Блеск золотых куполов

Вступление

Киев. Город с давних времен знаменит своими церквями. Но за последние десять лет много церквушек и церквей появилось за эти годы с 1994 по 2004 год на деньги, одному Богу известно, каким путем добытых «честным» меценатом, ссудившим строительство того или иного культового сооружения с христианским крестом венчающего макушку церкви. Чванливые и бескомпромиссные богатые, нажившие свои капиталы на потрошении хозяйства бывшего СССР, доставшегося им по воле случая, готовы за копейку удавить конкурента за пару тройку гривен, но не дай Бог переплатить за спекулятивный товар. Вот два наших местных богача. Игорь Сучки-с и Чертовский Ленчик. Оба, благодаря награбленным капиталам прошли в парламент. Вот идет заседание депутатского корпуса в Верховном Совете Украины. И что мы видим? Бежит через весь зал заседаний Ленчик к группке депутатов и картинно перед съемочными камерами въезжает кулаком в лицо Сучки-су. И тот, и другой ненавидят друг друга, потому, что их капиталы зависят друг от друга и каждому кажется, что кто-то добыл больше, а значит у кого-то убыло и наоборот. Сучки-с в основном старается не высовываться и предпочитает жить в тени. А Чертовский Ленчик стал выпускать свою газету и обнаглел до такой степени, что стал рекламировать там себя и полез в кандидаты надвигающихся выборов поста президента Украины. Завистливый и не примеримый к другим, таким как сам, очень честолюбивый. Пронюхав, что создается Европарламент и формируется правительство Евросоюза в основном из Христиан-демократов, немедленно становится верующим христианином. С поддержкой созданного им банка процветает религиозная община верующих христиан демократов с приглашенным из республики Сомали африканца проповедника. Этот африканский пастырь приехал на землю святой и древней Руси на плохом ломанном русском языке учить нас веры в Иисуса Христа. Забавно было слушать такую трансляцию проповеди по телевизору из собственного канала Ленчика Чертовского оплачиваемого из его же кошелька. Пастырь не стеснялся своего произношения и приобретал все больше и больше верующих прихожан, которые приходили на это безграмотное шоу ради забавы. Там были картинные чудеса исцелений, и ряды зрителей после проповеди обходили с подносами служки, куда щедрые прихожане бросали пожертвование за этот развлекательный цирк. Вам не кажется, что это представление смахивает на циркачество и клоунаду, разыгранную Ленчиком Чертовским в "индейской резервации" под названием Киев. Но Европа, ссылаясь на свое скудоумие, поймет демократический настрой кандидата в президенты и оценит заслуги Чертовского, глядишь, и замолвит словечко. Скучающие богатые европейские христиане-демократы проголосуют за Нового Украинца, и станет он там, в ряды христиан-демократов. А там и дорога в большой европейский бизнес к большим деньгам. В добрый путь Ленчик Чертовский. Вот как можно использовать веру в своих корыстных целях. Как же так, человек глубоко верующий, должен просить милостыню на паперти, а паяц, играющий в верующего, утопает в долларах, евро и гривнах. Значит Богу так угодно. Значит Чертовский и Сучки-с угодили Богу своими деяниями, и Он дает им, этим ничтожным людишкам, все блага земные. Только вот гложет червь зависти и того и другого. И они тихо ненавидят друг друга. Вот Вам и нарушение Божьей заповеди: " …любите врагов своих, как самого себя…". Да, что все о них. Все это не имеет никакого значения, как для одного, так и для другого все с них, как с гусей вода…

Глава первая

Эта история началась лет восемнадцать назад. Стоял 1986 год. Я, вместе с другими добровольцами был отправлен в столицу Афганистана Кабул в качестве старшего лейтенанта-инженера техника самолета по обслуживанию боевых машин МИГ-21. Во взводе прикрытия военного аэродрома служил лейтенант выпускник Киевского общевойскового командного училища Дидык Юрий Иванович. В один из боевых дней, не могу точно сказать, когда нашу военную базу обстреляли "духи" отравляющими снарядами…

Очнулся я в Киеве в госпитале военного Киевского гарнизона. Как объяснила медсестра я получил ранение в голову срикошетившим осколком снаряда, который снял мне скальп с правой стороны лба над бровью. У меня была большая потеря крови плюс сотрясение мозга и глубокая потеря сознания. Врачи боялись, что я не выйду из комы. Но все обошлось благополучно, так как в военном госпитале здесь в Киеве врачи оказали квалифицированную помощь, и, что если я пожелаю, то могу продолжать службу в вооруженных силах после выздоровления.

