Гарем ундер-лейтенанта Говорова

Глава 7

В сравнении с Бланкой, Лаура (следующая гостья Говорова) оказалась её абсолютной противоположностью. Да, и цвет волос у Лауры, в отличие от прошлой гостьи, был огненно-рыжим. Лишь по возрасту дамы оказались несколько схожи. И той, и другой было около девятнадцати. Глядя на новую гостью, на её несколько хитроватый, с прищуром взгляд, Герману так и хотелось сказать: «чёртова рыжая лисица».

Итак, эта самая «лисица» разбудила офицера ещё до наступления полуночи. С весёлым смехом она нырнула к нему под одеяло. Очень скоро её губы встретились с губами молодого человека. После чего их уста слились в долгом поцелуе.

Игривость Лауры оказалась легко объяснимой – девушка прибывала подшофе. Герман сразу уловил благородный запах только-только употреблённого ею алкоголя. В данной раскрепощённости и относительной доступности имелась определённая пикантность, которой грех было не воспользоваться.

Не прерывая поцелуя, Говоров скинул с девушки какие-то тряпки, разделся сам. Он уже не мог противиться возбуждению и желанию обладать столь обворожительным телом. В том же возбуждении ныне прибывала и его партнёрша. Переполняемый положительными эмоциями ундер-лейтенант с трудом соображал, что он делает. В его голове всё путалось. Сейчас им двигали исключительно инстинкты, его естество, интуиция. То есть, нечто природное, если не сказать: животное. Именно поэтому, офицер ни на секунду не останавливался, продолжая и развивая интимную игру, последовательно доводил её до следующего, вполне логичного этапа.

– Ох, Герман!.. Возьми меня!.. – чуть оторвавшись от губ ундер-лейтенанта, зашептала Лаура. – …Овладей мной! Да-да!.. Поскорее проникни в меня!..

Едва успело случиться то, о чём просила офицера дама, как Хитрая Лиса изогнулась всем телом. Издав какой-то непонятный стон, она задрожала в мелких конвульсиях. Скорее всего, её возбудила сама ситуация. То есть, алкогольный дурман, случайность встречи, крепкий молодой человек, который был вовсе не против неизбежного соития. Да, какой там против? Без какого-либо алкоголя Говоров был опьянён нахлынувшим на него наслаждением. Он по-настоящему утопал в чрезвычайно роскошной даме, посланной ему, не иначе, как самими небесами. Не прошло и минуты, как Лаура вновь громко застонала. При этом она старалась как можно шире раздвинуть свои ножки. Герман был на седьмом небе от удовольствия. Он целовал губы девушки, в то время как его ладони непрерывно блуждали по женскому телу. Мужским рукам нынче всё было позволено.

– О Боже, какой он здоровый и длинный!.. – вырвалось у Лауры, когда Говоров, не в силах сдержаться, вогнал своего дружка до отказа. И практически одновременно офицер испытал незабываемую разрядку.

Впрочем, дама оказалась чересчур разгорячённой, чтобы довольствоваться тем, что она только что получила. Едва позволив Герману восстановить дыхание и хоть немного прийти в себя, Лаура протянула свою нежную ручку к его, изрядно ослабевшему мужскому достоинству. Взяв инициативу в свои руки (в прямом и переносном смысле), Лауре понадобилось совсем немного времени и нежных поглаживаний, дабы в бесформенной массе непонятно чего, вновь затеплились слабые признаки возрождения.

Полностью уверовав в свои способности оживлять умершее, дама оседлала офицера сверху, втолкнув в себя то, что очень скоро обещало приобрести упругость и строгие формы. Темп при этом был выбран весьма и весьма тихий. Точнее, то был даже не темп, а лишь плавное перекатывание из стороны в сторону. Очень скоро, тот эротический массаж принёс свои плоды. Скорость движений начала увеличиваться: быстрее, быстрее, ещё быстрее, глубже, быстрее, ещё глубже.

– Давай, офицер! Возьми меня, как следует!..

