Благословенный. Книга 7

Лорд Каслри беспокойно оглянулся на немцев и перешел на французский — очевидно, пруссаки не знали английского и не могли понимать, о чем идёт речь.

— Сэр Уильям, вы не слышали, должно быть, последних новостей из Германии. Как вы знаете, еще в прошлом году русские сформировали из остатков прусских и саксонский сил армию, горделиво величав ее «Вооружённые Силы Северо-германского союза». Тотчас после создания на обломках Королевства Прусского этого скороспелого и странного государственного образования были произведены дополнительные воинские наборы; и ныне, как говорят, силы Союза насчитывают более ста тысяч солдат, проходящих самую тщательную и скорую переподготовку под началом известного своею опытностью и военными дарованиями графа Суворофф. Так вот, по данным наших источников, в среде этих военных созрел заговор в пользу императора Александра! Они желают отрешить от власти бундеспрезидента Вильгельма, не пользующегося никаким доверием в военной среде, и предложить Александру возглавить Северогерманские земли, провозгласив Германскую империю! Господа Гаугвиц и Гарденберг, уведомленные доброжелателями об этом чудовищном плане, поспешили связаться с нами, и тотчас прибыли в Лондон. Прошу вас, господа!

Немцы переглянулись, перебросившись между собой парой фраз по-немецки. Затем герр Гарденберг, откашлявшись, произнёс:

— До меня дошли сведения от бывших офицеров Королевской прусской армии, в среде которых еще сохраняется верность нашему вероломно плененному королю, о том, что среди чиновников и офицеров Северо-германского союза распространяются разговоры о неспособности президента Вильгельма и необходимости устроения дел в Союзе «на более прочном монархическом основании». При этом император Александр называется в качестве лучшего кандидата на верховную власть. Центром заговора является обер-президент барон фон Штейн, как известно –второй человек в иерархии Союза. Неизвестно, является ли вся комбинация плодом раздумий самого барона Штейна, или это результат интриг русского посланника Колычова, но сейчас важно другое: заговор этот весьма близок к кульминации. Как только последуют первые военные неудачи — а они несомненно будут, ведь в деле участвует сильнейшая в мире французская армия под командованием самого Моро — как заговорщики тут же выступят и поставят русского царя германским императором!

Питт слушал Гарденберга с безучастным видом; в продолжение всего разговора ни один мускул не дрогнул на его лице. Наступило молчание.

— Последствия этих событий — вмешался в разговор министр Гаугвниц — легко предсказуемы. После более чем вероятного поражения Франции ваша страна столкнётся с ещё более чудовищным монстром, — объединенной Русско-немецкой империей, под началом несомненно талантливого, но совершенно непредсказуемого человека! Прошлогодний Германский Конгресс показал, что этот молодой монарх сочетает в себе как высокое человеколюбие, так и истинно якобинскую беспринципность; с его благословения сотни князей и тысячи имперских дворян лишились своих владений! Теперь эти несчастные влекут самое жалкое существование, перемещаясь от одного двора к другому и нигде не находя сочувствия своим несчастьям. Австрия бессильна после прошлогодних поражений и лишь в ярости наблюдает, как новые власти Германии разрушают остатки имперских учреждений; Пруссия повержена в прах, Франция поражена революционным безумием, остальные просто бессильны… У них есть лишь одна надежда — на Англию; но союз вашей страны с Россией лишает нас и этого последнего шанса на справедливость!

Напрасно посетители пытались прочесть что-либо на каменном лице бывшего премьер-министра — казалось, булыжники мостовой были более красноречивы, чем этот надменный субъект.

«Как же он высокомерен, — с сожалением подумал лорд Гренвилл. — И в то же время — какой выдающийся ум!»

— Не желаете ли выпить кларету? — наконец вымолвил Питт, с видом, будто он только что вспомнил о своих обязанностях гостеприимного хозяина, и теперь с крайней неохотой пытается быть любезен.

— Благодарю, но, кажется, для вин еще слишком рано. Как полагаете, Роберт? — спросил Гренвилл, беспокойно оглядываясь на Каслри.

Немцы тоже с недоуменным видом отказались от вина. «В этом Лондоне одни пьяницы и торгаши» — явственно читалось на их благообразных респектабельных физиономиях.

— Знаете, Уильям, а я, пожалуй, не отказался бы! — вдруг заявил Роберт Каслри, понимающе улыбнувшись Питту.

Сидней, в почтительном полупоклоне ожидавший распоряжений, тотчас же бросился к буфету, откуда извлёк большой богемского стекла графин, полный рубиновой жидкости.

Питт и Каслри приложились к бокалам — первый выпил всё д дна, другой лишь слегка пригубил. По бледному лицу бывшего премьер-министра разлился румянец, в глазах появился блеск.