Моя голова еще была в бинтах. Заботливая медсестра, под опекой которой я находился, сказала, что рану скрепили на семи кнопках. Что кость на голове цела и, что надо отлежаться пока не срастется скрепленный лоскут кожи на лбу. И завтра будут делать перевязку. Я огляделся вокруг незнакомой палаты и увидел в пространстве над рядами коек порхающих разноцветьем красивых бабочек.

– Скажите, а что это за бабочки?

– Какие бабочки такие? – вопросом на вопрос ответила медсестра.

– Разноцветные и очень красивые.

– Нет здесь никаких бабочек, – улыбнувшись, ответила девушка. – Это круги пляшут перед глазами от слабости. Ничего, наберешься сил, и все будет хорошо.

В госпитале я познакомился с Юрой Дидыком. Однажды я спросил Дидыка:

– Ты будешь продолжать службу, когда зарастет ранение?

– Что я дурак?

– Ну, так продержат нас тут минимум три максимум шесть месяцев. – Возразил я.

– Пусть так, но лучше от этого кошмара подальше. – Зло, затягиваясь сигаретой и лихорадочно сверкая глазами, ответил Юра.

Так потянулись скучные однообразные дни госпитальной жизни. С нами еще лежало несколько контуженых десантников побывавших в горячем котле Кабула. Их навещала психолог, адаптируя к нормальной жизни. По ночам они вздрагивали во сне, стонали, дико орали команды, не давая спать нам и другим раненным бойцам. Мы вынуждены были просить начальника госпиталя, подполковника медицинской службы, чтобы нас перевели в более спокойную палату. На что получили категорическое:

– Мест нет!

В конце концов, мы смирились с недосыпанием ночью и наверстывая сон днем. Контуженые офицеры десантники, почуяв, что к ним нет сострадания с нашей стороны стали систематически наезжать на более слабого Юру.

– Ты знаешь, – заговорщицки обращался ко мне молоденький лейтенант, Григорий, страдающий непереносимостью возражений, – он что-то воротит от нас заслуженных бойцов нос. Вон посмотри, сколько у него под подушкой сигарет, целый блок, отец носит. Хоть бы раз угостил, все злобиться, и смотрит волком. – Стрельнув у меня две сигареты, старший лейтенант успокаивался и уходил на костылях в курилку, прихрамывая на раненную ногу в гипсе.

Юру контузило взрывной волной при обстреле нашей базы и его, как и меня доставили с тяжелыми отравлениями и контузией сюда в госпиталь. Тут я и узнал, что он, как и я из Киева и мы, как два земляка стали симпатизировать друг другу. Юра рассказывал мне, что он долго ничего не слышал и не понимал, где он и что с ним произошло. Это продолжалось до тех пор, пока память не вернулась к нему полностью. От контузии лишь осталось легкое заикание. Лечащие врачи рекомендовали ему занятие утренней гимнастикой, чтобы укрепилась координация движений и быстрее придти в себя.

Григорий еще был в гипсе, но уже обучал ходящих бойцов рукопашному бою. Смех и грех было наблюдать за этими изможденными войной лицами. Исхудалые тела конвульсивно повторяли за Григорием выпады, удары, подсечки и прочие премудрости приемов. И, как в этих лицах с каждым движением восставал и зажигался боевой дух. Куда девался страх пережитого. Казалось, после таких занятий бойцам спалось ночью спокойнее. Но вселившийся в служивых боевой дух требовал дедовщины. И каждый вновь прибывший получал звание "молодой". Над ним тихонько издевались. Меня бояться. Юру еще считали середняком, искоса поглядывая на меня, наступали иногда.

Григорий вернулся из курилки и подошел снова ко мне:

– Ты знаешь, кто у этого Юрки отец?

– Нет. А, что? – нарочито строго спросил я.

– Он директор ювелирной фабрики "Изумруд", где делают эти галантерейные побрякушки с искусственного стекла, цветные безделушки, никому не нужные.