Просить дважды Лауре вовсе не пришлось, потому, как сразу после произнесённых ею слов Говорова будто подменили. Он уже не был безразлично-аморфным телом. Герман быстро подстроился к ритму партнёрши; более того, офицер принялся его ускорять. Движения становились всё более и более резкими, и размашистыми. Наслаждение вот-вот должно было накрыть Лауру, низ её живота уже начали сковывать первые спазмы. Она упала на грудь Говорова, обвила его своими руками и сильно впилась в мужчину своими острыми коготками. В ответ, ундер-лейтенант принялся двигаться с бешеной скоростью, так, что кровать его начала ходить ходуном и стучать ножками по деревянному полу. Не выходя из Лауры, Герман перевалился, так чтобы барышня оказалась уже под ним. Сильно задрав дамские ножки вверх, дабы именно он, мужчина, мог держать ситуацию под своим контролем, Говоров задал необходимый темп. Его дружок уже мог достичь максимальной глубины.

В очередном экстазе «лисица» громко застонала и задёргалась всем телом, будто бы в припадке. Пока Лаура билась в истерике, Герман ни на секунду не замедлился. Он абсолютно забыл обо всём вокруг: где он и кто его партнёрша. Говоров вообще слабо понимал, что ныне происходит. Он погрузился в сладостную истому наслаждения, фонтан положительных эмоций заполнил собой весь его разум.

Дама кричала, стонала от упоения и страсти, которая рвалась из её тела. При этом Говоров оказался джентльменом, он дал Лауре возможность до конца выплеснуть все свои эмоции. И лишь после того, как девушка чуть обмякла, испытав полноту своих наслаждений, Герман позволил себе приглушённо застонать.

– Обалдеть, как здорово!.. Хочу, чтобы ты осталась!.. – простонал офицер.

– Это невозможно! – шёпотом ответила ему Лаура.

– Почему?.. – Говоров был искренне удивлён. – …Ведь мы просто созданы друг для друга!

– Нет-нет, это лишь алкоголь!.. – отрицательно замотала головой Хитрая Лисица.

– Лично я, абсолютно трезв! При этом я по уши в тебя влюблён! Могу повторить это хоть сейчас, хоть завтра, хоть через месяц! Я хочу быть с тобой столько, сколько ты сама этого захочешь!..

«Я в тебя влюблён!..» – именно с этой фразой проснулся Говоров.

Вскочив с постели, он сразу извлёк из-под подушки заветную колоду. Быстренько отыскал в ней «тройку червей». Именно на этой карте оказалась изображена Лаура. Вернув колоду на прежнее место, «тройку червей» Герман всё же оставил. Более того, он поставил её на свой столик, как будто бы данная картинка являлась вовсе не картой, а неким портретом, нарисованным с натуры. Во, как глубоко врезалась в душу офицера та самая Лисичка.

«Что же будет дальше? Не уж-то я никогда её более не увижу?» – с данной мыслью, беспрерывно терзавшей душу офицера, прошёл весь следующий день. Похоже, Говоров действительно влюбился. Причём, он вовсе не отдавал себе отчёта в том, чем именно привлекла его ночная гостья, чем она его зацепила. Похоже, бурный интим был тут вовсе не причём. Искать требовалось нечто иное, идущее из глубины души, можно сказать: от самого сердца. Впрочем, кто его знает… Ведь настоящие чувства проверяются временем.

Отрешённо блуждая по палубе «Полтавы», спускаясь в трюм, останавливаясь у пушечных портов, Говоров вовсе не подозревал, какая «неожиданность» может поджидать его уже следующей ночью…

Герман едва-едва успел задремать, как до его слуха долетел какой-то резкий звук. Будто бы кто-то взялся размешивать какую-то жидкость в глиняной посуде. Причём, звук тот исходил вовсе не из коридора, а именно из его каюты.

