Автостопом по Галактике. А вот еще…

Eoin Colfer

AND ANOTHER THING

Перевод с английскогоН.К. Кудряшева

Печатается с разрешения автора, компании Completely Unexpected Productions Ltd и литературных агентств Ed Victor Limited и Andrew Nurnberg.

© Eoin Colfer, 2009

© Перевод. Н.К. Кудряшев, 2012

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

Мне хотелось бы поблагодарить Дугласа Адамса за то, что он помог мне видеть яснее и в новом измерении. И Джеки – с любовью! – за все ее идеи, наставления, поиски и находки, имевшие место в процессе написания этой книги, да и всех других книг за последние десять лет. Я благодарен также Софи и Эду за то, что они свели этот проект в единое целое, а еще Полли и Джейн – за их помощь и поддержку. Спасибо Алексу и Лесли, моим издателям, орлиный взгляд которых наверняка не обойдет вниманием этой благодарности. И, наконец, моему старому другу Теду Роучу, который познакомил меня не только с «Автостопом», но и с «Уайтснейком». Я перед ними в неоплатном долгу.

Предисловие

Гроза окончательно стихла, только эхо грома отдавалось еще от далеких холмов – так человек произносит: «А вот еще…» минут через двадцать после того, как спор закончился не в его пользу.

Мы одолели пространство и время, чтоб снова встряхнуть этот дом до основания.

Если у вас на руках имеется экземпляр Путеводителя «Автостопом по Галактике», вам вряд ли захочется набрать на его кла-ВИ-атуре название этого издания для поиска в суб-эта-сети, поскольку, раз у вас есть экземпляр, вы и так уже наверняка знаете все об этой книге – самой замечательной из всех, издававшихся когда-либо крупнейшими издательствами Малой Медведицы. Тем не менее нужно признать, что на протяжении нескольких последних тысячелетий в рейтинге «Источников межгалактических конфликтов» первое место прочно принадлежит «Алчным ублюдкам-захватчикам с большими пушками», а за третье спорят «Вожделение представителей одних разумных видов представителями других» и «Неверное истолкование простейших намеков и жестов». Ну да, как говорится на Бетельгейзе, на бетельгейзианский вкус, на бетельгейзианский цвет…

И все-таки допустим на мгновение, что вас забросило в Порт-Брасту, до рейса у вас восемь часов, а на имплантированной кредитке не наберется даже на одну стопку «Пангалактического грызл од ера», и что вы по какой-то причине не знаете ничего о той предположительно восхитительной книге, которую вы держите в руках, и вот вы – исключительно от скуки, разумеется – набираете в строке поиска Путеводителя «Автостопом по Галактике» слова «путеводитель «автостопом по галактике», и что вы в результате всей этой фигни увидите?

Первым делом на дисплее появляется в ряби пикселей анимированная иконка, сообщающая вам, что по запросу имеются три результата, что само по себе не может не вызвать замешательства, поскольку ниже вы видите целых пять, пронумерованных в надлежащем порядке.

Необходимое пояснение.На всякий случай напоминаем, что в общепринятой системе исчисления числа расставлены в порядке возрастания, а не по творческому вдохновению. Фольфанганские слизни, например, оценивают величину числа по изяществу его очертания. В результате кассовые чеки фольфангангских супермаркетов можно использовать в качестве разноцветных лент для украшения, но их экономика обрушивается с частотой примерно раз в неделю.

Каждому из этих пяти результатов соответствует объемистая статья, сопровождаемая многочисленными аудио- и видеофайлами, включая инсценировки с участием знаменитых артистов.

Так вот, эту книгу ни одна из пяти статей не описывает.

Однако если вы, игнорируя всплывающие баннеры с предложениями продать свою почку или нарастить свое достоинство, домотаете до конца последнюю, пятую статью, вы доберетесь до набранной самым мелким шрифтом строчки: «…и если вам все это понравилось, возможно, вы были бы не против прочитать…» И если вы потретесь своей персональной иконкой по этой строчке, вам откроется чисто текстовое приложение… Ну, не совсем все-таки текстовое: аудио в нем действительно нет, а видео все-таки есть – любительское, снятое каким-то студентом-режиссером у себя в спальне, причем занятые актеры получили свой гонорар сандвичами.