— Господа — наконец негромко произнес он. — На самом деле я полагаю, что ситуация очень скоро обернётся в нашу пользу. Провидение явно на вашей стороне! Война между столь мощными континентальными державами с очевидностью не может быть ни простой, ни быстрой. Рано или поздно, как это обычно бывает, когда в схватке сходятся два равных по силам противника, они истощат друг друга. И в этот момент, господа, на сцену вновь выступит Австрия!

Услышав это, немцы недоумённо переглянулись.

— Но, герр Питт, Австрия слаба… — начал было возражать Гаугвиц, но Питт ледяным взглядом прервал его.

— Да, Австрия сейчас слаба, но теперь, когда один ее сосед повержен, а два других, судя по всему сцепятся в смертельной схватке, у неё появится время накопить силы. Мы все здесь прекрасно понимаем, что в Вене в равной степени ненавидят и ту, и другую сторону нынешнего конфликта. Французы уже дважды наносили австриякам поражения, лишив их владений в Италии. Русский царь, столь неуклюже вмешавшийся во внутригерманскую политику, вызвал справедливый гнев Венского кабинета, неосмотрительно разрушив Священную римскую Империю германской нации. Кроме того, пропагандируемая им политическая система крайне губительна для Австрийского дома, чьи владения составлены из столь разнородных земель! Налейте ещё, Сидней!Камердинер дисциплинированно вновь наполнил бокалы.

— Пока две стороны — продолжил Питт, с удовольствием пропустив несколько глотков — уничтожают и истощают друг друга, Австрия будет копить силы. Полагаю, мы поможем им, предоставив некоторое денежное воспомоществование… А затем наши державы — Англия и Австрия — выдвинем воюющим совместный ультиматум: заключить мир при нашем посредничестве и на наших условиях! Страна, которая не согласится с этим требованием, будет атакована во фланг возрождёнными австрийскими силами. Поскольку Австрии в это время будет у нас на полном содержании, условия мирного договора (а значит, и всё послевоенное устройство Европы) будет целиком и полностью продиктовано нами. Конечно, если в это благословенное время премьер-министром буду я, а не мистер Аддингтон, результаты будут намного более впечатляющими… хотя, думаю, в такой ситуации даже Генри вполне справиться!

Услышав это, гости вздохнули с облегчением; англичане заулыбались, и даже каменные лица немцев несколько разгладились. Если мистер Питт видит выход из ситуации — значит, всё совсем не безнадежно!

Поговорив ещё некоторое время посетителей удалились. И Питт остался один — наедине с Сиднеем и графином кларета. Лёгкая змеиная улыбка играла на его бледном челе; чувствуя как по телу разливается тепло, сэр Уильям размышлял о будущем, причём впервые за долгое время он делал это с заметным удовольствием.

«Генри не сможет выплачивать субсидию русским, не прибегая к экстраординарным налогам — с холодным злорадством думал он. — Казна истощена предыдущими расходами на военные действия; кроме того полным ходом идёт восстановление Королевского флота, столь сильно пострадавшего во время той несчастной экспедиции в Балтику. Сити уже больше не даёт короне взаймы на прежних условиях, и Аддингтон вынужден будет ввести подоходный налог! Это неминуемо обрушит его популярность среди торговцев. А потом, когда русские победят — а они, вернее всего, победят — газеты зададутся вопросом: как же случилось так, что на английские деньги и с английской помощью на Континенте возникла гигантская двуединая монархия, мощи которой совершенно нечего противопоставить? Как только Франция падёт, мы вновь окажемся в состоянии войны с Россией, ведь она чудовищно усилится, разрушая остатки европейского равновесия! В Палате Общин разразиться грандиозный скандал; кабинет Аддингтона падёт, и тогда король вновь обратится ко мне… Я снова стану премьер-министром, и вот тогда-то комбинация с Австрией будет более чем уместна! Мы пообещаем им Валахию, Молдавию, да что там — все Балканы — лишь бы они разгромили ослабленных русских. Очевидно, придётся привлечь и остатки французских сил; впрочем, когда у власти окажется Людовик XVII, это будет более чем возможно! Союз Австрии, Англии и Франции, дополненный внутренней оппозицией в среде германского дворянства, сможет отбросить Россию обратно, к ее историческим границам, тем, что были двести лет назад…

Лишь бы мосье Талейран выполнил то, что обещал и за что ему давно уже было заплачено…

***

Через несколько дней до Питта дошло известие, что русский посол Толстой добился успеха: Российская империя обязалась выставить 120 000 солдат, а Англия — выплатить 40 млн. фунтов за первый год и по 12 миллионов — каждый следующий год войны, если за год с Францией не удастся сладить и дальнейшее финансирование окажется необходимо. Но текст соглашения до поры оставался секретным.

Русские чего-то ждали.