Муж и жена

Мистер Ванборо опять начал раздражаться.

– С какой стати снова все ворошить? Ведь вы навели справки и убедились в справедливости моего заявления?

– Да, навел.

– И у вас нет ни тени сомнения в том, что я прав?

– Сомнения нет, если, конечно, верны факты. И я хотел бы удостовериться, что клерк не ошибся, записывая ваши слова. Дело ваше очень серьезное. Я взял на себя ответственность высказать по нему свое профессиональное мнение, а это может иметь далеко идущие последствия. Вот почему я должен лишний раз убедиться, что мое мнение покоится на прочной основе. У меня есть к вам несколько вопросов. Наберитесь, пожалуйста, терпения и выслушайте меня. Это не займет много времени.

Мистер Деламейн уставился в листок и задал первый вопрос:

– Вы женились в Инч-Маллоке в Ирландии тринадцать лет тому назад?

– Да.

– Ваша жена, в девичестве мисс Анна Сильвестр, католического вероисповедания?

– Да.

– Ее отец с матерью тоже католики?

– Да.

– Ваши родители протестанты? Вы были крещены англиканской церковью?

– Все так.

– Мисс Анна Сильвестр не хотела стать вашей женой, потому что вы принадлежите другой церкви?

– Да.

– И чтобы добиться ее согласия, вы решили стать католиком?

– Для нее это было важно, а мне все равно.

– И вы приняли католичество?

– Да, принял, полностью совершил весь обряд.

– Здесь или за границей?

– За границей.

– Сколько времени спустя вы вступили в брак?

– Спустя шесть недель.

Тщательно сверяясь с бумагой, на этом вопросе мистер Деламейн задержался долее, чем на других.

– Все верно, – сказал он наконец и продолжал спрашивать: – Священник, который сочетал вас браком, был некто Амброз Рэдмен, молодой человек, недавно посвященный в сан?

– Да.

– Он спросил вас, какого вы оба вероисповедания?

– Да.

– А еще что-нибудь спрашивал?

– Больше ничего.

– Он не спросил вас, больше ли года вы оба принадлежите к католической церкви?

– Нет.

– Вы это точно помните?

– Точно.

– Возможно, он забыл спросить. А возможно, просто не знал, как это важно. Ведь он тогда был еще новичок в своем деле. Но может, вы или мисс Сильвестр догадались сказать ему о вашем недавнем обращении в католическую веру?

– Ни мне, ни мисс Сильвестр это и в голову не пришло.

Мистер Деламейн аккуратно сложил листок и опустил его в карман.

– Все верно до мельчайших деталей, – сказал он.

При этих словах загорелое лицо мистера Ванборо стало пепельно-серым. Он искоса глянул на мистера Кендрю и опять отвернулся.

– Ну так выкладывайте свое мнение, – обратился он к стряпчему. – Что говорит об этом закон?

– Закон говорит, и в этом нет никакого сомнения, – сказал стряпчий, – что ваш брак с Анной Сильвестр не является браком. Дело это бесспорное, другого мнения по нему быть просто не может.

Мистер Кендрю вскочил на ноги.

– Что вы хотите этим сказать? – воскликнул он в сильнейшем волнении.

Преуспевающий служитель закона поднял брови, изобразив вежливое удивление. Стоит ли так горячиться? Если мистера Кендрю что-то интересует, можно спросить не повышая тона.

– Вы хотите знать правовую сторону дела? – отнесся он к мистеру Кендрю.

– Да, хочу.

И мистер Деламейн принялся излагать соответствующую статью закона о браке, как она существует и по сей день, к стыду и поношению английского законодательства и всей просвещенной английской нации.

– Согласно Ирландскому кодексу Георга II, – вещал он, – брак, совершенный католическим священником между католиком и протестантом или между двумя протестантами, перешедшими в католичество менее чем за год до бракосочетания, считается недействительным. А согласно двум другим законам, принятым в то же царствование, священник, заключивший такой брак, считается виновным в совершении уголовного преступления. На ирландских священников других вероисповеданий действие этих законов не распространяется. Они имеют силу только для священнослужителей Римско-католической церкви.

– Неужели такое возможно в девятнадцатом веке! – воскликнул Кендрю.

Мистер Деламейн усмехнулся. Он уже давно утратил лелеемые обществом иллюзии относительно нынешнего века.

