Влюблённый в себя

Данная книга – фантастика. Моё личное предположение, о том, а что, если душа может возвращаться и жить не одну людскую жизнь, что, если сверх способности существуют и зависят они только от нас самих, что будет делать человек сильно обиженный жизнью, а что сделает тот, кто вовсе не обращает внимания на трудности. Всё ли зависит только от нас самих или есть уготованная судьба?

Вас никогда не посещали мысли, о которых потом всё думаешь, и думаешь? Вроде бы ничего особенного, но что-то в них есть, что-то, что заставляет по-другому посмотреть на обыденные веще. К примеру: почему мама так трясётся над своими фигурками лягушек? Они есть стеклянные, деревянные, оловянные, зелёные, розовые, в общем разные. Однажды я разбил одну такую и был лишён компьютера на неделю, хоть сделал я это и не специально, наверно наказали за неосторожность. Но когда мама нашла мою коллекцию вырезок замечаний из дневников одноклассников, она была наречена мусором и выброшена, при чём без суда и следствия. Я до сих пор думаю, что это не справедливо. Ладно, другой пример: у одного человека в большой толпе расстёгнут рюкзак, он может пол пути пройти, и никто ему об этом не скажет или скажет один из сотни, тысячи. Почему так? Каждый пятый, как минимум это видит, в чём сложность? Он укусит вас, или обвинит, что вы его открыли и что-то украли или может так и должно быть? Открою секрет: нет так не должно быть. Почему взрослые люди смеются, когда дети говорят в лицо правду, что «тётя похожа на бегемотика из киндера сюрприза», если такую же фразу скажет взрослый мужчина, его закидают тухлыми помидорами, ещё и оскорблений в три этажа на закуску. Хотя вот есть поговорка «уста младенца глаголют истину», то есть ребёнок то говорит это в полную серьёзность, а мужчина мог любя пошутить. Вот в чём логика?

А что, если, у человека, не имеющего целей в жизни, не может быть и средств? Исходя из слов моей мамы, человеку даётся то, что ему действительно нужно, даются средства и раскрываются способы достижения того или иного. А если человеку ничего не нужно, то и давать ему ничего не имеет смысла. К примеру: человеку, пишущему книгу обязательно будет дан шанс представить её хоть кому ни будь, а вот добьётся ли он чего-то большего, будет зависеть только от его упорства и старания.

Всё это начинается с детства: ребёнок просит «дай», грамотный родитель спросит «а зачем тебе это» если ребёнок не может ответить, значит это бесцельно или по тому, что у другого оно есть и тогда это уже просто соперничество, хотя тоже хорошая черта в характере. А вот если на тот же самый вопрос «а зачем тебе это» ребёнок ответит «нужно для игры» или «хочу посмотреть», разве это не более осмысленные ответы? Здесь заключается определённое действие, которое будет иметь свои выводы и результаты.

– Мам дай спички.

– Так, и зачем они тебе?

– В школе по математике дали дополнительную задачу по переправлению животных через океан. На бумаге не получается.

– Нет, а спички то тебе зачем? Ты вообще поговорку знаешь «спички детям не игрушка»? возьми карандаши.

– Да да, я не дитё малое. Но карандашами не удобно, они большие и их мало. Дай спички.

– Ладно, возьми в верхнем ящике тумбы. Только не зажигай!

– Понял! – Выкрикнул я уже на пол пути выбегая из кухни.

Задача действительно была интересная. Даже не так, она увлекала своей сложностью и возможностью просчёта сразу нескольких вариантов решения, хотя верным был лишь один. Эта задача была не обязательна к решению, учитель дал её скорее для того, чтобы посмотреть кто на что горазд. Разумеется, он не ждал, что её решат. Это была задача для университета, да и там её решают не все.

