Алмаз Перст Аллаха

Синопсис

Лог-лайн книги: Антигероем книги выступает сер Чемберлен, бывший сотрудник разведки МИ-6, которого нанимает наследный принц индийского Султаната Ахматнагар Бурхан Низам четвертый для розыска хозяина семейной реликвии «Перст Аллаха», точной копии бриллианта Шах. Чемберлен находит драгоценность в рекламном вестнике редких коллекций выставленных для торгов на аукционе Дома Кристи в Гонконге и решает приобрести бриллиант за свой счет, чтобы в последствии перепродать Бурхан Низаму. Действие книги происходит в наши дни. И начинается со знакомства Валентина с Игорем Переметом в технологическом бюро заводского цеха №1 на авиационном заводе «Авиант» в Киеве, где оба выпускника технических вузов поступили на работу. Игорь Перемет получает в наследство от своего деда дорогую коллекцию драгоценностей, которую волею непредвиденных обстоятельств его дед, майор интендантской службы Перемет, вывез после войны из Германии в Киев в свою обустроенную для этого квартиру. Игорь знакомит Валентина с потайным хранилищем, выстроенным еще предками Переметов в глубоком подвале дома и драгоценными экземплярами сокровищ. Друзья решают продать уникальный бриллиант, точную копию бриллианта Шах хранящегося в оружейной палате Кремля. Разработанный, в связи с этим план воплощается в жизнь, спустя отработанных положенных сроков в качестве молодых специалистов …

Анонс

История эта началась в тот самый момент, когда я после окончания института, как молодой специалист попал на авиационный завод в качестве молодого специалиста инженера технолога. Мне от родителя было сказано, что я перехожу на свои хлеба и теперь, что заработаю, то и буду иметь для своего существования в дальнейшем. В заводском цеху, в качестве инженера технолога зарплата в разы ниже рабочего станочника. И часто, когда я ходил со своими бумагами к рабочим в цеха, мне было неловко общаться с рабочим классом, так как чувствовалась разница в их статусе рабочего и моего нынешнего положения. Одним словом, и зарплата мизерная и презрение рабочих, считающих меня дармоедом на их шее. Некоторые опытные станочники при случае говорили мне, что нам ни к чему ваша технология и эскизы, мы и так по чертежу можем выточить деталь. И даже я слышал разговоры в курилке, что лучше бы разогнать это цеховое тех бюро, а рабочим добавить зарплату и работа делалась бы в срок, и планы перевыполнялись, и премиальные каждый месяц были бы что надо. Короче говоря, уныние и разочарование моим нынешним положением висело Дамокловым мечом у меня над головой, как приговор, как небесное наказание, быть может, за мои грехи в прошлой жизни или за что-то еще. А ведь я был молод и меня интересовал противоположный пол. Время пришло заводить семью, жить полнокровной жизнью, иметь детей и быть счастливым. И каждый раз, просыпаясь в своей комнате, чтобы идти на завод, я чувствовал себя ничтожным малообеспеченным существом. Мой костюм был изношен, рубашка застирана и давно не сверкала белизной, так блестяще, как тогда, когда я защищал свой диплом на выпускном экзамене в институте, что сказать о моем галстуке и стоптанных туфлях. Подытожив в уме, мысленно согласился с тем, что мое материальное положение претерпевает полный абзац. Из-за такого положения вещей мне не хотелось идти на работу, просиживать там свою молодую жизнь и наживать геморрой, как благодарность за сидящий вид деятельности. И вот однажды дождавшись обеденного перерыва, я выпорхнул голубем за проходную завода, рассчитывая, что вернусь к концу рабочего дня, как это часто делал наш начальник цеха, у которого зарплата, конечно, не сопоставима с моей, и он позволял себе, в это непростое время после развала СССР, исчезать в рабочее время к любовнице. Итак, кинотеатр Дружба находился в нескольких остановок, поездом метро. Я решил выйти на станции “Политехнический институт”, где располагался неподалеку Кинотеатр, и уже у широких витрин кинотеатра увидел красочную рекламу фестиваля шедевров Индийского кино. Сегодня, как раз в это время начиналась демонстрация двухсерийного фильма Бродяга, в главной роли Радж Капур. Я прикинул, что, просмотрев сеанс, как раз вернусь на завод к шестнадцати часам, а там полтора часа и конец смены. Фильм мне понравился мастерской актерской игрой Раджа Капура в роли Бродяги, который своим положением напоминал мою бедную и ничтожную жизнь. Но заряд неунывающей бодрости я, как губка впитал в себя, и вдруг понял, что ничто так просто не дается, ничто, и никто не приносит нам достаток и благополучие на блюдечке с голубой каемочкой. И, что самое главное, за все надо бороться, преодолевая трудности и невзгоды. Возвращаясь на завод, ровно в обозначенное время, я был полон жизни и надежд на лучшее, как будто в это самое время Радж Капур шел рядом со мной, отныне, как бы став моей Путеводной Звездой…