– Ну, и что с этого?!

– Что-что, а то, что на Борщаговке живет (жилой район Киева) и носит ему каждый день курочек, запеченных в духовке, компоты из ягод, апельсины, мандарины, и блоки сигарет. – Сказал Григорий, алчно заглядывая мне в глаза.

– Ну, и что ты мне хочешь этим сказать?! – раздраженно спросил я.

– А то, что ты, наверное, из-за этих апельсин с ним и дружишь?

– Козел ты, Гришка, хоть и герой Авгана!

– А ты! – он запнулся, и, заикаясь, добавил:

– Я, я, я, в, в, вам бока, обоим бока намою!

Я глядел на его хитро смеющуюся физиономию и сказал: – Ты, Гриша, прямо сказал бы, что у Юры есть блок "Мальборро". Так-то, и так, угостите сигареткой.

От этих слов Григорий засопел и отвернулся. На его спине под форменной тельняшкой зашевелились бугры крепких мускулов тренированного тела десантника.

– Нечего мыльцами играть, я не голубой. На вот возьми. – Я протянул ему пачку сигарет.

– Возьми одну, пока Юрка не видит.

Григорий взял сигарету и вышел. Через некоторое время с утренней гимнастики явился Юра.

– Опять Мальборро у Гришки?

– Ну, угостил убогого. – Оправдывался я, – Что жалко?!

– Да нет.

Юра был не жадный парень и привязался ко мне, потому, как мне казалось, во всем, среди этих контузников было легче держать их в узде.

Однажды к нам в палату на место отсутствующего Григория, по причине перекура, медсестра поместила на его койку вновь прибывшего контуженого сержанта десантника из роты разведки. Он весь вздрагивал и лежал на застеленной кровати Григория притихшей скомканной ветошью, собранных кое-как в человеческое тело костей. Рядом у стенки палаты пустовала приготовленная ранее для него койка. Григорий, докуривший Мальборро, вошел в палату и с удивлением обнаружил на своем месте чужака.

– Эй! – с вызывающим возмущением воскликнул, – Это мое место!!!

От этого неожиданного окрика живые кости стали трястись. Пружины кровати завизжали, как раненный зверь. Но вновь прибывший десантник не сдвинулся с места. Григорий с налитыми кровью глазами и со сжатыми кулаками двинулся к лежащему больному с громким командным голосом: – Я кому сказал?! – заорал взбешенный Григорий, – Перебирайся под стенку! Там твоя койка!

– Э – а! А – э! – зашевелился спортивный костюм, издавая не членораздельные звуки, и койка под ним затряслась. Гришка чуть не плача протянул:

– Я тебя сейчас бить буду!

Эти слова на новичка произвели эффект, как от взрыва ручной гранаты. Трясясь, как паралитик, с обезумевшим перекошенным лицом и выступившей пеной на губах, вновь прибывший больной бросился, как молния на громоотвод, на закаленного в боях десантника. От удара этого больного, Григорий полетел в сторону двери и спиной ударился о стену. Отскочив от стены, он упал ниц на пол. На его спину обрушилась штукатурка, обнажая деревянную дранку от потолка до пола. К шевелящейся куче обвалившейся штукатурки, как метеорит бросился паралитик. Десантник вскочил на ноги и завопил петушиным фальцетом:

– Медсестра!!! – рванулся в коридор, унося за собой прилипшие к спине и штанам куски обвалившейся стены. На его крик с веником и совком для мусора вбежала перепуганная медсестра. Увидев ее, контуженный вдруг, успокоился и лег на койку Григория, которая теперь уже стала его…

С момента госпиталя и до сего дня мы дружим с Юрой. Отец его и вправду крупным начальником на фабрике "Изумруд". Правда, не директором, а руководителем внешнеэкономического отдела фабрики по связям с иностранными компаниями поставщиками сырья и сбыта готовой продукции. Продолжать службу я не намеревался, и меня уволили из рядов вооруженных сил. Итак, в эпоху начавшего капитализма знакомство с Юрой помогло мне в будущем заняться бриллиантовым бизнесом и тем, что сопутствовало этому…