Мысль постоянно путалась. Со спичками стало удобнее раскидать переменные, но всё равно где-то всегда оставалась одна. Я прилёг на стол. Голова уже начинала болеть от крутящихся, как хомяк в колесе, вариантов «что же с тобой делать дурацкая зебра? Почему тебя нельзя просто сжечь, как спичку, как лишнюю переменную?». С такими мыслями, я крутил злосчастную деревяшку в руках. Не знаю сколько времени я просидел. На улице уже начинало темнеть. Погружённый в свои думы и полностью отстранённый от реальности я игрался с одной единственной спичкой. Увлечённый игрой я приподнялся, взял коробок, изучающе покрутил его в руке. Чёрк. Чёрк. В правой руке засиял живой огонёк. Он привлекал меня в сумрачной темноте словно загипнотизированного мотылька. Было красиво, появилось чувство лёгкости от мыслей. Казалось, что я вообще ни о чём не думаю. Какой там зоопарк, куда каких животных переправить, это стало так не важно. Огонёк быстро погас, забирая с собой, то блаженство для усталых мозгов, что дарил мгновение назад. Я зажёг ещё одну. Она была почти так же прекрасна, как первая «горит зебра» первая мысль, проскользнувшая в голове на фоне кромешной пустоты, «зебра же живёт в Африке, зачем отправлять её из северного зоопарка на юг, где и так много таких зебр? Условие задачи…» я замер. Прошла наверно всего секунда, может две, но в голове успела пробежать целая цепь связанных между собой событий. Я бросил спичку и начал судорожно перечитывать условия задачи. Было уже плохо видно, но лампу я включить не догадался, не до того было. «Условие задачи: в Африке построили новый зоопарк и хотят показывать там северных животных. В качестве благотворительности из одного зоопарка Швеции согласились передать животных. Животных будут перевозить 3 теплоходами. На каждом теплоходе по…» я остановился. В голове закрутились какие-то неизвестные мне до этого момента гайки «зебры… это же не северные животные. Перевозить собираются только северных. А их не нужно. Значит…» прогоняя эту мысль я заметил, что стало как-то странно светло. Появилось чувство теплоты, которое находит, когда резко открываешь духовку и чувство неспокойствия. Мысли начали медленно переключаться на что-то более осязаемое, я начал отодвигаться от учебника и осматриваться по сторонам. Стоило мне отвести взгляд от книги, как весь мой взор охватил огонь. Мысли смешались, начиналась паника, я не знал, что делать и, в голове прозвучало «помогите». В следующее мгновение перед глазами помутнело, что-то толкнуло меня, и я упал, как мешок картошки на пол вместе со стулом. Удар немного привёл в порядок мои чувства, хотя возможно ещё больше их смешал. Кое как поднимаясь и посматривая на пламя, я видел, как дым от него формировался в нечто не осязаемое и само же тушило своего создателя. Я не хотел звать маму, но крик «мама!» вырвался у меня сам по себе. Она зашла в комнату, почти вальяжно, открывая дверь успела открыть рот и даже начала произносить какие-то звуки, но увидев, как я сижу на полу заворожённый и окостеневший, а на столе уже горит настоящий походный костёр, питаемый моими тетрадями и парой других учебников, я разве что через него не прыгаю. Она без тени размышления, словно сделав всего один шаг, выбежала на кухню и вернулась обратно с чайником полным воды. Она была на столько быстра, а может дело в дыме, но мне казалось, что вместе с ней тушат огонь ещё несколько людей. Вся комната наполнилась дымом, мелькали фигуры. Возможно, это было моё воображение, а может она двигалась так быстро, что казалась происходит командная работа. Тени мелькали из углов к углам, от потолка к стене, по всему пространству. Всё пропиталась гарью, обжигая глаза. Слышны были только её гневный и сильно взволнованный крик, предсмертные крики огня и завывание ветра из окна. Я так и не услышал, что же она кричала, в ушах шумело, как будто я был под водой. Единственное, когда она уже поуспокоилась и подошла ближе, спросила меня запыхавшимся, но уже спокойным тоном

– Ну что? Теперь запомнил поговорку? – Испуганно спросила мама.

Я, смотря на неё, ошалевшими глазами, слегка кивнув. Она начала осматривать меня на наличие ран и повреждений.

Это была осень. Я учился в пятом классе. И я впервые не смог понять, что же такое произошло.

Глава 1. (Сонный лягушонок)

Мне семнадцать, два дня назад я окончил школу, а день назад я разочаровал своих родителей. Самое интересное то, что я совершенно не жалею об этом. Я сообщил, что не собираюсь поступать в вуз на юриста. Не хочу потратить пять лет на профессию, которой не буду заниматься. Возможно, это глупо, и я делаю не правильный выбор, но это мой выбор и не думаю, что он касается кого-то кроме меня. Я сделал такой вывод, когда подруга предложила почитать мне одну книгу, если честно я так и не осилил её до конца, но смыслом в ней было то, что никто никому ничего не должен. Эта мысль засела у меня в голове. Я не должен отвечать на чьи-то чувство, если ничего не испытываю к человеку, я не должен есть этот паршивый обед если он мне не нравится, я не должен идти по дороге, которую указывают другие. Странно, но зачастую люди с этим убеждением не согласны, особенно родители.