Вступление

Если взобраться на высокую пальму, что растет на рисовых полях возле самой реки, то взору открываются живописные просторы округи, что тянутся от самого села, примыкающего к рисовым плантациям вдоль течения реки. А с левого берега, до самых холмов, с чайной растительностью, где девушки в пестрых сари с корзинами за спиной собирают из чайных кустов листья ароматного чая. Отсюда с высоты хорошо просматриваются чайные холмы в сплошных ухоженных кустарниках Индийского чая, сбор, которого сейчас в самом разгаре и Кшатру с верхушки пальмы хорошо видно сборщиц чайных листов. Там занята за этим занятием его любимая девушка Ратна. Только девственницы допускаются до сбора этого изысканного чайного листа не старше восемнадцати лет. Жаль, только, что Кшатр так далеко от чайных плантаций и разглядеть, которая из девушек его Ратна ему не удается. Ратна, имя звучит, как драгоценный камень. Отец ее богатый торговец чаем из клана ростовщиков. Это их семейный бизнес и в период сбора чайных листьев все девушки селения заняты на уборке, а сам он занимается наймом дополнительной рабочей силы, перевозкой зеленых листьев и упаковкой просушенных чайных листов, ставших товаром. Кшатр пробовал просить руки у достопочтенного Анируддха, отца девушки, но, кроме насмешек челяди дома чайного плантатора над бедным крестьянином ничего из этого не вышло. Кшатр горько вздохнул, мечтательно глядя на чайные холмы, где двигались девушки. Оттуда доносилась веселая песня сборщиц чайных листов, и звонкий смех …

Глава 1. Дар Кришны

– Эй, бездельник! – окликнул его седой старик в белой чалме, – Я куда тебя послал?! А ты ничего не сделал до сих пор! Бездельник слезай и принимайся за работу!

– Отец, день только начался. Я пророю каналы, для стока воды. И за день плантации высохнут, и соберем рис до последнего колоска. – Слезая с кокосовой пальмы, оправдывался юноша.

– Если ты так будешь работать, то век тебе не видать Ратны. Я разговаривал с господином Анируддха. Но он меня и слушать не стал. Сказал, что его дочь не пойдет к бедняку. Так, что ты забудь ее. У нас рядом из нашего крестьянского сословия есть много достойных для тебя девушек выбирай любую! – глядя на хорошо сложенную и стройную фигуру сына, старик поневоле расправил свои плечи, подражая Кшатру.

– Нет, отец, я люблю ее и, признаюсь тебе, что и она меня любит. Иначе я бы ни за что не явился бы в дом к уважаемому господину Анируддху.

– Ну и глупец же ты! – старик вздохнул, глядя с упреком на сына, добавил, – Посмотри на своих старших братьев. У них и хозяйство свое есть и внуков подарили мне. А, что ты можешь подарить нам с матерью? Бедняк есть бедняк. Ты еще молод, а пройдет год, два и не заметишь, как уйдет юность и молодость, состаришься и останешься один.

– Отец, мне только двадцать лет от роду! – оправдывался Кшатр, горько вздыхая от любви к Ратне.