Моментально открыв глаза, ундер-лейтенант увидел, сидевшего за каютным столиком неизвестного мужчину. Точнее, это был не просто мужчина, за толом сидел клоун с размалёванной мордой; в ярком, разноцветном костюме и колпаке с бубенцами. Причём, не совсем было понятно: улыбался ли тот клоун, либо улыбка была лишь нарисована на его угрюмом лице. В глаза непроизвольно бросалась непрерывная подвижность непрошеного гостя. Он никак не мог усидеть на месте. Клоун размашисто забрасывал ногу на ногу; ёрзал; вскакивал с табурета и вновь садился. При этом он не переставал крутить в своих руках цветную палку. На конце той самой палки торчала вырезанная и разукрашенная голова шута, точно такая же, как и её обладатель.

Глядя на данную лицедейскую картину, Герман поначалу подумал: а не сошёл ли он с ума? Однако вовремя сообразил, что нынче в гости к нему пожаловала вовсе не «тройка» или «десятка»… Ныне перед ним предстал сам Джокер. То есть, та самая игральная карта, которая бывает непременно желанной для любого картёжника, при любом игровом раскладе.

– Привет, Герман! Как поживаешь? – вот теперь клоун действительно улыбнулся.

– Тебе-то, какое дело? – невольно огрызнулся ундер-лейтенант, предвкушавший увидеть нынешней ночью вовсе не мужика, и уж тем более, не клоуна. Вне всяких сомнений, Говоров тешил себя надеждой, что в его каюту вновь пожалует дамочка, в объятиях которой он и проведёт ближайшую ночь, тем самым отвлекаясь от тяжёлых дневных воспоминаний о вчерашней красотке…

Пожалуй, на этом самом месте стоит сказать пару слов о том, что с самого детства Герман испытывал если не ненависть, то уж точно, неприязнь к разного рода ярмарочным петрушкам и балаганным паяцам. В первую очередь, связанно это было с тем, что объектом насмешек уличного фольклора, как правило, становились люди с высокими званиями и регалиями, коим, безусловно, являлся батюшка юного Германа, занимавший должность шаутбейнахта. При этом базарным шутникам было вовсе невдомёк, что Говоров-старший прошёл путь от рядового матроса до командующего арьергардной дивизией эскадры; по-настоящему являлся боевым офицером, в отличие от иных свадебных генералов, воистину достойных карикатурных частушек и кукольных постановок. Так уж вышло, что шутки, отпущенные в адрес батюшки, достаточно болезненно били по самолюбию Говорова-младшего. Потому и не любил он разномастное цирковое отрепье, к которому ундер-лейтенант тотчас же причислил и нынешнего незваного гостя, выглядевшего заправским шутом. То есть, абсолютно не серьёзно.

– Зря ты так, господин подпорутчик. Я не шут и уж тем более не паяц!.. – будто бы прочитав мысли офицера, оскорбился Джокер. – …Да и заглянул я к тебе лишь для того, чтобы тебе помочь.

– Интересно чем? – с определённым вызовом задал свой вопрос Герман.

– Я могу запросто дать тебе пару дельных советов. К примеру, как быстро и безболезненно избавиться от непристойных бабёнок, еженощно оказывающихся в твоей каюте!..

– С чего ради?.. – в искреннем непонимании поинтересовался Говоров. – …Те самые милашки, которых ты опрометчиво окрестил «непристойными бабёнками», мне вовсе не в тягость!

– Поверь мне на слово, в человеческом мире очень мало людей, способных признать в себе наличие случайно приобретённых дурных привычек!.. – в очередной раз, закинув ногу на ногу, Джокер приступил к ответу. – …Более того, поначалу они и вовсе не кажутся им дурными. Лишь тогда, когда наступает прозрение, когда пристрастия становятся непосильной обузой, менять что-то уже поздно. С вновь приобретённым, приходиться жить до конца жизни… Весьма и весьма короткой жизни!

Офицер, ты вовсе не понимаешь, как глубоко втягиваешься в то болото, становясь, всё более и более зависим от беспорядочного и бестолкового удовлетворения своих низменных потребностей. Прошу отнестись к моим словам предельно серьёзно. Как ты знаешь, в карточном мире я независим и весьма переменчив, потому и могу сказать тебе правду, приоткрыв глаза на кое-какие существенные моменты.

– Переспать с дамой, по-твоему, плохая привычка?.. – усмехнулся в ответ Герман. – …Тебе не кажется, что, избавившись от этой самой «вредной привычки», человечество прекратит своё существование?

– Менять женщин как перчатки, вот что я называю дурной привычкой!.. – пояснил Джокер. – …К пагубным привычкам я так же отношу твой безумный азарт вероотступничество!..

– Причём здесь вера? – Говоров уставился на ночного гостя в полном удивлении.

– Притом, что вместо иконы, ты молишься на карту из игральной колоды!.. – Джокер осторожно щёлкнул по стоящей на столе карте с изображением Лауры. – …Парень, пока ты не втянулся; пока не поздно… Давай, я расскажу тебе о том, как ты можешь избавиться от злополучной колоды, которую ты ныне прячешь под своей подушкой, как самое святое!

– И не подумаю! – категорично ответил офицер.

– Тебя, кстати, не волнует то обстоятельство, при котором гречанка, француженка, немка, австрийка, испанка и прочие из тех, кто за последнюю неделю побывал в твоей постели – все они, прекрасно тебя понимали! Ты общался с ними, как на родном языке. Давай я, хотя бы, расскажу тебе!.. – собеседник попытался развить данную тему, однако его тотчас оборвал Герман.

– Более не желаю ничего слышать!.. – ундер-лейтенант демонстративно заткнул уши пальцами. Однако очень скоро, он спохватился. – …Впрочем, кое в чём ты, пожалуй, сумеешь мне помочь. Посодействуй в возвращении Лауры. Хотя бы, ещё на одну ночь.

– Быть может, я навсегда избавлю тебя от её любовных чар? – переспросил Джокер.

– Забудь!.. – Говоров ударил по столу кулаком. – …И вообще, проваливай!.. В противном случае, я вышвырну тебя из каюты силой!

В то же мгновение, в корабельном помещении наступила полная тишина. Герман огляделся, каюта оказалась абсолютно пустой.

– Ну, не скотина?.. – переполненный гневом, Говоров завалился на кровать. – …Всю масть, сволочь, сбил!..

Открыв глаза, Говоров увидел её… Нет-нет, вовсе не Лауру. То была стройная дама с тёмными прямыми волосами. На вид ей было около девятнадцати.

«Получается, что этот клоун мне лишь приснился!.. – с облегчением выдохнул офицер. – …Тем лучше. Лучше, именно для него!..»

Глава 8

– Рассказывай! Как тебя зовут? – переключившись на ночную гостью, поинтересовался Герман.

– Ванесса!

– Довольно редкое имя!.. – в полголоса произнёс Говоров, и уж в полный голос добавил. – …Интересно, что оно означает?

– Явившаяся людям! – как бы, между прочим, ответила девушка.

– На каком языке?

– Естественно, на итальянском. Ведь я итальянка!

– Да, кто бы спорил!.. – улыбнулся барышне молодой человек. – …Конечно «естественно»!

– Что «естественно»?.. – в лёгком непонимании Ванесса глянула на Германа.

– Дело в том, что я ни слова не понимаю по-итальянски!.. – припомнив слова Джокера, уточнил Говоров. – …Меж тем мы свободно общаемся, словно на родном мне русском!

– Так ведь это сон!.. – улыбнулась в ответ итальянка. – …Ты мне снишься. Потому и понимаем мы друг друга, невзирая на то, что говорим на разном наречии.

– Скорее всего, так оно и есть! – офицер предпочёл не вступать в пустые и бесполезные разговоры.

Немного приглядевшись к гостье, ундер-лейтенант нашёл её достаточно симпатичной и весьма привлекательной. Стройное и аккуратное тело, хорошенькое личико, чем-то напоминавшее кошачью мордочку. В общем, с этой красоткой Герман мог запросто отвлечься от воспоминаний о той же самой Лауре.

На правах искушённого в интимных делах мужчины, без какой-либо суеты и спешки Говоров приступил к обхаживанию Ванессы, постепенно распаляя новую гостью. Ведь именно для этого дама пробралась в его каюту. Так чего тянуть, тратить драгоценное ночное время на посиделки и пустую болтовню? Ко всему прочему, Ванесса и не думала противиться; она не выглядела тихоней, безучастной куклой, готовой терпеть неприятные ощущения и безмолвно пресмыкаться перед партнёром. Дама, напротив, оказалась весьма податливой, старалась во всём отвечать офицеру взаимностью и, похоже, была не прочь поддержать любую, предложенную ей игру.

Интуитивно припоминая события минувшей ночи, а также учитывая раскованность Ванессы, её готовность к неким экспериментам, Говоров предпочёл сразу лечь на спину, усадив даму сверху. Приобняв партнёршу за бёдра, Герман принялся медленно двигать ею вверх-вниз, тем самым показывая, как это должно выглядеть. После чего, ундер-лейтенант отпустил барышню, предоставив ей полную свободу действий. Ванесса проявила себя весьма способной ученицей. Поначалу, она чуть снизила, заданный Говоровым ритм, однако приспособившись, принялась двигаться именно так, как и требовал от неё «учитель».

Откинув голову и чуть прикрыв глаза, офицер наслаждался текущим моментом, мысленно представляя, будто бы, он вновь с Лаурой.

Когда ж Герман приоткрыл глаза и глянул на Ванессу, он оказался удивлён тем, на сколь барышня была сосредоточена. Глаза её смотрели вниз, именно туда, где мужская плоть на две трети своей длинны была погружённую в её нутро. При этом дама прикусывала нижнюю губку, что делало её ещё более сексуальной и желанной. Былой объект вожделения Говорова, Лаура, как-то сам собой отошла на второй план. Нынче его сознанием полностью завладела Ванесса.

– Кошечка, ты даже не представляешь, как мне приятно! – с придыханием произнёс Герман.

Руки офицера уже начали свой витиеватый путь по стройному и гибкому телу партнёрши. Прикосновения к бархатной коже, к мягким бёдрам ещё сильнее возбуждали ундер-лейтенанта. Пассивное созерцание обнажённого женского тело его более не устраивало. В голове молодого человека уж вовсю начали созревать очередные «коварные» планы. Герман уложил Ванессу рядом с собой, обнял даму и нежно провёл по её спине ладонью сверху-вниз, слегка задержавшись на мягких ягодицах партнёрши. После чего рука офицера невольно скользнула между девичьих ножек. Ночная гостья инстинктивно сжала бёдра, тем самым отрезав Говорову путь к самому сокровенному. Данное обстоятельство несколько удивило Германа, ведь минутой ранее он там уже побывал. И не просто побывал, офицер владел её прелестями практически безраздельно, свободно проникая в них своим мужским естеством. Впрочем, спустя мгновение, Ванесса расслабилась и чуть развела те самые ножки в стороны. Дама оказалась полностью готовой к тому, чтобы мужчина лёг сверху и вновь погрузил в неё своё упругий стержень.

Говоров удовлетворённо провёл своей ладонью по женской промежности, оставив свою руку между мягких бёдер. Ванесса вытянулась в струнку, и тихий стон застрял у неё в горле. Офицер почувствовал, как задрожали от возбуждения её ножки, как задёргались веки прикрытых глаз, как её реснички защекотали его щёку.

– Как тебе? – прошептал ундер-лейтенант.

– Очень!.. Очень приятно!.. – застонала Ванесса. – …Прошу, не останавливайся! Я хочу почувствовать это ещё!..

Говоров переместил руку вверх, положив её на животик партнёрши. Точнее, чуть ниже животика, на то самое место, где пробивалась густая и мягкая растительность. Ложиться на даму Герман не спешил, хотел вдоволь насладиться её молодым телом, доставив ночной гостье, да и себе самому, как можно больше удовольствия. Действия офицера были по-прежнему аккуратны, он старался использовать все свои умения, весь свой прежний опыт, дабы Ванесса получила ещё большее наслаждение.

– Я вовсе и не подозревала настолько это может быть великолепно!.. – продолжала шептать барышня. – …Мне очень хорошо!

Одним из своих пальцев Говоров ласкал то, что барышня пыталась ранее скрыть между своих ножек. Ванесса застонала в преддверии того, что в обязательном порядке должно было произойти. Герман припал губами к её сочным губам, продолжая гулять своим пальцем по совсем иным губкам.

В этот самый момент даму затрясло. Говоров никогда прежде не видел столь эмоционального возбуждения. Мышцы ног и пресса принялись сокращаться безумно резко, заставляя ходить ходуном всё тело Ванессы. Офицеру даже показалось, будто бы дама вот-вот соскользнёт с кровати от нехватки сил. Тем не менее, партнёрша очень стойко перенесла, навалившуюся на неё внеземную благодать. Герману даже пришлось придержать стройное тело гостьи. Каким-то чудом, девушка не потеряла сознания.

Во время женских судорог и спазмов досталось и Говорову-младшему, на тот момент случайно оказавшемуся в руке Ванессы. Он подвергся сильному сжатию, вытягиванию; его бесконтрольно теребили и выкручивали. Лишь пару минут спустя барышня пришла-таки в себя, оставив детородный орган в покое.

– Невероятно!.. – без какого-либо надрыва или придыхания произнесла гостья. – …Признаться, я никогда ранее не чувствовала себя так хорошо. Это чувство!.. Я хочу испытать его вновь и вновь. Это какой-то новый мир!.. – чуть покраснев и опустив глаза, Ванесса тихо добавила. – …Мне кажется, я влюблена!..

Припомнив ранние слова Ванессы о том, что всё происходящее лишь сон, Говоров чуть приобнял даму и решил по полной программе использовать данное, отчасти безотчётное или, если хотите, то и потустороннее состояние своей души и тела.

– Если любишь, тогда ты должна!.. В общем, помоги мне испытать тоже самое, что ты сама пережила совсем недавно!.. – Герман, конечно же, намекал на соитие. Однако результат его просьбы, превзошёл самые смелые ожидания.

– По-настоящему любящая девушка, может это запросто сделать для своего парня!.. – в знак согласия кивнула головой Ванесса. – …В том нет ничего предосудительного или постыдного. Я лишь опасаюсь, что у меня что-то вдруг не получится!..

Покорно опустившись на колени, дама взяла в руку мужское достоинство. Тут-то и случилось абсолютно непредвиденное. Ванесса вдруг приблизила к Говорову-младшему свои жаркие губки. Герман смотрел на это действо словно заворожённый не в силах пошевелиться, ни что-либо сказать. Сейчас он испытывал невыносимо-огромное возбуждение.

«Надо полагать, рассказывая о блудницах из европейских борделей, именно об этом и говорили ранее Лазарев с Демидовым!..» – припомнил Герман.

Почувствовав на головке своего члена влажный язычок и то, как барышня принялась робко ласкать им детородный орган, время от времени покрывая его поцелуями сверху донизу, Герман запрокинул голову и застонал. Ему оставалось лишь положить свою ладонь на затылок барышни, дабы задать необходимый ритм её движениям. Впрочем, в том не было особой нужды. Скорее всего, на уровни некоего подсознания, нежели на каком-либо ином опыте, дама прекрасно осознавала, что ей необходимо было делать, потому и разрядка наступила довольно-таки скоро…

Утром, едва проснувшись, Говоров убрал карту «тройку червей» с изображением Лауры обратно в колоду. Её место на каютном столике заняла «тройка пик». Данную рокировку Герман объяснял себе тем, что в отличие от Лауры, крутившей офицером, как ей вздумается, Ванесса готова была исполнить любой его каприз. Последнее, было для офицера гораздо упоительной.

– Говоров, ты мне вот, что скажи!.. – к Герману обратился лейтенант Аничков. – …Что, чёрт побери, происходит по ночам в твоей каюте?