Прованс в мрачных тонах

Так как Морозов с Платовым приехали сюда неофициально, то и вызвать на место штатного эксперта не было возможности. Марку пришлось, впервые в своей практике, применять азы новой профессии. Александр выступил в роли ассистента.

Земля под тополем была сухая, кое-где виднелись остатки травы, через которые вела тропинка к улице, по которой приехали сыщики. Смеркалось, а небо начало заволакивать тучами. Марк и Александр прошли рядом с тропинкой, чтобы не затаптывать возможные следы.

Морозов достал телефон и подсвечивал встроенным фонариком тропинку. На середине Марк заметил отчетливый след от колеса длиной около двадцати сантиметров. Зафиксировать его или сделать с него слепок было нечем, да и сказать с точностью, что след принадлежит именно мотоциклу, который украл Манукян, тоже невозможно. На помощь пришла фотокамера, встроенная в любой современный смартфон. Сделав больше десяти снимков под разными углами и ракурсами, Платов продолжил движение.

Морозов медленно прочесывал фонариком тропинку и землю рядом с ней. В быстро проведенном луче света что-то блеснуло, отразив свет в пасмурное небо. Александр присел и пристально вглядывался в пыльную землю, усыпанную мелкими веточками и травинками, проводя медленно фонариком над каждым сантиметром поверхности, откуда появился неестественный блеск. Вот оно – маленький кусочек черного пластика, высококачественного пластика, покрытого черной эмалью и несколькими слоями лака, который дает отличный отблеск.

– Смотри, – подняв двумя пальцами, произнес Александр, – вполне похож на обшивку байка.

Марк посмотрел на маленький кусок пластмассы и одобрительно улыбнулся. Информация Манукяна подтверждалась вещественными доказательствами.

С неба полетели первые капельки, еле ощущаемые кожей, а воздух стал влажным и свежим.

– Мало времени, – сказал Марк и, развернувшись, направился к одиноко стоящему тополю.

Самое обычное дерево, ничем не отличающееся от тысяч остальных, покачивало еще голыми ветвями. Через десяток метров росло еще такое же дерево, а за ним еще, но меньше. Манукян сообщил Марку точно, у какого из трех деревьев стоял мотоцикл, и времени на его осмотр оставалось крайне мало.

С помощью двух телефонов, используемых как фонарики, сыщики детально осматривали толстый ствол дерева, торчащие корни и землю вокруг. Внимание Марка привлекли странные мелкие пятна на стволе дерева. Пятна остались на уровне плеча Марка. Изрезанная морщинами кора дерева впитала в себя буроватую жидкость, оставив засохшие следы только на вершинах ребер отслаивающихся слоев.

– Кровь? – заинтересованно спросил Марк. – Как думаешь?

– Не знаю, – ответил Александр, – с одной стороны, похоже, а может, это какая-нибудь смола или птичий помет.

Дождик постепенно усиливался и уже крупные капли падали сверху, оставляя на одежде длинные тонкие мокрые следы.

– Хватит там лазить! – раздался женский крик откуда то сзади. – Я сейчас полицию вызову, наркоманы проклятые, – доносились ругательства в адрес сыщиков.

На той стороне пустыря, из-за последнего забора торчала физиономия женщины под зонтиком. Худощавое лицо желтоватого нездорового оттенка строго наблюдало за действиями сыщиков.

– Хозяйка, мы сами из полиции, – крикнул в ответ Морозов.

– Ага! Конечно! Пошли отсюда, сейчас настоящую вызову! Слоняются здесь не пойми кто, управы на вас нет.

Дождь все сильней давал о себе знать, постепенно уничтожая все следы на дорожке, а несколько капель попало и на ствол дерева.

– Нож есть? – спросил Марк.

Морозов вытащил складной клинок и передал его своему другу. Платов быстрыми движениями подковырнул отслаивающуюся кору, на которой остались засохшие пятна, и, держа их в руке, спрятал под полу плаща, чтобы капли не намочили их.

Друзья поспешили к автомобилю, дождь с каждой секундой нарастал, грозя превратиться в ливень. Проходя мимо забора, сыщики услышали в свой адрес несколько нелестных эпитетов, но из-за непогоды никак на них не прореагировали.

– Ну почему за последние несколько дней все меня принимают за наркомана, ищущего закладки? – возмутился Платов, усевшись на пассажирское сиденье и быстрее скрываясь за дверью от надвигающейся грозы. И, не дождавшись ответа, продолжал: – Неужели мы выглядим, как наркоманы в поисках дозы? Ладно я был бы в той одежде, – и он махнул рукой, – но сейчас?..

– Пустырь пользуется спросом у местных наркоманов. Достали бабульку, – заводя автомобиль ответил Саша. – На дереве, может, и кровь, но оставить ее могли наркоманы, подравшись из-за дозы. Вот обломок обшивки – это улика!

Пока Морозов пытался выехать на нормальную дорогу из царства дачного поселка, частный детектив нашел в машине служебные документы, аккуратно уложенные в полиэтиленовый канцелярский файл. Бесцеремонно вытрусил их оттуда, и на их место бережно положил кусочки коры, срезанной с дерева, чем вызвал молчаливое удивление Александра, граничащее с недовольством.

– Вообще-то там лежали мои бумаги, – возмутился он уже вслух, так как на его грозный взгляд Марк не отреагировал.

Платов молча рассматривал сквозь полиэтилен кусочки коры и не замечал возмущение своего друга:

– Как думаешь, сколько эксперту надо, чтобы определить, что это?

– День-два. Придется просить Рогова провести исследование в свободное время: мы-то побывали здесь по твоему желанию, неофициально, – Саша скривился. – Опять придется ему магарыч нести…

Марк не слушал речи своего друга, он погрузился в свои мысли вписывая новые факты в общую картину преступления.

Время шло к завершению рабочего дня, и основные магистрали города постепенно становились в километровые пробки. Произошло то, о чем и думал Саша: пробираться сквозь заторы придется не один час, работа на сегодня вся еще не выполнена, так как Гирин поручил побеседовать с домочадцами убитого предпринимателя, а через два часа у него назначено свидание с Ольгой. Оба дела сделать за этот вечер никак не получится, а выбрать, какое из них главнее, он не мог и терзал себя изнутри. С одной стороны, побеседовать с родственниками можно и завтра утром, но кто знает, что еще произойдет завтра. Да и кино никуда не уедет, можно посмотреть в другой раз, но очередной перенос свидания Ольга может воспринять очень болезненно, и как будут развиваться их отношения, предугадать становилось очень затруднительно.

Примечания