– Ты не разговаривай, а бери мотыгу и что бы я тебя до захода солнца дома не видел. Придешь, на закате. Я тут тебе принес горшок с едой. Проголодаешься, поешь и снова за работу! Все грядки должны быть осушены, и до сезона дождей рис убран. Для следующей посадки дожди наполнят заводи и можно снова высаживать стебли риса. Я бы тебе помог, но не могу, старым стал, а, как известно старость не радость. – Старик, кряхтя, поставил узелок с едой под пальму и, опираясь на палку, медленно побрел вдоль рисовых полей в селение. Кшатр поднял узел с едой, и приладил его к стволу пальмы, прицепив к почерневшему отростку от пальмового листа. Затем поднял с земли мотыгу и энергично устремился к грядкам белого риса. Хлюпаясь в воде, отпугивая редких змей, что плавали между стеблей, созревшего риса, прочищал стоки орошающих каналов, по которым уходила вода в реку. От грязи и мутного ила ноги, одежда, лицо и торс запачкались. Изрядно вымазавшись, Кшатр все семь грядок очистил от заторов и теперь, к утру завтрашнего дня вся вода должна будет уйти, останется лишь работа солнцу, которое быстро высушит водоемы и можно будет приступить к уборке. Кшатр теперь мог с чувством выполненного семейного долга спуститься к реке. Помыть себя и постирать одежду. На берегу, он разделся, вошел вводу. Умылся и, искупавшись, принялся стирать грязную одежду. Солнце еще было жарким, хоть и день уже был на исходе. Выкрутив воду из выстиранной одежды, он развесил ее на прибрежных кустах на солнце. А сам, выбрав место на берегу, усеянном речной галькой, принялся за еду. Нагретая на солнце галька приятным теплом прикоснулась к продрогшему в холодной воде телу. Он поел хорошего плова, приготовленного отцом, и мысленно поблагодарил родителя за искусно приготовленное блюдо. Затем закинув руки за шею, развалился на спине, отдаваясь наслаждению отдыха после столь утомительной работы на солнцепеке. Спина ощущала прикосновение отшлифованных водой камней нагретой за день гальки, и этот природный массаж снимал усталость, вселяя бодрость в молодое тело юноши. В середину позвоночника упиралась какая-то острая часть сучка, выброшенного на берег во время разлива реки. Кшатр повернулся, чтобы отбросить этот неудобный упирающийся прямо в спину кусок. Нащупал его, пытаясь вынуть из песка и выбросить подальше от себя какой-то торчащий из гальки сук. Но сук оказался твердым, как заостренный белый известковый камешек. Кшатр зажал его двумя пальцами, большим и указательным, пытаясь с силой расшатать и выбросить подальше от себя. Камешек поддался силе обхвата пальцев и вышел из пласта гальки. Этот камешек оказался по длине равно указательному пальцу Кшатра и был необычный. Сверкающими гранями на солнце, он привлек внимание юноши. Кшатр держал этот длинный камень в руке, вертя перед глазами в раздумье, выбросить или посмотреть какой он там без прочно прилипшей глины. Он подошел к стволу кокосовой пальмы, где оставил мотыгу. Поднял ее за держак и, повернув к себе рабочим концом, стал очищать камень об заостренный конец лезвия. Кшатр увидел, что камень был прозрачным и однородным по всей длине, и отдавал равномерным еле приметным желтоватым оттенком. Этот кусок длинного прямоугольного камня напомнил юноше случай на базаре в Голконде, куда как-то в детстве взял его с собой отец. Что поразило его, мальчика тогда, так это то, что богато одетые купцы толпились у продавца с разноцветными камушками:

«Отец, скажи, а, что это за красивые прозрачные и разных цветов камушки, и что там делают люди в богатых одеждах?»

«Это драгоценные камни, они торгуются с продавцом, чтобы купить и вставить в золотое кольцо». – Отвечал отец.

«А бесцветные камушки тоже драгоценные?»– Спросил Кшатр.

«Бесцветные это самые дорогие, это настоящий брахман, если он прозрачный и грани у него ровные и острые!»– ответил отец.

Вспомнилось Кшатру это событие на базарной площади Голконда.

«Значит в руках у меня самый дорогой камень?»– подумал Кшатр. Он стал вертеть камень у себя перед, глазами рассматривая внимательно перед собой на солнце. Края были не очень острые, и он длинный и большой, но зато прозрачный. Кшатр решил разузнать подробнее об этом камне, а вдруг он ничего не стоит. А выглядеть посмешищем ему не хотелось перед односельчанами и, особенно перед своими женатыми братьями, и обиднее всего перед своим отцом. Кшатр решил спрятать находку под стволом пальмы, зарыв глубоко под самыми корнями с помощью мотыги. И надев на себя высушенную одежду, в лучах заходящего солнца собрался домой. По дороге ему встретились девушки, возвращающиеся с чайных плантаций. И предвкушая скорую встречу с Ратной он весело крикнул смеющимся девушкам, шумной гурьбой шедших с плантации.

– Эй, молодые гарпии, много чая собрали? – громко со смехом спросил Кшатр.

– Ты лучше спроси у Ратны, вон она с подругами за нами следом идет! – Ответила одна из них.

– Только смотри, чтобы ее отец уши тебе не надрал?! – добавила вторая, под веселый и одобрительный смех товарок. Кшатр густо покраснел и стал ждать со стучащим, как молот о наковальню, сердцем приближающихся к нему девушек и Ратну.