Глава вторая

Итак, после госпиталя я не видел Юру до 2002 года. После демобилизации у нас началась новая гражданская жизнь. Я был женат уже пять лет. Резко закончились военные сбережения, надо было устраиваться на работу. И снова понесло меня по предприятиям города. До самого 1992 года, когда с Венгерской стороной было создано Совместное Предприятие, успешно исчезнувшее без какого-либо участия и заинтересованности венгерских партнеров. Чтобы спасти СП и включиться в коммерческую деятельность я решил найти покупателя на арматурную сталь. На выставке Достижений Народного хозяйства проходила международная выставка предприятий машиностроения и металлургии. На троллейбусе от станции метро "Либедская" (в то время конечная станция) я добрался до выставочного городка. В павильоне машиностроение были представлены производители промышленного производства металлургии, проката, и прочего. Возле продукции Макеевского металлургического комбината я познакомился с начальником коммерческого отдела комбината. После короткой беседы с ним узнал, что в порту Ильичевск лежат десять тысяч тонн арматурной стали. Нужен покупатель…

С таким уловом в бизнесе, суливших мне несколько десятков тысяч долларов, я уехал домой. Добравшись на троллейбусе до станции метро "Либедская" я вошел в вагон подошедшего поезда. На станции "Площадь независимости" я решил выйти и по эскалатору поднялся в сторону Крещатика. В подземном переходе в кафе варили очень вкусный кофе "Арабика". Аромат кофе распространялся переходом и был негласной рекламой для этого уютного кафе. Заказав двойной напиток, прикинул столик и после этого с чашечкой, издававшей аромат, отправился к столику. Кофе приятно взбодрил меня, мысли сразу пришли в порядок, и я вышел на центральную улицу Киева. Выбравшись наружу в газетном киоске, купил рекламную газету и журнал. Выбрав свободную скамейку в парке, уселся поудобнее. Недолго думая, взяв в руки прайс-листы газеты "Авизо" и журнал "Галицкие контракты" я обнаружил фирму, интересующуюся закупками арматуры. Стал звонить туда. Мне ответил приятный женский голос, что фирма покупает корабельные нормы арматурной, стали, что этим вопросом надо поговорить с директором. Я справился, когда будет директор? Получив ответ, что к одиннадцати часам завтра он будет. И я решил наследующий день ехать пораньше, так как надо было тащиться через весь город…

Этот офис находился в гостинице "Золотой колос", помещения под офисы администрация этой гостиницы сдавала коммерческим фирмам в аренду. Без труда на втором этаже нашел нужный номер с вывеской на черном лаке двери "TNT". Я постучал в грубо сваренную из цельного стального десятимиллиметрового листа дверь. В пуленепробиваемом зрачке сверкнул свет.

– Кто там? – спросил женский голос.

– Это продавец арматурной стали. – Я назвал свое имя.

– А! Входите. – Послышалось щелканье замков, и дверь с надрывным скрипом несмазанных шарниров открылась. Ослепительная длинноногая блондинка в нежно голубом костюме, приветливо улыбаясь, жестом пригласила войти.

– В приемной подождите. – Сказала она, – Директор на переговорах сейчас, освободится и примет вас.

Ждать пришлось не долго. Но, каково было мое удивление, когда за бледными лицами переговорщиков, выходивших из кабинета директора, появились два африканских лица.

– Вы, Валентин Альбертович? – спросил один из них, сильно коверкая русские слова.

– Я!

– Входите, пожалуйста.

Я вошел и сел в глубокое кресло сбоку стола. Слева расположился один африканец справа в старинном антикварном кресле из дерева другой. Курчавые бакенбарды украшали сидевшего в антикварном кресле, как у Александра Пушкина, подумалось мне. Его африканские глаза были большие и добрые. Тот, что слева смотрел на меня маленькими глазками своим бегающим взглядом. Его массивная челюсть и приплюснутый нос напомнил мне персонажа из фильма об африканских племенах. Он быстрым и колким взглядом пронзил меня, спрятав глаза в раскрытый блокнот, лежащий перед ним на столе. И, выдержав паузу, важно сказал: – Меня зовут Тимур. Я директор "Те, Энн, Те"! – затем повернувшись к африканцу с бакенбардами, продолжил, – А это мой заместитель коммерческий директор Дивайн. – Сказав это, Тимур вопросительно уставился на Дивайна. Коммерческий директор приветливо улыбнулся мне: – Ну, рассказывайте о Вашем предложении. – Удивительно правильный русский язык его, вселил в меня подозрение об Украинской родине Дивайна. Я рассказал, что хотел бы предложить продать десять тысяч тонн арматурной стали. Мы стали торговаться и сошлись на выгодной для меня цене. На этой сделке я мог бы заработать сорок тысяч долларов США.