– Раф давай быстрее! Электричка скоро отходит.

Что-то я засмотрелся на всю эту вокзальную суету и снова ушёл в себя, есть в ней непреодолимая романтика и простор для фантазии. Хорошо, что со временем я обзавёлся теми, кто вновь возвращает меня к реальности. Я кивнул и пошёл заходить в вагон. Народу было немного, хотя и был будний день, скорее всего по тому, что мы успели до часа пик. Нашу компанию было найти не сложно, кричащие, смеющиеся подростки, похожие на маленьких дракончиков. Проходя в их сторону, по дороге легко ощущались недовольные взгляды женщин с детьми, мол какой пример вы подаёте дитенку или взгляды бабулек наверняка, вспоминающие, что в их молодости такого не было. Хотя, судя по рассказам моего деда, они отжигали не слабо. Дед любил удариться в воспоминания после рюмочки за ужином, на даче это время совпадало с тем временем, когда меня укладывали спать. В место сказок он рассказывал, как они ходили в походы, как ползали по малинникам в лесах и натыкались на медведей, как ночи на пролёт горланили песни под гитару сидя у костра, как подсматривали за девчонками, когда те бегали купаться в одном нижнем белье. Тогда мне казалось, что самый крутой парень всегда играет на гитаре, разумеется, играл на ней дедушка. Из его рассказов мне казалось, что он всегда находился в центре внимания, а рядом была красивая девушка, не сводившая с него глаз и на тот момент для меня это был предел успеха и мечтаний. Эта мысль подтолкнула меня начать учиться игре на гитаре ещё в начальной школе. И вот сейчас мы едем в поход с группой одноклассников, с нами самые красивые и заводные девчонки, у меня за спиной любимая гитара и я тот, кому сейчас меньше всего хочется внимания.

–Ден пусти к окну, я спать буду, – обратился я к другу подходя ближе к своим, вроде, как друзьям.

– Раф, с ума сошёл? Какое спать? Энергетик в топку и давай в карты.

Я нагло растолкал трёх парней, прошёлся по паре ног, съездил кому-то по голове гитарой, пока забрасывал её на верхнюю полку и втиснулся между окном и Деном. Не стал дослушивать возмущённое бухтение и перебил с неменьшим нахрапом.

– Завались! Я спать хочу.

– Танки или крафт? – Он спросил абсолютно монотонно и скорее утверждающе, чем вопросительно. Ден хорошо меня знал. Он знал, что я могу не спать ночами играя в стратегии. Моей любимой была старкрафт 1998 года. Но последние 10 лет это большей частью была игра в мир танков. Краткие сроки на развитие стратегии, понимание стратегии игры соперника и игры союзника. Я всегда выбирал игру за арту, мне интересно с высока наблюдать за происходящим боем, выискивать чужие ошибки и конечно, выискивать в полнейшей слепоте вражеские машины. Было несколько боёв, когда я вытаскивал всё сражение. Это было на столько невообразимо, это была смесь эмоций, адреналина и сосредоточения на кураже, который нарастает с каждой минутой, с каждой секундой. Иногда игры затягиваются на долгие ночи, по тому, что я не могу достигнуть логического результата. Не столько чувство куража, просто чувство самоудовлетворения и завершённости. Это мучительно, когда стратегия не срабатывает и ты начинаешь дорабатывать её снова и снова, словно зацикленный на получении определённого результата.

Я косо посмотрел на своего друга, фыркнув ничего не ответил и прислонившись к неудобному, трясущемуся окну, прикрыл глаза. В полудрёме я постоянно слышал неутихающие голоса. Казалось, будто мне снится сон, как я еду в электричке. Прошло какое-то количество времени, не знаю сколько, Ден, Фил и Санни шумно дискутировали во время игры. «что там у них случилось» сквозь сон заинтересовался я.

– Какого хрена, не тот цвет хрена? – Первое что я услышал, прислушиваясь к парням. Орал, конечно, больше всех Санни, – должны были остаться только шестёрки и может пара десяток! От куда вылезла дама?

– Оттуда же от куда и твой хрен бубновый, – грубая защита Фила не заставила себя долго ждать. – Не можешь просчитать карты за игру, дак не фиг орать.

– Санни, научись достойно проигрывать, ни то всю жизнь орать придётся, ещё горло охрипнет, – горе миротворец Ден, любит он одной фразой и успокоить, и взбесить, даже не знаю, что больше бесит: его успокаивающий тон психолога или слова, которые он при этом произносит.

– Да вы совсем офигели!? Я, по-вашему, дебил, что ли какой-то? Ну не может быть так, чтобы я в четвёртый раз проиграл из-за одной и той же дамы! Что за херня!? – Санни был уже на пределе.

– Да, ты дебил, – уверенно фыркнул я в их сторону, наблюдая всего одним глазом и не убирая голову от окна. Не было сил уже смотреть как эти два кота глумятся над наивным пёсиком, – это подставная колода, для неё есть несколько дополнительных карт такого же цвета. Мы ей с девчонками из Д класса на раздевание играли полгода назад на новый год, не помнишь, что ли? – воцарилась тишина, она мне казалась крайне нависшей и вероятно краткосрочной. От Фила прозвучало краткое матершиное слово в пол голоса и после начался шум пуще прежнего, только теперь он был не размазан по всему помещению, а сосредоточился в нашей обители.

– Дак вы мухлевали!? – В Дэна и Финна прилетела походная подушка в сопровождении душещипательного визга одной из девушек сидящей на следующем пролёте, она уже привстала и хотела направиться в бой к нашим провокаторам, но путь ей преградили ржущие от все души одноклассники, которые, к слову, тоже были на тех посиделках, – ох и удачно мы на природу собрались, будет где вас закапать!

– Ой и было бы из-за чего переживать, тебе то уж точно не из-за чего, – ляпнул Фил намекая на её маленький размер груди. Это была большая ошибка. В качестве боевых беспилотников пошло всё, что попадало ей под руку. А визгу стало в разы больше по тому, что к ней присоединились подруги, так называемая женская солидарность в действии и не важно у кого какой размер.

– Дак вы раздели меня на 3 бутылки пива? – Проскулил во всём этом хаосе Санни. В его глазах сияло беспредельное разочарование и предательство. Он сидел изумлённый, осмысливая и переваривая полученную информацию. Когда котелок наконец доработал он начал пинать сидящих перед ним друзей с требованиями вернуть утраченное.

– И какого хрена прилетает только нам? Ты тоже замешан во всём этом, – заметил Ден смотря на меня и одновременно укрываясь от побоев и воздушных атак. Я же сидел и действительно никого не трогал, просто наблюдал за происходящим.

– А я-то каким боком? Это вы с Санни играли, – мне стало не спокойно, что в этих военных действиях внимание обратил на меня именно Дэн.

– Каким? – Глаза Дена прищурились и уставились в плотную на меня, я подумал, что он сейчас похож скорее на лиса, чем на кота, я напрягся. И после паузы он продолжил, но уже громко и с нарастанием интонаций, – ты сегодня видел какой колодой мы собирались играть и по этому лёг спать, ты сидел рядом и в нужный момент подавал нам левые карты на той самой тусовке и самое главное, именно ты рассказал Филу, как сделать такую колоду и как ей играть, я ничего не упустил? – По мере высказывания Дена, буря утихала, заставляя его голос казаться ещё громче и устрашающе, вместе с этим взор окружающих устремлялся ко мне всё больше, под конец казалось даже не знакомые люди, которые не имели к нам никакого отношения были нацелены на меня. Я понял, что попал. Ден смотрел на меня победоносным хищным взглядом и небольшой ухмылкой. Первая мысль, промелькнувшая у меня в голове «нужно драпать». Пока все, как статуи замерли и осознавали информацию я резко поднялся схватился за верхнюю полку, где спокойно лежала гитара, подтянул колени и перемахнул на задний ряд, благо там было свободное место, и я особо никого не зашиб, хотя от моих действий отшатнулись рядом сидящие. Ден быстро сообразив успел в полёте вцепиться мне в подол куртки и отдёрнуть назад, я слегка ударился спиной упав на спинку твёрдой скамьи, но быстро упёрся ногой, отодвинулся от неё, завёл назад руки и выскользнул из одёжки. Пробежав в проход между рядами, быстро осмотрелся, первое, что попалось мне на глаза это была вонючая на весь вагон шаурма, которую уже начал поглощать неприятный потный мужчина средних лет и в грязной одежде, я даже не берусь судить чей запах был хуже, я всё ещё не могу понять почему именно он. Я подбежал к нему, зная, что сзади точно есть погоня, это было прекрасно слышно и ощущалось чутьём моей пятой точки. Выкрикнув в спешке слова извинения, я схватил жирное съестное, открыл его, развернулся и выставил перед собой на вытянутой руке, бинго, кто-то из погони не успел затормозить. Всё было так быстро, что не ощущалось ни запаха, ни постороннего шума, только собственное дыхание и мысли. Но кто же всё-таки попал в это месиво? Лицо отодвинулось и … о… Боже это был Фил. Какого рожна он за мной побежал, наверно он был единственный кто ни за что в этой ситуации не хотел мне предъявить, но именно он угодил в это.