– Ирландский брачный кодекс имеет еще и другие странности. С одной мы уже столкнулись: брак, заключенный католическим священником, оказался недействительным, а такой же брак, соверши его англиканский, пресвитерианский или нонконформистский священник, будет неоспоримо иметь законную силу. Но это не все; согласно другому закону, один и тот же брак будет действительным, если его заключил католик, и недействительным, заключи его служитель англиканской церкви. И наконец, существуют еще браки, которые англиканский священник имеет право заключать, а пресвитерианский или нонконформистский не имеют. Вопиющая нелепость. Иностранцы подобное положение сочли бы позорным. Нас же оно нимало не волнует. Но вернемся к нашему случаю. Закон говорит о нем одно: мистер Ванборо – холост, миссис Ванборо – не замужем, их ребенок – незаконнорожденный, а священник Амброз Рэдмен должен быть привлечен к суду и наказан как человек, совершивший преступление.

– Постыдный закон!

– Но закон, – коротко и внушительно возразил Деламейн.

Во время этого разговора ни одно слово не сорвалось с уст хозяина дома. Он сидел, уставившись в стол, стиснув зубы, и напряженно думал. Мистер Кендрю, оборотившись к нему, первый нарушил молчание.

– Если я правильно понял, вы хотите услышать мой совет относительно этого дела?

– Да.

– Стало быть, наперед зная суть разговора и предвидя, что скажет мистер Деламейн, вы колебались, какое вам принять решение? Неужели вы хоть на миг усомнились, что должны немедля исправить столь чудовищную ошибку и сделать вашу жену – ибо она жена ваша перед Богом и людьми – женой и в глазах закона?

– Если вам угодно видеть дело в таком свете… – сбивчиво начал Ванборо, – если вы не хотите принять в соображение…

– Я жду от вас прямого ответа: да или нет.

– Позвольте мне объясниться. Человек имеет право высказать свою точку зрения…

Кендрю взглядом, полным презрения, остановил его.

– Можете не затруднять себя объяснениями. Я покидаю ваш дом. Вы преподали мне урок, милостивый государь, который мне никогда не забыть. Оказывается, можно знать человека с детства и не видеть, что он всю жизнь носит на себе личину. Мне стыдно, что я считал вас своим другом. С этой минуты мы с вами незнакомы.

С этими словами мистер Кендрю встал из-за стола и навсегда покинул дом человека, преступившего закон чести.

– Какой вспыльчивый господин, – заметил Деламейн. – Если не возражаете, я, пожалуй, выпью бокал вина.

Ничего не ответив, Ванборо поднялся из-за стола и быстрыми шагами заходил по комнате. Каким бы негодяем он ни был, правда, пока еще в помыслах, потеря старого друга на миг выбила его из колеи.

– Дело очень щекотливое, Деламейн, – наконец вымолвил он. – Что бы вы мне посоветовали?

– Я не берусь советовать. Моя обязанность – изложить юридическую сторону дела, не более.

Ванборо опять сел за стол, мозг его сверлила мысль: воспользоваться открывшейся свободой или нет. У него пока не было времени хорошенько обдумать свое новое положение. Если бы не жизнь на континенте, он, без сомнения, давно бы узнал о том, что его брак недействителен. Подозрение возникло у него летом во время случайного разговора с Деламейном. И вот теперь он знает наверняка – Анна Сильвестр не жена ему.

Какое-то время гость и хозяин сидели молча: один потягивал вино, другой думал свою нелегкую думу. Безмолвную сцену нарушило появление слуги. Увидев слугу, Ванборо вдруг взорвался.

– Что тебе надо? – рявкнул он.

Слуга был старой английской выучки, другими словами, не человек, а машина, которая, если однажды ее завести, будет изо дня в день исправно делать свою работу. Теперь ей полагалось говорить, и она заговорила:

– Пожаловали-с дама. Желают-с осмотреть дом.

– Скажи ей: так поздно мы никого не пускаем.

Машине, однако, велено было кое-что сообщить хозяевам. И она не могла ослушаться повеления.

– Дама приносит свои извинения, сэр. У нее очень мало времени. Этот дом был последний в списке, который ей дал ее агент. А кучер по глупости никак не мог найти дом в незнакомом месте.

– Попридержи свой язык и вели даме убираться к черту.

На этот раз Деламейн не выдержал и вмешался: его клиент явно действовал в ущерб своим интересам.

– Вы ведь, кажется, желаете сдать дом, и как можно скорее? – спросил он.

– Разумеется.

– По-моему, неблагоразумно, поддавшись минутному раздражению, забывать о делах.

– Благоразумно или нет, но я терпеть не могу, когда в мой дом вторгаются посторонние.

– Как вам угодно, не буду вмешиваться. Я только хотел заметить, на случай, если вы заботитесь о моем удобстве, что меня это вторжение нимало не обеспокоит.

Слуга ждал распоряжений с непроницаемым лицом, и Ванборо сдался, не скрывая, впрочем, недовольства.

– Ладно. Проводи ее сюда. Да скажи, что ей только покажут комнату, а если она хочет узнать что-нибудь, пусть обращается к агенту.

Мистер Деламейн опять вмешался, на этот раз подумав о хозяйке дома.

– Не мешает позвать и миссис Ванборо, вы ведь пока еще ничего не решили.

– Где хозяйка?

– Где-то в саду. Точно не знаю где.

– Не можем же мы искать ее по всей усадьбе. Пошли за ней горничную и пригласи даму.

Слуга удалился. Деламейн налил себе второй бокал вина.

– Превосходный кларет, – заметил он. – Вы получаете его прямо из Бордо?

Ответа не последовало. Ванборо опять углубился в решение своей дилеммы – сбросить с себя ненавистные узы или узаконить их. Упершись локтем в стол, он ожесточенно грыз ногти. «Что делать? Что делать?» – то и дело бормотал он сквозь зубы.

Из сеней донесся свистящий шелест шелковых юбок. Дверь отворилась, и в комнату вплыла дама, желающая снять дом.

Она была высока ростом, стройна и изысканно одета. Платье ее являло собой счастливое сочетание простоты и великолепия. Легкая летняя вуалетка скрывала ее лицо. Она изящным движением подняла вуаль и с непринужденной учтивостью светской дамы попросила прощения за столь поздний визит, нарушивший беседу двух джентльменов, засидевшихся за бокалом вина.

– Прошу простить меня за столь позднее вторжение. Мне, право, совестно беспокоить вас. Я только взгляну на комнату.

Дама обращалась к Деламейну, сидевшему ближе к ней. Оглядев комнату, она бросила случайный взгляд на Ванборо и воскликнула в изумлении:

– Вы! Боже правый, кто бы подумал, что я встречу вас здесь!

Ванборо поднялся из-за стола как громом пораженный.

– Леди Джейн! – воскликнул он. – Возможно ли это?

Приветствуя леди Джейн, Ванборо не глядел на нее. Глаза его виновато устремились к двери, ведущей в сад. Положение было поистине ужасно и в том случае, если жена его обнаружит существование леди Джейн, и в том, если леди Джейн узнает о существовании его жены. На лужайке перед домом никого не было видно. По милости судьбы у него есть минута-другая избавиться от нежданной гостьи. Гостья же, находясь в блаженном неведении о затруднительном положении, в котором очутился Ванборо, весело протянула ему руку.

– Первый раз в жизни я поверила в месмеризм. Вот вам пример магнетического притяжения, мистер Ванборо. Одна моя приятельница, женщина очень больная, решила снять меблированный дом в Хэмпстеде. Я обещала помочь ей. И в тот самый день, что я отправилась на поиски дома, вы отправились обедать к своему другу. У меня в списке остался всего один дом, я долго ищу его, и в этом доме нахожу вас. Поразительно! – с этими словами леди Джейн повернулась в Деламейну: – Я говорю с хозяином дома, не так ли? – спросила она и, не успели оба джентльмена раскрыть рта, продолжала: – Какой прелестный сад! А в саду, я вижу, хозяйка дома? Надеюсь, не мое вторжение лишило вас ее приятного общества. – И, обернувшись, спросила Ванборо: – Это жена вашего друга?

Леди Джейн на секунду умолкла, ожидая ответа. Но что мог ответить ей злополучный мистер Ванборо?

Миссис Ванборо было уже не только видно, но и слышно: она отдавала распоряжения дворне, и ее тон и манеры не оставляли сомнения насчет ее положения в доме. Допустим, он ответит: «Нет, не жена». Подстрекаемая женским любопытством, леди Джейн тотчас спросит: «А кто же она?» Допустим, он сумеет придумать правдоподобное объяснение. На это уйдут драгоценные минуты, войдет жена, и существование леди Джейн откроется. Взвесив все это, Ванборо избрал самый смелый и самый короткий ход: он молча кивнул головой, в мгновение ока превратив миссис Ванборо в миссис Деламейн и не произнеся при этом ни слова, чтобы Деламейн паче чаяния не услышал.

Но от зорких глаз поверенного не укрылось легкое движение головы хозяина.

Не сразу справившись с вполне понятным изумлением, вызванным столь неслыханной наглостью, мистер Деламейн не без основания решил, что Ванборо ведет нечестную игру и пытается впутать своего поверенного, что должно пресечь без всякого промедления. И он встал, полный решимости опровергнуть клиента, какими бы мотивами тот ни руководствовался.

Но говорливая леди Джейн опять не дала ему рта раскрыть.

– Я хочу спросить только одну вещь, – щебетала она. – Эта комната выходит на юг? Что я спрашиваю, конечно, на юг! Можно было догадаться по солнцу. На первом этаже три комнаты, эта и еще две? А здесь тихо? Ну конечно, тихо! Очаровательный дом! По-моему, он очень понравится моей больной приятельнице. Вы не могли бы подождать ответа до завтра?

Тут леди Джейн остановилась, чтобы перевести дух. И Деламейн не преминул воспользоваться этой счастливой возможностью вставить слово.

– Прошу прощения, – начал он, – но я, право же, никак не могу…

– Ради бога, не выдавайте меня. Сюда идет моя жена, – прошептал Ванборо, приблизившись к нему вплотную, и поспешил к двери, выходящей в сад.

Леди Джейн тем временем перевела дух и бросилась в новую атаку на Деламейна, все еще принимая его за хозяина дома.

– Вы, я вижу, колеблетесь? Вам нужны рекомендации? – Насмешливо улыбнувшись, она обратилась за помощью к своему другу: – Мистер Ванборо!

Ванборо, подвигавшийся к двери, был одержим одной мыслью: любой ценой не пустить жену в комнату, в силу чего не видел и не слышал леди Джейн. Она подошла к нему и резко хлопнула его по плечу зонтиком.

В эту минуту в дверях появилась миссис Ванборо.

– Я помешала вам? – спросила она мужа, холодно оглядев леди Джейн. – Эта дама, я вижу, твоя старая приятельница?

В ее голосе слышался сарказм, вызванный несомненно фамильярным обращением леди Джейн с ее мужем и грозивший перейти в ревность.

Леди Джейн, однако, нимало не смутилась. Она позволяла себе несколько вольное обращение с мужчинами по праву светской дамы и молодой красивой вдовы. Поклонившись миссис Ванборо с учтивостью, отличающей природных аристократок, она с любезной улыбкой спросила:

– Я говорю с хозяйкой дома?

Миссис Ванборо холодно ответила на поклон и, переступив порог, коротко промолвила: «Да».

– Представьте меня, – обратилась леди Джейн к Ванборо, снизойдя до условностей, принятых в среднем классе общества.

Ванборо, не глядя на жену и не называя ее, повиновался.

– Леди Джейн Парнелл, – сказал он, стремясь как можно скорее окончить этот фарс представления. – Позвольте мне проводить вас до кареты, – прибавил он, предлагая руку леди Джейн. – Обещаю вам содействие. Вашего решения до завтра подождут. Доверьтесь мне.

Но нет! Леди Джейн привыкла всюду оставлять по себе самое приятное впечатление. Она умела очаровывать и сильный, и слабый пол, но, разумеется, разными способами. Социальный опыт высшего класса Англии можно суммировать в двух словах: благорасположение ко всем и вся. И леди Джейн вздумала перед уходом растопить лед неприязни, которым веяло на нее от хозяйки дома.

– Я должна еще раз принести свои извинения за столь поздний визит, – отнеслась она к миссис Ванборо. – Мое появление, по-видимому, расстроило какие-то планы этих двух джентльменов. У мистера Ванборо такой вид, будто он хочет, чтобы я немедленно очутилась за сто миль отсюда. Что касается вашего мужа, – тут леди Джейн обратила взор на Деламейна, – простите, что я говорю с вами в таком фамильярном тоне, но я покуда не имею удовольствия знать его имени.

Потеряв от изумления дар речи, миссис Ванборо проследила взгляд леди Джейн и заметила поверенного, которого видела первый раз в жизни.

Тут уж Деламейн не упустил представившейся возможности высказаться.

– Прошу меня простить, – начал он. – Произошло недоразумение, в коем я нимало не повинен. Я не муж этой дамы.

На этот раз изумилась леди Джейн и с немалым изумлением воззрилась на Деламейна. Но напрасно. Деламейн восстановил попранную справедливость, остальное его не касалось. Он молча взял стул и сел в дальнем углу комнаты. Леди Джейн ничего не оставалось, как обратиться к Ванборо.

– Виной этому недоразумению – вы, – сказала она. – Вы положительно дали мне понять, что эта дама – жена вашего друга.

– Что?! – воскликнула миссис Ванборо, не поверив своим ушам.

Леди Джейн почувствовала что-то неладное. Сквозь тонкий покров воспитанности стала проступать природная гордость высокородной дамы.

– Могу повторить громче, если хотите, – сказала она. – Мистер Ванборо уверил меня, что вы жена этого господина.

– Ступай сейчас же в сад. Это недоразумение, – яростно зашептал жене Ванборо.

Миссис Ванборо прочитала в лице мужа смятение и страх; и негодование уступило место предчувствию беды.

– Как ты смотришь на меня! Как говоришь со мной! – задыхаясь проговорила она.

– Ступай в сад, – шепотом повторил он.

Леди Джейн, видя эту сцену, подумала то же, что Деламейн минутами двумя раньше: на вилле в Хэмпстеде творится что-то неладное. Эта женщина, по-видимому, занимает в доме ложное положение. А так как дом принадлежит другу мистера Ванборо, то, стало быть, друг мистера Ванборо и виноват во всем.

Придя к этому разумному, хоть и ложному заключению, леди Джейн взглянула на миссис Ванборо с таким утонченным презрением и любопытством, что самая кроткая женщина пришла бы в ярость. Нанесенное оскорбление точно ножом полоснуло чувствительную душу миссис Ванборо. Она повернулась к мужу и спросила на этот раз безо всяких церемоний:

– Кто эта женщина?

Леди Джейн достойно встретила неожиданный выпад. Надо было видеть, с каким самообладанием опустила она забрало своей добродетели: лицо ее не выражало ни гордости, ни снисхождения.

– Мистер Ванборо, – бесстрастно промолвила она, – вы предлагали проводить меня до кареты. Я вижу, что должна была тотчас принять ваше предложение. Дайте мне вашу руку.

– Постойте! – вмешалась миссис Ванборо. – Взгляд этой дамы полон презрения, слова ее нельзя истолковать иначе как оскорбление. – Я вижу, вокруг меня плетется какая-то грязная, непонятная интрига. Но я никому не позволю оскорблять меня в моем доме. После того, что вы сейчас сказали, я запрещаю моему мужу подать вам руку.

Ее мужу!

Леди Джейн устремила растерянный взгляд на мистера Ванборо, на того мистера Ванборо, которого любила, которого искренне считала неженатым и до этой минуты подозревала только в том, что он неловко пытается скрыть грешки своего друга. Куда девался ее уверенный светский тон, куда девались ее аристократические манеры. Нанесенная ей обида (если эта женщина не лжет), муки ревности (если эта женщина действительно его жена) сорвали с нее маску, обнажив уязвимое человеческое естество. Глаза у нее вспыхнули гневом, щеки залил румянец.

– Если вы способны говорить правду, – высокомерно произнесла она, обращаясь к Ванборо, – говорите. Я жду вашего объяснения. Вы вели себя перед всем светом, предо мной так, как будто вы холосты, со всем, что отсюда вытекает. Правда, что эта женщина ваша жена?

– Взгляните на нее! Вы слышите, что она говорит? – в свою очередь обратилась к мужу миссис Ванборо. Но вдруг отшатнулась от него, задрожав с ног до головы. – Он медлит, – прибавила она тихо, точно про себя. – Господи, он не отвечает!

– Эта женщина ваша жена? – повторила вопрос леди Джейн.

Все самое черное поднялось со дна души этого человека.

– Нет, – выговорил он наконец роковое слово.

Миссис Ванборо отступила еще на шаг, ухватившись за белую портьеру, чтобы не упасть, и оборвала ее. Судорожно сжимая ткань, она взглянула на мужа. «Кто из нас сошел с ума, – застучало у нее в голове, – он или я?»

Леди Джейн вздохнула с облегчением. Слава богу, не женат. Всего-навсего легкомысленный повеса. Это, конечно, ужасно, но не смертельно. Надо будет строго отчитать его и потребовать полного исправления. А потом можно и простить и выйти за него замуж. И леди Джейн повела себя в высшей степени благоразумно. Выказала холодность в настоящем, но не лишила надежды на будущее.

– Я сделала горькое для себя открытие, – посмотрела она с укором на Ванборо. – От вас зависит, смогу ли я забыть этот вечер. Прощайте!

Последние слова леди Джейн сопроводила долгим выразительным взглядом, приведшим миссис Ванборо в бешенство. Она бросилась к двери и преградила леди Джейн дорогу.

– Так просто вы отсюда не уйдете!

Ванборо почел должным вмешаться, но остановился, пригвожденный к полу отчаянным, полным презрения взглядом жены.

– Этот человек солгал, – отчетливо проговорила она. – И я вам сейчас это докажу.

Взяв со стола колокольчик, миссис Ванборо позвонила и сказала вошедшему слуге:

– Подите в мою комнату и принесите шкатулку с бумагами.

Она ждала возвращения слуги, отвернувшись от мужа и вперив горящий взор в леди Джейн. Одинокая, беззащитная, стояла она у осколков своей семьи, возвысившись над предательством мужа, бесстрастием служителя закона, презрением соперницы. В эту страшную для нее минуту красота ее засияла с прежней силой. Великая актриса, заставлявшая публику, затаив дыхание, следить за происходящей на подмостках драмой, она играла теперь последний акт своей драмы перед этими тремя людьми, и они, затаив дыхание, ожидали, пока она снова заговорит.

Вернулся слуга со шкатулкой. Миссис Ванборо вынула бумагу и протянула ее леди Джейн.

– Я когда-то пела на сцене, – сказала она. – Молва не щадит актрис, и я озаботилась получить документ, который подтвердил бы законность моего брака. Документ этот неоспорим. Даже высший свет, мадам, с уважением относится к таким документам.

Леди Джейн взяла протянутую бумагу. Это было брачное свидетельство. Смертельная бледность разлилась по ее лицу.

– Так, значит, вы обманули меня, – едва проговорила она.

Ванборо бросил взгляд в дальний угол комнаты, где сидел его поверенный, наблюдавший за ходом событий.

– Не откажитесь подойти сюда на секунду, – отнесся он к Деламейну.

Деламейн поднялся со стула и подошел.

– Прошу вас выслушать моего поверенного, – обратился Ванборо к леди Джейн. – У него нет причин обманывать вас.

– Надеюсь, от меня потребуется только изложить факты?

– Ничего больше.

Напряженно вслушиваясь в этот разговор, миссис Ванборо сделала шаг вперед. Уверенность в собственной правоте, дающая силы противостоять брошенному в лицо оскорблению, вдруг заколебалась, миссис Ванборо почувствовала – надвигается что-то неведомое и страшное. И сердце у нее бешено заколотилось.

Леди Джейн протянула бумагу поверенному.

– В двух словах, сэр, что это такое?

– В двух словах, – отвечал поверенный, – это пустая бумажка.

– Значит, он не женат.

– Не женат.

Секунду помедлив, леди Джейн поворотилась к миссис Ванборо, стоявшей сбоку, взглянула на нее и в ужасе отпрянула.

– Увезите меня отсюда! – воскликнула она при виде устремленных на нее огромных горящих, полных смертельной муки глаз. – Увезите меня отсюда! Эта женщина меня убьет.

Ванборо взял ее под руку и повел к двери. В комнате воцарилась тишина. Миссис Ванборо следила за уходящей парой тем же отчаянным взглядом. Наконец дверь захлопнулась. Деламейн, оставшийся наедине с оскорбленной, брошенной женщиной, молча положил бесполезное свидетельство на стол. Миссис Ванборо перевела взгляд с него на ненужную бумажку и, не издав крика, не сделав никакого защитного движения, упала без чувств у его ног.

Деламейн поднял несчастную женщину, положил на софу. И стал ждать, вернется ли Ванборо домой. Глядя на прекрасное, бездыханное лицо, он должен был признать – с этой женщиной обошлись жестоко. Да, этот сухарь, успешно делающий карьеру, на этот раз позволил шевельнуться чувствам – с этой женщиной обошлись жестоко.

Но закон есть закон. Случай бесспорный. Санкционированный законом.

За окном послышалось цоканье копыт, скрип колес экипажа. Леди Джейн уезжала прочь от этой юдоли скорби. Вернется ли муж? Вот она, сила привычки. Даже Деламейн все еще называл его мужем, несмотря на закон, несмотря на неоспоримые факты. Верно, уж не вернется. Прошло пять, десять минут, Ванборо и след простыл.