– Мы подготовим контракт, или может, Вы подготовите? – предложил Дивайн. У меня уже был контракт, подписанный коммерческим директором Макеевского комбината, надо было только внести дополнительный листок о моем посредничестве с компанией "TNT", как поставщика металла с комбината покупателю фирме "TNT". И листок приложения к договору был составлен, печати приложены, и работа началась. "TNT" обязывалась перевести деньги на счет моего совместного предприятия за полную стоимость арматурной стали в указанные в договоре сроки. Но шли дни, недели покупатель не переводил деньги, ссылаясь на тысячи смешных и нелепых причин. Даже тогда, когда я свозил Дивайна в порт Ильичевска за свои средства, и он сфотографировался у причала на связках арматурной стали подготовленных к погрузке. Даже после этого денег не было. И только после того, как директор Тимур уволил Дивайна, я понял, что фирма "TNT" искала предлог, чтобы начать процесс против моего совместного предприятия за срыв контракта поставки и срубить, таким образом, не малый куш штрафных санкций, и далее продолжать свою деятельность в поисках новых простаков в бизнесе. Но причин по срыву контракта не нашлось, и коммерческий директор вылетел за пределы фирмы, как пробка из бутылки с шампанским. …

Мое СП вновь зависло в воздухе, болтая неокрепшими ножками среди монстров бизнеса. Сидя за телефаксом и набирая фирму за фирмой в поисках реального покупателя, я набрел на бизнесмена-любителя Чернова Виктора Ивановича. Он внимательно отнесся к моему предложению и запросил коммерческое предложение по купле продаже арматурной стали. И я его дал, расписав в подробностях пункт за пунктом, как должна будет проходить сделка. Он назначил мне встречу в фойе гостиницы "Турист", что находится в районе метро "Левобережная". Я приехал в гостиницу в указанное время назначенной встречи. Виктор Иванович в подробностях рассказал мне, как он будет выглядеть. И я увидел его приметы на сидевшем за журнальным столиком седом мужчине с кейсом на коленях.

– Здравствуйте! – подойдя к нему, поздоровался, – Извините, Вы Виктор Иванович?

– Здравствуйте, Валентин Альбертович, присаживайтесь. – Он приветливо улыбнулся мне, отодвигаясь на край просторного сидения. Позже я узнал, что он полковник ракетных войск в отставке. Он был ростом несколько выше среднего, седовласый в очках с военной выправкой и полон множества идей. Громким голосом излагал свои предложения, ничего не предлагая по моему коммерческому предложению, словно никакого предложения с моей стороны и не было. Я решил не напоминать полковнику об этом и с интересом слушал, что он предлагает, проникаясь доверием к нему. Когда, наконец, дошла очередь до моего предложения, и Виктор Иванович со вниманием пожелал услышать подробности моих условий. Я сказал, что за десять процентов от стоимости отдаю бумаги. Он согласился, взял бумаги, и мы расстались, обменявшись визитками. После первой встречи с Виктором Ивановичем были с его стороны еще предложения, в том числе и предложения на обработанные изумруды. Это предложение меня заинтересовало, и теперь уже я предложил встретиться на том же первом нашем месте встречи. Когда я прибыл в гостиницу "Турист", Виктор Иванович был уже там. Я подошел, поздоровался и внимательно принялся разглядывать прайс-лист на сумму в один миллион долларов США.

Я решил поработать в этом направлении, забыв об арматурной стали. Дома, разглядывая картинки обработанных изумрудов в прайс-листе, в телефонном справочнике нашел телефон секретаря директора фабрики "Изумруд".

Секретарь ответила сразу, поинтересовавшись по какому вопросу, я звоню, дала мне номер телефона заместителя коммерческого директора фабрики по совместительству начальника внешне экономических связей Ивана Николаевича. Я договорился о встрече и в назначенное время мы с Виктором Ивановичем выехали на фабрику "Изумруд"…

Я не узнал Ивана Николаевича, отца Юра, так как посещение родителей, лежащих в госпитале раненных находилось в отдельном помещении, и отца Юры я не видел, кроме одного раза в толпе родителей, толпившихся за стеклянной дверью у входа. В это время мы с Юрой выходили на перекур, как из ожидающих посетителей Юру кто-то окликнул.

– Это мой отец! – воскликнул парень и побежал в сторону оклика. Я посмотрел туда и увидел кучку мужчин и женщин со свертками передач. Но дожидаться, чтобы понять, кто из них отец Юры я не стал.

Иван Николаевич, вышедший к нам с Виктором Ивановичем на проходную, внимательно стал разглядывать меня. Я не уделял особого внимания этому, но его лицо показалось мне знакомым. Я стал вспоминать, что говорил Юра мне о своем отце. Из его информации я знал, что отец Юры директор ювелирной фабрики "Изумруд", но никак не начальник внешне экономического коммерческого отдела. Поэтому так и решил, что этот человек не отец Дидыка Юрия.

Не подавая вида, что Иван Николаевич меня узнал, и никакого внимания, не обращая на Чернова, стал твердить, глядя на меня: – Вот бриллианты, это бизнес для интеллигентных людей. Взял себе в карман и хоть на край света.

Я не понимал, что он имел в виду, но намного позже мне это стало понятным. Так я ввязался в бриллиантовый бизнес…

Глава третья

Виктор Иванович настойчиво долбил меня телефонными звонками, добиваясь работы по сбыту изумрудов, удивляясь тому, чему не стоило удивляться. Иван Николаевич упорно игнорировал изумрудный бизнес и хотел работать только со мной, игнорируя звонки и предложения Виктора Ивановича в обход меня. И однажды, "господину" полковнику это надоело, и он на некоторое время затих.

Прошло довольно продолжительное время, как вдруг раздался звонок, и в трубке заговорщицки прозвучал голос Чернова: – Надо срочно встретиться, есть предложение!

Мы условились, где и когда будет встреча.

Дела у меня в этот раз шли неплохо, так как я стал зарабатывать на химических неликвидах, обеспечивая безбедное существование семьи…

Итак, я, забросив дела, поехал на встречу с Виктором Ивановичем. В фойе гостиницы "Турист" рядом с Черновым, поблескивая очками, сидел незнакомец.

– Познакомься! – здороваясь, сказал Виктор Иванович, – Виталий Николаевич.

– Очень приятно, – протянул руку и дружески улыбаясь, сказал партнер Чернова, – можно Виталий.

– Ну, раз можно, тогда нужно. – Витиевато я начал знакомство, – Меня зовут Валентин Альбертович. – Улыбнувшись, ответил я, – И можно на "ТЫ".

– Так проще, – констатировал Чернов. И продолжил: – Итак, есть люди из Харькова, интересуются искусственными алмазами.

Я мгновенно вспомнил Институт Сверхтвердых Материалов Академии наук, и конкретных лиц, через которых можно найти новые разработки в этой сфере. Свое решение найти производство искусственных алмазов довел до сведений партнеров.

Виктор Иванович и Виталий Николаевич дали на все три дня:

– Чтобы через три дня было все известно, – сказал Виталий, – есть заказ на каратники и выше. Нужна стоимость, количество и все что можно узнать.

– Хорошо! – я согласился…

После встречи с Виктором Ивановичем и его гостем возвращался на метро от станции Левобережная. Чтобы доехать до станции Оболонь, необходима пересадка, на станции Крещатик, переходом на Оболонскую ветку. До станции Крещатик я доехал и, выйдя из вагона, направился к переходу. Поток людей разделился и пошел один в сторону выхода на улицу Крещатик, второй в сторону улицы имени Карла Маркса. Третий на пешеходный переход к поездам на станцию Оболонь, куда и мне надо было идти, чтобы ехать домой. Время на табло высвечивалось 16:00. Я подумал, что лучше подняться эскалатором в сторону Крещатика и выпить в переходе чашечку хорошего кофе. Чашечка двойного кофе здорово взбодрила меня, и привела, мысли в порядок. Допивая кофе маленькими глоточками, у меня уже был готов план, как действовать завтра в поисках информации о производстве искусственных алмазов, сулящих, как мне казалось, неплохую прибыль…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.