Мы с Филом переглянулись, он отвёл взгляд осмотрев ошарашенного мужчину, его лицо побледнело, ничего не сказав он побежал к нашему пролёту схватил полупустую пачку чипсов у одного из парней и истошно прокашлялся туда.

– Фил, ты в порядке, – я медленно и осторожно подходил к Филу. Кто-то похлопывал его по спине зажимая при этом свой нос. Девочки сразу полезли за влажными салфетками. Я чувствовал за собой вину, наверно всё же я переборщил, – эй Фил, ты как?

– Ща, погоди, – тяжело дыша прохрипел Фил сжимая этот отвратный пакет в руках, – сейчас всё будет хорошо.

С этими словами, даже не смотря в мою сторону, Фил замахнулся и со всей дури шарахнул мне по голове этим самым пакетом, придавив его ладошкой так, что пакет разорвало и большая часть содержимого оказалась у меня на голове. Это было моей ошибкой подойти так близко к этому проныре. Частично вся эта гадость разлетелась по окружающим, после возмущённой паузы пошли недовольства и только Санни с Дэном ржали, как кони, мы с Филом примирительно переглянулись. Мы думали об одном и том же «никаких обид» и «ржущие над нами друзья – это не круто». Я провёл рукой по своей голове, у меня пошёл рвотный рефлекс, но я сдержался. Фил провёл рукой вытирая лицо. Два резких движения сопровождающиеся звуками шлепков. Дену досталась пощёчина с рвотой и чипсами, а Санни пощёчина со смесью курицы, мякоти овощей и слюнями того мерзкого мужика. Теперь уже ржали мы с Филом, пока эти двое орали на нас с матами.

Остаток поездки прошёл более спокойно. Мы были заняты уборкой того бардака, что развели вокруг себя, обмениваясь едкими уколами в адрес друг друга.

Погода была чудесная. Дойдя до поляны у озера, мы расположились, поставив палатки, развели костёр. Девчонки сразу принялись за организацию стола и приготовление мяса. Спустя время некоторые устроили волейбольный поединок, несколько раз отправляя мяч в воду, так что без купаний не обошлось. От их компании постоянно были слышны крики подначивания от Фила. Санни и Ден спокойно помогали у мангала и костра. Я больше был, как человек «принеси, подай, помоги», моё основное время пришло лишь ближе к темноте, когда все собрались греться у пламени и поглощать горы невероятно вкусной пищи.

– Эй Раф, – ко мне подошёл Санни, – с Деном всё хорошо? Он какой-то тихий сегодня. Я немного переживаю.

Я оглянулся на Дена, уплетающего, обжигающий рот, кусок мяса.

– Да вроде нормально всё, – заключи я, – может уже устал? Он же перед экзаменами больше всех батрачил. Он отдыхает, всё хорошо, – успокоил я Санни.

Хотя мне показалось это его не сильно убедило, и он пошёл к нему, но его опередили и к Дену подсел Фил. Они начали говорить о чём-то весёлом, Ден чуть не поперхнулся, пытаясь удержаться от смеха с куском мяса во рту. Всё хорошо, успокоил я сам себя.

В следующие пару часов моя гитара не замолкала, так же, как и мой дед, я был в центре внимания. Под звуки струн и сопровождаемые светом огня, мы пели старые песни. Некоторые душевно грелись под одним пледом, кто-то жарил хлеб, мурлыкая в тон песням. Наши голоса разносились по всему озеру создавая эхо настоящего хора. В конце концов мои пальцы начали болеть, а от прибывшей сытости на свежем воздухе поклонило в сон. В палатке было немного прохладно. Закутавшись в спальный мешок, я начал потихоньку дремать под звуки болтающих без умолку ребят и лёгкий треск костра, не заметно для себя провалившись в сон.

