Турагентство Миноставр

После развала СССР многие предприятия в Украине прекратили свою деятельность, более крупные стали избавляться от неквалифицированной рабочей силы. Появилась безработица и неопределенность в завтрашнем дне у многих людей, лишившихся работы. После службы в армии, вернувшись из Уфы в Киев, я развелся с женой и, женившись во второй раз, часто менял работы на заводах и в научно-исследовательских институтах Киева.

Глава 1

За документами в отдел кадров завода я Колесников Валентин Альбертович пришел не в лучшем настроении. Начальник отдела кадров пенсионного возраста сказал мне, вручая трудовую книжку:

– Сейчас, сынок, много коммерческих структур. Ты еще молодой можешь найти работу, а то и свое дело организовать.

В голове у меня по неволе мелькнула мысль:

“Он, что, издевается? Судя по ухмылке этого престарелого джентльмена, моя дальнейшая судьба ему была по боку!"

Я взял документы из рук чиновника и, хлопнув дверью, дерматиновой обивки времен Сталинизма, ушел. Двигаясь каштановой аллеей до проспекта Победы, где была ближайшая станция метрополитена. Шел и носками ботинок швырял в разные стороны опавшую листву каштанов. А промозглый ноябрьский ветер, рвал длинные черные волосы с проседью на моей голове, стремился забраться под шарф, укрывавший шею, задувал под полы коричневого осеннего пальто. Было холодно и сыро. У погоды, казалось, тоже не было настроения, и она старалась отыграться на случайных прохожих, попавшемся ей под руку. Крупные капли осеннего дождя стали хлестать в тот самый момент, когда я входил в подземный переход, ведший к станции метро “Нивки". Через тридцать минут, я уже звонил в дверь квартиры. Открыла жена, и с порога спросила:

– А где твои ключи? И, что ты делаешь в это время дома, почему не на работе?

– Лиличка, давай по порядку. Во-первых, ключи я забыл, вон они на полке под телефоном. Во-вторых, меня уволили по сокращению штатов. Вот документы забрал сегодня и вот возьми еще расчет, – протянул жене сто рублей. Увидев деньги, жена несколько смягчилась.

– Проходи, садись, поешь борщ. Вот только что сварила.

Она сунула деньги в карман домашнего махрового халата и принялась наполнять тарелку борщом. Сняв из себя верхнюю одежду, и вымыв руки, сел за кухонный стол, принялся, молча, есть. Аромат свежее сваренного блюда распространялся в кухне, возбуждая аппетит. Я ел борщ с аппетитным выражением лица, что жена, засмотревшись, наполнила борщом еще одну тарелку и присела рядом. Когда мы отобедали, Лиля стала говорить:

– Ты чем теперь будешь заниматься? Я не работаю, ты безработный. На что жить то будем?!

Кисло улыбнувшись, вяло ответил:

– Дай прийти в себя. Слишком много неожиданностей.

– Дура я, не послушалась Светки, которая в Америку укатила. Вот пишет, что работает в семье домработницей и неплохо зарабатывает?

– Лиличка, ну не надо. Не начинай, я придумаю, что ни будь.

– Ладно, уж, горе мое луковое. Иди, думай.

После сытного обеда побрел в комнату, шаркая тапочками. Уселся в кресло и стал размышлять над своим нынешним положением. Уют теплого помещения, и вкусный обед, распыляли мои мысли, навевая сонливость и покой. Веки наливались тяжестью, нервы успокоились, расслабились, и все естество мое окунулось в нирвану некоего пространства, где не было ничего, ни мыслей, ни звуков, ни терзаний, сплошной покой и тишина. Так продолжалось недолго. Вспышка яркого света вернула меня к действительности, я открыл глаза. В комнате надо мною стояла жена в лучах яркого электрического света. За окнами было уже темно.

– Ты знаешь, который час? – спрашивала она.

– Что, я заснул в кресле? – удивленно спросил, и взглянул на жену. Протер глаза от рези света электрической лампочки.

– Я думала, он думает, что делать в этой безвыходной ситуации? А он, видите ли, спит себе, как суслик. – Возбужденно причитала она.

В голову поневоле закрадывалась предательская мысль:

“Что, похоже, я зря так рано женился во второй раз". И в ответ, как по наитию, жена сказала:

– У тебя семя. Я, наконец. Надо уж что-то предпринимать?

“Да, уж, на конец, ты, Лиличка". А вслух сказал:

– Я так не могу с бухты баранты сразу вот так придумать. Дай, пожалуйста, мне время?

– Ладно, раз для тебя – это так важно. – Она повернулась, взяла на книжной полке книгу и принялась читать.

На следующий день я вышел из дома, скорее, по привычке, как ходил на работу, чем по наитию. Дойдя до станции метро, “Оболонь", вошел в переход и сел в поезд до Крещатика. В подземном переходе Крещатика, в кафе, заказал двойной кофе. Девушка сварила ему чашечку ароматного Арабика и подала с блюдечком. Кофе был очень вкусным, ароматным и хорошо бодрил мою усталую нервную систему. Остаток денег в кармане хватало еще на одну порцию кофе, но решил воздержаться. Выбравшись на поверхность, двинулся в сторону Центрального почтамта. Внутри здания я давно не был, решил туда зайти, осмотреться, что нового стало там за время моих скитаний по работам на разных заводах и научно-исследовательских институтах Киева. У окошек отправки писем толпились посетители. В одном из таких окошек я увидел броскую рекламу, приглашавшую в однодневный тур в Прагу. Филиал Некоего Кипрского туристического агентства под броским названием “Турагентство Миноставр”, предлагало свои услуги по оформлению заграничных паспортов, открытию любых виз и туров по всему миру на разные сроки.

“Как хорошо, что я у них купил тур на двоих на деньги выходного армейского пособия, и эти два паспорта с нашими фотографиями Виталика и моей! – думалось мне, – Ничего себе, наверняка зарегистрированное на Греческой территории Кипра, тут шикарное представительство наверняка можно вложить деньги в акции, а еще лучше стать хозяином турагентства! – у меня нищего безработного и такие амбиции; – откуда?! Ах вот, откуда, привлекательная цена и возможность уехать за границу”. Я тщательно записал ранее утерянный телефон турагентства для консультаций и решил посоветоваться с женой, приехал домой.

– Ты, где шлялся?! – на мой вопрос о туре грубо воскликнула жена, – Я думала, что он работу ищет?!

Я вошел в ванную и закрыл за собою дверь. Жена стала стучать в закрытую дверь:

– Открой, я кому сказала? Немедленно открой! – но ее стенания за дверью продолжались не долго. Устав, она ушла рыдать на кухню.

"Да, с такой женой, каши не сваришь “– горько подумалось мне, я беззвучно выбрался с ванной комнаты, и стал смотреть, что делает жена? Нашел ее в спальне. Она лежала, молча, уткнув заплаканное лицо в подушку. Я взял с полки телефон, тихо, чтобы не шуметь прокрался на кухню, плотно закрыв за собой дверь, стал набирать номер.

– Ало, – ответили в трубке, – это я, лейтенант инженер Колесников.

– Ты?! – удивленно ответил мужской голос в трубке. – Чего так долго не звонил?

– Дела, знаешь. И у меня к тебе дело.

– Ну, Валик ты даешь?! Давай приезжай, поговорим!

– Можно сейчас?

– Да, конечно, для двоих боевых товарищей – это не время!

– Окэй, лейтенант интендантской службы Безродный, я быстро.

Я снова тихонько поставил телефон на полку. Затем вернулся в кухню, в кухонной вентиляционной решетке достал спрятанные два, иностранных паспорта, завернутые в газете, надел пальто ботинки и выскользнул из квартиры.

Дверь открыл Виталий Безродный, сослуживец. Я служил в Канте, Киргизия, в учебном авиационном полку по подготовке иностранных слушателей с лейтенантом интендантской службы Безродным из Киева.

– Сколько мы с тобой не виделись, дружище? – с порога воскликнул Виталий, обнимая друга.

– Давненько. – я не стремился продолжать с этим парнем дружбу после службы в армии, так как Безродный отличался бесшабашным нравом без чувств самосохранения, что чуть не стоило ему жизни. На складе запасных частей самолетов, где служили товарищи, рекой лился спирт, который можно было списать на любые причины, и интендант складской службы списывал, придумывая от заправки самолета противообледенителем, до протирки приборов кислородной системы от масла. Ну и, конечно, выпивал. Однажды, напившись, он уснул там же на складе, и окурок воспламенил урну с бумагами в его конторке. Склад запылал. Я был в это время на посту, и вовремя среагировал, вытащив лейтенанта Безродного из огня, это спасло Виталию жизнь. Командир полка замял этот случай, никому скандалы не нужны, особенно в армии. Виталий отделался выговором, за халатность, а я получил благодарность за спасение жизни товарища и награду. На кухонном столе, появилась бутылка водки, вареная картошка в мундирах, хлеб и два граненых стакана. Друзья выпили, закусили вареной картошкой.

– Совсем, как у тебя в каптерке на складе запчастей. – Сказал я, вспоминая службу и чокаясь с Виталием.

– А то! – весело ответил друг.

Осушив бутылку водки, Виталий полез в холодильник за второй.

– У меня еще есть. Давай за встречу.

– Не, не надо. Я не доеду домой.

– А тебя никто и не отпустит. Вон у меня есть раскладушка, и постель там уже имеется. Переночуешь. Никакая стерва меня не окрутила еще. И не окрутит, пока я молодой. – Добавил Виталий с пафосом.

– У меня к тебе, Виталя, дело.

– О, какое же? – шатаясь в пьяном угаре, спросил друг.

– Мне надо пятьсот евро.

– Ты, что охренел? Это же целое состояние, где я тебе их возьму?

– Эх, друг. Ты же работаешь, не женат. Мог бы накопить.

– А жить, когда я буду, по-твоему? – открывая бутылку водки и разливая в стаканы, отвечал Виталий. – Хотя постой. Идем я тебе что-то покажу. Только сначала давай выпьем.

Друзья чокнулись, осушив стаканы, Валерий, заинтригованный сказал:

– Ну, показывай?

– Что? А, да, пошли! – Виталий встал со стула сказал, – Неси табуретку, вон там в коридоре стоит! – не задавая лишних вопросов, я принес табуретку на кухню, – Ставь сюда!

Поставил табуретку в указанное место. Виталий взобрался на нее и открыл антресоль. Порывшись там, достал сверток в тряпке.

– Держи. – Подал мне. В руках у меня оказались два армейских пистолета “ПМ" в смазке.

– Они новые со склада. Я их, когда пожар начался, в противогазной сумке вынес и четыре обоймы, и вот патроны к ним целых две пачки по сто штук. Я так в противогазной сумке их домой и довез. Никому и в голову не пришло, что там оружие. Каждый может по пятьсот евро потянуть. Пойдем завтра продавать.

– Так это я, когда тебя угорелого пер на себе, ты этот "противогаз" в сумке на себе тащил, все думали, что у тебя сил не хватило, чтобы надеть его на себя.

– Да. Я его еще в санчасти оставил, сказал, что мне надо его вернуть. Но командир сказал, что можешь забрать домой, как списанный. Там пока тушили пожар, в негодность пришло много всего, ну и ящик с пистолетами бесследно исчез. Как командиру удалось это все замять, мне не понять?

– Что тут не понять, сами припрятали, а потом спихнули за бабки, бандюгам. Вот и все дела.

– Ну, что скажешь. Завтра пойдем, продадим, и будет тебе бобло. Только отдать не забудь, понял?

– Не дели шкуру не убитого медведя, плохая примета. Это исключено. Нас менты загребут за хранение.

– А мы напишем заявление, что несли в милицию сдавать.

– Да, брат, а как же бобло?

– Да, я что-то не подумал. Да хрен с ним, давай еще выпьем. – И друзья осушили еще одну бутылку водки. Виталий так и уснул на своих руках за кухонным столом. Я все же смог добраться до раскладушки и, не раздеваясь, провалился в тяжелый и пьяный сон.

А утром, обнаружил себя в облеванной постели и не у себя дома. Голова раскалывалась, тошнило, и что самое обидное неизвестно где? Попробовал встать из вонючей испачканной извержениями постели. Когда это мне удалось, то мгновенно к горлу подступил новый ком тошноты, что вынудило броситься в туалет, дорогу к туалету на удивление я хорошо помнил. С кухни вышел Виталий, заглянул в комнату и сказал громко:

– Ну, ты и свинюка, Валера. Аж меня стало тошнить. Вылезь из туалета иди, убирай, что насвинячил.

– Хорошо, хорошо, я уберу. – Борясь с тошнотой ответил я.

– Нет, после. Нам надо полечиться. Я всегда оставляю для этого на утро. – Сказав, Виталий полез в холодильник и достал еще половину бутылки водки. Разлил по стаканам. Я быстро одним махом опрокинул водку. Теплым приятным потоком, снимая тошноту, жидкость потекла в желудок. Сознание мгновенно прочистилось, краски обрели свои тона, и мир засиял по-новому. И я вернулся в спальню, собрал там испачканную простынь и отнес в ванную. Затем совком и тряпкой собрал свои ночные извержения желудка и отнес в туалет. Там в раковине сполоснул тряпку и затем протер ею пол.

– Виталий принимай работу!

Друг вышел из кухни, где жарил яичницу, осмотрел спальню и одобрительно кивнул, ушел обратно. Вскоре друзья приняли еще немного водки, допив половину бутылки, затем я спросил:

– А что я делаю у тебя?!

Виталий помнил, что хотел друг. Он обстоятельно рассказал мне, зачем я пришел к нему.

– Блин! – воскликнул я, – Мне надо позвонить.

Вскочил, подбежал к телефону, набрал номер своей квартиры, в трубке раздался тревожный голос жены:

– Ты, где?

– Не беспокойся, Лиличка, я у друга, у Виталика.

– Какого еще Виталика? Немедленно, пулей домой!

– Нет. Пока денег не найду не вернусь! – С этими словами бросил трубку.

– Как хорошо, что я не женат. – Услышал слова Виталия из кухни. Друг дожидался меня на кухне, разложив по тарелкам яичницу и куски нарезанного хлеба. Закусив, мы принялись отчищать пистолеты от смазки, промывая остатки солидола на деталях керосином. Когда пистолеты были промыты и протерты, а обоймы набиты патронами мы зарядив оружие вставив снаряженные патронами обоймы в пистолеты, водрузили их за ремни брюк и вышли из дома.

– Ну и куда теперь? – спросил Виталия.

– Поедем на авторынок. Там крутятся хорошие бабки и все можно купить и продать. Директор рынка Влад, кличка у него Бобер, держит там все под контролем.

– А не сдаст нас ментам? – озабоченно спросил я.

– Что не врубаешься, платит он ментам и те за мзду дают ему немного беспредела на рынке, понял?!

– Я что-то не совсем понял, ты то, каким боком оказался доверенным лицом Бобра?

– А это вышло случайно, короче он мне должен.

– И сам Бобер, которому плевать на всех, тебе, что-то должен и отдаст? Не смеши меня лейтенант Безродный!

– Да, отдаст. В криминальном мире, долги отдавать это святое. Если не отдаст, его уважать перестанут и не будут с ним иметь серьезных дел.

– И, что все так серьезно?

– Я в прошлом году ошивался там на рынке. Думал попроситься на работу. Ну, направился в контору, там, у Бобра офис. Прохожу мимо кучки парней в черных куртках, слышу, “Валить будем", – кто-то спрашивает; “что прямо здесь? Нет, надо сделать тихо в кабинете, как появится сразу туда". Ну, я не понял поначалу о ком речь. Зашел в контору, спрашиваю у секретарши, что директор у себя? Она мне отвечает, что уже на подъезде, и предлагает подождать. Я сел на стул жду. Вдруг открывается дверь, и входят эти в кожанках. Тихие такие. Ну, я сразу догадался по чью душу пришли. Я выбежал к входным воротам рынка, вижу, машина Бобра, въезжает как раз. Я в наглую, стал на его дороге. Из машины охранник ко мне. Я ему сказал, что пришли за ним и ждут в приемной. Бобер меня в машину и говорит. Если соврал, щенок отвезем в лес и зароем там. А сам ментам своим, ну, кто крышует его рынок. Через минуты пять, десять, менты повязали тех пацанов, допросили, и оказалось, что я ему жизнь спас.

Авторынок находился в зоне района Троещина. Там бойко шла торговля запчастями, шинами, колесами и прочим. Виталий бодро подошел к одному парню и тихо спросил:

– Скажи Бобру, пусть выйдет, скажи Виталька приехал.

Парень быстро ушел в контору, через минуту показался полный круглый мужчина. Лениво позвал Виталия подойти к нему. Виталий стал говорить с ним. Потом мужчина ушел к себе в офис, а Виталий вернулся сказал:

– Общим так, сейчас приедут менты, отвезут нас на стрелку к своим бандитам, кто торгует оружием. Купят один ствол у нас за пятьсот евро.

Черный седан подкатил к конторе, из него вышли два полицейских в патрульной форме с дубинками и пистолетами в кобурах и скрылись в офисе Бобра. Через некоторое время появился один из них, посмотрел, и двинулся в нашу сторону. Подойдя, коротко бросил нам:

– Пошли!

Я сел на переднее сидение машины рядом с водителем. Виталия усадили между двумя полицейскими. Когда машина тронулась, Виталий сказал, глядя на суровые лица сопровождающих.

– Вы прямо как конвой?

– А мы и есть конвой. Приказано отвезти в лес и закопать вас там. – Сказал один из них.

– Что, шутить изволите. – Улыбнулся Виталий. Водитель повернулся к Виталию и добавил:

– Какие тут шутки. Меньше таких шустриков будет, нам легче.

Я по тону разговора понял, что конвой не шутит. В машине воцарилась гробовая тишина. Ехали минут тридцать по Бориспольской трассе, затем свернули в лес. На лесной дороге машина остановилась возле двух бомжей с лопатами. Водитель вылез из машины и подошел к бомжам сунул им деньги. Переговариваясь, вскинув лопаты на плечи, они удалились. Я успел заметить, что лопаты были испачканы, свежей глинистой почвой. Водитель вернулся на свое место. Пока водитель разговаривал с копателями, я достал свой ствол незаметно от конвоиров Виталия, сидевших на заднем сидении. Машина тронулась и вскоре остановилась в метрах двух от вырытой ямы. Я решительно приставил свой пистолет к виску водителя и громко крикнул:

– Медленно стволы достали, отдали Виталию! В случае дерганий он первый труп, всем понятно, щенки?! Ну!

– Вы все равно не уйдете. – Начал говорить водитель.

– Заткнись! – Крикнул я водителю, доставая пистолет из его кобуры. Когда у Виталия оказались два ствола конвоя. Виталий крикнул:

– Медленно выходим из машины и без глупостей. Построится!

Конвой выстроился в ряд.

– Виталий в наручники их!

Виталий обошел троих полицейских и надел на них наручники, сковав всех цепью наручников.

– Теперь шагом марш к яме.

– Ты, что нас убьешь? – спросил хладнокровно водитель.

– А ты, что придурок? – не выдержал Виталий, – Не понимаешь, что мы вас не отпустим.

В это время он выстрелил в первого человека, тот пошатнулся и упал в яму, потащив за собой остальных. К яме подскочил Виталий и расстрелял в них всю обойму своего Макарова. Мы забрали с собой оружие конвоя и, бросив машину, ушли пешком. Навстречу нам двигались два бомжа с двумя бутылками водки и с лопатами. Виталий сказал бомжам:

– Заройте там аккуратно. Скоро приедет машина, с вами рассчитаются. Это бандиты, переодетые в полицейских.

– Понял. – Сказал один из них, пьяным голосом на ходу не останавливаясь.

Когда на место зарытых полицейских прибыл наряд полиции, обнаружил там двух пьяных бомжей, спящих на траве возле зарытой ямы. Старший наряда разбудил бомжей, спросил:

– Ваша работа?

Бомж протер глаза, затем сказал:

– Нам обещали за это деньги, плати?!

Старший наряда со всего размаха ударил бомжа по лицу, крикнув:

– Быстро, откопать и вытащить трупы наверх!

В контору авторынка друзья прибыли около четырех часов дня. Секретарша, увидев друзей, сказала, – Вас давно ждет Владислав Михайлович.

– Виталий, она не знает ничего и думает, что он именно нас дожидается. – Почти шепотом сказал я Безродному. Виталий первым вошел к Бобру, за ним проследовал я. Директор в крайнем удивлении взглянул на друзей и сунул руку к выдвижному ящику стола, за которым сидел.

– Руки на стол! – целясь в голову пистолетом, выкрикнул я.

Бобер положил руки на письменный стол. Я надел на его запястья наручники. Отошел в сторону, целясь со своего пистолета в него.

– Открывай сейф, клади бобло в сумку! – скомандовал ему, бросая открытую вещевую сумку на стол.

– Пацаны, вас видели многие и вам не уйти. У меня здесь все схвачено.

– Заткнись и делай, что тебе говорят! – приказывал Валерий. – И без глупостей! Виталий проследи, чтобы этот отморозок в сейфе пистолет не нащупал.

– Будет сделано, капитан! – радостно ответил друг.

Подойдя к заколебавшемуся директору рынка, двинул его пистолетом по затылку. Бобер быстро набрал код и открыл сейф. Там в аккуратных пачках лежали купюры евро.

– Складывай сюда! – указал Виталий.

Бобер выложил деньги в сумку из сейфа, ворча:

– Это не мои деньги, вам не уйти.

Это были его последние слова, потому что Виталий изо всего размаха ударил пистолетом висок Бобра. Его полное тело медленно осело на пол. Валерий пощупал артерию на шее Бобра.

– Хлипкий оказался. Готов.

Друзья вышли из кабинета с дорожной сумкой с деньгами. Я сказал секретарше:

– Владислав Михайлович просил не беспокоить, разбирается с информацией, важные документы.

Такси ждало нас у офиса. Мы сели в машину и уехали из рынка.

– Куда едем? – спросил беспокойно Виталий.

– На автовокзал. Там нас ждет туристический автобус, едем в однодневный тур в Прагу. С внутреннего кармана пиджака, я достал две путевки с билетами и два паспорта на имена других людей с фотографиями Виталия и своей.

– Когда успел?

– Успел, когда не было работы, а были деньги. Сделал два паспорта с дипломатическими визами в Чехию. Думал предложить и тебе, но меня восстановили после армии на заводе, как молодого специалиста. Ну, дальше ты знаешь.

Когда наш тур в Чехии подошел к концу, я предложил Виталию ехать в Киев. Он наотрез отказался, забрав свою часть денег Бобра. Я свою часть денег увез с собой, при пересечении границы с Украинской стороны все деньги были у меня изъяты, как контрабандный товар, меня отпустили. Я спокойно добрался на поезде в Киев, и после скандала с женой, все пришлось начинать сначала. Жена долго не разговаривала со мной, но в конце концов, простила мое бегство в Чехию, и жизнь безработного снова потекла своим чередом. Деньги, оставленные Лиличке, перед тем, как я уехал в Прагу, закончились и мы снова остались без гроша в кармане…

Глава 2

Утро выдалось солнечное и теплое. Воскресный день, настроение прекрасное и бодрое состояние души влекло меня сделать что-то полезное для дома для семьи и вообще быть полезным в доме. С этими чувствами я проснулся и первым делом обнаружил, что рядом со мной в постели жены уже не было. Из кухни доносился стук посуды, верный признак того, что моя любимая супруга находится там. Я вскочил с постели и бросился в ванную, затем, как был в трусах и в майке пришел на кухню. Жена в это время сидела за кухонным столом и пила кофе.

– Доброе утро, родная. – Увидев ее хмурое лицо, обратился к ней, назвав ее этим не принятым у нас словом “родная". Так как, когда-то на пикнике с одной семьей назвал мою жену, бывший ее одноклассник. На что она отреагировала смехом, и долго вспоминала об этом, высказываясь с улыбкой. Вот и на сей раз, я хотел внести икринку приятного настроения в ее хмурый облик, не предвещающий ничего хорошего с ее стороны.

– Что, кофе пришел пить? – мои ожидания, кажется, стали оправдываться.

– Да! – коротко решил ответить я, не вдаваясь в подробности ее настроения.

– Вон там на плите чайник, кофеварка, в пачке еще есть кофе, можешь себе приготовить.

Я стал готовить кофе. Положив две ложечки порошка, молотого кофе "Арабика", залил кипятком, дал настояться. Затем открыл холодильник, стал искать там молоко.

– Ты, что не видишь, что у нас даже хлеба нет. – Стала недружелюбно говорить жена. Ее насупленное и грустное лицо не предвещало ничего хорошего. Я разбавил горячий кофе холодной водой и уселся за кухонный стол, стал пить, молча, под уничтожающие хорошее настроение вздохи жены, напиток без молока и хлеба. Когда в чашке оставалось ровно половина кофе, спросил:

– Душечка, что будем делать? – и понял, что совершил ошибку. Что спросонья не сделаешь? Каких ошибок не наделаешь? Лучше молчать. Но было уже поздно. Слезы ручьями полились с глаз у жены и сквозь всхлипы и рыдания она сказала: