- -
- 100%
- +
Шарль Перро
Кот в сапогах
Один мельник оставил в наследство трем сыновьям своим мельницу, осла и кота.
Скоро был сделан раздел. Старший сын получил мельницу, средний – осла, а младший – кота.
Последний сын не мог утешиться тем, что ему досталась такая бедная доля.
– Братья мои, говорил он, могут кормиться приличным образом, если они будут жить вместе. Что касается до меня, то, что буду делать, когда съем кота своего, и сделаю муфту из его шкурки? После этого умру с голоду.
Кот слышал эти слова и, не показывая вида, сказал твердым и важным голосом: Не печалься, хозяин; тебе стоит только дать мне мешок, и сделать пару сапогов, чтоб я мог ходить в кустарники, и тогда увидишь, что ты не так худо наделен, как о том думаешь.
Хозяин кота, хотя и не много надеялся на него, но, видя, что кот так ловко обманывает и ловит крыс и мышей, когда он на чем-нибудь повесится, уцепясь ногами, или когда ляжет в муке, притворясь мертвым, – перестал сомневаться в том, что кот поможет ему в нужде.
Когда же кот получил желаемое им, тогда он, надев сапоги, повесив мешок себе на шею, и взяв шнурки в передние лапы, смело пошел в загородку, где было много кроликов.
Кот, положив в мешок отрубей и заячьей капусты, лег, притворясь мертвым, и стал ожидать, когда какой-нибудь кролик, еще не знающий хитростей этого света, войдет в мешок поесть того, что там положено.
Кот лишь только лег, как ожидание его и сбылось: Молодой, ветреный кролик вошел в мешок, и лукавый кот мигом задернул шнурки мешка, и, поймав кролика, без милосердия задавил его.
Кот, гордясь своею добычею, пошел к королю и стал просить, чтоб его допустили к нему.
Когда привели к королю кота, то он, низко кланяясь, сказал ему: Вот, государь, кролик, которого маркиз Караба, так назвал кот своего хозяина, велел мне представить вам от его имени.
– Скажи твоему господину, отвечал король, что я благодарю его, и что он этим делает мне приятное.
В другой раз кот спрятался в хлебе, растущем на поле, держа опять открытый мешок свой с приманкой. А когда две куропатки вошли в мешок, то кот, задернув шнурки, поймал обеих куропаток. После этого он пошел, как и прежде, представлять их королю.
И король с удовольствием опять принял двух куропаток, и велел дать коту денег на молоко.
Таким образом, кот два или три месяца по временам продолжал носить королю свою добычу от имени своего господина.
Однажды узнав, что король поедет гулять по берегу реки со своею дочерью, прекраснейшею принцессою, кот сказал своему хозяину: Если ты хочешь последовать моему совету, то будешь счастлив. Ты должен только купаться в реке в том месте, которое укажу тебе; а потом предоставь мне делать то, что захочу.
Маркиз Караба согласился исполнить совет кота, не зная, к чему это послужит.
В то время, когда купался хозяин кота, проезжал по берегу король, и кот стал кричать изо всей силы. Помогите, помогите, вот тонет маркиз Караба!
При этом крике король посмотрел из кареты, и, узнав кота, который столько раз приходил к нему, приказал своей страже поспешить на помощь к маркизу Караба.
Между тем, как вытаскивали из реки бедного маркиза, кот, подойдя к карете, сказал королю, кто в то время, когда его господин купался, пришли воры и унесли его платье, хотя он и кричал изо всей силы: Караул!
Но плутишка кот сам спрятал платье своего хозяина за большим камнем.
Король тотчас приказал служителям своего гардероба принести одно из лучших платьев для маркиза Караба.
Король обласкал его.
Маркиз был красив и виден собою; и как хорошее платье, которое дали ему, еще больше украсило его, то он и понравился дочери короля.
Король пожелал, чтоб маркиз Караба сел в его карету, и поехал с ним гулять.
Кот, видя, что его намерение начинает исполняться, побежал впереди кареты.
Встретив крестьян, которые косили траву на лугу, Кот сказал им: «Добрые косцы, если вы не скажете королю, что луг, на котором вы косите, принадлежит маркизу Караба, то будете изрублены на мелкие части, как говядина для пирога».
Король не упустил случая спросить у крестьян: «Кому принадлежит луг, на котором они косят?»
– Маркизу Караба, – отвечали все крестьяне королю; потому что угроза кота навела страх на них.
– Это хорошее имение ваше, – сказал король маркизу Караба.
– Извольте заметить, государь, – сказал маркиз, – что на этом лугу бывает всякой год изобилие.
Хитрый кот, всё идя впереди, встретил жнецов, и сказал им: «Добрые жнецы, если вы не скажете королю, что весь этот хлеб принадлежит маркизу Караба, то будете изрублены на мелкие части, как говядина для пирога».
Король, проезжая мимо жнецов, опять спросил: «Кому принадлежит весь хлеб, который он видит?»
– Маркизу Караба, – отвечали жнецы. Это также понравилось королю и маркизу.
Кот, идя впереди кареты, говорил одно и то же всем тем, которых встречал, и король, слыша от всех такие же ответы, удивлялся большому богатству маркиза Караба.
Наконец, хитрый кот пришел в прекрасный замок, которого владетель был людоед, самый богатый, какого только знали; потому что все земли, по которым проезжал король, принадлежали к этому замку.
Кот, позаботясь прежде узнать о том, кто был этот людоед, и что он умел делать, просил допустить его к нему. Кот сказал, что, проезжая мимо замка людоеда, он не хотел лишиться чести поклониться ему.
Людоед принял кота так учтиво, как только может людоед, и просил кота отдохнуть.
– Меня уверяли, – сказал кот, что вы имеете способность превращаться в разных животных; например: вы можете превратиться во льва, в слона.
– Это правда, грубо отвечал людоед; а чтоб доказать вам это, вы сейчас увидите меня львом.
Кот чрезвычайно испугался, когда увидел пред собою льва, и от страха убежал на кровлю, не без труда и опасности, потому что кот был в сапогах, которые очень неудобны для ходьбы по кровле.
Спустя несколько времени, кот, видя, что людоед принял опять прежний вид свой, сошел с кровли, и признался, что был очень испуган.
Потом кот сказал: «Мне еще говорили, чему не хочу верить, что вы также можете принимать вид самых малых животных; например: вы можете превратиться в крысу, в мышь; но, уверяю вас, что считаю всё это невозможным».
– Невозможным! – отвечал людоед; – но вы сейчас увидите это. И в ту же минуту он превратился в мышь, которая побежала по полу.
Кот лишь только увидел мышь, тотчас бросился на нее и съел ее.
Между тем король увидел прекрасный замок людоеда, и захотел войти в него.
Кот, услышав стук экипажа, который проезжал по подъемному мосту, побежал на встречу короля, и сказал ему:
– Добро пожаловать, ваше величество. Этот замок принадлежит также маркизу Караба.
– Как, маркиз, – воскликнул король, – и этот замок ваш! Ничего лучшего не может быть, как этот двор и все эти флигеля, которыми он окружен, войдемте, пожалуйста, вовнутрь замка.
Маркиз подал руку принцессе. Идя за королем, который шел впереди, маркиз и принцесса вошли в большую залу, где нашли роскошный завтрак, приготовленный людоедом для своих друзей, которые должны были приехать к нему в тот же самый день, но не смели войти в замок, зная, что там король.
Король, прельстясь добрыми свойствами маркиза Караба, и видя, что он владеет большим богатством, сказал ему, выпив пять или шесть рюмок вина: «От вас зависит, маркиз, быть моим зятем».
Маркиз, низко кланяясь, принял предложение короля, и в тот же самый день женился на принцессе.
Кот сделался знатным вельможей, и стал бегать за мышами только для забавы.
Елена Данько
Побеждённый Карабас
Глава первая. О том, как черный пудель покупал бутерброды
Жил-был на свете старый шарманщик.
Звали его Карло. Жил он один-одинешенек, и не с кем ему было словом перемолвиться. Вот вырезал он себе из полена деревянного мальчика и назвал его своим сыночком Буратино.
Буратино бегал, прыгал и баловался, как настоящий мальчишка. Стало у шарманщика с тех пор хлопот полон рот. Но старик не жаловался: уж очень он полюбил своего сыночка.
В том же городе жил богатый-пребогатый синьор Карабас Барабас Огромная Борода – хозяин кукольного театра. Он был злой и страшный. Он хлестал своих кукол плеткой и грозил оторвать им головы. Это было в Тарабарской стране, где богачи делают все, что им вздумается, и никто им не смеет перечить.
Бедные куклы терпеть не могли своего хозяина. И вот лучшие актеры убежали из его театра. Сначала убежала девочка Мальвина с пуделем Артемоном, а потом убежал мальчик Пьеро. Карабас погнался за ними, пустив по следу свирепых бульдогов. Но старый шарманщик Карло приютил беглецов в своей каморке. А его сынок, веселый Буратино, открыл золотым ключиком потайную дверцу и увел кукол от преследователей.
За дверцей оказался чудесный маленький театр. Куклы стали представлять в нем забавные комедии и волшебные сказки. И зажили с тех пор весело и счастливо у старого Карло.
А Карабас остался без актеров. Пришлось ему закрыть свой театр. Он злился, рвал свою длинную бороду и ревел от злости.
Об этом обо всем рассказано в книжке Алексея Николаевича Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино», и все читатели думают, что на том дело и кончилось.
Я тоже думал, что ничего больше не приключилось с Карло и с его приемными детьми. Но нечаянно я узнал продолжение сказки.
Вот как это было.
Я живу в Ленинграде и часто хожу в наш кукольный театр. Как-то раз, на каникулах, я забрался туда раным-ранешенько, чуть ли не за два часа до представления. Пришел – и сам не обрадовался.
В театре было пусто, темно и холодно. Окошечко в кассе было похоже на закрытый глаз. Старуха уборщица выгребала в коридоре вчерашний сор. Увидев меня, она принялась ворчать. Куда это меня принесло в такую рань? Неужто мне дома не сидится? Я ответил, что боялся опоздать на представление.
– Ну, ступай, посиди в буфете. Нечего тут слоняться, сор ногами разносить! – сказала она и стукнула метлой о железный совок.
Я пошел в буфет и уселся в уголке. Сонная буфетчица за прилавком вытирала стаканы. Против меня в стене была маленькая дверца с большой надписью: «Посторонним вход воспрещается».
Я прочел эту надпись слева направо и справа налево, и мне стало очень скучно. Когда еще начнется представление?
Вдруг дверца отворилась, и вошел черный пудель. Гордо выпрямив шею, он нес в зубах корзинку для провизии. Он подошел к прилавку и встал на задние лапы, принюхиваясь и приглядываясь к закускам, разложенным под стеклом. Потом он поднял морду и негромко пролаял:
– Гав, гав!
Я думал, буфетчица рассердится и прогонит собаку. Мне захотелось подманить пуделя к себе, и я уже нащупал в кармане печенье, оставшееся у меня от завтрака…
Но буфетчица ничуть не рассердилась. Она словно проснулась, схватила свою серебряную лопаточку и сказала:
– Я к вашим услугам!
Тогда пудель протянул стриженую лапу в мохнатой манжетке и указал на бутерброды.
– Вам с колбасой? и с ветчиной? и с салом? и с сыром? – спрашивала буфетчица, выкладывая бутерброды на круглое блюдо. А пудель радостно помахивал хвостом, облизывался и указывал ей все новые закуски.
Скоро на блюде выросла целая гора. Здесь были и бутерброды, и пирожки, и сосиски, и рябчики, и свиные котлеты с косточкой, и даже целое колечко колбасы! Пудель пошарил мордой в корзинке, вынул кошелек с деньгами и подал его буфетчице. Никогда еще я не видывал такой собаки!
Тут к прилавку подошел высокий старик в бархатной куртке. Я и не заметил, откуда он взялся! Он поглядел на полное блюдо и с укором покачал головой:
– Экий ты жадный, Артемон! Настоящий обжора!
Пудель живо убрал лапы с прилавка и сделал вид, будто бы он здесь ни при чем. А старик сказал:
– Ну взял бы ты себе парочку бутербродов, рябчика, котлетку на ужин – и хватит. А куда ты денешь теперь всю эту кучу? В землю зароешь, что ли? Эх, брат, мы не в Тарабарской стране. Нам не приходится еду на черный день копить!
Пудель опустил голову и виновато поджал хвост. А старик продолжал:
– И не думай, пожалуйста, что куклы помогут тебе съесть все это! Они тебя за чем послали? За фруктами? А ты чего накупил, чудак? Собачий вкус, конечно, дело почтенное, но люди любят не только то, что кушают собаки, а у кукол и вовсе особые нравы. Запомни это, мой друг!
Тут пудель уронил голову на лапы и жалобно завыл.
– Ну, ну, ладно! Возьмем всю эту снедь, если тебе хочется! – утешил его старик. – А уж я зато куплю детям самых лучших мандаринов, самых румяных яблок и самого сладкого винограда!
– Да у вас сегодня, я вижу, пир горой! – пошутила буфетчица, отпуская ему красивые, спелые плоды.
– А то как же? Ведь сегодня ровно год, как я приехал в Ленинград. Вот мы и празднуем этот день!
– Ну, поздравляю вас, папа Карло! – сказала буфетчица.
Тут я вскочил на ноги и бросился к старику. Я все понял.
– Папа Карло! Вы тот самый папа Карло, а это тот самый пудель Артемон? Это про вас написано в книжке «Золотой ключик, или Приключения Буратино»?
Старик усмехнулся и кивнул головой. Пудель взглянул на меня и слегка завилял хвостом. Я не помнил себя от радости и кричал:
– А я – читатель этой книжки! Я прочел ее пять раз с начала и пять – с конца, три раза вдоль и два поперек! Я все про вас знаю! Скажите мне скорее, где теперь Буратино, где Мальвина и Пьеро? Живы ли они, здоровы ли и что они поделывают?
– А вот пойдемте с нами – сами увидите! – ответил Карло.
Он уложил покупки в корзинку и повел меня к маленькой дверце с большой надписью: «Посторонним вход воспрещается!»
Пудель поплелся за нами следом.
Едва я переступил порог, как стал понимать собачий язык.
Я слышал, как пудель ворчал себе под нос:
– К чему это кормить детей мандаринами, яблоками и виноградом? И кисло, и сладко, и оскомина на зубах! Тьфу, подумать противно! То ли дело свиная котлета с косточкой!
– Цыц! – сказал Карло. – У всякого свой вкус.
И пудель замолчал.
Глава вторая. О том, как читатель превратился в писателя
Сначала мы шли темным коридором, потом спустились по ступенькам, потом опять стали подниматься по узкой лесенке, держась за шаткие перила. Сверху шел слабый свет, и было слышно, как звенит какой-то бубенчик.
Потом стало светлее, и звон раздался у нас над самой головой. Я взглянул вверх и увидел, что над нами, на площадке лестницы, горит яркая лампочка. А под лампочкой стоит смешной деревянный мальчик с торчащим носом и сбивает что-то ложкой в серебряном стаканчике. Так вот откуда шел звон!
Мальчик увидел нас и вскрикнул от радости. Он вскочил верхом на перила и вмиг съехал вниз – прямо в руки старику. Он сидел на руках у Карло, болтая тонкими ножками, вертел носом во все стороны и пищал:
– Папа Карло, попробуй моего гоголь-моголя! Это не простой гоголь-моголь, а из розовых лепестков. Я его для тебя сбивал!
Он совал старику в рот полную ложку розовой пены, и его тень с торчащим носом смешно плясала на стене. Карло утер губы и отвел ложку, но мальчик не унимался:
– Помнишь, как ты накормил меня своей последней луковкой, а сам лег спать голодный? Ну покушай теперь моего гоголь-моголя, покушай, пожалуйста!
– Не балуйся, сынок! Веди себя хорошо. Видишь, я читателя с собой привел! – сказал Карло.
– Читателя? – Мальчик повел на меня лукавым глазом и вдруг вырвался из рук Карло. Он вскочил на спину пуделю и поехал впереди нас, выбивая ложкой веселый марш по стаканчику и крича:
– Дорогу нашему читателю! Ура!
Я догадался, что это сам знаменитый Буратино, и обрадовался, что он ничуть не заважничал от громкой славы.
Мы взошли на площадку, и Карло распахнул дверь. Я взглянул и ахнул – куда это мы пришли?!
Прямо передо мной была зеленая поляна, а на ней красивый беленький домик. Перед ним цвели алые розы. Золотистые бабочки кружились в солнечных лучах. Маленький фонтан выбрасывал вверх водяные струи, и каждая капелька сверкала на солнце, как алмаз.
«Это, верно, домик Мальвины!» – подумал я.
А за домиком чернел дремучий лес. Там светила луна и блестело голубое озеро. Бледные лягушки сплетали венки из водяных лилий и задумчиво плясали при лунном свете.
Это было так красиво, что я ничуть не удивился, почему это солнце и луна светят в одно время. Мне захотелось подойти поближе, и я шагнул вперед.
– Не промочите ножки! – запищал Буратино.
Я взглянул под ноги и увидел большую светлую реку. Ветерок чуть рябил воду. Сквозь эту рябь глубоко на дне виднелись узорные водоросли. Голубые рыбки медленно проплывали мимо них.
Я оглянулся: нет ли где-нибудь мостика? Но мостика не было.
– Дайте нам лодочку, дайте челнок, мы переедем на тот бережок! – жалобно запел Буратино.
– Не слушайте его, он вас дурачит! – с досадой сказал Карло. – Как тебе не стыдно, сынок?
Он отпихнул ногой светлую реку, отодвинул в сторону зеленую поляну с домиком и повернул боком дремучий лес. Буратино свистнул и проскакал на пуделе в открывшийся проход.
Тут я понял, что эти прекрасные картинки были нарисованы на полотне и служили декорациями в театре! От этого они показались мне еще прекраснее. Я не мог наглядеться на них. Но Карло окликнул меня, и мы пошли дальше.
В просторной кухне ярко горел огонь. Старый заяц был здесь поваром, а зайчата – поварятами. Ну и хлопотали же они вокруг сковородок и кастрюль! Здесь пеклись, жарились удивительные кушанья – расстегаи из лепестков георгина, ананасные котлеты, оладьи из одуванчиков. Разве могли сравниться с этим скучные буфетные закуски?
Молоденькие обезьянки под присмотром почтенной совы накрывали длинный праздничный стол. Они живо схватили фрукты, которые принес Карло, разложили мандарины, яблоки и виноград на фарфоровые тарелочки – и на столе словно засияло солнце!
Поодаль у стены стояла маленькая стремянка. На ней, как птица на ветке, сидел мальчик в белом балахончике. Он макал длинную кисть в ведерко с малиновой краской и писал на стене большими буквами:
ПРИВЕТ ПАПЕ КАРЛО
– Эй, Пьеро, кончай работу, встречай гостя! К нам читатель пришел! – сказал Карло.
Мальчик посмотрел на меня большими синими глазами и радостно улыбнулся.
– Вы читатель? Я покажу вам мои новые стихи. Ладно?
Тут он смутился и выронил кисть из рук. Падая, кисть опрокинула ведерко. Малиновая краска хлынула на голову проходившей мимо сове. Старушка захлопала крыльями и застонала с перепугу. Пьеро скатился с лесенки кубарем. Он бросился утешать бедную птицу и вытирал ей голову своим рукавом.
– Дай ей валерьянки. Пьеро! Видишь, какая она нервная! – сказал ласковый голос.
Я оглянулся и увидел хорошенькую куклу с голубыми волосами. Она стряпала торт из чайных роз и раскатывала тесто хрустальной скалочкой. Я догадался, что это Мальвина.
Пока Пьеро приводил в чувство расстроенную сову, а Мальвина глядела на них обоих, Буратино подкрался и стащил со стола самую пышную розу. Девочка вскрикнула и погналась за ним. Но он увернулся!
– Оставь, Мальвина, это для читателя!
Он протянул мне розу и сказал:
– Напишите про нас, пожалуйста, новую сказку!
Что тут началось!
– Напишите сказку! – завизжали обезьянки и покатились кубарем вокруг меня.
– Сказку! – завопили зайчата, забренчали кастрюльками, зазвенели ложками. Сова хохотала, лягушки квакали, Артемон лаял и кидался на всех.
– В самом деле, напишите сказку про наши новые приключения! – сказала Мальвина.
Тут все притихли и столпились вокруг, ожидая, что я скажу.
– Но я никогда не пробовал писать… Ведь читатели только читают книжки, а сами не пишут…
– Все сначала читают, а потом уже пишут! – сказал Буратино.
– Да я бы рад! – прошептал я.
– Ну вот и хорошо! – сказала Мальвина. – Папа Карло вам все расскажет. Вы только записывайте, что он будет говорить! Вот и выйдет сказка! Правда, папа Карло?
Карло подумал, почесал себе подбородок и сказал:
– Пожалуй, если наш читатель согласен…
– Согласен! Согласен! – закричали все и захлопали в ладоши.
– …так мы попробуем сделать из него писателя, – докончил Карло.
Тут меня усадили в кресло. Пьеро принес мне чистую тетрадку, а Мальвина – вечное золотое перышко. Карло закурил трубку. Буратино влез к нему на колени. Артемон улегся у его ног, обсасывая косточку. Остальные уселись вокруг и принялись за яблоки, виноград и мандарины.
Карло стал рассказывать, а я записывать. А что я записал, об этом читай дальше.
Глава третья. О том, как папа Карло заболел и куклы искали доктора
Куклам жилось весело и счастливо у старого шарманщика. Они представляли волшебные сказки в чудесном театрике Буратино.
Все ребятишки в Тарабарской стране знали и любили эти представления.
Бывало, чуть Карло выходил на площадь, уже бежали со всех сторон босоногие, оборванные, чумазые малыши и кричали:
– Сказку! Покажи сказку, папа Карло!
Карло ставил свои ширмы, выпускал кукол, и тут начиналось веселье!
Ребятишки смеялись, кричали, хлопали в ладоши.
А богатенькие дети, заслышав шарманку, свешивались из окон дворцов, вываливались из золоченых карет, царапали и кусали своих нянек за то, что те не пускали их к папе Карло!
Каждый, кто хоть одним глазком взглянул на кукольное представление, потом долго веселился. Подумает о Мальвине – улыбнется, подумает о Пьеро – рассмеется, вспомнит Буратино – расхохочется!
А в Тарабарской стране был такой закон: богачи должны быть важными, бедняки – грустными, а смеяться никому не позволено!
И вот однажды, когда Карло сидел дома со своими куклами и клеил им игрушки, дверь растворилась. Вошел толстый, жирный судья в большой шляпе с перьями. На шее у него висела золотая цепь. В руках была палка с хрустальным шаром на верхушке. Он был такой важный, что сразу было видно – он никогда в жизни не смеялся!
Он вынул грамоту с королевской печатью и громко прочел ее.
А в этой грамоте было написано, что король запрещает папе Карло показывать представления. А если он не послушается, ему отрубят голову!
– Довольно смеха!
Тут судья трижды стукнул жезлом об пол и выплыл в дверь, важный и нахохленный, как попугай.
Папа Карло смотрел ему вслед и молчал. Он даже не улыбнулся, когда Буратино стал передразнивать судью: схватил кисточку от клея, стукнул три раза об пол и пропищал: «Довольно смеха!»
Он только провел рукой по лбу, лег на свою колченогую кровать и повернулся лицом к стене.
С той поры Карло заболел.
Он больше не вставал с постели. Он худел, слабел и горел в сильном жару. И вот однажды ему стало так плохо, что Мальвина и Пьеро побежали за доктором.
Была темная, ненастная ночь.
Дождь барабанил по крышам.
Дул мокрый, холодный, злой ветер.
Мальвина и Пьеро бежали по улице. Они хотели позвать к папе Карло знаменитого доктора Помпилиуса. Этот доктор был очень важный. Он разъезжал по городу в великолепной коляске, и жирный мопс всегда сидел с ним рядом на бархатных подушках. Про него шла слава, что он может вылечить любую, даже самую опасную болезнь.
И вот, когда куклы прибежали к дому, где жил доктор, дверь оказалась запертой. Дверная ручка скорчила им страшную рожу и прошипела:
– Ступайте домой! Доктор уже спит!
– А мы его разбудим! – сказали куклы. – Ведь у нас папа Карло заболел!
И они храбро полезли по скользкой водосточной трубе к окошку, где еще виднелся свет.
Доктор Помпилиус уже надел ночной колпак и собирался лечь спать. Вдруг кто-то постучал в окно.
– Кто там? – заорал доктор, хватая со стены ружье.
– Откройте, пожалуйста! – ответил тонкий голосок.
Доктор подкрался к окну и с опаской отодвинул раму.
Ветер и дождь хлестнули ему в лицо. За окном была непроглядная темень.
Вдруг из темноты вышли две куклы – мальчик и девочка и, дрожа, остановились на подоконнике.
– Это что за глупые шутки? Ступайте домой! – рассердился доктор.
Куклы горько заплакали.
– У нас папа Карло заболел. Мы боимся, что он умрет! Пойдемте к нему, господин доктор! Пропишите ему хорошее лекарство! – просили они и протягивали к доктору свои деревянные ручки.
Доктор надел очки и строго посмотрел на незваных гостей.
Платье на них было старенькое и мокрое, хоть выжимай. С рваных башмаков стекали грязные лужицы. Доктор нахмурился.
– А есть ли у вашего папы денежки? Чем он мне заплатит за лечение?
Куклы повесили головы.
– У него нет денег… Он лежит больной и не может работать.
– Га-га-га! – заорал доктор. – Как же вы смели стучаться в мое окно? Как смели пачкать мой чистый подоконник? Пошли прочь, нищие, бродяги, пошли прочь!