Я говорю нет!

Глава I. Тайный ужин

Снаружи спальни ночь была темная и тихая. В саду неслышно шелестел мелкий дождь, в полном безветрии не двигался ни единый листик, сторожевая собака спала, кошки сидели дома – под мрачными небесами не раздавалось ни звука.

Внутри спальни ночь тоже была темная и тихая.

Мисс Лэд справлялась с обязанностями директрисы превосходно и зажигать ночники не позволяла, поэтому ее юные подопечные вроде бы крепко спали, как и положено в соответствии со школьными правилами. Лишь изредка в тишине неугомонно ворочалась одна девица, выдавая себя едва уловимым шорохом простыней. Покой спальни не тревожили ни легкие вдохи, ни выдохи юных созданий.

Первым звуком, свидетельствующим о жизни и движении, был механический ход часов. Откуда-то снизу Старик Время объявил, что до полуночи остался час.

Возле двери в комнату прорезался нежный голосок. Он посчитал удары часов и напомнил, что время подошло.

– Эмили, одиннадцать часов!

Ответа не последовало. Немного погодя докучный голосок окликнул чуть громче:

– Эмили!

Девушка, чья кровать находилась во внутреннем углу комнаты, вздохнула в душной ночи и решительно осведомилась:

– Сесилия?

– Да.

– Чего хочешь?

– Эмили, я проголодалась! Новенькая спит?

– Нет, не спит! – злобно воскликнула новенькая.

Преследуя тайную цель, пятеро девиц из первого класса мисс Лэд прождали целый час в надежде, что незнакомка уснет – и вот нате вам! По комнате пробежал смешок. Новенькая оскорбилась и не преминула заявить протест:

– Вы меня унижаете! И не доверяете, потому что я для вас чужая!

– Скорее, не понимаем, – поправила Эмили от имени всех присутствующих.

– Как вам меня понять, если я приехала только сегодня? К тому же я представилась, меня зовут Франсин де Сор. Если хотите знать, мне девятнадцать, и я из Вест-Индии.

Эмили перехватила инициативу:

– Зачем вы здесь? Виданное ли дело – явиться в новую школу прямо перед каникулами?! Вам девятнадцать? Я на год младше и уже закончила обучение! Следующая по старшинству девушка на год младше меня и тоже выпускается! Что вообще можно учить в вашем возрасте?

– Все! – со слезами в голосе вскричала незнакомка из Вест-Индии. – Я – несчастная невежда! Раз такие образованные, должны бы посочувствовать, а не насмехаться! Ненавижу! Как не стыдно!

Многие рассмеялись. Девушка, которая проголодалась и считала удары часов, приняла сторону Франсин.

– Мисс де Сор, вы совершенно правы! У вас есть все основания нас укорять.

Мисс де Сор утерла глаза.

– Спасибо, кто бы вы ни были!

– Меня зовут Сесилия Вайвил. Возможно, не очень-то любезно объявлять, что вы всех нас ненавидите. В то же время мы позабыли о хороших манерах… Остается лишь попросить у вас прощения!

Похоже, ее великодушие рассердило заправлявшую здесь властную юную особу.

– Скажу вот что, Сесилия, – вмешалась она, – не тебе тягаться со мной в великодушии! Кто-нибудь, зажгите свет и свалите вину на меня, если мисс Лэд нас застукает. Хочу пожать руку новенькой, а как это сделать в потемках? Мисс де Сор, моя фамилия Браун, и я королева спальни! Перед вами должна извиняться я, а не Сесилия, раз уж мы вас обидели. Сесилия – моя лучшая подруга, но я не позволю ей здесь верховодить… Ах, до чего прелестная ночнушечка!

Вспыхнувшая свеча осветила Франсин, сидящую в кровати, и такие сокровища из настоящих кружев у нее на груди, что королева мигом растеряла монаршее достоинство и предалась неудержимым восторгам. Девушки гурьбой ринулись разглядывать удивительную сорочку. Стройные и пухленькие, блондинки и брюнетки в воздушных белых одеяниях окружили новую ученицу и пришли к единодушному решению: «Наверное, ее отец очень богат!»

Одарила ли судьба сию завидную особу еще и неземной красотой?

Кровати стояли так, что мисс де Сор расположилась между Сесилией по правую руку и Эмили по левую. Случись невообразимое, войди в спальню мужчина – допустим, по соображениям благопристойности, женатый доктор в сопровождении мисс Лэд – и на выходе у него бы спросили, что он думает про девушек, Франсин он бы даже не упомянул. Презрев красоту дорогой ночной рубашки, он обратил бы внимание на длинную нижнюю губу, которая придавала девице сходство с лошадью, на весьма выдающийся подбородок, на болезненный цвет лица, на близко посаженные глаза – и тут же перевел бы взгляд на ее ближайших соседок. С одной стороны, его увядший интерес подстегнули бы сияющие золотистые волосы, безупречно белая кожа и нежные голубые глаза. С другой – он обнаружил бы дивное создание, которое его и очаровало, и ошеломило. Попроси какой-нибудь незнакомец описать эту девушку поподробнее, доктор наверняка бы растерялся: не знал, брюнетка она или блондинка, и вряд ли бы вспомнил, какого цвета глаза приковали его взгляд. И все же по прошествии времени сей яркий образ не изгладился бы из его памяти. «Среди девушек есть чаровница, стоящая их всех, вместе взятых, и я сам не знаю почему! Ее зовут Эмили. Не будь я женат…» И тут он вспомнил бы о жене, вздохнул и замолчал.

Пока девушки любовались Франсин, часы пробили половину двенадцатого.

Сесилия на цыпочках прокралась к порогу, выглянула, прислушалась, прикрыла дверь и обратилась к собравшимся с милой улыбкой:

– Неужели вы не проголодались? Учителя давно разошлись по своим комнатам, с Франсин мы все уладили. Сколько можно держать ужин у Эмили под кроватью?

Подобные рассуждения, к тому же подкрепленные личным обаянием, предполагали лишь один ответ. Королева изящно махнула ручкой и велела:

– Доставайте!

Разве прелестная девушка, вдобавок одаренная миловидным личиком и ладной фигуркой, станет менее прелестной из-за того, что обладает хорошим аппетитом и не стыдится это признать? С присущей лишь ей грацией Сесилия нырнула под кровать и достала корзину тарталеток с джемом, корзину со свежими и с засахаренными фруктами, корзину с лимонадом и роскошный торт. Всю еду купили вскладчину и тайком пронесли в комнату при любезном попустительстве слуг. Угощенье вышло особенно обильным и дорогим не только в честь наступления летних каникул, но и по случаю грядущей свободы двух лучших учениц мисс Лэд. Эмили с Сесилией завершили обучение и готовились выйти в большой мир навстречу своим совершенно разным судьбам.

Контраст в характерах девушек проявился даже в такой мелочи, как подготовка к ужину.

Кроткая Сесилия, сидевшая на полу в окружении снеди, предоставила другим решать, следует ли опустошить все корзины разом или по очереди передавать их по кругу. Тем временем ее прекрасные голубые глаза с нежностью взирали на тарталетки.

Эмили, любительница покомандовать, взяла бразды правления в свои руки и назначила каждой ученице подходящее занятие.

– Мисс де Сор, покажите руку! Так я и думала! У вас самые крепкие запястья из всех нас, будете вынимать пробки. Если хоть одна хлопнет, нам не достанется ни капли. Эффи, Эннис, Присцилла, лентяйки вы эдакие, скажите спасибо моей доброте, что даю вам занятие! Эффи, освободи для ужина туалетный столик – убери щетки, расчески, зеркальце. Эннис, вырви из своих тетрадок несколько листков и разложи наподобие тарелок. Нет! Корзинки распакую сама, даже не прикасайтесь! Присцилла, у тебя самый чуткий слух – станешь у дверей на страже. Сесилия, когда закончишь пожирать взглядом тарталетки, возьми ножницы (мисс де Сор, позвольте мне извиниться за то, как все устроено в этой школе – ножи и вилки каждый вечер пересчитывают и запирают!) …Так вот, Сесилия, возьми ножницы и порежь торт, да не вздумай выделить себе самый большой кусок! Все готово? Отлично! Теперь берите пример с меня: болтайте сколько душе угодно, лишь бы не громко. И еще кое-что, пока не начали. В подобных случаях мужчины произносят тосты – давайте и мы сделаем так же! Кто-нибудь может выступить с речью?.. Эх, кроме меня, как всегда, некому! Предлагаю первый тост: долой все школы и учителей, вместе взятых! Особенно училку, что пришла в этом полугодии. Ой, мамочки, вот же щипит!

Заключенный в лимонаде газ ринулся в горло оратора и прервал поток ее красноречия. Девушки не обратили на это особого внимания. Кому есть дело до речей, когда столько угощения? С каким неистощимым пылом ученицы мисс Лэд ели и пили! Как весело наслаждались привилегией нести полную чушь! К сожалению, в последующие годы, как бы они ни старались ощутить все ту же беспримесную радость, тарталетки с лимонадом больше не вызывали прежнего восторга.

Похоже, в непостижимом замысле Творца нет ни единого образчика человеческого счастья – даже для школьниц, – которое было бы полным. Пиршество близилось к концу, как вдруг раздался оклик выставленного у двери часового.

– Гасите свечу! – шепотом велела Присцилла. – На лестнице шаги!

Глава II. Жизнеописание в спальне

Свечу мигом погасили. В благоразумном молчании девушки вернулись в постели и напрягли слух. В помощь дозорному дверь оставили приоткрытой. Сквозь узкую щель донесся скрип широких деревянных ступеней. Потом тишина. Через некоторое время скрип послышался вновь. На сей раз он звучал глуше, словно удалялся. И внезапно затих. Полуночный покой больше ничего не нарушало.

Что бы это значило?

Кто-нибудь из многочисленного штата мисс Лэд услышал, как девушки разговаривают, нарушая школьные правила, и решил застигнуть их врасплох? Прежде подобное случалось. Но разве можно предположить, что на полпути учительница презреет свой долг и вернется к себе в комнату? Сама идея выглядела абсурдной. Какое более рациональное объяснение могла бы подсказать девушкам их изобретательность?

Франсин нашлась первой. Она испуганно задрожала в кровати и воскликнула:

– Бога ради, зажгите свечу! Там привидение!

– Убирайте еду, дурехи, пока привидение не настучало на нас мисс Лэд!

Превосходный совет Эмили подавил вспыхнувшую было панику. Дверь закрыли, свечу зажгли, от ужина не осталось и следа. Через пять минут девушки вновь прислушались. С лестницы не донеслось ни звука, в дверях не возникла ни сама учительница, ни призрак учительницы.

Плотно поужинав, Сесилия покончила с насущными заботами и на досуге решила использовать силу своего ума на благо ближним.

– Вряд ли лестница скрипела из-за того, что кто-то идет – в старых домах по ночам чего только не услышишь. Говорят, этой лестнице больше двухсот лет!

Девицы переглянулись с облегчением, однако решили обождать, пока выскажется королева. Эмили, как обычно, оправдала оказанное доверие и придумала способ проверить предположение Сесилии.

– Продолжим разговор. Если Сесилия права, то учителя спят и бояться их не стоит. Если ошиблась, то рано или поздно они сюда явятся. Не волнуйтесь, мисс де Сор. В этой школе за разговоры по ночам грозит всего лишь замечание. Другое дело, если вздумаем зажечь свет. Гасите свечку!

Франсин на уговоры не поддалась – ее вера в сверхъестественное была слишком сильна.

– Только не оставляйте меня в темноте! – воскликнула она, подскочив в кровати. – Если нас застукают, возьму вину за свет на себя!

– Даете честное слово? – уточнила Эмили.

– Да… Да!

Королеве стало смешно.

– Забавно, – отметила она, обращаясь к подданным, – когда большая девочка начинает учебу в новой школе с наказания. Вы, часом, не иностранка, мисс де Сор?

– Мой папенька – испанский джентльмен, – с достоинством ответила Франсин.

– А маменька?

– Англичанка.

– И вы всегда жили в Вест-Индии?

– Я всю жизнь прожила на острове Санто-Доминго.

Эмили принялась загибать пальцы, перечисляя различные качества дочери мистера де Сора.

– Невежественна, суеверна, богата, прибыла из другой части света. Моя дорогая (простите за фамильярность!), вы – прелюбопытная особа, и нам не терпится узнать вас поближе! Развлеките нас. Чем вы занимались в жизни? И как, во имя всего святого, вас занесло сюда? Прежде чем начнете рассказ, заклинаю от имени всех юных леди в спальне – никаких познавательных сведений о Вест-Индии!

Франсин присутствующих разочаровала.

Привлекать всеобщий интерес ей нравилось, но она не умела располагать события нужным образом, необходимым для простейшего рассказа. Эмили пришлось ей помогать, задавая наводящие вопросы. Отчасти результат оправдал затраченные усилия: удалось выведать причину внезапного появления новой ученицы, прибывшей за день до закрытия школы на каникулы.

Старший брат мистера де Сор оставил ему деньги и поместье в Санто-Доминго на одном простом условии: наследник живет на острове. Поскольку финансовая сторона вопроса теперь позволяла, Франсин отправили в Англию, рекомендовав ее мисс Лэд как юную леди с весьма завидными перспективами, остро нуждающуюся в светском образовании. По совету директрисы с приездом подгадали так, чтобы сохранить его в тайне благодаря каникулам. Франсин решили отвезти в Брайтон, где самые лучшие учителя за полтора месяца помогут ей наверстать упущенное и поднатаскают к новому учебному году. Иначе ее ждала бы унизительная участь – сидеть в самом младшем классе.

На этом расспросы закончились. Присвоив себе все заслуги за сей рассказ, мисс де Сор явила себя не в самом удачном свете.

– Теперь моя очередь, – заявила она, – утолять любопытство и развлекаться! Начнем с вас, мисс Эмили. Пока мне известна только ваша фамилия – Браун.

Эмили подняла руку, призывая к молчанию.

Неужели на лестнице вновь раздался таинственный скрип? Нет. Звук, потревоживший чуткий слух Эмили, возник на противоположном конце спальни, где стояли кровати трех юных лентяек. Презрев все тревоги, Эффи, Эннис и Присцилла поддались благотворному влиянию сытного ужина и теплой ночи. Они крепко спали, и самая упитанная из трех храпела! Впрочем, не очень громко, как и подобает юной леди.

Королева Эмили заботилась о безупречной репутации своей спальни. Подобное поведение, да еще в присутствии новой ученицы, она считала унизительным.

– Если у этой толстушки вдруг появится возлюбленный, – воскликнула она с негодованием, – я сочту своим долгом предупредить беднягу, прежде чем он женится! Имя у нее крайне нелепое – Юфимия, и я окрестила ее гораздо более уместным прозвищем – Отварная Телятина. Такая же бесцветная и безвкусная – блеклые волосы, глаза, кожа. Разве можно терпеть храп?! Простите, что вынуждена повернуться к вам спиной – сейчас я швырну в нее тапочек!

Нежный голосок Сесилии – подозрительно сонный, кстати, – призвал королеву проявить милосердие.

– Бедняжка ведь не специально. К тому же делает это тихо и нам особо не мешает.

– Во всяком случае, не мешает тебе! Вставай, Сесилия! Наша сторона спальни не спит, и Франсин говорит, что теперь мы должны ее развлекать!

В ответ раздалось лишь невнятное бормотание, перешедшее в тихий вздох. Милая Сесилия тоже поддалась усыпляющему воздействию ужина и теплой ночи. Глядя на нее, Франсин протяжно зевнула, широко открыв большой рот.

– Доброй ночи! – пожелала Эмили.

Мисс де Сор мигом растеряла сон.

– Нет уж! – заявила она. – Вы сильно ошибаетесь, если думаете, что я намерена спать. Я желаю развлекаться, так что напрягитесь, мисс Эмили!

Эмили явно не хотела напрягаться и предпочла заговорить о погоде:

– Кажется, ветер поднялся.

И действительно, листья в саду шуршали, по окнам шелестел дождь.

Франсин была девицей настырной, о чем недвусмысленно свидетельствовал ее подбородок, как сказали бы приверженцы физиогномики. Она решила настоять на своем и опробовала на Эмили ее собственную методу – принялась задавать вопросы.

– Давно вы в школе?

– Больше трех лет.

– Братья или сестры есть?

– Я – единственный ребенок.

– Отец и мать живы?

Эмили вскочила в кровати.

– Погодите! Снова этот звук!

– Скрипнула ступенька?

– Да.

Либо ей померещилось, либо испортившаяся погода заглушила тихие звуки дома. Ветер крепчал. Огромные деревья в саду шумели, словно падающие на берег волны. Ветер принес и дождь – по окнам застучал настоящий ливень.

– Почти буря, да? – воскликнула Эмили.

Последний вопрос Франсин остался без ответа, и она не преминула его повторить.

– Плевать на погоду, лучше расскажите об отце и матери. Они живы?

Ответ Эмили касался лишь одного из родителей.

– Мать умерла, прежде чем я научилась сознавать горечь утраты.

– А отец?

Эмили упомянула другую родственницу – сестру отца.

– Добрая тетушка стала мне второй матерью. Отчасти моя история напоминает вашу, только наоборот. Вы неожиданно разбогатели, я – обеднела. Состояние тетушки стало бы моим, доведись мне ее пережить. Увы, из-за краха банка она разорилась. На старости лет ей придется жить на две сотни фунтов в год, мне же – зарабатывать себе на жизнь после окончания школы.

– Отец не помогает?

– Он – землевладелец, – дрогнувшим голосом ответила Эмили, словно ей больно даже упоминать его вскользь. – Земли наследуются по мужской линии.

Деликатность вовсе не относилась к числу слабостей Франсин.

– Насколько я понимаю, ваш отец умер? – уточнила она.

Все мы находимся во власти своих толстокожих собратьев: дай им время, и они добьются желаемого. Эмили наконец сдалась и ответила тихим грустным голосом, свидетельствующим о том, что затронуты самые потаенные чувства, которые редко обнажают перед чужими людьми.

– Да, – кивнула она, – мой отец умер.

– Давно?

– Иные сказали бы, что давно. Отца я очень любила. С его смерти прошло почти четыре года, и при мысли о нем сердце так и щемит. Я стойко переношу жизненные невзгоды, мисс де Сор, но его смерть случилась внезапно – он уже упокоился в могиле, когда до меня дошла весть… Вы даже не представляете, каким хорошим он был отцом!

Юное жизнерадостное создание, верховодившее всеми девушками, душа школы закрыла лицо руками и разрыдалась.

Изумленная и пристыженная (к ее чести) Франсин принялась извиняться. Великодушная натура Эмили с легкостью перешагнула через жестокое упорство, с которым та ее пытала.

– Нет-нет, вам не за что просить прощения. Вы не виноваты. Другие девушки теряют матерей, братьев, сестер и вполне смиряются с потерей. Не стоит оправдываться!