– Здравствуй Ратна. – Сложив в приветствии руки перед собой, поклонился он, когда гурьба девушек подошли ближе.

– Здравствуй. – Ответила Ратна. Ее подруги ушли, вперед оставив влюбленных вдвоем.

– Ратна, я скоро приду просить у твоего отца твоей руки. Я люблю тебя и не могу жить без твоего внимания и без тебя. Мы росли вместе, и я красивее тебя не видел никого из всех девушек на свете, и не хочу видеть. Ты моя на веки!

– Мой дорогой Кшатр, я, как видит Кришна, просила у него помощи, что бы он дал тебя мне и помог нам быть вместе. И я чувствую сердцем, что меня услышал Всевышний.

От этих слов любимой, сердце Кшатра затрепыхалось в груди еще сильнее. Он ближе подошел к ней, спросил: – Можно тебя обнять в знак нашей любви? – Ратна ничего не ответила, тогда Кшатр взял ее за плечи прижал в сильном волнении, трепетно к себе. Они застыли обнявшись, наслаждаясь порывом чувств влюбленности друг другом. В эти самые минуты юноша понимал, что теперь ничто не сможет разлучить его с любимой девушкой, и он тихо прошептал ей на ухо:

– Ратна, скажи мне, отец дарил тебе драгоценности? – с искренним любопытством стал смотреть в красивые глаза Ратны, полные любовной неги к нему. Ратна совладав со своим волнением тоже тихим голосом ответила:

– Да, на мой день ангела он подарил мне золотое колечко с рубином, когда я стала совершеннолетней. – И опустила глаза от смущения.

Но Кшатр был полностью уверен в том, что Ратна пылает чувством к нему и не смущаясь от таких глубоко личных вопросов продолжал:

– Скажи, пожалуйста мне, а какие еще бывают драгоценные камни?

Ратна, вдруг почувствовала, что для Кшатра это важно и то, что ее знания в драгоценностях наверняка намного больше, чем у любимого парня, ответив:

– Алмазы, это те, что не имеют цвета, а только острые грани. Из них делают красивую огранку, и они становятся бриллиантами, которые можно вставлять в золотые кольца и серьги. Делать браслеты и колье.

И разговор влюбленных стал вертеться вокруг сокровищ по дороге домой:

– А сколько стоят такие прозрачные камни? – с волнением спросил Кшатр.

– Знаю, что очень дорого. Некоторые из них так дорого, целые состояния! – отвечала девушка.

Кшатр вдруг взял Ратну за правую руку остановился и серьезно глядя ей в глаза с волнением спросил:

– Ратна, помоги мне, – он стал перед девушкой на одно колено, прислонился губами к ее руке, и прошептал, – скажи, если я подарю твоему отцу целое состояние в виде драгоценного камня, которого еще не знал мир, он отдаст тебя за меня? – умолк и стал ждать, что ответит Ратна.

Девушка двумя ладонями взяла его голову и подняла Кшатра на ноги, прижав к своей груди, задыхаясь от волнения, тихо проговорила:

– Где же ты возьмешь такой камень? – грустно вздохнула Ратна.

Кшатр скороговоркой ответил:

– Ратна, ты просила в молитве Господа Кришну помочь нам соединится в браке, и Кришна услышал твою молитву. Сегодня он на берегу реки Кришна, названной Его именем, Господь подарил мне огромный драгоценный камень, который я хочу подарить твоему отцу в знак того, что он позволит мне жениться на тебе!

– Правда?! – радостно воскликнула Ратна. Она, прильнула к нему еще сильнее обнимая, в трепетном желании любви, прошептав, – Чудеса творит Кришна. Я сегодня же расскажу об этом отцу. А завтра ты принесешь эту драгоценность в знак нашей свадьбы и попросишь у моего отца моей руки?!

Кшатр был несказанно счастлив, Ратна отвечала ему взаимностью. Влюбленные, обнявшись, шли к селению. Кшатр у красивых деревянных ворот дома Ратны распрощался с девушкой, взяв у нее обещание, что она расскажет отцу о предложении Кшатра, чтобы домашние подготовились к встрече жениха, который завтра войдет в дом невесты с драгоценным подарком. Еще не взошло солнце, как Кшатр, осторожно, чтобы не разбудить отца и мать, выскользнул из хижины и с мотыгой двинулся к берегу реки Кришна. Там в условленном месте он вырыл находку, промыл прилипшую землю к камню. И бережно завернув его в белый лоскут шелка, сунул сверток за пазуху. Вернувшись, домой Кшатр нарочно громко вошел в бедную хижину с земляным полом, крытую рисовой соломой, и сказал так, чтобы его услышал отец и мать:

– Просыпайтесь мои дорогие. Сегодня я буду просить руки у достопочтенного господина Анируддха выдать за меня Ратну!

– Авани, ты слышала, наш сын сошел с ума, я второй раз такого позора не переживу! – с огорчением сказал отец.

– Господь Кришна помутил ему разум, когда он не понимает, что ему отец богатой невесты не дал согласия. – Отвечала мать, и уже сыну сказала, – Сынок, Кшатр, вразуми себя и не позорь своих старых родителей перед богатыми людьми.

– У меня есть то, что даст мне в жены Ратну.

– Ты, о чем говоришь, сын? – с тревогой спросил отец.

Кшатр вынул из-за пазухи сверток, положил на стол и сказал:

– Отец, мама, подойдите сюда и взгляните вот на это?

Старый отец, кряхтя слез с лежанки и подошел к столу. Луч солнца в это время просочился через стекло окна и упал на длинный с указательный палец сверток. Старый Абхай осторожно развернул шелк. В глаза вспыхнул разноцветными брызгами света огромный алмаз. Старик замер, как окаменелая статуя. Затем повернул голову к сыну.

– Ты никому не говорил о своей находке? – настороженно спросил сына.

– Кроме Ратны, никому. Я просил ее рассказать господину Анируддха, ее отцу, что бы он приготовил нам встречу у себя в доме, куда я к обеду приду просить руки его дочери.

– Слышала мать, нам жить с этим богатством теперь нет никакой возможности. Эта драгоценность может принести нам беду, если только мы не избавимся от нее. И чем скорее мы это сделаем, тем лучше. Собирайся мать. Мы идем в дом господина Анируддха, за его дочерью.

Приготовление к сватовству у старых родителей прошли, как это принято у верующих Кришнаитов. Нарядившись в одежды для такого случая, отец и мать Кшатра с сыном, медленной и торжественной походкой на виду прохожих селения двинулись к дому богатого плантатора чая. Там их уже ждала свита из родственников и сам господин Анируддха с дочерью. Нарядная и улыбающаяся невеста с полной любви взглядом не сводила глаз с жениха. У ворот Анируддха постепенно стала собираться толпа зрителей.

Когда во двор торжественно вошли родители Кшатра вместе с сыном, к ним обратился с порога дома господин Анируддха, громко, чтобы все слышали.

– Ты, уважаемый Абхай, привел своего сына к моим стопам. Скажи, что поднесет Кшатр мне в знак руки моей дочери?

– Пусть Кшатр одарит тебя за твое драгоценное благословение сочетаться в браке наших детей! – громко, чтобы все слышали проговорил отец жениха.

– Подойди ко мне, сын мой! – громко позвал к себе Кшатра Анируддха.

Кшатр молча, приблизился к отцу Ратны и, вынув из-за пазухи сверток, развернул шелк и поднял в своей руке высоко над головой кристалл. Толпа у ворот издала удивленный вздох и зашумела, как рой пчел. Алмаз сверкал всеми цветами радуги, отбрасывая разноцветные блики красок от лучей солнца во все стороны. Кшатр поклонился отцу Ратны и громко, сказал:

– Я пришел к тебе с просьбой достопочтенный господин Анируддха выдать свою дочь за меня, сына достопочтенного Абхая и матери достопочтенной госпожи Авани. – Сказав это, Кшатр приклонился к ногам отца Ратны и положил у ступней Анируддха алмаз. Выпрямился и почтительно стал стоять возле отца с дочерью. Ратна наклонилась к стопам отца, подняла алмаз и дала сокровище в его руки. Анируддха взял за руку дочь с алмазом, и, подойдя с ней к Кшатру, вложил руку дочери в ладонь Кшатры. На этом церемония была завершена. Кшатр и его родители были приглашены в дом. И у молодых началась новая уже семейная жизнь… Алмаз длиной 6,5 см и весом 185 карат (или 37 г) бледно желтого цвета был продан в 1450 году шахскому двору в город Ахмаднагар. В 1591 году шах Бурхан Низам второй за прозрачный и желтоватый цвет нарек алмаз «Перстом Аллаха» и повелел придворной камнерезной и гранильной мастерской распилить алмаз на две равные части и вырезать на одной из граней алмаза на двух распиленных частях одинаковую надпись на фарси: «Бурхан-Низам-шах второй.1000 год». Итак, одна и вторая части алмаза были отшлифованы и стали иметь длину 3 см каждый и весом по 90 карат с одинаковой надписью. В этом же 1591 году властитель Северной Индии Великий Могол Акбар захватил Ахмаднагар и завладел одним из алмазов. О судьбе второго алмаза ничего не известно. Когда на престол династии Моголов взошел внук Акбара шах Джехан (Властитель мира), то он приказал на другой грани алмаза вырезать еще одну надпись: «Сын Дехангир-шаха Джехан-шах. 1051год». До 1738 году алмаз Шах хранился в Дели. В 1738 году на Индию напал шах Надир, захватил алмаз и увез его в Персию. В 1824 году на третьей грани алмаза появилась надпись: «Владыка Каджар-Фатх али-шах Султан 1242год». В 1829 году в столице Персии Тегеране убивают русского дипломата и писателя А. С. Грибоедова. Правительство России требует наказания виновных. Испуганный шахский двор отправляет в Петербург сына шаха Хосров-Мирзу, который везет в дар царю алмаз Шах. Так этот камень оказался в Алмазном фонде Царской России и в 1924 году из Санкт Петербурга был доставлен в Москву в Оружейную палату Кремля, куда переехал музей Алмазного Фонда ..

Глава 2. Перст Аллаха

Шел 1591 год. Шах Бурхан Низам второй в сопровождении преданных воинов обходил укрепления крепостных стен города Ахмаднагара. Стража на крепостной стене при виде во всем воинском облачении своего правителя, низко кланялась, приложив правую руку к груди, ладонью к сердцу. Закончив обход, шах спустился с крепостной стены и двинулся в сторону дворца, встречая на улицах города воинов, прибывших на защиту крепости. Во дворце было прохладно и покойно, как в мирное время, казалось, что ничто не нарушит покой его правлению. Бурхан остановился у покоев гарема. Посмотрел на двух черных стражников, стоящих по обе стороны двери ведших в покои. Глубоко вздохнул и прошел дальше. Сегодня он решил навестить любимую жену и наследника, но в облачении воина этого делать не стал. В своей мужской половине дворца к нему пропустили мастера камнереза, выполняющего его заказы в камнерезной мастерской. Челядь знала, то, что положено было знать слугам, что камнерез Ахмат, пользуется особым уважением шаха Низама за непревзойденное мастерство. Его орнаменты, вырезанные из камня дорогих пород, украшают дворец надписями священных цитат Корана, прославляющих Аллаха, и подвиги, дарованные Аллахом правителю Ахмаднагара.

– Ахмат, рад тебя видеть, ты выполнил мой заказ? – спросил Низам.

– Да хранит вас бессмертный милостивый Аллах, пусть славится в веках имя Его. Я выполнил все, что вы приказали мне сделать. Не изволит ли ваша милость взглянуть? – не смея поднять голову, дабы не осквернить своим взглядом светлейшего шаха Бурхан Низама второго, мастер замер в почтительной позе.

– Нет, Ахмат, не здесь. – Сказал шах. При этом он сделал жест рукой страже. Два стражника, стоявшие по обе стороны мастера камнереза, готовы в любой момент броситься на защиту светлейшего шаха, повернулись кругом, и вышли за дверь покоев, оставив шаха наедине с мастером. Когда стража удалилась, шах сказал:

– Теперь можешь доставать и показывать свою работу.

Ахмат достал из-за пазухи сверток, завернутый в шелковую ткань. Бережно развернул ткань. На его ладони засверкал бриллиант, лежащий рядом с кожаным мешочком на тонкой шелковой тесемке. Ахмат протянул шаху свою поклажу. Бурхан, придерживая левой рукой ладонь мастера, правой стал рассматривать безукоризненную надпись на одной из граней алмаза. Бриллиант заиграл перламутровым свечением бликов, в которых преобладали еле уловимые теплые тона желтоватыми солнечными лучами исходившие, казалось, из середины прозрачного кристалла. Бурхан Низам уловил в этой почти не уловимой желтизне кристалла свечение жизни. Алмаз, как бы давал живой сигнал улыбки бликами, игрой сверкающего блеска, предавая знаки своего живого внимания сверкающей игрою исходивших из естества лучей. Низам второй, любовался работой мастера некоторое время, затем спросил: