В плену королевских пристрастий

– Налюбовался? – тихо спросила она и осторожно потянула его за плечи назад. – Тогда спускайся.

– Что это было? Я видел будущее? – спускаясь, спросил он.

– Нет, только чувства, к которым стоит стремиться, и которые стоит испытать, – ответила она

– Та женщина или девушка… Она кто? Ты?

– Нет, конечно. Эта та, которую ты пока не знаешь, ты еще не нашел ее, но обязательно найдешь, – она улыбнулась и тихо добавила: – Извини, я оставлю тебя. Хочешь, тут постой, хочешь, к себе в комнаты иди. Потом поговорим. Я очень замерзла и устала…

  Только сейчас Марк заметил, что герцогиню бьет сильная дрожь, и у нее посиневшие губы и кончики пальцев. Она быстро развернулась и спустилась вниз. Оставшись на стене, Марк видел, как во дворе она столкнулась с герцогом, и как тот, испуганно подхватив ее на руки, прижал к себе и быстро унес в замок.

– Это она, это была она… она солгала, я уверен… и я добьюсь ее, чего бы мне это не стоило… Пусть нескоро, но добьюсь… и ничто не остановит меня, – тихо прошептал он.

– Алина, ну разве можно так? Руки просто ледяные… Ну что за блажь в таком виде встречать на стене рассвет? Неужели трудно было приказать меховой плащ принести? Прям, как маленькая… Неужели заболеть хочется? Хуже ребенка ведь… Вот из дочерей бы кто такое учудил, право слово выдрал бы, – тихо выговаривал герцог супруге.

  Они сидели на кровати в ее комнате, и он, плотно укутав ее в меховой плащ, крепко прижимал к себе. В это время вбежавший слуга внес большой кубок с вином.

– Горячее, Ваша Светлость, как Вы приказали, только чтоб не обжечься…

– Пробовал кто? – герцог, протянув руку, взял кубок.

– Горничная герцогини пробовала, – с поклоном ответил слуга, добавив, – не из кубка, конечно. Ей отлили.

– Иди, – герцог нетерпеливо повел головой, и слуга тут же выскочил за дверь.

– Выпейте, дорогая, Вам это необходимо.

– Алекс, я не хочу вина… Я сейчас и так согреюсь, вон, как камин горит жарко… лучше горячий чай прикажите сделать, если хотите, что б я горячее что-то выпила.

– А ну пейте! И без разговоров. Кто слушаться меня обещал? Так вот, исполняйте, – шутливо прикрикнул он на нее и вложил кубок ей в руки. – Давайте залпом, дорогая. Сделайте вдох и сразу выпейте.

  Алина выпила и передернулась: – Что вы все хорошего в нем находите? Ничего приятного.

– Вот сейчас, минут через пять согреетесь, озноб прекратится, и уснете. Тогда и поймете, что в нем хорошего, моя дорогая. Лучшее лекарство и от холода, и от простуды. Правда, в умеренных количествах. Не больше бочонка за раз, – ласково поглаживая ее по плечу, проговорил он.

– Намекаете, что я должна радоваться, что Вы не бочонок меня выпить заставили?

– О, дорогая, Вы уже начали шутить, это хорошо, значит, постепенно оттаиваете. Сейчас я горничную позову, чтоб помогла Вам переодеться и уложила.

– Не уходите, Алекс… побудьте со мной… мы так редко бываем вдвоем последнее время… – тихо проговорила она, крепче прижимаясь к нему.

– Дорогая, а поить-то Вас оказывается полезно, не только для Вашего здоровья… Что ж не хотите горничную, могу и сам помочь, – он ласково улыбнулся и погладил ее по волосам, а потом, осторожно сняв диадему, начал вынимать из прически шпильки, удерживающие длинные локоны, пока они тяжелой волной не упали на кровать. Затем бережно уложил супругу на подушки и начал распускать шнуровку на ее платье.

– Это что такое? – тихо спросил он, заметив под тонкими кружевами нижней сорочки глубокие следы от корсета на ее нежной коже.

– Красота требует жертв, – усмехнулась она, облегченно вздыхая, – у платья на редкость неудобный корсет.

– Почему не сказали, когда брали его?

– Там иначе сделать ничего нельзя… это крой такой.

– Тогда зачем согласились взять его?

– Я видела, как оно понравилось Вам… Это все быстро пройдет, – Алина нежно улыбнулась. – Это пустяки.

– Чтоб больше не смели надевать его! Понятно?

– Алекс… Что с Вами? Мы столько заплатили за него…

– К черту деньги! – он резко рванул платье с ее плеч.

– Алекс, во-первых, не ругайтесь, а во-вторых, подождите. Не хотите, чтоб я носила его, давайте продадим…

– Что?! Чтоб кто-то носил Ваши вещи? Да никогда! – он рванул платье сильнее, и, разрывая, полностью сорвал его с жены, а затем швырнул в пылающий камин.

– Алекс… – ахнула она, – там вышивка… это год работы вышивальщиц…

– Да хоть десять лет работы… Если портниха такая тупая, что не умеет использовать достойно труд своих мастериц, то это не мои проблемы. И я клянусь, она не раз пожалеет, что подсунула нам такое платье…

– Алекс, Алекс, успокойтесь… Вы что… не надо так нервничать… Это впервые у ее платья такой неудобный корсет, да и то только потому, что ей хотелось подчеркнуть и роскошь платья и достоинства моей фигуры…

– Достоинства Вашей фигуры, моя дорогая, не нуждаются ни в каком подчеркивании… – хмуро бросил герцог, глядя на догорающие остатки платья. – И мучить Вас ради того, чтобы на Вас могли поглазеть окружающие я не намерен. Вы будете носить лишь то, что удобно.

– Хорошо, Алекс, конечно… как скажете. Только не надо злиться. Я заранее предупрежу ее, и она будет предлагать мне лишь платья, которые удобны. Ну что Вы так разозлились?

– Почему Вы так наплевательски относитесь к себе? Почему Вы готовы постоянно жертвовать своими интересами в угоду всем? Если Вы забыли, какого Вы рода, то будьте любезны, хотя бы помнить, что Вы – моя супруга!

– Алекс, я ни на секунду не забывала этого… Это платье было для Вас… я ведь уже сказала, что видела, как оно понравилось Вам… я думала, что Вам будет приятно видеть меня в нем… Ну не сердитесь… я хотела Вас порадовать, а вышло все наоборот.

– Считаете, меня могут радовать такие следы на Вашем теле? – он шагнул к ней и, приподняв с подушек, аккуратно стянул с ее плеча нижнюю сорочку, – Такие отметины допустимы лишь на телах провинившихся рабынь, а не моей жены. И портниха мне очень дорого заплатит за них… Жизнью заплатит, а перед смертью еще помучается вдоволь.

– Алекс, ну что Вы… не надо… – Алина ласково обняла его и прижалась к нему, – Пообещайте, что не тронете ее… иначе я сильно огорчусь… ну пообещайте…

– Хорошо, если сделаете своей вассалкой и при мне накажите ее, не трону.

– Алекс, она прямая подданная короля, ее мастерицы обшивают весь двор… Как я могу? Вы что?

– Я не заставляю… Не хотите, чтоб портниха сменила сюзерена, сменим саму портниху, – герцог ласково погладил по спине супругу, – я думаю, король сможет быстро найти ей замену из ее же ближайших мастериц, которой дарует и ее имущество и ее привилегии.

– Алекс, я знаю, Вам ничего не стоит добиться этого… но не надо… прошу… она одна из лучших портних… у Вас самого никогда не было к ней претензий… все Ваши костюмы, да и мои платья были великолепны и всегда сделаны в тот срок, что она обещала… Алекс, это платье… это жертва удобством ради красоты… и не более того… Она хотела, чтоб я очень красиво выглядела. Понимаете?

– Понимаю, только жертвовать пришлось Вам, а не ей.

– Я сама согласилась на это.

– А я не позволю, что б кто-то вынуждал мою жену на такие жертвы. И тот, кто уже вынудил, будет строго наказан. Не хотите это сделать сами, сделаю я, – герцог попытался высвободиться из объятий жены и встать.

– Алекс, Алекс… – герцогиня еще сильнее обняла его, не давая ему сделать это, – хорошо… хорошо… Я добьюсь у короля, чтоб он отдал ее мне… лишь позвольте, я сама решу, за что и как ее будут наказывать… и пообещайте, что не заставите меня ни налогами ее облагать, и сами наказывать не станете…

– Хорошо, уговорили… Вы умеете уговаривать, моя дорогая… – он перестал пытаться высвободиться и сам притянул ее к себе, нежно целуя в шею и плечи.

  Минут через десять он резко отстранился от нее и, старательно отводя взгляд, достаточно холодным тоном проронил: – Все, ложитесь, Алина, и постарайтесь уснуть. Вам это необходимо.

  Затем стремительно поднялся и, не оборачиваясь, вышел. Герцогиня не стала останавливать его. Она догадывалась, куда и зачем он пошел. Слабый, испуганный женский вскрик в коридоре подтвердил ее догадки. Она поняла, что муж даже не стал озадачиваться долгими поисками, остановив свой выбор на первой, кто подвернулась ему под руку.

  13

  Кэти, испуганно потупившись, стояла перед матерью. В углу на коленях тихо плакала Сьюзен, которая попыталась вмешаться и показать, что в происшедшем виновата она, за что была сурово отчитана герцогиней и отправлена стоять на коленях в углу.

– Я еще раз спрашиваю, Катарина: ты в состоянии сама контролировать свои поступки и мысли или нет?

– В состоянии… – Кэти еще ниже опустила голову.

– Тогда почему не контролируешь? Почему твоя голова занята лишь поисками способов хоть каким-то образом, но оказаться поближе к придворной жизни? Ты не этим должна заниматься! Не для тебя это! Сколько еще раз тебе это говорить?

– Но почему? Почему, матушка? Я же только посмотреть… Я ведь только на лестнице была, меня там кроме отца и не видел никто…

– Катарина, мне надоело объяснять тебе из раза в раз одно и то же. Надоело говорить, что не сможешь ты против соблазнов той жизни устоять, если даже в этой не выдерживаешь… Считай, что это мое непреложное требование, за неисполнение которого буду наказывать. Все! Иди, готовься.

– Да, матушка, – Кэти покорно кивнула и прошла в комнату для наказаний. Она слышала, как громче заплакала Сьюзен, и как мать раздраженно проговорила:

– Хватит меня за платье дергать! Считаешь, что виновата, марш на конюшню, покажешь, что десять ударов дать тебе велела, а нет – в угол вернись, и что б больше звука от тебя не слышала!

  После чего послышался звук шагов, и хлопнула дверь. Кэти поняла, что Сьюзен отправилась на конюшню. Тяжело вздохнув, она стала готовиться к наказанию.

  Наказав Кэти, Алина направилась к себе, и увидела герцога, ждущего ее у дверей.

– Что-то случилось, Алекс?

– Поговорить хочу, дорогая.

– Заходите.

  Они вошли. Герцог, раздраженно бросив ее камеристке: "вон!", плотно закрыл за той дверь и прошел в гостиную, где сел на диван.

– У нас проблема, моя дорогая, – пристально глядя на нее, проговорил он. – Король уже с утра наопохмелялся так, что еле на ногах стоит, и требует ехать на охоту, и отговорить его у меня не получилось.

– И в чем проблема? Пусть едет. Выпивши, в седле он держится лучше, чем на ногах, да и на свежем воздухе быстрее протрезвеет.

– Он хочет, чтоб Вы поехали тоже.

– Хорошо, поеду. Что еще?

– Он хочет не совсем обычную охоту, дорогая…

– А какую? Как в прошлый раз: на голых девиц, прячущихся в кустах?

– Если б все было так просто, я бы не пришел к Вам… Он хочет, чтоб для него загнали вепря, и он сразился бы с ним лишь с кинжалом в руке. Он хочет посвятить этот подвиг Вам.

– Алекс, у него с головой все в порядке?

– Сомневаюсь… но его уже не остановить… Это все эта мерзавка, Лидия, устроила…

– А Вы где были?

– Рядом… но она очень умно его подцепила, я и не сообразил сразу… а когда сообразил, уже завертелось все… Вы можете что-то сделать?

– Что Вы хотите, что бы я сделала?

– Не знаю… сказали, что ему нельзя ехать, что видели, что ему угрожает опасность…

– Я не смогу ему соврать, не видела я ничего, – мрачно проговорила, Алина.

– Тогда в будущее загляните…

– Я что Вам, гадалка или ясновидящая какая?

– Но Вы же предвидите опасность.

– Я вижу то, что мне дается, а не то, что я хочу увидеть. Сколько раз Вам это говорить?

– Послушайте, дорогая, может тогда обойдется все, если Вы ничего не видели?

– Если опасность очевидна, какой смысл мне еще иным способом знать о ней? Как Вы думаете, если ему в голову взбредет со стены замка вниз спрыгнуть, он что: не разобьется, если я не видела ничего или как?

– Господи, Алина, тогда я не знаю, о чем просить. Помолитесь за него что ли… А еще лучше придумайте, как отменить эту охоту… Я конечно уже распорядился, чтоб нашли самого чахлого вепря во всем лесу… чтоб только еле ноги передвигал… его ищут. Я согласен вытерпеть все его издевки по этому поводу, лишь бы он не покалечился или того хуже не погиб… Но Алина… Вы ведь понимаете, что иногда и полудохлый вепрь способен на многое, когда спасает свою жизнь… А король пьян… очень пьян, Алина.

– Пойдемте, мне надо посмотреть на него… может, и придумаю что-нибудь, – герцогиня тяжело вздохнула и поднялась.

  Алина вместе с супругом вошла в зал, где развлекались уже с утра изрядно выпившие гости.

– А вот и Алекс с моей несравненной кузиной… Ты приказал загнать самого большого вепря для меня? – король пьяно приподнялся с кресла и просто повалился в него обратно, – Алиночка, радость моя… Сейчас мы поедем в лес… и я покажу тебе, что настоящие витязи еще не перевелись. Я посвящу тебе мой подвиг. Ты увидишь, как поверженный вепрь рухнет к твоим ногам. Алекс, ты, кстати, нашел мне подходящий кинжал?

– Я приказал оружейнику выбрать лучший, – мрачно проговорил герцог.

– Вот, это дело… а то: "несвоевременная затея, несвоевременная затея", "сейчас не сезон, и погода не та". Еще бы сказал, что охотник не тот…

– В Вашем мастерстве охотника и бойца никто не сомневается. С чего Вы решили, что его надо доказывать? – все тем же мрачным тоном осведомился герцог.

– Сестрица моя сомневается… намекает, что я горазд, лишь по связанным мишеням стрелять, вот мы ей нос и утрем… – король кивнул на злорадно улыбающуюся в углу Лидию.

– Артур, Вы решили прикончить моего любимого вепря, лишь бы перед герцогиней Ротен покрасоваться? Чем она Вам так угодила сегодня, что Вы в угоду ей, решили меня так обездолить?

– О чем ты, Алиночка?

– Скоро у меня вообще все кабаны размером с кролика будут… Вот она рада-то будет…

– Я не понимаю, Алина.

– Вы собрались убить лучшего производителя.

– Хорошо, Алина… пусть загонят другого…

– Вы хотите, сражаться с недостойным Вас кроликом взамен вепря? Нет уж, такой комедии я допустить не могу… Вы король, а не комедиант, поэтому, хотите лишить меня последней радости, лишайте… я никогда с Вами не спорила, и, как и всегда, приму Вашу волю, пусть герцогиня Ротен будет счастлива, ей нравится, когда меня чего-то лишают. Так развлечемся напоследок, это будет последняя, красивая охота…

– Ты что, считаешь, что она какие-то козни строит? – пьяно нахмурился король.

– А как же иначе? Она, как и все, не может не понимать, чем закончится этот поединок, однако постаралась заставить Вас пойти на него. Причем как раз сейчас, в самом начале гона… Это может объяснять лишь ее злой умысел. Но я не против, ради того, чтобы Вы были довольны, Артур, я согласна пожертвовать и большим. Поехали… Алекс, Вы, кстати, приказали оседлать лошадей?

– Нет, еще, дорогая, но сейчас прикажу, – кивнул ей герцог.

– Прикажите, а я пойду, переоденусь… лучше, наверное, в черное… Артур, ведь Вы не будете возражать, я надеюсь? У меня сегодня такой печальный день…

– Алина, я ничего не понимаю… ты запутала меня в конец… Алекс, подожди с лошадьми. Какой печальный день? Чего тебя хочет лишить Лидия? Какая последняя, красивая охота? Какие кролики вместо вепрей? Я ничего не понимаю… – король раздраженно потряс головой.

– Что тут непонятного? Вы с Алексом перебили лучших кабанов в наших лесах… остались все такие мелкие, что кролики… но егеря нашли великолепного красавца… Я так радовалась… У меня были грандиозные планы улучшить поголовье кабанов в наших угодьях… Я просила Алекса не трогать его, он обещал… но об этом видимо узнала герцогиня Ротен… вряд ли это просто совпадение… и решила Вас заставить уничтожить его, и именно сейчас, пока он не покрыл самок.

– Алекс,– король раздраженно повернулся в сторону герцога, – почему ты не сказал мне об этом?

– Я пытался, Ваше Величество…

– Пытался он… как же… бубнил лишь: "не сезон, не сезон", пойди разберись, что имел ввиду… Ладно, Алиночка, не трону я твоего красавца… а с кроликами действительно не с руки как-то тягаться… пусть сестренка злобствует и считает, что я фиговый охотник… разведешь потомство, вот тогда мы ей покажем… а сейчас тогда пусть лучше танцовщиц твой супруг позовет, – он приподнялся и громко произнес: – Охота откладывается до лучших времен, господа! – и пьяно хихикнул. – Пока моя кузина поголовье достойных кабанчиков не разведет… – потом вновь сел и повернулся к ней: – Алиночка, иди, возьми яблочко, скушай и не переживай так… а то ты бледненькая что-то… будь спокойна, покроет твой вепрь всех самок в лесу, мы с Алексом его не тронем.

– Благодарю Вас, мой государь, – Алина улыбнулась и отошла к столику с фруктами.

  Герцог в это время обернулся к дворецкому: – Танцовщиц, Рон! – а потом шагнул к королю и очень тихо на ухо проговорил: – Я могу распорядиться, чтоб привели парочку очаровательных девственниц в Вашу комнату отдыха. Одна немножко просвещена, что делать положено, а вторая абсолютно чиста, свежа, невинна и понятия ни о чем не имеет. Вы как предпочитаете обеих сразу или по очереди?

– По очереди, и та, что неосведомленная, пусть первой будет. Кстати, где ты находишь таких, Алекс? – пьяно усмехнувшись, так же шепотом ответил тот.

– Мне их привозят все, зная, что я плачу за них золотом, – усмехнулся в ответ герцог.

– Да, я помню, ты говорил как-то… Слушай, Алина сегодня что-то бледненькая очень…

– Вы ее очень, государь, с этим вепрем расстроили, она прям, с лица спала, как услышала… Вы же знаете, какая она впечатлительная… Тогда со щенком ведь больше недели не говорила со мной…

– Точно… я тогда еще мирил вас… И дернуло меня с Лидией спорить… вечно она какую-нибудь пакость удумает… Кстати, – король вновь перешел на доверительный шепот, – может, сегодня Алине лучше не знать о девочках? А то она всегда сильно нервничает, когда узнает или становится свидетельницей чего-то подобного, не будем ее, пожалуй, еще больше расстраивать сегодня… Отошли ее куда-нибудь, но так чтоб она не обиделась…

– Я нашел ей замечательное занятие. Сейчас ей портниху доставят… Она должна несколько платьев для нее и дочери привезти на примерку.

– Великолепно. Кстати, как твоя старшая дочь? Я что-то не видел ее здесь ни разу.

– Алина ее никуда не выпускает и развлекается тем, что заставляет молиться с утра и до утра. Дочь теперь без ее разрешения и шагу ступить не смеет, и слушается во всем.

– А что дальше с ней делать будешь?

– Пока Алине не надоест, при ней будет, а надоест, или в монастырь какой сдам или мужа строгого ей найду.

– Дело, – кивнул король.

– О чем секретничаете? Обсуждаете чем заменить в меню ужина жаркое из неубитого вепря? – к ним подошла Алина с яблоком в руке.

– Нет, это мы еще не успели обсудить, дорогая, – улыбнулся ей герцог, – я просил короля позволить Вам удалиться, для Вас портниху привезли, как я и обещал… Так вот, государь разрешил.

– Да, Алина, иди, потом расскажешь, что стоящего она тебе привезла и чем будешь нас радовать. Вчерашнее платье было сказочно хорошо.

– Вы не возражаете, Ваше Величество, если я провожу жену? – герцог взял Алину за талию.

– Нет, не возражаю, Алекс. Я тоже, пожалуй, пойду, передохну в комнате отдыха. Распорядись, чтоб меня тоже проводили и там не беспокоили… А как Алину проводишь, приходи, я с удовольствием с тобой пообщаюсь, – король постарался незаметно подмигнуть герцогу.

– Как прикажете, государь, – герцог обернулся к Рону и, сделав какой-то знак рукой, проговорил: – Его Величество отдохнуть желает, проводи.

  Пройдя в одну из приемных зал вместе с Алиной, герцог закрыл дверь и, притянув Алину к себе, тихо на ухо прошептал: – Какая же Вы умница, миледи… и ведь не солгали ничего почти… я ведь правда, того красавца, что тебе показывали, обещал не трогать…

– Что значит "почти"? Я ничего не солгала.

– Кабаны размером с кролика, я таких не видел… если только поросята…

– Это было утрирование или художественное преувеличение, вернее приуменьшение, причем, однозначно понятное, а никак не ложь.

– Хорошо, хорошо… Вы не солгали ни словечка. Кстати, Вы не забыли, что обещали сегодня на рассвете?

– Да, помню… а Вы, как я понимаю, постарались быстрее подтолкнуть меня к исполнению обещания. Неужели так не терпится?

– Не терпится… Да, к теме о наказаниях… Вы наказали Катарину?

– Да.

– Я проверю… Девчонка снова распустилась, видно не особо строго Вы с нее взыскиваете.

– Да строго… просто тяжело ей сейчас очень. Ей любви, развлечений, романтики хочется, а приходится все желания смирять и покорно то задания мои выполнять, то молитвы или Библию читать. Пожалели хоть бы Вы ее, поговорили бы разочек с ней по-доброму. Ведь даже если ест она с нами, Вы лишь ругаетесь на нее.

– Алина, Вы так до сих пор так и не поняли? Ей не доброта и жалость нужна, а жесткий контроль.

– Не волнуйтесь, я полностью контролирую ее…

– Хорошо если так… – кивнул он и вдруг лукаво усмехнулся. – Кстати, Алина, Вы сами портниху наказать решили? Я бы с удовольствием понаблюдал за этим.

– Не мое то дело, – презрительно скривив губы, Алина недовольно повела плечом. – Вот дочь поучить могу, а снисходить на такой уровень, увольте… Коль не заставите, конечно…

– Алина, как я могу? Вы абсолютно правы, не Вам снисходить до такого… Простите, я, не подумав, сказал. Пусть мальчик Ваш накажет, а мы посмотрим… Наконец, хоть чем-то займется, а то ведь, как вернулись Вы, и не подпускаете его к себе, а он бедный мается без дела, как бы не учудил что, подобно Катарине…

– Не учудит. Он Вас до судорог боится и никак поверить не может, что Вы не станете сводить с ним счеты.

– Успокойте его: счеты сводить не стану, а вот если Вам вдруг досадит чем-то, всю шкуру с него спущу.

– Он старается… Вы же сам видите, как старается. Он ведь теперь считает, что обоим нам не угодил и изо всех сил стремится заслужить прощение. Кстати, не только мое, заметьте.

– Хотите, чтоб я себе его забрал?

– Вы чрезвычайно догадливы, милорд, хочу. В таком возрасте быть пажом при женщине, не самая лучшая доля.

– Мне очень хочется сделать Вам приятное, моя дорогая, но извините. Вам нужна охрана, и этой охраной будет он, а не будет, значит, отправится либо в королевскую темницу, либо на каторгу. И не спорьте!

– Когда я спорила? Я с Вами теперь вообще не спорю.

– Вот и не спорьте. Лучше портниху позовите и платьями займитесь. А потом к королю можете заглянуть, чтоб пожаловаться…

– Алекс, Вы ведь, наверняка, ему новых девочек отправили. Зачем меня зовете? Чтоб я посмотрела, как вы развлекаетесь с ними?

– Только он…

– Алекс я знаю о нем все… он ничего не скрывает… так что можете не стараться… мне, кстати, неприятно не только, что он с ними делает, но и что Вы их для него готовите…

– Я не готовлю… мне некогда. Я либо при нем, либо при Вас.

– Так их Вам что, уже готовых таких вручают что ли?

– Угадали.

– Тогда кто их так дрессирует и где? Ведь не леди же Гиз, которой Вы поручили следить за ними здесь…

– Алина, ну зачем Вам это знать? Что Вам даст имя того, кто делает эту грязную работу? Если б Вам это было нужно, Вы бы уже знали ответ и без меня… Разве не так?

– Возможно… – она задумчиво склонила голову набок. – Ладо, идите, он ждет Вас, он любит таких как Вы зрителей. Скольких велели ему привести?

– Двух. Я думаю, они быстро ему наскучат, особенно первая, так что можете особенно долго и не ждать, к тому же Вы ведь знаете, как он относится к Вашему присутствию, так что он в любом случае не обидится…

– Я знаю. Он будет только рад, – мрачно проговорила она и отвернулась.

  Герцог удовлетворенно хмыкнул, ему нравилось заставлять Алину почувствовать, насколько развратен или жесток король, которому они так верно служат и оберегают. Потом он нежно притянул ее к себе и поцеловал в плечо:

– Ну не будьте к нему так строги, Вы же знаете причину по которой он так ведет себя… Кстати, хоть он и решил не огорчать Вас сегодняшним действом, но поверьте мне, будет лучше, если Вы застанете хотя бы его конец… для девочек будет лучше… – он помолчал немного и тихо спросил: – Так Вы постараетесь придти пораньше, моя дорогая?

– Да, да, Алекс, – раздраженно проговорила она, – я доставлю удовольствие и Вам, и ему своим присутствием, и приду настолько рано, насколько быстро сумею найти повод, чтобы выполнить свое обещание… Поэтому чем раньше Вы прикажете привести сюда портниху, тем быстрее я смогу это сделать.

– Хорошо, сейчас ее приведут, – кивнул герцог и вышел.

  Портниха вошла в сопровождении двух мастериц несших на вытянутых руках несколько платьев и, чуть поклонившись, громко проговорила:

– Добрый день, Ваша Светлость. Я привезла все Ваши заказы… Как Вы, надеюсь, понимаете, они еще не до конца готовы. Мы обговаривали с Вами другой срок их исполнения… Однако сегодня Его Светлость, герцог передал записку с требованием срочно все привезти и показать… и прислал за мной охранников… Я, конечно, не посмела бы ослушаться и так, Вы одни из самых моих привилегированных заказчиков… я всегда стараюсь все сделать, чтоб угодить и Вам, и герцогу. Поэтому не понимаю, зачем нужны были охранники. И еще не понимаю, чем вызвано подобное требование столь срочного показа Вам неготовых нарядов, ведь мы провели примерку, и Вы все одобрили…