Правда, поить не собирался, а только протер мне губы.
Я жадно вцепился в мокрое полотенце зубами, санитару пришлось вырывать его у меня изо рта. Он напрягся, схватил меня за плечо и сказал,
– Тихо, тихо, ты чего. Пить тебе нельзя. Просто всасывай воду губами – видимо его напрягло мое поведение.
Я немного удалил жажду и заснул. Утром меня рано разбудили и дали в руку таблетку. Я отказался пить таблетки и также отказался от уколов. Мне пытались сделать это насильно, но я сопротивлялся. В итоге от меня отстали.
День я пролежал в кровати, так как мне запретили вставать и ходить в туалет. А мне так хотелось бегать и общаться со сверстниками. В моей палате было скучно. Мальчиков не было, в палате лежали, девочки и как мне показалось взрослые женщины. Ночью, когда все спали, привезли еще взрослую женщину, она была абсолютно голая и ее скинули с носилок на пустую кровать. Такое было впервые. Я постеснялся ее разглядывать, поэтому отвернулся и заснул. Но все же краем глаза моя память запечатлела ее голое тело.
На протяжении двух дней за мной ухаживала одна взрослая девочка, пациент палаты. Она терпеливо кормила меня куриным бульоном и подбадривала,
– Давай, дорогой, пей куриный бульон. Очень полезно. И эту заботу вспоминаю с теплотой.
Аппетита у меня не было, кушал я очень плохо. Конечно, я не нуждался ни в чем, но мне нравилось, что за мной ухаживают. На третий день мне разрешили вставать и ходить самому. Но я итак вставал, когда, никто не видел. Более того, в палате я устроил цирк. Мне было просто скучно, и я решил всех развеселить. Залез на спинку кровати и прыгнул, прокрутив сальто. Вся палата была в шоке, и не одобрили моих действий. Такое я вытворял каждый последующий день, улучшая технику прыжка в сальто. Прыгал до тех пор, пока меня не вызвали к главврачу на беседу. Главный врач сделал мне словесное вливание и предупредил, что выгонит из больницы.
В итоге меня все же выписали раньше срока, но сказали, чтобы я пришел через неделю на осмотр. Я был несказанно рад. Родители, забрали меня домой, всю дорогу полоскали мне мозги. Не дождавшись похода в больницу, я содрал с себя заплатку и выковырял все нитки со шва. Шов потом немного разошелся, но я особо не переживал. Врачи все время ругали моих родителей, но они разводили руками и говорили, что ребенок гиперактивный. Более того, я тогда активно занимался спортивной гимнастикой, и время пребывания в больнице использовал как тренировочные дни.
История закончилась тем, что мне опять зашили место операции и дали несколько напутственных слов, которых я не запомнил. А шва, к сегодняшнему дню вообще не видно.
Отец потом провел со мной ликбез, по части того, что я потерял частичку своего тела, и каждый орган несет в себе определенную функцию, назначенную природой. Смысл слов отца, понял с первых фраз, но отец, сам по себе нудный человек, хотя и мудрый. С трудом высидел и дослушал его до конца, воспитательного процесса. Некоторое время я просидел дома. К тому времени, мы перебрались в новую, благоустроенную квартиру, которую получил отец. Это было знаковое событие в моей жизни. Да, что там говорить, оно стало событием для всей нашей семьи.
Юность
В конце семидесятых годов прошлого века, мы переехали в новый район города. Это была «трешка», с ванной комнатой, отдельным туалетом, просторной кухней и самое главное, у всех были комнаты.
До девяти лет, мы ютились в тесных подвалах или жили в маленьких комнатках без удобств. Про телевизор я даже не говорю. Черно-белый телевизор «Снежок», появился к 10 годам, а цветной «Радугу», родители купили, когда нам исполнилось 11 лет и тот в долг. Помню, как родители, ходили к бабушке Люде и занимали деньги на этот телевизор. Но цветной телевизор, нам не разрешали трогать и тем более смотреть. Комнату, с телевизором закрывали, а ящик накрывали покрывалом или расписным, хлопчатобумажным полотенцем. Помню, что цветной телевизор часто ломался и найти хорошего мастера было трудно. Папа приглашал несколько раз дядю Володю. Он был морским офицером. Умный был мужик, играл в шахматы. К сожалению, закончил грустно, выкинулся с высокого этажа штаба Тихоокеанского флота во Владивостоке, где проходил службу в звании капитана второго ранга. У него осталась одна дочь Лена, с которой я дружил.
Часто возникает перед глазами динамичная картинка давно минувших лет: родительская квартира, в которой я прожил около шести лет. Огромное окно, через которое проходит сквозь светлую тюль солнечный свет и ложится по ковру на пол. На книжной стенке играют «зайчики» они отсвечивают от полированной поверхности. Я сижу, на полу и слушаю итальянскую музыку, которая играет из проигрывателя «Вега». Тото Катунью, Пупо, Адриано Челентано сменяют друг друга, лаская слух динамичной, позитивной музыкой и итальянскими словами. Эти воспоминания греют душу.
Я мог, так просидеть целый день, слушая музыку с пластинок, которых у родителей было несколько ящиков. Конечно, потом появились кассетные магнитолы, но звучание пластинок совсем другая тема. Это были мои «восьмидесятые», а «двукассетник» появился у меня к середине восьмидесятых годов, как раз перед окончанием десятого класса.
Как сейчас помню, это был черный, двухкассетный магнитофон «Sharp», мама купила через свою работу из Японии. Вот тогда-то я вообще забыл про все. Только его и слушал, надев наушники. А то, мог включить его на полную мощность, до хрипоты колонок. Но этого делать было нельзя, родители боялись, что их квартиру выставят. Поэтому, они запрещали приглашать друзей домой, каждый раз вспоминали наш отрицательный опыт таких гостей:
Это было впервые годы нашего въезда на новую квартиру, в конце семидесятых годов. Я пригласил своего одноклассника и как думал друга, Генку Шмонина, а сестра позвала подругу. Уже не помню ее имени. Мы весь день, играли с ними в прятки, в нашей новой квартире. А вечером пришли с работы родители. Мама тогда не нашла своих золотых колец. Она клала их в хрустальную вазочку, на тумбочке у изголовья родительской кровати. Естественно, кровать стояла, в родительской комнате и нам строго настрого запрещалось входить в нее.
Как потом оказалось, подруга сестры, проживала в детском доме, а мой Генка находился на учете в отделе по работе с подростками. Родители заявили в милицию о пропаже, так как нас заставили все рассказать подробно. Все же произошла кража и это было серьезно, сумма не маленькая. Потом друг отбывал наказание за кражу, по «малолетке».
Как-то через много лет, я встретил этого Генку на улице, в нашем микрорайоне. Рука была в перстнях, какие-то наколки на руках. Мы с ним поприветствовали друг друга, перекинулись парой фраз и разошлись по своим сторонам. Я, конечно, понял, что он теперь занимает какой-то статус в воровском мире.
Вот так наша жизнь, заполняется картинками, давно минувших лет, если конечно можем это припомнить. А если, такие картинки не появляются, то память наполняется другим содержанием. Мне, есть что вспомнить, и я с удовольствием возвращаюсь в свое прошлое. Каждый сюжет своей жизни, просматриваю как интересный, популярный фильм.
– Внучек, вставай, хватит лежать, – бабушка упорно пыталась разбудить меня. Воздух наполнился жареным маслом, молоком и блинами. На часах было десять часов утра. Ох, как я любил и до сих пор люблю этот запах. Прошло несколько десятков лет, как с нами нет моей любимой бабушки. Но я почти каждый день вспоминаю ее. Прожила с нами вместе совсем немногим около десяти лет. Но она запомнилась своей мудростью, любовью к людям и трудолюбием. Когда я весь день оставался с ней дома, а родители уходили на работу, то бабушка становилась полноценной хозяйкой квартиры. Я вставал, на запах блинов и вместе с ней пил чай, с медом и блины со сметаной. Она пекла их при мне. Наливала белую жидкость в сковороду и потом руками переворачивала их на другую сторону. Руки и пальцы не обжигала, потому как делала все быстро и профессионально. Когда стал взрослым, то тоже так научился, немного поддевал лопаткой и руками переворачивал красивый блин. У меня все получалось. Завтрак заканчивался, она убирала посуду и садилась вязать. Вязала все: рукавицы, носки, шарфы и т. д. Ее носки я носил еще лет десять после ее смерти. Всегда вспоминал с благодарностью ее руки. Вечером, если родителей не было дома, мы вместе смотрели телевизор. Всегда показывали что-то интересное. Она видела плохо, но слышала хорошо и иногда давала свои комментарии. Иногда, когда видела или слышала несправедливость, то говорила такую поговорку,
– Ты Царь, а я мышь, ты знай мое гавно ишь! – вот прямо так без искажения она поговаривала. А проснувшись утром в понедельник, она говорила,
– Понедельник день тяжелый. Понедельник – день бездельник. Как-то поделился всем этим со своей мамой. Моя мама расплакалась. Ей самой уже под семьдесят лет, и она становится похожей на бабушку. Но маме, не хватает такой мудрости. Зато есть много другого, за что буду любить и вспоминать ее до конца своих дней.
В новом районе, я целыми днями гулял по улице. Мы с сестрой, изучали территорию вокруг дома, знакомились с детьми. Девятиэтажные дома располагались вдоль огромного деревянного, глухого забора, за которым просматривался густой лес.
Вот как раз этот забор манил нас мальчишек к себе, а за ним лес. Взрослые ребята, которые приехали в этот район раньше на полгода, рассказывали,
– Пацаны, вы забудьте о мечте перелезть через этот забор. Там страшно. Ходит вооруженная охрана.
Один хулиганистый мальчик продолжил пугать нас своими рассказами,
– Мой знакомый, как-то залез через забор и больше я его не видел. Но по ночам я слышал истошные крики из леса. Наверное, его убили или съели.
– Да, там волки живут, – продолжил высокий и светловолосый мальчуган.
К тому времени, я познакомился с мальчиком Толей из соседнего дома. Его фамилию, я узнал, когда мы пошли с ним в школу.
– Азарнин Толя, – громко сказала учительница и еще раз посмотрела в журнал,
– Иди к доске, – учитель, сняла очки и посмотрела на класс. Толик, веселил весь класс. Каждый раз, он придумывал какие-нибудь ужимки, шутки и не всегда веселые.
После уроков, мы с Толиком шли домой, мимо высокого забора, где был лес. Нас манило туда каждый раз, когда проходили мимо. Пройдя вдоль высокой изгороди, которая тянулась до наших домов, мы обнаружили тропинку вдоль оврага. С проезжей дороги, тропку вообще не видно. Она заросла деревьями и казалась очень жутким местом. Но в этот раз, мы не пошли по этой тропинке и договорились с другом,
– На выходных, все разведаем, – прошептал Толик.
Между собой, мы назвали ее «Партизанская тропа». Она входила в густой лес и виляла около километра, вдоль забора по одной стороне, по другой проходил глубокий овраг. На противоположной стороне тропы, через овраг протянулась как змея автомобильная дорога. Ранее, этой дороги не было, а через овраг, пролегал автомобильный и пешеходный мост. Под мостом, протекала река. Поговаривали, что по этой реке из Амура проходил маршрут китайских купцов. Я подозревал, что это место, очень похоже на старое русло реки. А вдоль, берегов этой речки, располагались домики рыбаков и земледельцев.
Овраг выглядел жутковатым местом с отвесными крутыми склонами. Глубина оврага впечатляла. По моим подсчетам, где-то от двух до пяти метров глубина. Считалось, что в это место вообще вход закрыт страшными легендами. В стародавние времена стояли дома местных аборигенов и были разбиты огороды и сады.
По другую сторону проезжей дороги, находилось грязное озеро со сточными водами. Как раз, это озеро соединялось, с оврагом и по нему текла река. А в настоящее время, озеро перегорожено городской автодорогой и река в овраге заключена в трубы под землей.
На выходных, с самого утра, мы все же смогли пройти по «Партизанской тропе» и оказалось, что она выходит к нашим домам. Более того, выяснилось, что путь по тропе сокращает время до школы примерно на пять минут. Теперь, мы каждое утро ходили через овраг и возвращались из школы так же.
Конечно вначале, мы изучили овраг, вдоль забора. Оказалось, что в давние времена в овраге кипела активная жизнь. Мы разглядели развалины или остовы заброшенных домов или землянок. Огороды, фруктовые сады.
– А возможно, это были блиндажи или землянки? – рассуждали мы с другом.
Все наши мысли будоражил этот запретный забор и лес. А пока мы гуляли и играли в «войнушку» в этом овраге. Место, хорошо подходило для беготни и игр. В нем можно было прятаться, делать засады. К тому же, овраг походил на поле боя. Мы разыскали траншеи, в которых прятались. В общем, с другом собирали отряды бойцов и выступали против других ребят, в качестве боевых дружин.
Как-то пробегая вдоль забора, по оврагу, мы увидели нечто особенное. В заборе оказалась сломана доска, и в нее лез какой-то дядька. Это была отличная новость. Мы проследили за незнакомцем. Он пролез через дыру в заборе и исчез в чаще леса.
Теперь, это был наш секрет с другом. Через забор лезть бесполезно, т.к. он был, выше двух метров и по верху тянулась «паутинка», вперемежку с колючей проволокой. Поэтому мы выждали день и вернулись к дыре в заборе.
Как только вошли в лес, через дыру в заборе, сразу стало темно и жутко. Огромные хвойные деревья, большие широколистные дубы, березы, клены, все это стояло плотной, неприступной стеной. Мы пробирались через непроходимый лес. Заросли, кусты, трава по самую шею. Никогда в своей жизни, я не видел такого сказочного леса. Под ногами мягкое покрывало изо мха, травы и хвойных иголок. Проходя между деревьями, мы увидели много вьющихся растений, а также толстые лианы, свисающие со стволов деревьев. Нам было непонятно,
– Откуда в северном лесу, появились лианы? – размышляли мы.
Но продолжали пробираться сквозь чащу. Растения поражали мое воображение своей странностью и необычностью. Мы прошли вглубь леса около пятидесяти метров и решили, что на сегодня хватит впечатлений. В этот раз, в лесу, мы не увидели ни одного волка или другого зверя. Но слышали голоса и звуки, после чего наши души приходили в ужас. Поэтому решили вернуться к щели в заборе.
Когда повернулись лицом в сторону забора, нам послышалось, что кто-то бежит за нами. Не оглядываясь, мы направились к дыре. Но, не добежав несколько метров, услышали,
– Стойте! А ну стойте! – мужской голос требовал остановиться.
Теперь, мы не на шутку испугались и с криками,
– Дяденька мы больше не будем, – кинулись в разные стороны, пробежав мимо дырки в заборе.
Во-первых, дырку светить не стали, ведь это секрет. Во-вторых, у нас был договор с Толиком как убегать в таком случае. Так мы разбежались в разные стороны вдоль забора. Я несся сквозь кусты, деревья как вихрь. Все лицо было в царапинах, но я заметил все потом. Сейчас надо было найти другой выход, и я его нашел. Увидел сломанное дерево, прислоненное к высокому забору. Проволока «Паутинка» в этом месте была нарушена.
Поэтому, взлетев на дерево, перемахнул через забор как бывалый спортсмен. Я гордился собой, что оказался в безопасности. Теперь, надо было найти место, где приземлился друг.
Тем временем, Толик мчался в другую сторону и за ним, бежал мужик с ружьем. Он не отставал и кричал,
– Стой, сейчас буду стрелять! – в руках он держал большое ружье и собирался из него выстрелить.
На лице Толика застыл ужас, когда я увидел своего друга летящим прямо на меня с высокого забора. Он спрыгнул, и мы вместе кинулись к ближайшему дому, чтобы спрятаться от страшного мужика в подъезде.
В этот день мы получили дозу адреналина сполна и больше не собирались идти в лес. Зато, среди дворовых ребятишек, мы стали героями. Каждый день, мы рассказывали друзьям историю нашего путешествия в лес. Она обрастала новыми слухами и небылицами. В итоге, во всех дворах ходили легенды о разорванных дикими зверями двух мальчиков.
Но нам это было на руку, и мы продолжили изучение леса. А в лес мы попали через месяц, т.к. ноги еще подгибались от воспоминаний. К тому времени, щель в заборе была заделана. И мы нашли способ зайти в лес, через поваленное дерево с другой стороны забора. Вооружились палками, рогатками, в качестве оружия. Обследование решили проводить вдоль забора, чтобы быстро убежать. Вглубь леса заходить не собирались. И, тем не менее, лес опять поразил нас своим разнообразием и сюрпризами.
