Princess of Egypt
- -
- 100%
- +
– Авлет снова играет, слышна флейта. – Сказал Онисий.
– Я сейчас его обрадую, передам приятное известие. – Улыбаясь, ответил ему консул.
– Подожди, Авл. Мне надо ему передать товары. Здесь военная амуниция, перед отплытием он должен будет одеться как римский легионер, командующий своим войском.
Онисий увидел двоих рабов, подошел к ним:
– Хотите заработать талант? – обращаясь к Антею, спросил.
– О, капитан, это для нас целое богатство, мы готовы. – Оба раба вскочили на ноги, показывая всем видом, что приступят в любую минуту к работе.
– Вон там стоит тот знатный римлянин, что прибыл со мной. Надо два свертка отнести с ним в храм Артемиды, что высится на той горе.
– Можешь нам не рассказывать, где храм. Давай сначала талант, и мы понесем свертки. – Отвечал Антей. Его безбородое лицо египтянина вытянулось в хитрую гримасу, а глаза сузились до щелок. Застыв в ожидании ответа.
– Я, капитан вон того корабля, – Онисий указал рукой на “Афродиту”, мерно покачивающуюся на волнах, – и не привык платить за не выполненные приказы.
– Да, простите моего напарника, торопливо вмешался бородатый раб. Он не совсем доверяет из-за частых обманов. Говорите, куда идти за свертками? – с готовностью спросил он.
– Идите за мной, потом последуете вон с тем римлянином. – Онисий указал на римлянина Авла Габиния стоявшего невдалеке.
– Хорошо, хорошо! – скороговоркой заговорил бородач. Вскоре они по шаткому мостку с двумя свертками на плечах сбежали к Авлу. И Габиний двинулся с двумя носильщиками в сторону храма …
– Киньте здесь, – указывая пальцем на порог храма Артемиды, сказал Габиний носильщикам. К ним вышел жрец распорядитель, ведающий имуществом храма.
– Приветствую тебя консул в нашем святом месте. Птолемей тебя заждался. Уже места не находил. Дочь, правда, спокойно переносит изгнание.
– Передай вот это письмо Клеопатре от Помпея Младшего. – Авл извлек папирус из сумки, отдал хранителю. – Скажи, что мы фараона ждем с дочерью на корабле, пусть оденется вот в это и дочь тоже наденет подобающее ей. Сегодня отплываем. Я буду ждать их на Афродите с капитаном Онисием.
С этими словами Авл Габиний повернулся и стал уходить, не обращая никакого внимания на носильщиков, вопросительно заглядывающих ему в глаза.
– Мы подрядились за талант, где наши деньги? – обратился к Авлу Антей. Он сказал эти слова громко, так, чтобы услышал жрец храма. Служитель остановился с двумя свертками на плече, решил посмотреть, что будет дальше. Авл небрежным движением кинул талант носильщикам под ноги. Антей с песком сгреб монету в свою ладонь и отстал от римлянина, который быстрыми шагами спускался из храмовой горы к подножью, где виднелся порт.
Жрец с двумя узлами на плече подошел к дверям кельи, откуда слышалась заунывная мелодия флейты. Он остановился, прислушиваясь к звукам, затем сделал три условных стука в дубовую поверхность двери. Флейта умолкла, и дверь со скрипом открылась. Показалось бритое лицо флейтиста.
– Это ты Эпитар, входи. – Авлет широко открыл дверь, посторонился, давая пройти жрецу хозяйственнику.
– Ты принес товары для меня и дочери? – Птолемей, увидев два узла на плече служителя, спросил.
– Это с корабля Афродита, доставил Авл Габиний. Он сказал, что вы должны переодеться в это одеяние и с дочерью отбыть на этом корабле в плавание с ними сегодня. – Сказав это, Эпитар поклонился и закрыл за собой дверь, затем снова открыл, – Я совсем забыл, вот возьми, передай Клеопатре, это для нее. – Он протянул сверток папируса, передавая Авлету послание Помпея Младшего.
– Отец, давай скорее мне. – Из-за спины Авлета показалась Клеопатра, забрала папирус, стала тут же читать, и улыбаться при чтении письма. Было видно, что письмо Помпея Младшего обрадовало принцессу. Она тут же сочла необходимым ответить письмом. Авлет знаком подозвал к себе дочь:
– Да, отец? – подойдя к Авлету, спросила дочь.
– Мы немедленно отбываем в Сирию, там уже стоят войска в ожидании команды вторжения в Египет. – Он посмотрел на дочь, – Вот, когда вернемся во дворец, тогда напишешь письмо Помпею Младшему. А сейчас облачайся в одежды принцессы, а я в одежду командующего войском римлян. – С этими словами фараон развернул узел, стал доставать военное снаряжение. Принцесса Клеопатра надела царские атрибуты своей одежды, в которой обычно выступают во дворце царственные особы на приеме послов.
– Отец, зачем в этот солнечный день носить эти наряды, ведь нам надо плыть морем?
– Клеопатра, тебе подходят эти наряды?
– Да, отец. – Ответила дочь.
– Тогда сними их, сложи в сундук, жрецы отнесут на Афродиту наши вещи, а сама надень тунику. Я же не буду снимать свою военную амуницию. Все должны видеть во мне командующего римскими войсками и правителя Египта, которому доверено ввести легионы Рима в Египет.
Афродита отошла от пирса порта в сторону Сирии, в шестом часу пополудни с Птолемеем XII и принцессой Клеопатрой…
Римляне правильно оценивали боеспособность египетских войск. Они знали, что война с ними не представит особых трудностей, сложнее всего будет добраться до пограничной крепости Пелусий и овладеть ею. Путь к этой крепости от Газы шел вдоль побережья по песчаной и безлюдной местности. Впереди во главе конницы продвигался Марк Антоний. Он действовал быстро и успешно, в чем была большая заслуга иудейского сановника по имени Антипатр. Антипатр организовал доставку продовольствия и воды, а позднее, когда конница Антония в бездействии стояла у ворот Пелусия, оказал римлянам еще большую услугу; убедил гарнизон, состоявший в основном из иудеев, сдать крепость. Таким образом, ворота Пелусия, а, следовательно, и всего Египта оказались открытыми. Правда, гарнизон едва не поплатился за свою капитуляцию жизнью – двигавшийся с главным корпусом римлян Птолемей потребовал поголовного уничтожения всех солдат. Только решительный отпор со стороны Антония вынудил царя отказаться от этого намерения. В самом Египте римляне продвигались двумя корпусами. Архелай пытался оказать сопротивление. Он приказал всем мужчинам в Александрии рыть укрепления перед стенами города. Но горожане разошлись по своим домам, любезно посоветовав царю поручить это дело кому-нибудь другому. Отдельные отряды и личная охрана остались верны Архелаю. Кое-где произошли небольшие стычки. Вскоре Архелай погиб. По поводу его смерти существуют две версии. Согласно одной, царь попал в руки Габиния и был сразу убит. По другой – он пал на поле боя и по приказу Антония был облачен в царскую порфиру и достойно похоронен. Авлет возвращается в Египет и по его приказу палач убивает Беренику на глазах у 14-летней принцессы Клеопатры…
Глава 2. Сокровища Оракула
Клеопатра вошла в тронную залу к отцу, когда он подписывал свои решения, что подавал ему Рабирий. Суммы внушительные значились на финансовых папирусах, которые фараон подписывал, не вникая в содержание. Вошедшая дочь терпеливо ждала у двери, когда отец, наконец, закончит подписывать папирусы и Рабирий Постум выйдет. Казалось, бесконечность стоит за спиной медлительных движений казначея, и этому не будет конца. Клеопатра не выдержала, подошла ближе:
– Отец, караван дожидается. Уже полдень, а мы договаривались отбыть ранним утром.
– Дела задержали меня, как видишь. – Птолемей с улыбкой взглянул в глаза Рабирию, в них промелькнули искорки насмешки. Полное лицо ростовщика, при этом, расплывалось в довольной и угодливой улыбке.
– Ваше божественное величие, вы уезжаете? Куда, держите путь, позвольте полюбопытствовать?
Авлет улыбнулся, выжидательно всматриваясь в маленькие хитрые глазки Постума. Тот не выдержал взгляд фараона, молча, поклонился и быстро вышел из зала.
Вызов Тео прозвучал в тот самый момент, когда Кшатр разбирал способ извлечения золота из Абсолюта (Эфира) в рукописи, остатки, которой, ему удалось извлечь из пепла сгоревшей библиотеки в Александрии. Рукопись обрывалась на технике пения особой священной мантры под звуки флейты, подобно той, на которой играет Верховный Бог Кришна, как показано в священном писании “Бхагавадгита”. На картине Кришна изображен играющим на флейте среди райской растительности, что растет в вечнозеленом саду на его божественной райской планете.
"Приветствую вас Кшатр. Это Тео".
"Я весь внимание Ваше Верховенство”. – Ответил жрец.
"Жду вас, есть проблема, которую надо нам решить на внешней поверхности. Когда можете прибыть?”
"Через тридцать минут буду”. – Ответил Кшатр. Телепатическая связь прервалась, воцарилась тишина в кабинете двухэтажного особняка Кшатра, где на втором этаже располагался его рабочий кабинет.
Ровно в обозначенное время Кшатр открыл дверь в представительстве Верховного Куратора цивилизации Солнечной Системы галактики Млечный Путь.
В комнате с розовым мягким и ровным свечением, куда провели Кшатра два робота охранника, восседал за письменным столом длинноволосый седой мудрец.
– Приветствую вас, Ваше Верховенство! – войдя, сказал Кшатр.
Куратор взглянул на вошедшего жреца. Тщедушная невысокого роста фигура Кшатра, каждый раз, когда он переступал порог филиала Представительства, вызывала недоумение во взгляде Тео. Куратор никак не мог привыкнуть к такому несоответствию огромной силы этого человека с его слабой на вид внешностью. После незначительной паузы, Тео ответил:
– Приветствую. Проходите, присаживайтесь, и извините, что вызвал вас, Кшатр, сюда к себе в представительство, но вопрос крайне важен и не для посторонних ушей…. С этими словами Тео изложил суть проблемы, с которой Кшатр должен был справиться и решить. Жрец выслушал внимательно, что от него требовалось, затем ответил:
– Как же я выступлю в роли Онисия, когда Помпей напишет приказ и отправит капитана с “Артемиды” к Птолемею XII? – удивленно спросил жрец.
– Вам, Кшатр нет смысла, беспокоится. Там, где вы предстанете перед фараоном, Рим будет далеко, а в охране его божественного величества, к тому времени, уже не будет ни одного римлянина. Ваше же имя Онисий, беспрепятственно поможет вам проникнуть в шатер фараона. Там завяжется диалог с Авлетом, и он вас примет, и утерянный Александром Великим амулет, вы вручите фараону. Вы примкнете к каравану. Ваша миссия сводится к тому, чтобы не дать злым умыслам повернуть колесо истории Египта против воцарения Клеопатры после Птолемея XII Авлета, ее отца…
– Ведь не зря Бог Шива в ночь полнолуния накануне весеннего равноденствия танцует свой знаменитый танец Тандаву…– Тео перебил его, подхватив, репликой:
– Танец разрушает демоническую силу, уничтожает порождения зла.
– И в таком случае, Амонийская религия, являлась антиподом или противоположностью индуизма, а жрецы – это предки изгнанного с Индостана племени…
– Предками, этого племени, являлись асуры и демоны. – Добавил снова Тео.
– И храмы Амона в древнем Египте всегда были носителями культа черной магии…
Авлет решил избежать смуты из-за бесчинств римлян, их самоуправства, из-за вынужденного назначения им римского богатого торговца на пост царского казначея. Это назначение было продиктовано огромными денежными долгами Авлета, которые он набрал у Рабирия в изгнании для подкупа сенаторов Рима. Постум Рабирий, став полноправным хозяином Египетской казны, грабил народ, облагая неподъемными налогами всех и каждого египтянина. Недовольство народа возрастало с каждым новым сбором налогов, накаляя беднеющие народные массы Египта, которые рано или поздно могли взорваться бунтом. Предвидя надвигающую угрозу своему правлению. И, чтобы умилостивить суеверный народ, страстно веровавший в справедливость богов правящих Египтом. Авлет объявил о паломничестве в оазис верховного бога Амона. Объявив чиновникам, что едет за советом Оракула храма Амона в оазис Сива, и, призвав своих приближенных соблюдать благоразумие, отбудет в оазис Амона. Подобно Александру Македонскому, посетившему в свое время Оракула в оазисе, фараон намеревался спросить, что ожидает Египет после его возвращения и воцарении на трон. Но на самом деле Птолемей XII хотел избежать потери власти, предвидя надвигающуюся смуту, давая возможность народу сбросить иго римлян и уже вернуться в Александрию, очищенную от легионеров Рима. Так и произошло, ещё до конца 54 года народное восстание изгнало Рабирия из Александрии, но лишь после того, как он изрядно обогатился и поместил нажитое в надёжное место за морем. Враждебно настроенная по отношению к нему партия в Риме отдала Рабирия под суд. Цицерон защищал Постума Рабирия, и его речь сохранилась до наших дней. Однако история не сохранила, каким был вынесенный ему приговор.… Между тем, весной 54 года, снарядив караван с многочисленной охраной и слугами, фараон отправился в дорогу. Для охраны Гней Помпей приказал Антонию обеспечить сопровождение Птолемею XII и охранять его в пути. По этому случаю Авлет не желал, чтобы его окружали римские легионеры, и отказался от римской охраны, набрав отряд из египтян, зарекомендовавших себя при вторжении в Египет. Антоний остался в Александрии, и вскоре отбыл в Сирию, так как предстоял суд самоуправному проконсулу Сирии Габинию. Территория Сирии оставалась без должного римского контроля. Узнав об отказе Авлета в римской охране, Помпей негодовал. Он зло ходил в зад-перед по своей вилле, нагоняя страх на слуг и рабов, обслуживающих этот красивый дом-убежище и символ его могущества, где велись переговоры и приемы с нужными и влиятельными людьми, облаченные не только римской властью, но и подвластных Риму территорий соседних государств. Гней Помпей, каким-то интуитивным чутьем улавливал, что не просто фараон устремляется в отдаленный оазис, только с целью паломничества в храм Амона, чтобы отдать почести Оракулу и спросить о своей дальнейшей судьбе и судьбе Египта. Но то, что Авлет отказывается принять охрану Рима, подтверждает и то, что паломничество в оазис Амона совершается фараоном с иной целью. Каково истинное посещение храмового комплекса Амона Ра в оазисе Сива? Эта загадка не давала покоя Помпею. И, чтобы узнать обо всем, что связано с поездкой Птолемея XII, Гней Помпей решил отозвать из своей флотилии капитана судна “Афродита” Онисия, лучшего из лучших своих воинов и поручить ему, сопровождать караван фараона. Он долго думал и терзался этой идеей и даже приказал капитану явиться к себе на загородную виллу, перед предписанием капитану, явится в Александрию во дворец Птолемея XII, Помпей решил провести с Онисием обсуждение миссии. Когда консул обрисовал вкратце, что требуется от капитана, тот ответил:
– Я простой солдат твоего флагманского боевого корабля “Афродита”, выполню любой твой приказ, командор. Но до меня дошли слухи, что Авлет отказался от охраны конников Рима во главе Антония, которому ты повелел сопровождать караван фараона, в оазис Сива? – уточнил Онисий.
– Это правда. – Подтвердил Помпей.
– Я хочу подчеркнуть, командор, что ваше достоинство выше капризов Авлета, и ваша честь будет спасена, если я не стану сопровождать караван фараона.
– Да, ты, как всегда, прав, Онисий. – С глубоким вздохом сказал Помпей, – Возвращайся в Неаполь на свой корабль….
– Ты не хочешь включить в охрану даже нами испытанного верностью воина Антония? – узнав об отказе отца Помпею, отослав Марка Антония, командира римской конницы в Рим, сказала отцу Клеопатра. На что Авлет ответил:
– Это не понравится Оракулу. Там святилище Амона Ра, и священное место Оракула, что хранит Египет от чужеземного разорения. Как я могу брать с собой римлян, в качестве охраны?
– Отец, но ты его можешь взять без его конников, одного Антония, как наемника, сделав начальником твоей личной охраны, состоящей из опытных воинов-египтян. – Настаивала дочь, – Я видела, как он стреляет из лука, как управляет конницей. Это отважный воин и, к тому же, он служит под командованием проконсула Рима Гнея Помпея, спасшего твой трон и тебя. Антоний предан тебе равно, как и Риму! – горячо протестовала дочь решению отца.
– Я не возьму ни одного римлянина. – Твердо стоял на своем Авлет.
Клеопатра не отставала, досаждая отца:
– Ты же знаешь, как, это будет почетно для него и тыл твой будет под надежной охраной от врагов, которые желают твоей смерти и хотят покорить Египет.
Птолемей, немного подумал и, чтобы смягчить как-то свое решение, неопределенно ответил дочери:
– Да, дочь, ты очень умна и с каждым годом становишься все умнее. Египет будет в надежных руках при твоем правлении.
Клеопатра слегка покраснела, затем поклонилась и вышла с тронного зала дворца….
Богато снаряженный караван из многочисленной охраны на двенадцати навьюченных верблюдах отбыл из Александрии побережьем Средиземного моря в направлении Ливии, к египетскому городу Мерса-Матрух.
Этот город-порт расположен на берегу подковообразной бухты Средиземного моря, которая с лева вливается в залив Эль-Гарам, отгороженный от вод моря природной дамбой. И в этом отдаленном от Александрии городе-порту, еще были сильны традиции египтян, воспринимать власть фараона, как власть божества на земле, данную небом, для процветания и могущества Египетского царства. Поэтому Авлет был встречен с почестями и подношениями знатных чиновников, которым льстил визит столь дорогого правителя.
Прежде чем двинуться караванной тропой Сахары к оазису Амона, сопровождающие караван слуги сменили верблюдов, и через три дня, которые фараон провел в городском дворце, где были устроены покои для высокородных гостей, и, раздав указания местным чиновникам, что не преминули пожаловаться на непосильные налоги царской казны, ранним утром отправился в путь…
Двенадцать верблюдов неторопливо двигались каменистой пустыней друг за другом, ведомые водителем-проводником, египтянином греческого происхождения Креоном. На одном из верблюдов закреплен на четырех бамбуковых подпорках навес. Шелковые занавески, легкие, как крылья бабочки, прикрывали принцессу Клеопатру от лучей пустынного солнца. Закутанная с ног до головы в синюю с вышивкой одежду женщин провинции Аммония, что расположена в оазисе Амона, пятнадцатилетняя Клеопатра была надежно предохранена от жарких лучей. Конный отряд отборных египетских воинов с колчеданами стрел и боевыми луками за спиной шли пешей ходой со своими лошадьми след в след с верблюдами. Лошади, люди, и шесть овец, неспешным шагом двигались караванным путем Мерса-Матрух – оазис Амона. Впереди каравана на белом гнедом в яблоках, в белом арабском балахоне с вышивкой золотыми нитками снизу у самых пят и в белом тюрбане, укрывающем полностью голову, лоб, лицо, кроме глаз, ехал фараон. Его вороной скакун Орхидей шел следом, на привязи за узду к седлу фараона без сбруи. Птолемей берег скакуна, зная, сколько ему, пришлось потратить физических и душевных сил в изгнании, чтобы вернуть себе престол, а в дальнем пути пустыней всякое может статься, и может быть так, что последней надеждой на спасение его и дочери станет верный Орхидей. По обе стороны от фараона вели за узду свои лошади два воина, в белых длинных одеждах и тюрбанах. Три всадника посланы вперед на разведку. Торговые караваны часто подвергались нападениям грабителей, на этом отрезке пути, так как город Мерса-Матрух, в те времена, был богатым торговым портом, где шла бойкая торговля товарами со всего Средиземноморского бассейна…
В одежде путешественников караванными тропами пустынь Птолемей XII совершал это паломничество к Оракулу оазиса Амона, только с одной целью – утверждения себя на престоле, возродив веру народа в любящего и справедливого правителя сына Зевса-Амона, назначенного богами править Египтом. Его караван уже достиг местечка Секкет Эль-Султан, когда наступили сумерки. В пустыне темнота приходит внезапно, стоит только солнцу скрыться за барханами, а пока диск светила еще висит у линии горизонта и его лучи красноватые, как медь, окрашивают величественные головы верблюдов и поклажу, все еще светло.
Первые глиняные мазанки жителей показались невдалеке. В этом местечке водитель каравана знал, где можно напоить лошадей охраны, пополнить запасы воды и обустроится на ночлег. Передовые воины прибыли к фараону с докладом, сообщив ему, что шатер, который они взяли с собой, уже установлен и территория осмотрена и безопасна. Все жители предупреждены и не будут выходить из своих домов, пока Секкет Эль-Султан не покинет фараон. Командор охраны приказал готовиться к ночлегу, напоить коней, а слугам развести костры и приняться за приготовление пищи. Погонщики верблюдов сняли грузы с животных и, разложив сено перед ними, тростью, стали подгибать ноги верблюдам, не давая животным лечь на бок. Животные, при этом, недовольно ворчали, размещаясь погонщиками перед охапками сена. И вскоре, уже мирно пережевывали сено, отдыхая от пути.
В отблесках костров наступила ночь. Незаметно к шатру фараона подошла чернокожая женщина в парандже. Ее сгорбленная спина и дрожащие руки, выдавали преклонный возраст. Лицо было испачкано пылью, прикрывавшей глубокие морщины вокруг глаз, что сверкали, как угли, отражаясь в бликах языков пламени костров.
– Ты куда старая кляча! – крикнул на египетском наречии ей один из двух охранников, стоявших у входа в шатер фараона.
– Скажи Авлету, что с ним хочет поговорить кормилица Клеопатры, Онисия. – Скрипучим голосом с персицким акцентом ответила женщина.
Охранник с минуту колебался, затем вошел в шатер.
Авлет в это время смывал со своего лица пыль. Он наклонился над медным тазом, а его шею поливала водой из золотого кувшина белокожая рабыня. Царь фыркал, разбрызгивая воду на ковер во все стороны. Охранник терпеливо ждал. Наконец Авлет взял полотенце из рук служанки, вытерся и только теперь обратил внимание на охранника.
– Что у тебя Дионисий, говори, тебя слушаю?
– О, Божественный сын неба, к вам хочет пройти старая рабыня кормилица Клеопатры. – Низко кланяясь, и припав на одно колено, сказал охранник, не поднимая склоненной головы от ковра, укрывающего глиняную землю в шатре.
– Как имя ее?! – строго спросил Авлет.
– Она назвалась Онисией. – Ответил Дионисий.
Авлет насторожился. Припомнилось имя капитана римского военного корабля “Афродита”, которого звали Онисий. В памяти возник высокий крепкого телосложения капитан. Смуглый орлиный профиль этого закаленного в боях воина, внушал уважение и уверенность фараону тогда, когда проконсул Рима Гней Помпей взял под свою опеку его и Клеопатру, и переправил их на “Афродите” из Сирии в Неаполь, капитан произвел на Птолемея хорошее впечатление.
“Наверняка это капитан, присланный Помпеем, с каким-то важным тайным донесением, это вынудило его явиться ко мне в образе несуществующей кормилицы моей дочери”. – В слух громко приказал:
– Скажи пусть войдет! – громкий голос фараона прозвучал так, чтобы было слышно его и за шатром.
Услышав имя кормилицы, из зашторенной половины шатра выбежала Клеопатра, переодетая в белоснежную римскую тунику.
– Отец у меня никогда не было кормилицы. Меня кормила мать своей грудью! —настороженно с удивлением сказала дочь, стараясь говорить, как можно тише, почти шепотом.
– Не беспокойся, дочь, это ко мне доверенное лицо с донесением. – Ответил фараон, стремясь успокоить ее. В это время в шатер вошла сгорбленная сухонькая преклонного возраста невысокого, почти карликового роста женщина. Она настороженным и колким взглядом осмотрелась и уставилась в принцессу. Птолемей некоторое время с удивлением стал смотреть на гостью. Затем, решив удовлетворить свое любопытство неожиданным появлением незнакомой гостьи, жестом приказал дочери уйти на свою половину. Клеопатра крайне удивилась этому визиту, но страхи не покидали ее, даже тогда, когда Авлет сказал ей, кем на самом деле является Онисия. Жизнь Клеопатры во дворце, где случился заговор и предательство в ее семье. И теперь без осведомителей сберечь власть ее отцу было невозможно. С этим Клеопатра поспешно скрылась за шторой. Визитерша ни слова не произнесла, пока прислуга не вышла из шатра. Как-только последняя служанка покинула опочивальню фараона, женщина сняла паранджу, стерла сажу с лица ладонью, и пред Авлетом возник сухощавый загорелый с медным оттенком кожи, невысокий мужчина. Под паранджой на нем были одежды и снаряжение египетского воина, на груди болтался на черном кожаном шнурке странный амулет.
– Приветствую тебя, Птолемей. – Приложив правую ладонь к груди, и низко кланяясь, стал говорить вошедший. – Я послан к тебе небом, чтобы обезопасить твой путь к Оракулу Амона Ра. Меня зовут Кшатр, я жрец храма бога Шивы Натараджы, что находится в Индостане. Я здесь потому, что ты совершаешь паломничество в храм Амона к жрецам, предками, которых, были асуры и демоны. Они были изгнаны из земель Индии. Я здесь, чтобы уберечь род Птолемеев от замыслов недоброжелателей, посягающих на твой трон. Я следую с твоим караваном из Мерса-Матрух. В пути мне довелось присмотреться ко всем из сопровождающих тебя. Врагов не заметил. Будь спокоен, путь твой безопасен. – Снова, поклонился Кшатр.