Под покровом угольной пыли

Ребята, дело в том, что каких-то семь-восемь часов назад, я беседовал с парнишкой, обутым в эти самые кеды!.. – дальнейшие распоряжения сыпались из Шаталова уже на ходу. Потому как каждая выигранная минута была нынче на вес золота. – …Кучеренко!.. По прибытию, возьмёшь на себя уже знакомый тебе отдел кадров!.. Опечатай там все архивы и сейфы. Не дай им уничтожить ни одной бумажки!.. Демченко, будь рядом с капитаном!.. Поднимешь в «кадрах» личное дело начальника смены, некоего Александра Сидорова!.. Проверь его по нашей «базе», на наличие судимостей!.. По возможности постарайся узнать его домашний адрес на момент трудоустройства на ТЭЦ!.. После чего установи, не проживал ли с ним на одной и той же улице или где-то совсем рядом, некто Артём Скороходов!.. Если да, то выясни причину и год смерти Скороходова!.. На всё, про всё у тебя не более пары часов. Остальным перекрыть входы и выходы с территории данного предприятия!.. Ни одна сволота не должна улизнуть со станции без вашего на то ведома!..

Действуем быстро и слаженно. И не дай-то Бог нам нынче облажаться. Считайте, что сейчас я рискую, как своей должностью, так и своим званием!..

Распоряжение по поводу Скороходова и судимости Сидорова, Шаталов отдал, можно сказать неосознанно, интуитивно. В майоре уже проснулся, так знакомый ему инстинкт охотника, потому и решения принимались автоматически, на уровне профессионального чутья; именно той частью мозга, которая, по сути, и отвечает за его подсознание. По словам позавчерашнего психотерапевта, данная часть мозга должна хранит память о безграничных возможностях человека; именно оттуда к человеку приходят неосознанные, пророческие сновидения и бессознательные образы, предвестники значимых событий.

Кажется, успели.

В половине десятого, опергруппа уже выгрузилась у ворот станционной проходной. Благо ехать им пришлось не более пяти минут. Охранники предприятия, обескураженные столь внушительным милицейским десантом, на вопрос: «кто в течение ближайшего получаса миновал проходную?», давали однозначный ответ: дескать, территорию подведомственного им предприятия никто не покидал.

Ночную вахту Сергей перехватил уже на выходе из «котельного». Не мешкая, он завернул рабочих обратно в цех. После чего обеспечил задержанных надлежащей охраной, дабы те не смогли заблаговременно о чём-либо сговориться.

Вот теперь, можно было приступить непосредственно к опросу сотрудников ночной смены. Как и накануне, Шаталов намеревался вызвать каждого из них в тот самый кабинет, который был передан ему накануне. Впрочем, на сей раз, простой беседой майор предпочёл не ограничиваться. Он решил провести дознание по полной форме, с использованием давно отработанных профессиональных тонкостей и хитростей.

Одновременно в цех были отправлены криминалисты, в надежде найти там хоть что-то, пусть и косвенно относящееся к данному уголовному делу.

Безусловно, майор отдавал себе отчёт в том, что нынче он идёт ва-банк, что ставит на карту абсолютно всё: и должность, и карьеру, и если хотите, то и свою офицерскую честь. Потому как личный состав отдела, в полном составе, был сегодня брошен на этот самый объект. И если к вечеру Шаталов не получит более и менее положительного результата, то мягко говоря: его просто-напросто не поймут. Его опала или того хуже, увольнение из органов будут в этом случае просто неотвратимо. И, тем не менее, Сергей предпочёл не распыляться на отработку каких-то второстепенных, страховочных вариантов, которыми он мог всегда прикрыть свой зад. Какой-то внутренний голос непременно подсказывал майору то, что движется он в правильном направлении и именно здесь необходимо искать разгадку столь дерзкого преступления.

Шаталов начал допрос с низшего звена котельной иерархии: с расшлаковщиков и слесарей. В то время как начальника смены и дежурного инженера станции Сергей предпочёл оставить «на закуску».

В списки опрашиваемых обходчик Шурупов стоял под первым номером.

– Ну, орёл!.. – приступил к опросу Сергей. – …Рассказывай, как смену отстоял? Каковой она была в целом?

– Смена, как смена. Ничего необычного. Запустили седьмой котёл. В третьем, во время расшлаковки зависла «глыба»!.. Пришлось нам изрядно с ней повозиться. Пока разбили, пока дробилку провернули!.. Да, собственно, всё как всегда – обычная смена!

– А напарник твой, Волков Николай?.. – провокационно поинтересовался майор. – …Когда он домой успел уйти? Чего-то я не заметил парня среди остальных рабочих!..

– Какой такой Волков?.. – в искреннем удивлении переспросил Шурупов. – …Впервые о таком слышу!.. Вы наверняка что-то путаете, гражданин следователь!.. Ведь я всю ночь работал на пару с Печёнкиным!..

Сергей усмехнулся. Открыв ящик письменного стола, он извлёк оттуда, переданные ему накануне списки рабочих цеха. Перелистав пару страниц, он ткнул пальцем в заголовок: «Третья вахта котельного цеха». После чего, улыбнувшись, произнёс.

– Взгляни-ка сюда!.. А ещё лучше, зачитай вслух, что там написано!..

Расшлаковщик придвинулся к столу и чуть ли не по слогам принялся озвучивать двенадцать пунктов.

– Сидоров А. С. – начальник смены!.. Меньшиков В. П. – машинист 1 и 2 котла!.. Коротков Ю. М. – машинист 3 и 4 котла!.. Моторин А. Н. – машинист 5, 6 и 7 котла!.. Никифоров А. Г. – машинист 8 и 9 котла!.. Барский О. Н. – дежурный слесарь!.. Торопова А. М. – машинист мельниц!.. Иванова Н. И. – машинист углеподачи!.. Политковский С. Ю. – дежурный электрик!.. Шурупов Л. М. – обходчик котельного оборудования!.. Печёнкин В. Д. – обходчик котельного оборудования!.. Павлов Д. С. – дежурный инженер станции!.. Гражданин следователь, всё!..

Шурупов уставился на Шаталова ничего не понимающим взглядом: дескать, чего ещё ты от меня хочешь?

Майор немедленно перехватил списки смен и молча, перечитал открытую ранее страницу.

«Не может этого быть!.. Буквально вчера, прямо перед своим уходом, я лично видел отпечатанную здесь фамилию Волкова!.. Дай Бог вспомнить, вместо кого она тут значилась. Вместо Печёнкина или Шурупова?.. – Сергей принялся судорожно ворошить каждую страницу списка, просматривая фамилии, начинающиеся с буквы «В». Однако, кроме Васильева, Викулова и Валухова – никакого Волкова среди всего реестров рабочих станции он так и не обнаружил. – …А ведь эта комната оставалась на ночь открытой!.. Потому и могли подменить вчерашние списки. Ну, конечно!.. Как же я сразу об этом не догадался!..»

– Припомни, не было ли в цехе нынешней ночью кого-то из посторонних?.. – поинтересовался Шаталов, пытаясь хоть чем-то заполнить нелепую паузу. При этом он задал вопрос, который не далее, как вчера, поставил того же Волкова в определённый тупик.

– Я работаю на станции менее месяца!.. Потому и трудно мне определить: кто здесь посторонний, а кто постоянный!.. – Шурупов старался сохранять видимое спокойствие. И, тем не менее, чуть дрожащая интонация голоса расшлаковщика всё же выдала его внутреннее волнение. Что вовсе не осталось без внимания майора.

– Ладно. Можешь быть свободен!.. – Сергей откинулся на спинку стула и махнул расшлаковщику рукой, дескать, проваливай. Какой толк с того, кто работает на предприятии без году неделя. Он либо ничего не расскажет, либо приврёт то, чего и вовсе не было. Так к чему же было тратить на «первохода» своё драгоценное время, когда впереди у майора ещё оставалось одиннадцать, куда более опытных котельщиков.

Дождавшись, пока отпущенный покинет кабинет, Шаталов набрал номер отдела кадров и потребовал к телефону своего сотрудника.

– Кучеренко, ты сейфы с архивами успел опечатать?

– Успел. Думаю, мы подъехали весьма кстати!.. – Кучеренко поспешил обрадовать командира. – …Кадровики тут чай собрались с утра попить!.. Короче, застали мы их прямо-таки врасплох!.. Потому и не думаю, чтоб успели они чего-то уничтожить.

– Молодец, капитан! А теперь отыщи мне в тех станционных архивах и личных делах всё, что имеет хоть какое-то отношение к некоему Николаю Волкову! Пошерсти там хорошенько, переверни шкафы и столы, просмотри каждый клочок бумаги, загляни в мусорные корзины!.. В общем, отыщи мне хоть что-то на этого парнишку!.. Да, и вот ещё что!.. Где там Демченко?

– Забрал личное дело Сидорова и уж полчаса, как куда-то умчался!..

– Хорошо. Как только вернётся, сразу отправишь его ко мне.

Допросив Печёнкина и Политковского (в отличие от тех же машинистов котлоагрегатов, людей свободных и не привязанных к конкретному рабочему месту), Шаталов получил практически тот же самый результат, что и с Шуруповым. Точнее, полное отсутствие какого-либо результата. Дескать, ничего мы не видели; о Волкове впервые слышим;  никаких посторонних минувшей ночью мы не заметили. Политковский, так и вовсе заявил о том, что на ночную смену он пришёл с дикого похмелья, потому и проспал минувшую вахту в своей каморке электриков.

Никакие уловки, хитрости и прочие методы воздействия на подозреваемых в том или ином преступлении, которые обычно применял Шаталов и которые (за редким исключением) срабатывали практически всегда, на сей раз, майора не выручили.

Спустя ещё какое-то время, были допрошены ещё трое. Ответы их были достаточно искренними и выглядели предельно правдиво. При этом никто из них, так же не имел ни малейшего понятия о призрачном Волкове.

Таким образом, половина рабочей смены была уже опрошена. Пора было подводить некоторые предварительные итоги, которых вовсе не было. При этом в обязательном порядке следовало отметить тот малоприятный факт, что авантюра, задуманная Сергеем ещё в Управлении, себя вовсе не оправдала. Майор, фактически, оказался без своих «козырей», на которые весьма и весьма рассчитывал. Речь сейчас идёт о том самом парнишке Волкове, которого накануне, похоже, видел лишь один Шаталов. Потому и не мог майор «надавить» на допрашиваемых рабочих чем-либо конкретным. При этом Сергея не покидала мысль о том, что эти самые слесаря и электрики, давая свои пространные и заведомо ложные ответы, просто-напросто над ним потешаются.

Меж тем, стрелки часов уж успели перевалить за цифру «12». Дабы добиться в  последующих допросах, хоть какой-то маломальской подвижки, Шаталову как воздух нужна была сейчас какая-то свежая, при этом весьма «убойная» информация, опираясь на которую он и начал бы «колоть» упёртых котельщиков.

Забегая вперёд, следует отметить, что примерно к часу дня эта самая информация, как будто бы, начала к нему постепенно поступать.

Вначале в кабинет майора заглянули криминалисты, до сего момента рыскавшие по котельному цеху.

– Георгич, могу тебя кое-чем порадовать!.. – поспешил с докладом Лавров. – …При осмотре цеха, на валу дробилки седьмого котла были обнаружены клочки рабочей спецовки. По цвету и материалу они вполне могли соответствовать останкам одежды трупа, обнаруженного сегодняшним утром на золоотвале. Однако чтоб говорить более уверенно о том, что эти куски материи ранее принадлежали одной и той же рабочей одежде, необходима лабораторная экспертиза.

– Обожди, Валера!.. – остановил криминалиста Шаталов. – …В начале объясни, что такое дробилка?

– Ну, если по-простому!.. Сгоревший уголь превращается в шлак и в золу. Вся эта хрень, оседает на самом дне топки, в золосборнике. Периодически золосборники очищают, сбрасывая всю ту дрянь, на золоотвал! Дабы зола могла беспрепятственно проследовать по трубам, крупные глыбы шлака измельчаются в тех самых дробилках. Механизм достаточно простой, если не сказать, примитивный.

На вопрос, заданный машинисту Никифорову о том, как в дробилке его котла могли оказаться останки чей-то одежды, тот вполне резонно и практически не задумавшись, ответил: мол, при запуске котлоагрегата топку обычно разжигают факелом. Кусок той горящей ветоши мог запросто упасть в золосборник, после чего и намотало его на вал дробилки.

Чего уж тут говорить. Любой профессионал в том или ином деле, может запросто обвести вокруг пальца не только сотрудника милиции, но и иного мало ведающего в данной области человека. Однако в этом конкретном случае, Сергей (ни разу в глаза не видевший ни дробилок, ни золосборников) почему-то сразу согласился с версией машиниста. Какой-то внутренний голос; если хотите, то некая внутренняя память подсказала Шаталову то, что объяснения Никифорова вполне логичны, достаточно правдоподобны и вполне уместны для данного случая.

Чуть позже, дал о себе знать капитан Кучеренко. Он связался с майором по внутренней связи и с радостью сообщил о том, что ему всё-таки удалось обнаружить карточку на имя Николая Волкова, временно-принятого на работу, в качестве обходчика.

Оказывается, забытый всеми листок, чудом застрял между металлических ящиков несгораемого шкафа. Правда, датировалась та карточка, декабрём прошлого года. И кроме фамилии, имени и даты рождения данного стажёра, ничего более не содержала. «Кадровики» о таком работнике, якобы, вовсе не помнили. Вроде бы, он сам сбежал со станции, так и не доработав до конца испытательного срока. Случилось это, как будто бы, накануне новогодних праздников.

– Капитан, запроси через «адресное», место жительства этого самого Волкова и отправь за ним кого-то из наших! – тут же распорядился Сергей.

Шаталов так не успел порадоваться первым, пусть и весьма сомнительным успехам, как в его кабинет вошёл начальник котлотурбинного цеха Ипатов.

– Командир, ты чего тут творишь?.. А ну, живо сворачивай своё расследование!.. – заявил он с самого порога. – …Ведь ты парализуешь работу целого цеха. Задержанные тобою мужикам, уже сегодня должны заступить на ночную вахту!.. Им отдыхать-то осталось часов пять, не считая дороги!.. Ни дай-то Бог, в следующую ночь случиться какое-то ЧП!.. Тут-то они и припомнят твои нынешние допросы, как оправдание своей усталости и своего же недосыпа!.. А если и впрямь, кто из машинистов уснёт на рабочем месте? Тут и котёл можно угробить!.. А вместе с ним, разом остановить и всю станцию в целом!..

– Искренне понимаю вашу обеспокоенность! Однако и мы здесь, ни в бирюльки играем!.. – возразил Шаталов. – …Я веду расследование!.. При этом вовсе не намерен отпускать на свободу лиц, подозреваемых в тяжком преступлении!.. Ну, а коль нужен вашим котельщикам отдых, так пускай на время разместятся в раздевалке. Да, и столовая у вас, кажется, под боком!.. То есть, голодными не останутся. Не вижу ничего предосудительного в вынужденных, при этом краткосрочных, неудобствах.

– Ну, смотри майор!.. – как-то совсем нехорошо усмехнулся Ипатов. – …Может, у тебя и служба!.. Да только и я оставлять подобный бардак в своём цехе вовсе не намерен. Придётся мне доложить о данном факте директору станции!

– Да, хоть президенту! – съязвил Сергей вслед уходящему Ипатову.

Ну, а далее произошёл несколько курьёзный случай. Подчинённые Шаталова из внешнего отцепления станции обнаружили в бетонном заборе дыру. Кроме того, они ещё и задержали мужичка, пытавшегося минуя проходную пробраться на территорию ТЭЦ. Во время досмотра у того были изъяты две бутылки водки.

Задержанным оказался рабочий топливного цеха. Якобы, он покинул станцию в свой законный обеденный перерыв. Ну, а то, что он не воспользовался проходной, а дырой в заборе, так это из-за того, что бегал работник ни куда-нибудь, а в винно-водочный магазин за спиртным, которое купил исключительно на свой вечерний семейный праздник.

– Отпустите его!.. Это не наш «клиент»! – посмеявшись над возникшим недоразумением, распорядился Шаталов.

Около двух часов дня объявился Демченко, отправленный майором на поиски «сидоровского прошлого». При этом опер успел раздобыть весьма любопытную для Сергея информацию. Оказалось, что начальник смены Сидоров действительно, ранее был судим, причём, дважды. Свой первый срок (два года лишения свободы) он отсидел ещё в молодости за драку. Тогда как вторая судимость и условный срок он получил совсем недавно. В пьяном виде стрелял со своего балкона по прохожим из стартового пистолета, переделанного под «мелкашку».

И если данное сообщение несколько насторожило Шаталова, потому как уж слишком много в нём было совпадений с его собственными гипнотическими видениями, то последующий доклад подчинённого, Сергея Георгиевича вовсе шокировал.

– На момент трудоустройства!.. – продолжал Демченко. – …Сидоров проживал в частном секторе Привокзального посёлка, по улице Байкальской. На той же самой улице, в доме напротив, действительно был прописан интересующий вас Артём Скороходов.

О последнем удалось выяснить совсем немного. Погиб он давно, в конце пятидесятых годов, будучи молодым человеком. Причём, смерть его произошла при весьма странных обстоятельствах. Старожилы рассказывают: будто бы, Артём покончил с жизнью, выбрав для этого весьма мучительный способ. А именно, самосожжение.

По сообщению всё того же источника информации, до своей смерти Скороходов успел отслужить в армии, успел немного поработать на ТЭЦ!.. Примерно за месяц до своего суицида, он проходил курс лечения в местной «психушке»!.. Вроде бы, страдал шизофренией или нечто подобным. Короче, его постоянно мучили какие-то видения. Именно с этим самым психическим отклонением, многие и связываю его добровольный уход из жизни!.. До сих пор, жива мать Артёма. Правда, она совсем уже старая и ни черта не видит!..

– Молодец!.. Оперативно сработал!.. – Шаталов не упустил случая похвалить своего подчинённого. – …А теперь, бегом к Кучеренко!.. Он сейчас в отделе кадров; по моему приказу, он должен был «пробить» адресок некоего Волкова!.. Если Кучеренко ещё никого не отправил по данному адресу, то будь другом, сгоняй туда сам!.. Ведь ты нечем пока не занят!.. Проверь там всё хорошенько и по возможности, притащи этого парня сюда!..

«Вот вам и экстрасенс, вот вам и мошенник!.. Вот тебе Шаталов и гипнотический бред!.. Скороходов-то наш, вдруг оказался реальным человеком!.. Сложно в это поверить, но, похоже, тот погибший парень и есть моя прежняя жизнь!.. – Сергей ненадолго ушёл мыслями в себя. – …Ничего не скажешь, повезло мне с таким «предком»!.. Хорошо, что врач-психотерапевт, проводивший со мной сеанс, не узнал о причине смерти моего предшественника!.. Иначе, он бы тотчас нашёл причину моих нынешних нервных срывов!

Дескать, это кара небесная за прошлый суицид!.. Или того хуже!.. Я мог запросто перенять у своего «предка» все, свойственные тому, психические недуги!..»

Из состояния отрешённости майора вывел телефонный звонок. На проводе был Жителев, директор ТЭЦ. Очевидно, Ипатов уже успел ему «настучать», исполнив свою раннюю угрозу.

– Сергей Георгиевич, почему вы меня подводите? По-моему, мы договаривались с вами о том, что я разрешу вам проводить своё расследование при одном лишь условии!.. Если вы не будете понапрасну отрывать людей от работы!.. А, кроме того, в нашем договоре не было и речи о «штурме» котельной и захвате рабочих в заложники!.. Быть может, мне следует уточнить ваши нынешние полномочия у начальника УВД?

– Виктор Николаевич, не беспокойтесь!.. Буквально через пол часика все ваши люди будут отпущены по домам! Более того, я полностью уберу опергруппу с объекта. Мне осталось допросить лишь одного человека!.. – с директором станции Шаталов предпочёл не спорить. Иначе, можно было лишиться того, что он ныне имел. Да и если положить руку на сердце, ныне Сергей прибывал на ТЭЦ без каких-либо полномочий. Можно сказать: работал по собственной инициативе. А любая инициатива, тем более в правоохранительных органах, чревата серьёзным наказанием.

– Уж вы, Сергей Георгиевич, поторопитесь!.. – подытожил Жителев.

Тем самым «человеком», о котором только что обмолвился в телефонном разговоре Сергей, являлся ни кто иной, как начальник ночной смены Александр Сидоров.

Для майора уж давно было понятно, что сегодняшняя «операция», на которую он возлагал определённые надежды, давно и с треском провалилась. Увы, но от упёртых котельщиков, он так ничего и не сумел добиться. Как это ни печально, он Сергей Георгиевич просто-напросто проиграл. Потому и держать людей в раздевалке, а так же своих подчинённых на объекте, уже не было никакого смысла.

Не допрошенным оставался лишь один сотрудник станции, о котором Шаталов «знал» многое и который отработал на данном предприятии более сорока лет. Наверняка он был посвящён во внутреннюю цеховую ситуацию получше кого бы то ни было. Ещё не поздно было «раскрутить» Сидорова на откровенный и доверительный разговор, авось и «наскребёт» майор хоть что-то, с чем не стыдно будет показаться на вечернее совещание сводной оперативной группы. Однако полностью отыграть ситуацию в свою пользу, данным допросом майор вовсе не рассчитывал. Скорее, то был некий «гол престижа», на фоне общего поражения с разгромным счётом.

Грузный мужчина лет шестидесяти с рыжей бородкой вошёл в кабинет Шаталова. Без каких-либо приглашений он сразу присел на свободный стул, который под весом начальника смены не просто заскрипел, он под ним застонал. Казалось ещё чуть-чуть и от подобной нагрузки стул рассыплется на мелкие составляющие.

– Надо полагать, ты предпочёл оставить меня на закуску? Дескать, если с остальными у тебя ни черта не выгорит, то уж на этого, бывшего уголовника, ты точно сможешь свешать всех своих собак!.. – будто читая мысли майора, сходу поинтересовался Сидоров. – …Только ты, гражданин начальник, шибко не обольщайся!.. На простой «понт» ты меня не возьмёшь!.. В своё время, хорошую школу мне пришлось пройти по данному предмету!

– Да тут, похоже, не просто школа, а целый университет!.. Мне подобного мастодонта, уж точно не расколоть!.. Прям, профессор!.. – присвистнул Шаталов. После чего, цинично добавил. – …Да, кому ты на хер нужен, с твоим малолетским зековским багажом, да примитивной феней?

– Чего же тогда всех отпустил и лишь меня одного оставил?.. – начальник смены несколько умерил свой гонор. – …Впрочем, можешь не отвечать!.. Я и сам знаю: почему. У меня же судимость. Значит, замаран и неблагонадёжен. Потому, если где-то, что-то случилось, первым делом подтягивают именно меня, Сидорова!..

– Да, успокойся ты!.. Никто не собирается тебя «колоть»!.. – майор предпочёл более мягкий, едва ли не дружеский тон. – …Между прочим, вместе с твоими подчинёнными, я распустил и всех своих бойцов. Тебя же оставил лишь для того, чтоб мы могли поговорить с тобой по душам!.. Один на один!..

– Знаю я, чем подобные разговоры с операми, обычно заканчиваются!.. – пробурчал Сидоров.

– Один общий знакомый у нас с тобой имеется!.. – как бы мимоходом подметил Шаталов.

– Имеешь в виду, кого-то из своих «ссученных»?

– Нет! Я говорю сейчас об Артёме Скороходове!.. Помнишь его?

– Не тренди!.. – искренне рассмеялся Сидоров. – …Когда Тёмка погиб, ты и под стол пешком ещё не ходил!.. Тоже мне: нашёл, мля, знакомого!

Шаталов мысленно ругнул себя за поспешность и непродуманность своих высказываний. При этом он попытался достойно выйти из неудачно сложившейся для него ситуации.

– В те времена я, конечно же, был значительно моложе парней из вашей былой компании!.. И всё же, я хорошо помню и дядю Артёма и тебя, дядя Саша. Помню я и ваших друзей!.. Юрку Потапова, Фролова!.. Потому как жили вы все по соседству!.. Артём на Байкальской!.. Ну, а я через огород, на улице Озеро Хасан!.. – опасаясь того, что Сидоров может начать расспрашивать его о чём-то ещё, связанном с былыми временами и теми самыми улицами, Шаталов поспешил дополнить. –…Я даже помню ваши взрослые разговоры и твоё, дядь Саша, дворовое прозвище – Слон!

Судя по побагровевшему от злости лицу, данная подробность начальнику смены по вкусу вовсе не пришлась. Однако необходимый эффект, она на него всё же произвела. Потому как стал он в последующем разговоре с Шаталовым более миролюбив и отчасти благодушен.

– Нашёл чего вспомнить!.. Когда ж это было? Лет сорок прошло с той поры!.. Многое подзабылось. Я вообще, не имею ни малейшего представления, о чём мы можем с тобой говорить, на какие темы.

– Да, собственно, я и не собираюсь ворошить былое!.. Лишь собирался попросить тебя помочь мне, по старой памяти, кое в чём разобраться!.. – Шаталов заговорил с Сидоровым отчасти по-приятельски, намереваясь перевести диалог в удобное для себя русло.

В ту же секунду, как назло, и совсем некстати, зазвонил телефон.

«Твою же мать!.. Ведь разговор только-только начал налаживаться!» – чертыхнулся про себя Сергей. Смирившись с данностью, он поднял трубку.

– Шаталов!.. – тотчас услышал он в трубке. – …Ты людей отпустил?

Голос своего непосредственного начальника, Шаталов узнал бы из тысячи, потому как слышал он его едва ли не ежедневно на протяжении последних лет десяти.

Полковник звонил на внутренний телефон станции, потому и было понятно, что командир уже в курсе последних «манёвров» Сергея. Причём, судя по тону звонившего, предстоящий разговор обещал быть суровым и малоприятным.

– Если не трудно, обожди пару минут за дверью!.. – зажав рукой трубку, как можно корректней майор обратился к Сидорову.