Танге Тингл и туманы

Врут ли старые сказки про чудовищ из туманов – сами судите. Все, что неясно и мутно, всегда людям – страх троекратный. Паучок в дымке встретится, а глаза такое чудище рассмотрят, что хоть на край и за край беги, спасайся.

Артиланы тоже верили, что доброй душе негоже расхаживать туманными предрассветами и темными ночами. Бог весть, что там запрятано, а все же, не дураки старики, что рассказывают о духах, прячущихся в сумерках. А если старух послушать – так и вовсе на полжизни вперед испугаешься: тролли и ведьмы, мол, только и ждут там, чтобы утащить доброго человека в самое сердце темноты и выпить из него всю радость. Вернется такой домой – если жив останется – да только все равно, что мертвый будет. Ни засмеется никогда, ни слова теплого никому не скажет. А в глазах такой холод застынет, что жуть.

Оттуда и пошел у артиланов обычай до заката по земле ходить, а как солнце за дальней опушкой скроется – к домашнему очагу спешить, огонь разводить, чай заваривать, разговоры разговаривать. А по темноте без особой надобности не бродить.

Но если путник какой постучит в дверь – скорее впустить, только сперва лучину, зажжённую от домашнего очага, к лицу поднести, проверить, не идет ли нечисть какая следом. Видеть же нечисть всякий артилан с детства умел: добрый очажный огонь от нее чадом исходил, да тени жуткие вокруг в пляс пускались. Перед таким гостем не грех и двери захлопнуть. А не прогнать его – беду в дом пустить…

От деревни талей (рыбаков-артиланов) на самом берегу быстротечной речушки до лесного поселения тинглов (охотников) путь неблизкий.

Загостился однажды Раха Тингл у сестры Таль за миской доброй ухи, и домой отправился, когда уже солнце за верхушку самой высокой сосны зацепилось. С закатами оно как: поначалу все кажется, что вечер не близок, светло кругом, лучи золотом листву топят. А потом – раз – и темень. Так вышло и тогда. Пока до опушки добрался Раха, только перевёрнутая краюшка солнца и цеплялась еще за землю, бежать пришлось со всех ног.

Жена, конечно, впустила бы его и из ночи вернувшегося, да больно уж суеверной была она, страшилась, что муж зло за собой принесет. Успел. Едва дверь за ним захлопнулась, провалилось солнце за край леса, и туман опустился на землю, зазмеились дымчатые рукава меж домов, по утоптанным тропинкам и вверх по вековым стволам.

В каждый двор заглянул туман, морось любопытная! Только от костерка во дворе соседа и шарахнулся. А за туманом пришла ночь.

Заснул уж было Раха, как вдруг видит: жена масла в лампу подливает, в пуховый платок кутается. Не иначе, на улицу собралась.

– Ты куда это?, – окликнул ее охотник.

– Путник там, – сказала женщина, махнув рукой в сторону двери.

Прислушался Раха – тишина. Ни звука, ни стука.

– Где ж? Ничего не слышу.

– Плачет кто-то. Поди, ребенок заблудился…

Неспокойно на душе стало охотнику. Всех детей в деревне наперечет знал, не было в соседях таких непутевых родителей, чтобы дитя в ночи забыть. Снова прислушался – однако, и правда, вроде, хныканье доносилось снаружи.

– Дай-ка мне лампу да лучину из очага принеси. Не женское это дело – по темноте ходить. Я посмотрю, что там.

Раха вышел из дома. Туман посторонился огня в его руках, попятился за ворота. Хороший охотник всегда слышит самый неприметный звук, без того добычи в лесу не достать. Вот и сейчас Раха безошибочно спешил на едва различимый то ли писк, то ли стон. По улицам поселения, до самого последнего дома, за которым начиналась чаща. Неужто и впрямь, ребенок у кого сбежал поиграть и в лесу потерялся? Среди деревьев туман был еще гуще, от огня всего неверный круг и оставался.

Долго ли шел человек наперерез темноте, чавкая подошвами по мшистой земле, но вот дошел до самого сердца тумана. Огонь лампы был едва различим, а лучина от очага домашнего и вовсе потухла. Прямо под деревом сидел и плакал мальчишка. Казалось, он даже не боялся внезапно появившегося из ночи бородача.

– Ты что ж это тут? – спросил его Раха. Но мальчик только поднял заплаканные глаза и тут же опустил. Лет девяти от роду, едва ли больше.

– Эй, ты понимаешь меня, малец? Откуда ты? – продолжил выпытывать охотник.

Мальчик молчал, только дрожал. То ли от холода, то ли от страха. Снял с себя Раха меховую куртку, завернул ребенка, на руки поднял. Да видно, как раз вовремя: только попал в тепло, как тут же найденыш то ли заснул крепко, то ли в обморок упал от истощения.

Поспешил охотник обратно к деревне. Уж он-то не заблудится, ему что днем, что наощупь – все одно, дорога прямая, лес за много лет исхожен до последней кочки. Быстро добрался до артиланских домов, а там и свой двор. Запоздало мелькнула мысль, что лучина-то погасла, а надо бы поднести к лицу гостя ночного, а вдруг как чадить станет? Но ребенок гляделся в конец истощенным и слабым, скорей бы в тепло домашнее!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.