Алмаз Перст Аллаха

Глава 3. Ключ к сокровищу

Прошло сем дней после того, как караван португальских купцов прибыл из Султаната Ахмаднагара в Бомбей. Купец (история не сохранила его имени) назовем купца Симон Перес. Это был энергичный невысокий мужчина с курчавой бородой с проседью. Его круглое полное тело и красное лицо было видно всюду при погрузке продовольствия и тюков с чаем и двух кованых сундуков. С погонщиком верблюдов Перес рассчитался сполна.

– Мустафа, скажи, ты всем доволен? – прощаясь с погонщиком, спросил Симон на местном наречии.

– Мой господин, я доволен всем, да сохранит тебя Аллах в пути! – Отвечал Мустафа.

– Что же ты такой грустный, мой дорогой друг? – с участием спросил Перес.

– Неспокойно у нас в Ахмаднагаре. Слишком крепка крепость, выстроена местными мастерами. Боюсь, что мы живем во времена перемен. Но на все воля Аллаха, бессмертного и милостивого, да славится в веках имя Его.

– Да, друг, на все воля всевышнего Бога Яхве. Пусть и тебя хранит твой Бог Аллах! – Крикнул Мустафе с палубы отчаливавшего корабля «Звезда Востока» от пристани порта Бомбея. Парусное португальское торговое судно «Звезда Востока» отошло от пристани Бомбея, чтобы через месяц плавания войти в Итальянский порт Генуя на пути к порту Лиссабона. Надия и ее семилетний сын Мурза получили отдельную каюту боцмана рядом с каютой капитана. Телохранитель Шерхан, мастер-камнерез Ахмат с женой и сыном были размещены в купеческой каюте с двумя купцами. Надия вместе с сыном и Шерханом получили свободу передвижения по палубе. Боцмана капитан переселил, потеснившись в капитанской каюте. По утрам, телохранитель Шерхан приносил еду в каюту Надия, и оставался там до захода солнца, выполняя мелкие поручения женщины. Частым гостем в каюте был общительный купец Симон Перес. Это был единственный человек на борту из иностранцев, кто умел читать, писать и говорить на фарси. Он часами просиживал в каюте и вел задушевные беседы, с красавицей Надия, угощая женщину и ее сына Мурзу восточными сладостями, и уходил под вечер. Все это время телохранитель стоял у двери каюты, ревностно сверкая глазами в сторону стола, за которым пили чай Симон и Надия, Мурза сидел на ковре листал книги с картинками, взятые в дорогу матерью. На палубе Симон, Надия, Мурза и неизменно Шерхан раз в день прогуливались, иногда капитан присоединялся к ним. Складывалось такое впечатление, что Симон Перес прохаживается по своему кораблю, а на самом деле так и было. Это был самый богатый человек в Лиссабоне, имевший в своем распоряжении корабль, и курсировавший в Индию за экзотическими товарами, шелком, чаем, восточными пряностями, табаком и украшениями. Его товары приносили огромные прибыли. Путь в Индию он тщательно пытался скрывать, до тех пор, пока по приказу короля Филиппа первого его наместник в Португалии не снарядил за ним несколько военных кораблей и под страхом казни заставил привести флот к берегам Индии. Так началась экспансия Португалией Индии. За открытие торгового пути в Индию, король Испании и Португалии Филипп второй даровал Симону Пересу привилегию торговли на всей территории королевства. И теперь, не опасаясь наказания, Симон Перес раз в году совершал морское путешествие в Индостан за товарами, которое проходило и сейчас. Его корабль с товарами и пассажирами следовал в Лиссабон. Узнав о том, что мастер-камнерез султаната Ахмаднагар лучший из лучших мастеров плывет на его корабле, Симон решил предложить ему остаться при дворе короля и продемонстрировать свое мастерство самому королю Португалии Филиппу первому.

– Уважаемый господин, я предан султану Бурхану Низам шаху второму и не намерен служить властелинам других стран. – Гордо отвечал Ахмат купцу.

– При дворе короля служить мастеру-камнерезу такого мастерства как ты, это великая честь и достоинство, не всем достается такое предложение, как мое. Я имею расположение короля к моей особе. Он принимает меня и часто беседует со мной о тех странах, где бываю я. Его, интересуют договора о сотрудничестве с заморскими властелинами и королями, чтобы вести торговлю. Я могу организовать протекцию тебе, и ты станешь таким же уважаемым, каким был при дворе султаната Ахмаднагара?

– Хорошо, я подумаю над твоим предложением. У нас еще много времени для этого, наше путешествие только началось. И неизвестно как оно закончится? – ответил Ахмат, страдая от морской болезни… Надия стала вести дневник, записывая каждый день их путешествия в книжку с пустыми листами, которую взяла у мужа. Муж записывал в такие книги все, о чем надо было решать каждодневные задачи султаната, и требовал у своих подчиненных выполнения этих задач. В этой книге были и первые письмена Мурзы, который учился правописанию. В прошествии времени плавания на корабле, у мастера Ахмата прошла морская болезнь. И он был, весел и жизнерадостен, так как предложение купца придавало ему веса своей значимости, и вера в мастерство камнереза укреплялась в нем еще сильнее, и это мастерство было дано Всевышним только ему, и Ахмат решил никогда не расставаться с наследным принцем своей родины и следовать за ним всюду туда, куда забросит наследника Мурзу судьба. А Симон Перес влюбился, в красавицу Востока Надия. И каждый раз, когда захаживал в каюту к ней с ее сыном, приносил им сладости, угощал, рассказывал смешные истории из купеческой жизни и хвалил Мурзу за каллиграфический почерк его письма. По прибытии в Итальянский порт Генуя на пути в Лиссабон Симон Перес передал дела своему помощнику с приказом капитану торгового судна следовать в Лиссабон. Сам, сославшись на купеческие дела, высадился в порту Генуя с пассажирами из Индостана и с некоторыми товарами и вещами Надия состоящими из двух кованых и тяжелых сундуков и ее личными вещами. Жене Бурхан Низам Шаха второго на ее вопрос, почему ты высаживаешь нас, он отвечал:

– Поскольку Испанская инквизиция преследует своих еретиков и мусульман во владениях короля Филиппа ΙΙ, то по просьбе властелина Ахмаднагара, вашего повелителя султана Бурхан Низам шаха второго, сохранить ваши жизни я имею приказ переправить вас в Швейцарию в город Санкт-Галлен, там живут выходцы из Германии, переселившиеся сюда из-за преследования евреев в Германии. Это страна относительно терпима к людям разных национальностей и вам там будет спокойно проживать, кроме того у меня там есть дом, где я намерен вас поселить, и я хорошо говорю на немецком языке. Там вы будете в полной безопасности. Дальше мы поедем сухопутным путем.

Симон Перес договорился с почтовым экипажем, следовавшим в Милан и, погрузив все вещи, два тюка с чаем, сундуки и узлы с вещами, заплатив извозчикам, выехали за городские ворота Генуи. Дорога шла полями, где работали крестьяне. Виноградники северной Италии были всюду. В этой стране виноделие процветало, и на пути в придорожных тавернах было много дешевого и хорошего вина. В Милан карета прибыла под вечер. Сменив лошадей и набрав новых пассажиров почтовый экипаж, запряженный шестью лошадьми, рано утром выехал к границе Швейцарии. В Санкт-Галлен прибыли к шести часам вечером. Симон Перес, разместив пассажиров при почтовой гостинице, зашел к Надия в номер.

– Госпожа сегодня переночуете тут, а завтра я вас перевезу к себе в дом, он находится тут недалеко. Сейчас уже поздно, я сказал в таверне, чтобы вас покормили в номере гостиницы. Через час вам служанки принесут еду. А пока располагайтесь. К обеду завтрашнего дня я заберу вас в свой дом. – С этими словами он вышел, пожелав спокойной ночи. Симон Перес попросил Шерхана помочь ему установить на тележку, запряженную лошадью два сундука. Вместе с телохранителем они на тележку поставили один на один сундуки, и Перес сказал извозчику куда ехать. Кирпичный дом купца стоял напротив купеческого банка в центральной части Санкт-Галлена и состоял из четырех этажей с обрамлениями оконных ставень на немецкий лад и черепичной крышей и с небольшой прихожей, через которую гости попадали в обширное фойе, представляющее собой каминный зал с уютными креслами, расставленными по углам и у камина. Возле кресел в горшках росли комнатные пальмы. Фасад дома, выбелен белой краской. Ставни окон были выкрашены в красные цвета и выходили на южную сторону банковской улицы. На западной стороне дома окна выходили в небольшой скверик. Очерченный металлической кованой оградой и росшие там растения радовали глаз, глядя из окон помещений. На втором этаже кабинет купца, на третьем и четвертом этажах располагались комнаты для гостей. В кабинете Перес заключал договора, после удачных переговоров, которые проводились в каминном зале. Преуспевающий и богатый купец жил своей неугомонной энергичной деятельностью и не мыслил другой жизни кроме этой. Он в свои сорок пять лет и не помышлял о женитьбе, пока не увидел Надия. Женщина покорила его своей восточной красотой и молчаливым обаянием, действующим на неугомонный энергичный характер Симона Переса, как остужающий водопад горной реки, в которую он когда-то свалился при переходе на другой берег. И он решил просить у Надия ее руки, а с султаном Бурхан Низам шахом он решил договориться, используя свое умение убеждать и уговорить шаха уступить Надия одну из двадцати пяти жен его гарема. Но в таком деликатном деле не принято предпринимать поспешных действий. И Перес решил не спешить. Утром он должен был выполнить поручение шаха, поместить два сундука сокровищ в банк купеческого сообщества Санкт-Галлена, который рекомендовал шаху он, Перес. И где сам держал свои доходы от торговли, этим и объяснялся тот крюк его торгового судна свернуть с прямого пути к порту Лиссабона и плыть через Гибралтарский пролив Средиземным морем, огибая берега Испании и Франции к Итальянскому порту Генуя… В те времена купеческое сообщество кантона Санкт-Галлен основало компанию Nothveststein, где купцы сообщества держали свои капиталы. В купеческой среде сообщество слыло, как самый надежный сберегательный купеческий банк Санкт-Галлена, в стране, расположенной в окружении бурлящих в религиозных войнах государств. Симон Перес утром распорядился приготовить гостям отдельные комнаты и запастись продуктами для приготовления блюд. Затем распорядился запрячь экипаж и загрузить тяжелые сундуки на козлах. Хоть казначейство сообщества и располагалось от его дома в нескольких шагах, но транспортировать тяжелую ношу целесообразно было все же на лошади. Казначей, принимающий вклад, состоящий из множества драгоценных камней, алмазов и золотых украшений, с горящими от огромного богатства глазами, с почтительным видом спросил:

– Уважаемый господин Перес, как мне принять эти сокровища? На кого оформлять вклад?

– Здесь единственный документ, по которому вы обязаны, будете выдавать вклад или проценты по нему. – Симон Перес достал папирус с начертанной на фарси надписью и рисунком грани алмаза, где была написана эта надпись.

– Ха, ха, ха! – вы, что смеетесь над нами?! Или считаете нас безнадежными профанами?! Вы, что не понимаете, что наше купеческое сообщество только принимает такие вклады от доверительных членов, коим являетесь и вы, господин Симон Перес, как преуспевающий купец.

– Достопочтенный и уважаемый мой господин банкир. Я согласен с вами, что любой мало-мальски знакомый с любым письмом человек в два счета нарисует эту надпись и потребует доступ к сокровищу.

– Что предпочитаете, как нам поступить в этом случае? Вы, можете оформить вклад на свое имя, и тогда у нас не будет вопросов!

– Этот человек предоставит вам драгоценный бриллиант с начертанием на одной из граней точно такую надпись. Скажите, кто может предоставить такой нарисованный на этом клочке папируса прямоугольный бриллиант с точной надписью на бриллианте? И еще вот обратите внимание на эти две, еле уловимые точки.

Банкир взял увеличительное стекло и посмотрел в него, увеличивая крохотные почти незаметные знаки. Точки были выполнены в виде звездочек с отходящими от них хвостиками. Если смотреть невооруженным взглядом, то эти значки можно принять за запятые или за крохотные точки, как случайно возникшие при гравировке надписи.

– Ну, хорошо, я вложу в один из сундуков этот листик, а в книге вкладов, сделаю запись с изображением этой надписи на предъявителя. Вы согласны?

– Да, да, конечно. Но укажите, что надпись с условными знаками должны быть предоставлена на алмазе длинною в три сантиметра и массой 90±88,7 карат.

У казначея полезли из орбит глаза от удивления от громадного бриллианта в 90 карат, который будет предоставлен хозяином сокровищ для доступа к ним.

– А касательно других надписей? – казначей, придя в себя, задал вопрос.

– Алмаз может быть испещрен и другими надписями, но на грани, с этими очертаниями, как на рисунке, должна быть точно такая надпись с отображением этих, незаметных, на первый взгляд, знаков. – Утвердительно сказал Симон Перес.

– Мне надо будет оценить сокровища и сделать опись золотых предметов и драгоценных камней. – Сказал банкир. – Затем я выдам вам перечень сокровищ, их оценку и расписку принятых от вас. От вас, как доверенного лица владельца, пожелавшего оставаться инкогнито.

– Да, да, конечно. – Согласился купец, – Сколько будет длиться оценка?

– Учитывая большое количество драгоценностей и золотых украшений, не меньше как месяцев шесть, семь. А пока мы взвесим сокровище, и я выпишу вам предварительный документ, с указанием, того, что оценка будет произведена позже в указанные сроки.

Симон Перес был уверен в том, что алмаз «Перст Аллаха» был один. Султан Бурхан Низам шах второй, перед отъездом купца показал ему алмаз с начертанием надписи, под которой должно быть помещено сокровище, и купец был уверен, что ключ к сокровищам и является «Перст Аллаха», который остался у султана Бурхан Низам шаха второго. Купец не присматривался к начертанию на грани, и не рассматривал досконально тайные значки, так как был уверен, что они там изображены…

Глава 4. Близнец алмаза Шах

Раскрывается бескорыстная дружба двух молодых парней, помогающих друг другу в сложившихся непростых жизненно важных обстоятельствах. Каждый мечтал бы оказаться на их месте, но не каждый сможет выйти победителем из опасных приключений, связанных с богатым наследством антикварной и редкой коллекции драгоценностей.

Повествование ведется от первого лица, и не претендует на точность рассказанных исторических фактов, встречающихся в изложении, персонажи, их фамилии и имена, вымышлены, совпадение случайно. Примечание автора.

Итак, к заводской проходной я подошел ровно в 16-00. Поток рабочих, выходивших с работы, и входивших на вторую смену, в это время с заводской проходной у кабинок вахтенных контролеров все возрастал, и мне не составило труда смешаться в этой толпе рабочего люда, и незаметно проскользнуть через турникет на территорию предприятия. День был теплый осенний, правда, на обсаженных каштанами аллеях уже не было опавшей листвы. Так как чистота территории всегда содержится идеальной и убиралась досконально, как и требовалось на столь известном во всем мире авиационном предприятии, выпускающем гражданские лайнеры. Деревья вдоль аллей стояли с опавшей листвой, одинокие желтые пятнышки еще цеплялись за ветки верхушек, пытаясь продлить свою участь падения на асфальтированную дорожку. Вот по такой дорожке я шел к своему цеху с замиранием в сердце, а что же будет мне за самовольный уход? И я не ошибся. В бюро уже меня поджидал в синем рабочем халате и поношенных кроссовках, наш ветеран технологического бюро технолог Виктор Иванович с толстой папкой под мышкой подшитых технологических процессов. Он только что вернулся из цехового архива, и, держа в руках толстый альбом технологий ринулся в мою сторону, выговаривая слова сиплым простуженным голосом:

– Я искал тебя по всему цеху, звонил даже в инструментальный оснастки, тебя нигде не было. Где ты был?! – тоном, не терпящим возражений, нетерпеливо просипел он. Я же, опустив виновато глаза в пол, рассматривал его удушливо пахнущие кроссовки, в которые он переобувался всегда, когда приходил на работу. В голове завертелись мысли о моих туфлях и о том, что металлическая стружка, от станков застрявшая в подошвах моей обуви портит паркет в нашей квартире, оставляя там глубокие царапины. Я не знал, что ответить моему старшему руководителю, когда он повторил свой вопрос. Поднимая глаза, я, как загнанный зверек на безжалостного охотника, сказал первое, что пришло на ум, и сказал правду.

– Смотрел кино!

Технологи, что в это время были в бюро, захихикали, разозлив Виктора Ивановича, но на мое удивление он смягчился, ответил.

– Когда ты уходишь в конструкторский отдел, или к заводским технологам, или к программистам, да мало ли куда на заводе, всегда говори мне, чтобы я мог знать, где ты? В нашей работе разные случаи бывают, вот как сейчас. Аварийная ситуация по нашему изделию выпуска двадцатилетней давности. Надо произвести несколько деталей для его ремонта. Я просидел в архиве больше двух часов и вот держи техпроцесс. – В плотную, приблизившись ко мне, он протянул мне альбом. Я взял подшивку с гримасой неприятного запаха на своем лице, исходившем от его простуды, смешанной с перегоревшим чесночным и сиплым дыханием, оставшимся от обеденного перерыва.

– И, что мне с этим делать? – деловито спросил его, стараясь побыстрее и подальше отстранится от надвигающегося, как танк на поле боя, ветерана.

– Надо отнести к программистам, чтобы написали программу обработки на фрезерный станок с программным фрезерованием. Будешь с ними на связи, если возникнут вопросы, скорректируешь программу. Задача ясна?! – он сделал ударение на последнем слове в тон мне. Я пролистал альбом, затем деловито спросил:

– Я не вижу здесь марки и параметров оборудования?

– Там все есть в конце. Выполняй! – Виктор Иванович снова сделал ударение на последнем слове.

– Есть выполнять! – ответил я, и услышал смешки сотрудников. Но слов, насмехавшихся надо мной, я уже не улавливал, хлопнув дверью бюро, вышел вдыхая полной грудью свежий воздух с толстым альбомом под мышкой…

Прошло четыре месяца моей работы в технологическом бюро механического цеха №1 авиационного завода «Авиант». За это время я постепенно втянулся в производственный ритм и больше не вызывал усмешек сотрудников, когда по делам уходил по разным отделам обеспечения технологических процессов нашего механического хозяйства. И больше не бегал за проходную в обеденный перерыв, помня золотое правило, что раз не попался, второй раз обязательно влипнешь по самое не балуй в неприятности. Однажды начальник цеха вошел к нам в бюро с молодым человеком и сказал:

– Виктор Иванович, принимайте нового сотрудника по оснастке и станочным универсальным приспособлениям. Его зовут Игорь Юрьевич, закончил в этом году Политехнический Институт по специальности эксплуатация и ремонт замков сейфов и замочного оборудования к ним, по квалификации инженер технолог. Его переводят к нам из конструкторского отдела главного технолога для работы по рационализации и изобретательству. Короче говоря, будет заниматься, как в нагрузку, к основной работе технолога еще и этим.

– Я, конечно, его приму, но Владимир Николаевич, куда я посажу нового сотрудника? – растерянно спросил Виктор Иванович.

– Я уже распорядился, зайдите в отдел контролеров там возьмете письменный стол, он у них занимает только место. Начальник отдела в курсе идите прямо сейчас. – Сказав это, Владимир Николаевич ушел к себе в кабинет.

– Валентин, – обратился Виктор Иванович ко мне, – пошли за столом для Игоря. Игорь, а ты присядь на место Валентина, пока мы тебе не внесем стол.

Отдел контроля находился напротив кабинета начальника цеха по коридору. Мы вошли в просторную комнату. Я сразу узнал тот стол, который предназначался новенькому сотруднику. С изрядным слоем пыли и пятен на дерматиновой поверхности в коричневых тонах обтянутой этим материалом столешницы. Похоже, было то, что на столе ели и закусывали, пили чай и кофе, разворачивали и заворачивали селедку и прочее съестное. Не моргнув глазом, главный контролер цеха Ковтун Александр Михайлович ткнул пальцем на стоявший в углу комнаты стол, сказал:

– Избавьте нас от этой рухляди. И место, и пространство, и вообще портит вид дизайна внутреннего убранства кабинета отдела контролеров.

– Спасибо Александр, избавляем тебя вот с Валентином.

Мы взяли стол и вынесли в коридор. Затем Виктор Иванович побежал в сторону своего бюро и сказал Игорю, чтобы тот стал в дверном проёме, придерживая дверь, пока будет вносится стол. Мы благополучно внесли этот замызганный стол и установили у задней стенки комнаты нашего технологического бюро.