Пронявшись, когда уже всё стихло я обнаружил отсутствие Дена, который должен был спать в палатке вместе со мной. Превозмогая недовольство и вылезая из тёплого кокона, я выполз из палатки. Ден сидел в гордом одиночестве напротив тлеющего костра, неспешно вороша его обугленной палкой.

– Ты чего тут один, – задал я вопрос поджимая под себя руки от холода.

– Понятия не имею, – не отрываясь от занятия ответил Ден.

– Почему спать не идёшь?

– Сам не знаю.

Я присел рядом с ним протягивая руки к теплу. Мы немного помолчали сидя плечом к плечу.

– Знаешь, – прервал он тишину, – какое-то состояние странное. Даже не приятное, я бы сказал.

– Какое? – Уточнил я.

– Как будто меня высосали и оставили ни с чем. Хоть сейчас иди топись.

– Что-то ты запоздал с такими мыслями. У всех наших они были во время экзаменов, а ты хандру включил уже после поступления. Тебе одному не о чем волноваться, у тебя всё круто сложилось. Хорошо сдал экзамены, знакомые в ректорате и моментальное поступление. Я даже немного завидую.

– Да уж. А вот теперь сижу и думаю куда это приведёт. Такое чувство, что проплыл, как дохлая рыба по течению не принимая решений.

– Ну на решение у тебя ещё будет время. Ты можешь посмотреть, что произойдёт, а там уже и решить то, что хочешь. Смысл париться о том, что ещё не случилось, даже не имея представления, что будет.

– А вот в этом уже я тебе завидую, – усмехнулся мой друг, – у тебя всё так просто. Мне всегда кажется, что ты принимаешь решения, не задумываясь о них, как на каком-то инстинкте.

– Я просто делаю то, что хочу и стараюсь избегать того, что ме не приятно.

– А вот я не знаю, чего толком хочу.

– Знаешь, только не признаёшься в этом. А кому, как не себе любимому признаваться в своих же желаниях? – Я улыбнулся. На тот момент мне показалось, что я действительно знаю его лучше, чем он сам себя, – хватит заниматься самобичеванием и пошли спать.

Я хлопнул его по плечу и побрёл в сторону палатки прихватив полупустую коробку сока. Ден поднялся и пошёл за мной, пихнув песок ногой засыпая остатки умирающего костра.

На утро он был, как ни в чём не бывало. Повеселевший, готовил завтрак и готов был поделиться им с каждым проснувшимся лохматым чудом.

Поездка подходила к концу. Отдохнувшие и одновременно уставшие, грязные от сажи, но такие довольные мы отправились в город, в свои бетонные стены. Лишь спустя пару месяцев, когда почти все мы поступили в университеты, оказалось, что всё ни так радужно и не у всех нас есть будущее. Одна из наших подруг, которая ещё недавно беззаботно веселилась с нами у того озера, не выдержала натиска давления. Без поддержки её слабость стала слишком сильна и победила. Взвалив на себя чужие ожидания и приняв удар, как ей казалось, всеобщего разочарования, она добровольно прекратила дышать. На удивление я не почувствовал сильной печали или грусти, лишь полное непонимание, как можно на столько не любить себя. Как можно предать того, кем ты родился, с кем ты провёл всю жизнь и того, кому эта жизнь принадлежала, предать себя самого.

Глава 2. (В гости к Санта Муэрте)

Мне снился сон: могучая, старая крепость, высеченная в древней скале. Пасмурное, дождливое небо над головой и расстилающаяся у подножья равнина, вытоптанная осенью и ногами врага, похожая на бескрайнее грязное море, но такое родное, это море. Идёт битва. Я воин, лучник одного из отрядов. На высоких каменных стенах, башнях, в окнах и даже на крыше сражаются мои соплеменники. Мы все одеты в лёгкие доспехи из белого металла. Бой идёт на мечах, мимо, просвистывая словно пули, пролетают стрелы с красным оперением. Враг по всюду и одновременно ни где. Многие бегают, пытаясь влиться в ход сражения, но всё тщетно. Оборотни хитры, сильны, для них стены не преграда, а то, что преграда – у нас нет. Их силуэты мелькают из стороны в сторону. Тем, кто успевает среагировать на нападение, везёт.