Тай-Пен

Я аккуратно сложил газету и встал. Подошел к унтеру, которого уже привели в чувство и поставили на колени.

– Кто послал? – спросил я тихо.

Он сплюнул кровью и ухмыльнулся.

– Пошел ты…

Я не стал с ним спорить. Повернулся к Мышляеву.

– Сломай ему палец.

Мышляев молча кивнул, взял руку унтера и с хрустом вывернул мизинец. Тот завыл, его лицо исказилось от боли.

– Я повторяю вопрос, – произнес я все тем же спокойным голосом. – Кто послал?

– Хвостов… Начальник… – прохрипел он, корчась на полу. – Артемий Семеныч…

– Где он вас ждет?

– Дома… велел с докладом…

– Отлично. – Я кивнул своим людям. – Грузите их. Поедем с докладом все вместе.

Через полчаса мы были на другом конце города, перед особняком начальника Тобольского тюремного замка. Снаружи дом казался респектабельным: двухэтажный, с колоннами, подражающими столичному стилю. Но при свете луны было видно, что они покрыты дешевой штукатуркой, которая местами уже потрескалась, а парадный фасад давно не видел покраски.

Дверь нам открыла перепуганная до смерти молоденькая служанка. Увидев толпу вооруженных мужчин, она вскрикнула, однако Мышляев мягко, но настойчиво отстранил ее в сторону.

Внутри дом был точным отражением своего хозяина. Показная, кричащая роскошь соседствовала с убожеством. В гостиной стояла позолоченная мебель, обитая безвкусным ярко-красным бархатом, но на полу лежал потертый, грязный ковер. Стены украшали дешевые лубочные картины в массивных золоченых рамах. Воздух был спертым, пахло перегаром, кислыми щами и застарелым страхом.

Самого коллежского асессора Хвостова мы нашли в кабинете. Он сидел за столом перед графином с водкой, пытаясь унять нервную дрожь. Увидев меня в окружении своих же связанных людей, он замер. Его лицо, и без того одутловатое, стало пепельно-серым, а стакан выпал из ослабевшей руки, разбившись о пол.

Он не пытался сопротивляться. Не кричал. Просто смотрел на меня взглядом затравленного зверя, понявшего, что капкан захлопнулся.

– Артемий Семенович? – язвительно-вежливо произнес я, подходя к его столу. – Доклад принимаете? Ваши люди не справились.

– Я… я… заплачу! – пролепетал он, вскакивая. – Сколько хочешь? Все отдам! Только не убивайте!

Он начал пятиться, пока не уперся спиной в стену, и медленно сполз по ней на пол. Толстый, важный чиновник, гроза сотен арестантов, превратился в жалкий, скулящий мешок с дерьмом.

– Мне не нужны твои деньги, Хвостов, – с омерзением сказал я. – Ты мне нужен живой.

Я повернулся к Мышляеву.

– Присмотрите за ним до утра. И за его… гостями. Чтобы никто из них не наложил на себя руки. Утром у нас будет еще один визит.

На рассвете, когда морозный воздух еще колол щеки, по улицам Тобольска двигалась странная процессия. Впереди шагал я, за мной – Рекунов и Мышляев. Посредине, понурив головы, брели семеро ночных нападавших, а замыкал шествие бледный, трясущийся Хвостов.

Мы подошли к серому казенному зданию околотка. Дежурный урядник, заспанный и недовольный, преградил нам путь.

– Эй, вы куда это всей гурьбой? Не положено!

– Мне нужно к вашему начальству, – холодно бросил я.