На пути исследования, нам попались заросшие траншеи или окопы. А также пришли к четкому пониманию, что к окопам примыкали разрушенные блиндажи. Предстояло провести более тщательное исследование фортификационных сооружений. Поэтому договорились с другом, что на это место, вернемся с лопатами.
Прогулявшись вдоль забора по периметру леса, мы убедились, что лес не однороден. В этом лесу имеются поляны, перелески, хвойные, березовые, дубовые рощи. Издали видели целые сады фруктовых насаждений и молодой поросли саженцев. Весной в лесу цвела сакура, рос лимонник, видели женьшень, элеутерококк и много других реликтовых и редких растений. Собирали грибы и папоротник «Орляк», который издавна корейцы, маньчжуры, китайцы и местные аборигены принимали в пищу.
Экскурсия в лес, стало нашим занятием на многие годы. Мы еще неоднократно входили в него с целью изучить. Были в нем зимой и видели зайцев, полярных сов и много других животных. В те далекие времена, одна сторона леса соприкасалась с берегом реки Амур. Поэтому зимой, через реку переходили мелкие животные типа лисы и зайцев. Как-то даже видели кабана и волка.
А сам лес оказался не диким, а вполне культурным рукотворным насаждением. Исторически, на этом месте был лес, тайга и его облагородили первые поселенцы города. Возраст деревьев не превышал сто лет. Скорее всего, лес был высажен как раз на территории бывшего стрельбища. В настоящее время на этом месте, располагается Дальневосточный научно-исследовательский институт лесного хозяйства РАН СССР Хабаровского Дендрария. Сад или лес с реликтовыми и редкими растениями Дальнего Востока, Азии, Китая, Кореи и Японии. Его основал и посадил первые деревья Владимир Клавдиевич Арсеньев – русский и советский путешественник, географ, этнограф, писатель, исследователь Дальнего Востока. Который родился 10 сентября 1872 г., в Санкт-Петербурге и умер 4 сентября 1930 г., во Владивостоке.
Как-то с другом, исследовали весь лес, на предмет окопов, блиндажей. Выяснилось, что по периметру леса тянутся траншеи, заросшие травой, мхом и заваленные наполовину землей. По профилю и длине это напоминало оборонительные фортификационные сооружения – окопы. В окопах мы находили отстрелянные гильзы от ружей, пистолетов типа «Маузер», а также гильзы от различного типа оружия иностранного производства. На некоторых артефактах, я разглядел года изготовления гильз 1890, 1905, 1909 годы. Другие ребята выкапывали штыки российского и японского производства, а также шашки и сабли. Я лично насобирал хорошую коллекцию различных гильз, пуль. Остатки кожаных изделий, истлевшие металлические каски. За несколько лет, мы с другом перекопали весь лес в поисках артефактов. И это стало возможно, после замены высокого забора на низкую металлическую решетку, к приезду Леонида Ильича Брежнева Председателя КПСС СССР на Дальний Восток с визитом. Естественно охрану леса упразднили.
С годами стал понимать, что на этой территории велись какие-то боевые действия или учения. Возможно, было стрельбище. Пытался изучать материалы в библиотеках, но так ничего не нашел. Пойти в архивы, не представлялось возможным в то время. Узнал, что наш микрорайон стоит на развалинах казацкой станицы. Под нашими домами находились казармы, конюшни. А под моим домом, большой скотомогильник.
В наши дни, лес превратился в прогулочный парк, все реликтовые деревья погублены, а институт практически сокращен. Все специалисты разбежались. Так ушла из нашей истории еще одна страница города, а вместе с ней секрет прошедших боевых действий.
Время неумолимо бежит, все меняется. Один период жизни, плавно переходит в другой. И то, что мы когда-то принимали как своё настоящее, теперь оказывается далеким прошлым. Но как раз то, что далеко в прошлом, то мы любим, вспоминаем и лелеем. Людям свойственно терять, а потом вспоминать и со слезами в душе восстанавливать, все что потерял. Если конечно это еще можно восстановить.