Вот история этого приложения.

Введение

Насколько нам известно…

В один прекрасный (или не совсем – это как посмотреть) день Правительство Галактической Империи, собравшись за ведерком радужных крабов, решило, что в одном не слишком популярном уголке Западного Спирального Отростка Галактики необходимо проложить гиперпространственную магистраль. Обосновывалось это решение преимущественно гипотетическими транспортными проблемами далекого будущего, но на самом-то деле имело целью трудоустроить нескольких министерских кузенов, вечно ошивающихся вокруг правительственного квартала. К сожалению, на пути прокладки магистрали случилась Земля, и на ее уничтожение с помощью хирургически точного термоядерного воздействия была послана флотилия лишенных фантазии и сострадания вогонов.

Спастись, попав на борт вогонского корабля, удалось только двоим: Артуру Денту, молодому англичанину, сотруднику местной радиостанции, никак не рассчитывавшему на то, что его родную планету разнесут в пыль прямо у него под ногами. И то правда – случись человечеству провести референдум, Артура Дента с высокой степенью вероятности признали бы наименее пригодным для того, чтобы представлять человеческую расу в космосе. Университетский табель Артура предсказывал ему «конец жизни где-нибудь в холмах Шотландии без гроша в кармане». К счастью для Артура, его приятель Форд Префект, уроженец Бетельгейзе, работавший обозревателем для замечательного межзвездного альманаха «Путеводитель „Автостопом по Галактике“», отличался более оптимистичным взглядом на жизнь. Форд, так сказать, видел серебряное шитье там, где Артур видел всего лишь хмурые тучи, так что на пару они составили замечательную компанию космических странников. Конечно, судьба могла бы их занести и на планету Юнипеллу, где облака действительно оторочены серебряным шитьем. Артур, несомненно, ухитрился бы загнать корабль в самое грозовое скопление, а Форд почти наверняка попытался бы спи… украсть серебро, что неминуемо привело бы к взрыву содержавшегося в серебряном шитье газа. Взрыв вышел бы весьма живописный, но для героического окончания эпопеи это, пожалуй, не сгодилось бы в связи с нехваткой существенной детали, а именно: героя в более или менее целостном состоянии.

Помимо них, спастись удалось еще только одному землянину, Трише Мак-Миллан, или Триллиан, как ее обыкновенно звали на просторах космоса. Триллиан начинала карьеру чертовски многообещающим астрофизиком, а продолжила начинающим репортером, но всегда верила в то, что жизнь не ограничивается пределами планеты Земля. Впрочем, даже эта вера не спасла ее от сильнейшего потрясения, когда Зафод Библброкс, непутевый двухголовый президент Галактики, выдернул ее с Земли к звездам.

Что можно сказать о президенте Библброксе такого, что не напечатано уже на продаваемых по всей Галактике футболках?

Самой популярной из таких надписей является, конечно: «ЗАФОД ГОВОРИТ „ДА“ ЗАФОДУ», хотя даже личные психиатры президента не знают точно, что бы это значило. Второй же по популярности надписью является, пожалуй: «БИБЛБРОКС. РАДУЙСЯ, ДУРАК, ЧТО ОН НЕ ЗДЕСЬ!»

Если принять за аксиому то, что раз кто-то тратит силы и деньги на то, чтобы напечатать что-то на футболке, в этом что-нибудь, да есть, тогда и суть этой надписи не может быть совсем уже неправдой. А следовательно, мы можем сделать вывод, что когда Зафод Библброкс прилетал на ту или иную планету, местное население отвечало на любой его вопрос утвердительно, но что когда он с нее улетал, оно было счастливо тому, что он уже где-то «там», а не «здесь».

Этих более чем нетрадиционных героев неминуемо прибило потоком событий друг к другу и мотало от приключения к приключению в пространстве и времени – они сиживали на квантовых диванах, беседовали с газообразными компьютерами… ну, в общем, никак не могли найти ни толка, ни смысла, в каком бы уголке Вселенной ни пытались это сделать.

В конце концов Артур Дент вернулся в ту дыру в пространстве, где полагалось находиться Земле, и обнаружил, что дыра эта занята планетой размером с Землю, которая выглядела и вела себя на удивление похоже на Землю. Собственно, эта планета и являлась Землей, только не Артуровой. По крайней мере нетого Артура. Видите ли, его родной планете повезло оказаться в самом что ни на есть центре плюральной зоны, в результате чего интересующий нас Артур обнаружил себя съехавшим вдоль пространственных осей на той Земле, которую вогоны не уничтожили. Это открытие заметно ободрило нашего Артура, а его обычно пессимистическое настроение стало более оптимистическим, когда он познакомился с Фенчёрч, абсолютно родственной ему душой. Ему еще сильно повезло, что эту идиллию не оборвала до срока встреча с кем-либо из альтернативных Артуров; должно быть, те не обретались в это время в Англии, а перебрались куда-нибудь в Лос-Анджелес корреспондентами Би-Би-Си.

Артур с возлюбленной путешествовали от звезды к звезде до тех пор, пока Фенчёрч не исчезла во время гиперпространственного прыжка. Вот так и исчезла – сидела рядом с Артуром и пропала, не договорив слова. Артур обшарил в ее поисках всю Вселенную, оплачивая билеты сдачей разнообразных жидкостей, которых в человеческом теле хватает с избытком. Однако поиски эти были прерваны катастрофой звездолета, забросившей его на глухую планету Лемюэллу, где он неожиданно нашел свое призвание, став изготовителем сандвичей для отсталого туземного племени, которое вдруг исполнилось любви к сандвичам.

Эта идиллия была нарушена прибытием заказной бандероли от Форда Префекта, содержавшей в себе экземпляр «Путеводителя „Автостопом по Галактике, мод. II“» в виде вкрадчивой транспространственной черной птицы. Триллиан, сделавшаяся к этому времени преуспевающим репортером, тоже приготовила Артуру подарочек в лице Рэндом Дент, его дочери, родившейся из материала, которым он расплатился за кресло первого класса на рейсе от Альфы Центавра.

Артур без восторга принял на себя родительские обязанности, но злобный подросток оказался ему явно не по зубам. Рэндом стырила у него «Путеводитель мод. II» и отправилась на Землю в надежде на то, что хоть там почувствует себя дома. Артур и Форд отправились следом за ней, а уже на Земле встретились с прибывшей чуть раньше Триллиан.

Только тут открылось истинное назначение «мод. II». Вогоны, раздраженные упрямым нежеланием Земли разлетаться на элементарные частицы, запрограммировали милую птичку так, чтобы она заманила беглецов обратно аккурат к тому моменту, когда они, вогоны, уничтожат ее, Землю, во всех пространственно-временных измерениях, исполнив тем самым данное им поручение.

Оказавшись на Земле, Артур с Фордом очертя голову понеслись в лондонский «Бета-клуб», задержавшись по дороге только для того, чтобы прикупить фуа-гра и синие замшевые ботинки. Благодаря старой доброй пространственной оси и плюральной зоне они встретились с Триллиан и Тришей Мак-Миллан, сосуществующими в одном пространстве-времени, и на обеих орала благим матом эмоциональная Рэндом.

Сказать, что Артур находился в смятении? Находился, конечно, но недолго. Стоило ему заметить в нижних слоях атмосферы пульсирующие зеленые лучи смерти, как все прочие проблемы разом утратили свою актуальность – в конце концов, если ему предстояло разлететься на миллион обугленных клочков, то никак не от смятения.

Вогон по имени Простатник Джельц постарался на славу. Он не только заманил Артура, Форда и Триллиан обратно на Землю; он и уничтожил планету не сам, а руками, так сказать, обманутого им капитана грибулонского корабля. Так вышло менее хлопотно, и к тому же позволило ему и его команде обойтись без нескольких сотен вогонских часов возни с отчетами и накладными.

Артур с друзьями беспомощно сидели в лондонском «Бета-клубе» и наблюдали за последней битвой на Земле – не имея возможности принять в ней участие… если только не считать участием непроизвольные спазмы и разжижение костных тканей. В этой конкретной ситуации орудием разрушения служили не вогонские торпеды, а лучи смерти – впрочем, если подумать, не так уж и много разницы между различными средствами уничтожения планет, если нацелены они на тебя…

1

Если верить помощнику уборщика в Максимегалонском университете, который часто ошивается под дверью лектория, Вселенной около шестидесяти миллионов лет. Правда, эта цифра оспаривается компанией поэтов-битников с Бетельгейзе, утверждающих, что их молескиновые подкладки и того старей (ей-же-ей!). Семнадцать миллиардов, утверждают они, никак не меньше, если верить имеющемуся у них экземпляру Хроник Большого Взрыва. Какой-то гений-подросток с Земли назвал раз цифру в четырнадцать миллиардов лет, основанную на сложных расчетах, в которых учитывалась плотность лунных пород и расстояние между двумя половозрелыми самками на горизонте событий. Один из младших богов Асгарда обмолвился как-то о том, что где-то когда-то читал о крупном космическом событии, имевшем место восемнадцать миллиардов лет назад, но такими откровениями свыше сейчас не убедить почти никого, особенно после эпического провала фильма «Рождение богов», или «Торгейта», как его прозвали в прессе.

Так или иначе, речь идет о миллиардах лет, а миллиарды – это вам не миллионы какие-нибудь, и судя по внешности сидевшего на пляже старика, он лично отсчитал на пальцах по меньшей мере один из этих миллионов миллионов. Кожа его напоминала пожелтевший пергамент, а в профиль он сильно смахивал на трясущуюся заглавную «S».

Человек вспоминал, как когда-то давно у него, кажется, была кошка. Если, конечно, можно доверять памяти – сложному сочетанию триллионов нейронных связей. Память не пощупать пальцами, и ногами тоже не потрогать – в отличие от прибоя, лениво плескавшего о его изуродованные артритом ступни. Впрочем, что такое физические ощущения, если не те же передаваемые в мозг электрические сигналы? Можно ли верить и им? Есть ли во Вселенной вообще что-либо такое, чему можно верить, что можно обнять и подержать в разгар смерча из бабочек? Или же верить можно только ровно дующему гавалузианскому ветру?

Чертовы бабочки, подумал человек. Стоило им раз сообразить, что махая крылышками, можно вызвать глобальную катастрофу, и миллионы злобных чешуекрылых, сбиваясь в стаи, начали претворять эту идею в жизнь.

Но ведь этого не может быть, нет? – подумал он. Бабочковый смерч?

Тут новые нервные клетки у него послали сигналы, принятые другими нервными клетками, и образовавшиеся связи нашептали ему основные положения теории невероятности. В частности: что если какому-либо явлению не положено произойти, оно приложит все усилия, отказываясь не произойти, причем как можно скорее.

Бабочковые смерчи. Дай срок, будут и такие.

Старик с трудом отвлекся от этого феномена, и тут же в мысли его закралась и начала медленно пробивать себе дорогу к материализации новая катастрофа.

Можно ли вообще чему-нибудь доверять? Чем-либо утешаться?

Заходящие солнца играли на волнах, окрашивали в разные цвета низ облаков, серебрили пальмовые листья, отражались зайчиками от фарфорового чайника на веранде…

Ах да, подумал старик. Чай. В центре всей ненадежной и, возможно, иллюзорной Вселенной всегда остается чай.

Тростью, сделанной из ноги списанного робота, старик начертил на песке две цифры и смотрел, как волны смывают их.

Только что на песке виднелись «сорок два», и вот их уже нет. Может, их и не было вовсе, а может, они и не нужны никому.

От этой мысли старик почему-то начал хихикать, встал и похромал, опираясь на ногу робота, на веранду. Скрипя суставами и деревом, он опустился в плетеное кресло, такое же дряхлое, как и все вокруг, и кликнул андроида принести печенье.

Андроид подал чай «Рич».

Хороший выбор.

Не прошло и нескольких секунд, как внезапное появление парящей в воздухе металлической птицы нарушило священный процесс обмакивания печенья, и старик уронил большой кусок в чашку.

– Ради бога, – возмутился старик. – Ты хоть знаешь, сколько я трудился над этой технологией? Макания печенья, да еще изготовления сандвичей? Если ничего другого человеку не осталось?

Птицу его слова, похоже, не возмутили.

– Невозмутимая птица, – мягко произнес старик; звучание этих слов, кажется, нравилось ему самому. Он закрыл больной глаз – тот функционировал так себе с тех пор, как он еще безмозглым пацаном свалился с дерева – и внимательнее рассмотрел парящую тварь.

Птица висела в воздухе. Металлические перья отсвечивали красным в закатных лучах. Металлические крылья взбивали в воздухе маленькие вихри.

– Батарейка, – произнесла птица голосом, напомнившим старику актера, которого он видел когда-то в роли Отелло в лондонском «Глобусе». Просто удивительно, сколько может напомнить одно-единственное слово.

– Ты сказала «батарейка»? – переспросил старик – просто так, для верности. Ведь птица могла сказать и «лотерейка», или даже «сельдерейка». Слух у него был не тот, что прежде, особенно в том, что касалось открывающих слово согласных.

– Батарейка, – повторила птица, и реальность вдруг треснула и начала осыпаться, как разбитое зеркало. Пляж исчез, волны застыли, хрустнули и испарились. Последним исчез чай «Рич».

– Вот блин, – пробормотал старик, когда последние крошки испарились из его пальцев, и откинулся на подушку в помещении, стены и потолок которого состояли из неба. Кто-то должен был появиться, и очень скоро – старик в этом не сомневался. Откуда-то из самых глубоких пещер старых воспоминаний серыми летучими мышами вылетели имена «Форд» и «Префект», верные предвестники надвигающейся катастрофы.

И так всегда: стоило Вселенной начать разваливаться к чертовой матери, и Форд Префект обязательно оказывался где-нибудь поблизости. Он и эта его проклятая книжонка. Как там ее? Ах, да. «Пятновыводитель „Гоп-стоп“ в Гадючнике».

Так… или, во всяком случае, как-то очень похоже.

Старик совершенно точно знал, что скажет Форд Префект.

Посмотри на это с другой стороны, старина. По крайней мере ты не лежишь на земле перед бульдозером, правда? По крайней мере нас не вышвыривают из шлюзовой камеры вогонского корабля. И небесная комнатка у тебя не то чтобы очень уж ветхая. Все могло быть хуже, гораздо хуже.

– Все будет гораздо хуже, – со скорбной убежденностью произнес старик. Жизненный опыт говорил ему, что все вообще имеет тенденцию становиться хуже, а в тех редких случаях, когда что-то на первый взгляд становится лучше, это всего лишь увертюра к катастрофическому ухудшению.

Ну да, небесная комната казалась достаточно безобидной, но какие ужасы таились за ее хрупкими стенами? Наверняка самые разужасные – в чем в чем, а в этом старик не сомневался.

Он потыкал пальцем в стену, и та подалась. Податливость напомнила ему пудинг из тапиоки, и он почти улыбнулся этой мысли, но тут же вспомнил, что ненавидит тапиоку с тех пор, как старший по палате в начальной школе Итон-хаус наложил этой гадости ему в шлепанцы.

– Прыщавый Смит, говнюк скользкий, – прошептал он.

Палец его проделал на мгновение дырку в облаках, и в эту дырку старик успел увидеть высокое, вдвое больше обычного окно, а за ним… уж не луч ли смерти?

Старик боялся, что так оно и есть.

И так все время, подумал он. И так все время, и хоть бы что-нибудь поменялось…

Форд Префект жил в мечте. В такой, которая включала в себя квартиру на одном из супер-ультра-люксовых, пятисверхновозвездочных, изначально порочных гедонистических курортов Хэй-Виляя. Те часы, в которые иному полагалось бы просыпаться к началу нового рабочего дня, он заполнял обыкновенно причинением непоправимого ущерба своему здоровью путем потребления чрезмерного объема экзотических коктейлей и связями с экзотическими представительницами различных видов и рас.

И – что самое приятное – все расходы на ведение этого саморазрушительного образа жизни полностью брала на себя его кредитная карточка «Обед-при-Исполнении» с безлимитным кредитом, который он открыл сам себе при последнем посещении штаб-квартиры «Путеводителя».

Если бы много лет назад перед юным Фордом Префектом положили чистый лист бумаги и предложили написать один-единственный абзац с перечислением самых сокровенных желаний на будущее, единственным словом, которое он смог бы подобрать из своего словарного запаса, стало бы «возможно». Вероятно, так.

Курорты Хэй-Виляя отличала столь непристойная роскошь, что, как говорится, самец-брекинданин мать бы родную продал за одну только ночь в печально известном виброномере отеля «Замок из песка». На самом деле это не настолько отвратительно, как звучит, поскольку родители служат на Брекинде законным платежным средством, и на хорошо увлажненного септюгенарианца со здоровыми зубами можно купить мотовоз на семью среднего размера.

Возможно, Форд не стал бы продавать кого-либо из своих родителей ради развлечений «Замка из песка»; впрочем, у него имелся двуглавый двоюродный брат, от которого в случае его продажи была бы хоть какая-то польза семье.

Каждый вечер… точнее, каждое утро Форд поднимался по кишке-подъемнику к себе в пентхаус, с трудом ворочая языком, приказывал двери открыться, бросал взгляд на свое отражение в зеркале – опухшая физиономия с налитыми кровью глазами – и падал лицом вниз в ванну.

По-последний вечер, обещал он себе каждый раз. Есть ведь предел, после которого мое тело взбунтуется и развалится на части, да?

Как бы выглядел его некролог в «Путеводителе»? Как-нибудь очень лаконично наверняка. Всего два слова. Или три? Возможно, те самые три слова, которые остались там от его описания Земли.

В основном безвредна.

Земля… Уж не случилось ли на ней чего-то такого, нехорошего, о чем стоило бы подумать? И вообще, почему одни вещи вспоминаются ему без труда, а другие – не яснее туманного утра на вечно окутанных туманами Туманных Равнинах Смогологии?

Впрочем, все это относилось преимущественно к той полной слез и соплей стадии, когда третья порция «Пангалактического грызлодера» вышибала из насквозь пропитанных алкоголем мозгов Форда последнюю каплю сознания, и тот, икнув, издавал боевой вопль дебютанта на родео и с почти идеальной точностью рушился головой в писсуар.

И все же каждое утро, выныривая из ванны у себя в номере (если ему повезло до него добраться, конечно), Форд обнаруживал себя волшебным образом воскрешенным. Никакого бодуна, никакого огненного выхлопа, даже ни одного лопнувшего сосуда в белках глаз – никаких свидетельств давешних эксцессов.

– Ты крутой оболтус, Форд Префект, – неизменно говорил он себе. – Да, именно так – крутой!

Что-то здесь скользкое происходит, изредка просыпалось и било тревогу его подсознание.

Скользкое? Как рыба?

Всего хорошего и спасибо за…

Что-то там про дельфинов? Ну, если честно, они, конечно, не рыбы, но у них с теми общая… среда обитания, да.

Думай, болван! Думай! Тебе полагалось уже сто раз сдохнуть. Ты выжрал столько отравы, что ее хватило бы на то, чтобы замариновать не только тебя, но и на несколько твоих альтернативных воплощений. Как получается, что ты до сих пор жив?

– И не просто жив, а все по кайфу, – отвечал подсознанию Форд, а иногда и подмигивал при этом своему отражению в зеркале. Очень уж его восхищало то, какой ослепительно яркой сделалась его рыжая шевелюра, как рельефно обозначились скулы. И еще – у него, похоже, вытянулся подбородок. Хороший такой, точеный.

– Это место идет мне на пользу, – сообщал он своему отражению. – Все эти маски из фото-пиявок и лемминговые ванны замечательно укрепляют организм. Пожалуй, это просто мой долг по отношению к моему телу – задержаться здесь еще ненадолго.

Что он и делал.

В последний день Форд оплатил своей волшебной кредиткой подводный массаж. Массажистом работал дамогранианский головоногий моллюск пом-пом с одиннадцатью щупальцами и тысячей миниатюрных присосок, которые разминали Форду спину, очищая при этом поры. Моллюски пом-пом высоко ценятся в банно-массажной индустрии, однако их обычно переманивают из нее в музыкальный бизнес – высокими гонорарами, богатыми планктоном водами и возможностью массировать ищущих звезд импресарио, – а значит, и возможностью записаться в звезды самому.

– А ты, дружище, случайно, не ищешь звезд? – поинтересовался моллюск, хотя особой надежды в его голосе не ощущалось.