Шальное золото сибирского прииска

Глава 2

Прилично выпив и вволю наговорившись, спать мужчины улеглись далеко за полночь.

– Вовчик, а ведь ты мне, похоже, вовсе не поверил… – в состоянии лёгкого полудрёма, Панов вдруг расслышал голос Петра.

– И что с того?.. – пробурчал в ответ механик. – …Или, быть может, ты на меня обиделся?

– Вовсе нет. Просто хочу взять тебя завтра на охоту.

– Я не против!.. – ответил Владимир. – …Давай побродим по лесу, немного развеемся.

Панов прекрасно понимал, что далее нынешней пьяной болтовни, никаких дальнейших действий вовсе не последует. С самого утра у них, наверняка, будет разламываться голова. Возможно, мужчины опохмеляться. На том, собственно, все грандиозные планы, по поводу охоты или обычной прогулки по лесу, и окончатся. Именно поэтому он и был готов согласиться на всё что угодно.

– Выдвигаемся завтра, до рассвета!.. – переворачиваясь на другой бок, предложил Марченко. – …Я тут, одну звериную тропку к речке приметил. Заляжем, выждем и подстрелим на зиму какого-нибудь лося или кабана.

– А как на счёт лесной нечисти, о которой ты ранее рассказывал?.. – в шутку подметил механик. – …Не боишься?

– У меня против неё кое-какие секреты имеются, тайные заговоры. Я их у местных охотников выведал. Уж будь уверен, не далее, как завтра ты станешь свидетелем кое-каких странностей, то есть, не совсем ординарных событий…

– Как скажешь!.. – ответил Панов, погружаясь в глубокий сон.

– Просыпайся, всю охоту проспишь!.. – сквозь тяжёлый сон вдруг расслышал механик.

Кое-как продрав глаза и немного вернувшись в окружавшую его действительность, Владимир наконец-то сообразил, кто именно усиленно тряс его за плечо. Это был всё тот же промывальщик, с которым механик остался на прииске.

– Голова дико трещит!.. – взмолился Панов. – …Может, перенесём данное мероприятие на следующий день или пойдём чуть попозже?

С непривычки, Владимиру было действительно чересчур тяжко: пересохшее горло, сильнейшая тошнота, та же головная боль. Более трёх лет ему не приходилось испытывать подобных утренних мучений, выглядевших своеобразной расплатой за вчерашнее бурное веселье. Потому и надеялся он на некое понимание и снисхождение.

– Нет, братан! Уж, коль решили – значит, так тому и быть!.. – стоял на своём Пётр. Он по-прежнему, всё продолжал и продолжал тормошить механика. – …А голова… Так она, поверь мне на слово, очень скоро пройдёт. Флюиды соснового бора и экологически чистый воздух просто обязаны привести наше самочувствие в порядок. Если ж нам не сумеет помочь сказочная северная природа, то, добравшись до места… Короче, я обязательно прихвачу с собой фляжку с волшебным девяностоградусным эликсиром!..

Заслышав о спирте, о реальной «поправке здоровья» механик несколько приободрили. Ради тех живительных ста грамм, он был вовсе не прочь прогуляться по утреннему лесу. Потому и поднялся Владимир с мягкой и тёплой кровати на холодный пол жилой бытовки.

Оделись теплее, по скорому перекусили. Кроме карабинов, прихватили с собой ещё и небольшой сух пай. В общем, как и планировали с вечера, успели выйти из домика задолго до первых лучей солнца.

– Дружище!.. – оказавшись на свежем воздухе, Пётр обернулся к Владимиру. – …Быть может, кто-то и считает зимовку на прииске невыносимой каторгой, с неимоверным количеством всевозможных рисков и опасностей… В то время как я рассматриваю ближайшие четыре месяца, не иначе, как отдых на дорогущем пятизвёздочном курорте.

– Поясни… – пробурчал Панов.

– Ты оглянись, какая красотища! Предрассветная, вековая тайга! Ещё чуть-чуть и защебечут птички, подует ветерок, зашуршит и затрещит ельник. Данной тишиной можно наслаждаться до бесконечности. Во время вахты ничего подобного ты точно не прочувствуешь. Лишь оставшись один на один с дикой природой.

Ты только представь, тысячи россиян с нетерпением ждут своего отпуска лишь ради того, чтобы на пару недель попасть в экологически чистые районы нашей необъятной Родины. При этом они ещё и платят за тот отпуск бешеные деньги. И что они получают взамен? Трёхразовое питание, небольшой домик на двух или четырёх отдыхающих, а также разнообразные культурно-досуговые мероприятия. Типа, пешие прогулки, охота, рыбалка, какие-то экскурсии с рассказами о древних поверьях местных жителей.

В нашем же случае, примерно за те же самые условия, платят уже нам. Заметь, неплохо платят. Ко всему прочему, наш отдых вовсе не ограничивается парой недель. Я тут тебе, такого покажу!..

– Может, накатим по сто грамм?.. – поинтересовался, всё ещё дико мучавшийся похмельным синдромом, Панов. – …Тогда, и дорога покажется веселее!

– Тут такая рыбалка!.. – проигнорировав вопрос, продолжил восторгаться Марченко. – …Только закинь удочку, и через пару минут вернёшься домой с полным ведром осетровых. Опять же… Пока не лёг снег, можно на полигоне немного покопаться. Золотишко для себя помыть. Глядишь, какой самородок и отыщется. В профессии старателя нет ничего сложного. Я обучу тебя всем необходимым навыкам и хитростям нашего ремесла за пару вечеров. Главное, усердие, внимание и немного удачи.

– Так ведь золото, один хрен, с прииска не вывезешь!.. – Панов глянул на Марченко с некоторым удивлением. – …Проверят. Не дай Бог, попадёшься, только проблем наскребёшь. А можно и вовсе лишиться рабочего места.

– Ерунда!.. – усмехнулся в ответ Пётр. – …Если мы с тобой сладим, найдём общий язык, я обязательно подскажу, как и через кого, можно вывести «рыжьё» на Большую землю, либо реализовать его прямо здесь, через местных «перекупов». Кстати, о золоте…

Среди местных существует легенда о том, что где-то здесь спрятан клад. Причём, вовсе не один. Ты сам посуди, золото здесь начали мыть ещё в восемнадцатом веке. Бассейн реки Лены издревле считался одним из самых богатых в России. За полтора века, в этих краях добыта не одна тысяча тонн драгоценной руды. Поначалу золотишко мыли вольные старатели, которые позже принялись объединяться в артели… Кстати, существует предание, будто бы в районе нашего прииска, более ста лет назад, учёные, прибывшие чуть ли не из Москвы или Санкт-Петербурга, пытались отыскать алмазные россыпи. Ковырялись тут несколько лет. Бриллиантов они, якобы, не нашли, зато наткнулись на ту самую золотую жилу. По крайней мере, местные якуты, помогавшие экспедиции, возвращались в свои поселения с котомками золота. Правда, чуть позже экспедиция, о которой я веду речь, бесследно исчезла. Потому и напрашивается вопрос: была ли она вообще? Быть может, мы вновь имеем дело с очередной якутской легендой.

Ну, а вскоре после Великой Отечественной войны уже на долю зеков выпала участь разрабатывать богатейшие золотоносные месторождения. Планы добычи перевыполнялись, излишки добытого, зеки потихоньку сбрасывали в укромное место, в надежде вернуться за теми нычками после освобождения. Меж тем, не каждый из них доживал до этой самой свободы. Вот и говорят местные, будто бы, те клады и по сей день, закопаны в здешних краях.

В общем, где золото, там и тайны. Коль добывали, значит, прятали от посторонних глаз. Если прятали, выходит, что-то могло запросто остаться. На месте бывших шурфов и приисков, где ранее старатели добывали драгоценный металл, издавна ищут клады. Иногда находят. Ты б только знал, какие страсти тут бушевали в «лихие 90-е». Нападали на инкассаторов. Бывало и так, что сами старатели артели держали оборону, от криминалитета, от тех самых отморозков, которые расплодились сразу после прихода к власти Горбачёва…

Так, вспоминая легенды и случаи из жизни, мужчины всё продолжали и продолжали двигаться вдоль реки по самому краю густого ельника. Механик непрерывно крутил по сторонам головой (и в самом деле, как я ранее не мог замечать такой красотищи?). Тогда как Панов уже вовсю рисовала картинки не такого уж и далёкого будущего, когда он выйдет на пенсию, построит здесь небольшой сруб, и каждое лето будет проводить в этих краях, любуясь природой, сливаясь с ней душой и телом.

Из состояния лёгкой задумчивости механика вывел всё тот же Марченко. Он резко остановился. Панов, шедший следом, едва не врезался ему в спину.

– Что за чёрт? – произнёс Пётр, освещая фонарём полянку, на которую они только-только ступили.

– Ты это о чём? – Владимир, вовсе не понимал причины столь неожиданной остановки. Непроизвольно он попытался рассмотреть в луче фонаря промывальщика хоть что-то, заслуживающее внимания.

– О следах!.. – с некоторым раздражением в голосе (дескать, не мешай) ответил ему Марченко. –…Век воли не видать, пару дней назад их тут не было!

– Может, зверь, какой пробежал?.. А может и лесная нечисть!.. – усмехнулся механик. – …Ты, кстати, помнишь, о чём говорил мне вчера?

– Нет-нет. Этот след вовсе не звериный… – не обращая внимания на ёрничество напарника, ответил промывальщик. Он по-прежнему сосредоточенно вглядывался под ноги. – …Что же касаемо лесных духов… Так они следов вовсе не оставляют. По крайней мере, следов обуви, сорок пятого размера!.. Буквально вчера, тут прошёл человек. Мужчина…

– Да, мало ли, кто по тайге бродит, – отмахнулся Панов.

– В том-то и дело, что очень мало!.. Тем более, поздней осенью!.. – Пётр уже присел на колени. – …В нашем же случае, незнакомец не просто заглянул на прииск!.. Надо полагать, он таскался в нашу сторону не меньше трёх раз. Будто бы что-то высматривал или выискивал. А потом, этот самый «прохожий» отправился вдоль речного берега на север…

– Ну, ушёл и ушёл… – пожал плечами механик. Как сугубо городской человек, он ни черта не понимал в приметах и природных особенностях. – …Бог с ним, с этим бродягой!

– Да, как ты не можешь понять?.. – недовольно повысил голос Марченко. – …Вверх по течению, в эту холодную пору, никто не ходит. Там лишь море Лаптевых. Если кто и пройдёт мимо прииска, то исключительно на юг. Давай-ка, прогуляемся по его следу, посмотрим, с кем именно мы имеем нынче дело. Уж лучше перестраховаться, чем не доглядеть. Подчас, этот самый «недогляд» может стоить жизни.

– Слушай, Пётр. Ты где так ловко научился следы читать?.. – отправляясь вслед за напарником, поинтересовался Панов. – …Не уж-то здесь, за три зимних дежурства?

– Механик, а ты оказывается, совсем никудышный слушатель! – чуть обернувшись, произнёс Марченко.

– С чего это вдруг? – искренне удивился Владимир.

– Ведь я уже дважды говорил тебе о том, что до своих шестнадцати лет, я жил в деревне!.. – Пётр пришлось повторить ранее озвученные сведения. – …На самом севере Омской области имеется небольшой посёлок Утьма. Места моей малой родины весьма и весьма схожи со здешними. Одно лишь название говорит само за себя: Утьма! Всё моё детство прошло возле реки и в хвойных лесах. Именно тогда я впервые и услышал народные поверья о лесных и речных духах. Ты, к примеру, знаешь, чем отличается Шиш от Шишиги? Или та же Шишига от Водяного или Русалки?

– Допустим, о Водяном или Русалке у меня имеется кое-какое представление… – уверенно кивнул головой Владимир. – …Тогда как о Шишах и Шишигах, я вообще впервые слышу.

– Вот так всегда… – недовольно поморщился Марченко. – …Мы прекрасно знаем о чужеродных нам троллях, каких-нибудь орках или ундинах; эльфах и валькириях; вервольфах и гоблинах. И в то же самое время, имеем самые поверхностные представления или вовсе не знаем о своём славянском фольклоре. Боюсь, что лет, этак, через пятьдесят, русские окончательно потеряют свои корни, забудут добрые сказки, поверья, легенды.

Упомянутый тобой Водяной, действительно весьма известный персонаж русских сказок. Он считается хозяином вод, живёт на дне рек, озёр и командует водяными жителями; кроме того, он пасёт косяки рыб. По своей сущности Водяной не агрессивный, однако, запросто может затащить в своё царство зазевавшегося человека, потому как любит озорничать. Частенько рвёт расставленные рыбаками сети.

Что же касаемо Шишиги, то это горбатое существо, брюхатое, холодное, с сучковатыми руками. Частенько набрасывается на зазевавшихся прохожих и тащит их в воду. В отличие от Водяного, Шишига обитает в камышах, предпочитает мелкие речушки и водоемы. Днем отсыпается, появляется только в сумерках. Шишига несколько созвучна с Шишом, потому и можно предположить, что Шишига состоит с ним в некотором родстве. Однако схожи они лишь по мелочности своих пакостей. Шиши относятся к нечисти, живущей на обочинах дорог. Голова у Шиша с кулачок, нос длинный и вертлявый… Словом, похож на кукиш, то есть, шиш. Они любят мучить пьяниц, допившихся до белой горячки…

– Петро, ты, случаем, не успел втихаря похмелиться? – усмехнулся механик.

– С чего вдруг?.. – Марченко резко обернулся и пристально глянул в глаза Владимиру. – …Запомни, я никогда не крысятничал!..

– Я ещё могу понять вчерашний разговор, потому как мы оба были в приличном подпитии… – чуть отстранившись, ответил Панов. – …Потому и слушал я твою галиматью об упырях и вурдалаках, с наигранным вниманием. Сегодня ж ты вновь затронул вчерашнюю тему, вот и подумалось мне: не успел ли ты где-то тяпнуть?

– Ах, вот в чём дело! То есть, ты не поверил ни единому моему слову!.. – не на шутку озлобился промывальщик.

– Конечно, не поверил. Гоголя я читал ещё в четвёртом классе.

– А ты когда-нибудь слышал о «заложном покойнике»?

– Это что ещё за хрень?.. – вновь усмехнулся Владимир. – …Мертвец, оставленный в ломбарде?

– Зря смеёшься!.. – оскалился Марченко. Похоже, именно сейчас он и решил всерьёз напугать механика. – …Тебе известно о том, что в здешних краях покойники иногда покидают могилы и возвращаются домой? Именно таких мертвецов и принято называть «заложными покойниками», потому как умершего кладут в гроб лицом. После чего, данное захоронение заваливают крупными камнями и брёвнами, чтоб тот не сумел выползти на поверхность. Заложными покойниками, как правило, становятся убийцы, долгожители, некрещеные дети, колдуны, ведьмы, оборотни и те, кто умер неестественной смертью. То есть, убитые, спившиеся, утопленники и самоубийцы. Таких «нечистых» покойников опасались хоронить рядом со всеми остальными на кладбище. Потому их и закапывали за пределами церковной ограды: на перекрёстках дорог, в оврагах, лесах, болотах, на границах полей…

– Петруха, ты только не обижайся… – догнав Марченко, Владимир дружески похлопал его по плечу. – …Лучше расскажи, как ты, сугубо деревенский пацан, вдруг оказался в городе?

– Мать подженилась… – тяжело вздохнув, ответил Пётр. – …После того, как матушка сошлась с отчимом, наша семья и перебралась в областной центр. Отчим невзлюбил меня с нашей первой встречи, частенько поднимал на меня руку. Короче, пришлось мне сбежать из дома. Поначалу хотел вернуться назад, в Утьму, но так и не успел… Подвязался к дурной компании, которая подламывала магазины. Весёлая у нас была тогда житуха, сытная. Пока не влетели…

И тут Марченко замолчал, очевидно, вспомнив о чём-то грустном, трагичном или особо личном. Далее шли по тайге практически молча, лишь изредка перебрасываясь какими-то мелкими фразами. Владимир продолжал вертеть по сторонам головой, всматриваясь в сумеречные пейзажи утренней, не тронутой природы. Всё ему было тут в диковинку. Хоть и провёл он на вахтах около трёх сезонов, тем не менее, так далеко от прииска он ещё ни разу не отходил. То была по-настоящему дикая тайга. Дебри. Периодически, где-то в глубине лесной чащи слышался какой-то хруст, треск; угуканье филина; и даже звуки, схожие со звериным рыком.

От данного акустического фона и полумрака соснового бора, Владимиру становилось более чем не по себе. Непроизвольно вспомнились байки Марченко о всевозможной нечистой силе. Точнее, это были уже не байки. Каким-то странным образом, сказки, рассказанные промывальщиком, вдруг начали обретать свои реальные очертания. Как будто бы, кто-то схватил Панова за ногу. Отскочив в сторону, Владимир оглянулся. Он, конечно же, увидел засохший куст, в ветках которого механик, скорее всего, и запутался. Тем не менее, он был готов отдать голову на отсечение в доказательство тому, что куст этот был вовсе не причём; что ноги его коснулась нечто тёплое, костлявое, мерзкое. И не просто коснулась, а именно схватило за ногу, потому и пришлось приложить приличное усилие, дабы освободиться от той мёртвой хватки.

Каким-то до селе неведомым чувством, Владимир вдруг уловил чужой взгляд, устремлённый именно в его сторону. С некоторой опаской оглядевшись по сторонам, механик понял, что этот взгляд был вовсе не одинок. За ним определённо наблюдали с десяток пар глаз. Разум механика уж вовсю начал рисовать несколько жутковатые картины того, что он мог увидеть за тем или иным деревом, в самой гуще соседнего ельника.

«И всё же… Как хорошо, что я остался на зимовку именно с Петром, с деревенским парнем и бывшим зеком… – вновь догоняя ушедшего вперёд Марченко, размышлял про себя механик. – …В любом случае, у этого полу деревенского гражданина имеется весьма и весьма полезный для данного случая жизненный опыт. Потому, собственно, и чувствует себя малограмотный Петруха в этой глуши легко и достаточно уверенно.

А что, если это вовсе не уверенность? Вдруг я имею дело с самой обычной показной бравадой? Потому и мне вовсе не стоит исключать варианта, при котором мужичок с низким интеллектом, попросту предпочёл порисоваться перед специалистом, имеющим высшее образование. Дескать, вот я какой крутой, всё знаю и всё имею. Опять же, когда не знаешь, чего именно стоит бояться, тогда и вовсе не страшно.

Впрочем, какая мне разница? Пусть храбриться, пусть кривляется, изображая из себя прожжённого следопыта. Один хрен, он куда ближе к природе, нежели я, сугубо городской житель. Боюсь даже представить, что я буду делать, если вдруг с моим нынешним напарником что-то случиться. Ну, там… Упадёт с обрыва, убьётся, утонет. Тот же инсульт, инфаркт. Нет-нет-нет, только не это!..»

Глава 3

По следу неизвестного мужчины охранники прииска шли довольно-таки долго, лишь пару раз присаживаясь на короткий отдых. К прихваченному с собой спиртному, мужчины так и не притронулись. Меж тем, похмельная ломка, которая для Панова была прежде просто невыносима, вместе с рассветом как-то сама собой сошла на «нет». Выходит, прав был Пётр, уверявший Владимира в том, что природа должна самостоятельно сделать своё дело.

Ну, а ближе к полудню следопыты вдруг случайно наткнулись на небольшой лесной домик. Поначалу, они и вовсе его не заметили; чуть было не прошли мимо. Так органично то неприметное строение вписывалось в местный ландшафт, практически сливаясь с внешним лесным пейзажем.

Вначале внимание мужчин привлекла огромная куча, аккуратно сложенного хвороста и лишь после, в поле их зрения попал тот самый бревенчатый домик. Из трубы домика, как будто бы, поднимался лёгкий дымок, словно в сторожке топилась простенькая печь, либо кто-то внутри домика развёл небольшой костёр.

– Твою ж мать… – остановившись как вкопанный, чертыхнулся Марченко.

– Что случилось? – поинтересовался Панов.

– Помнишь, я как-то рассказывал тебе о деревне, на которую случайно вышел, в погоне за непонятным свечением?.. – в некоторой задумчивости поинтересовался промывальщик и, не дожидаясь ответа, продолжил. – …У той деревни было нечто общее с данной «избушкой на курьих ножках». По крайней мере, я её раньше здесь не видел. А быть может, так далеко мне ещё ни разу не приходилось заходить.

В следующее мгновение Марченко вдруг схватил механика за рукав и увлёк того в близлежащий кустарник. Владимир так и не успел толком сообразить в чём, собственно, дело; к чему нужны были столь резкие телодвижения. Крепкого, высокого мужчину, вышедшего из лесного домика, Панов заметил чуть позже.

– Не уж-то, это и есть, тот самый заложный покойник? – с волнением в голосе прошептал Владимир, обращаясь к напарнику.

– Заткнись, – коротко ответил Пётр.

Меж тем, незнакомец секундой ранее покинувший лесную избушку, сделал не более десяти шагов, после чего пристроился к одному из деревьев, дабы справить малую нужду. Надо полагать, этот самый мужичок, сорока трёх – сорока пяти лет, вовсе не ожидал увидеть вблизи своего лесного хозяйства кого-либо из посторонних, потому и вёл он себя весьма раскрепощённо, без оглядки, какой-либо осторожности, либо стеснение в своих действиях.

В распоряжении золотоискателей оказалось некоторый временной промежуток, дабы сориентироваться, рассмотреть незнакомца более предметно и предпринять какие-то более активные действия.

Мужчина, уткнувшийся лбом в дерево, был одет несколько странновато. Изрядно поношенные брюки из дорогого материала; на тёплый свитер наброшена короткая кожаная куртка. Ко всему прочему туфли, вовсе не приспособленные для данных мест и времени года.

Улучив благоприятный момент, Марченко тихо подобрался к незнакомцу со спины, направив ему в затылок ствол своего карабина. Без внимания механика вовсе не остался и тот факт, что Пётр обращался с огнестрельным оружием достаточно уверенно, совсем уж по-заправски, как обычно это делают герои американских вестернов. Дождавшись, когда незнакомец закончит своё «мокрое» дело и застегнёт ширинку, промывальщик выкрикнул достаточно громко.

– Руки вверх!

Мужчина, явно не ожидавший подобного развития событий, вздрогнул всем телом. Не на шутку перепугавшись, он подчинился, вскинув руки вверх, и лишь после, осторожно покосился назад. Как не странно, но увидев за своей спиной Владимира и Петра, незнакомец облегчённо вздохнул. По крайней мере, именно так показалось механику.

– Кто такой?.. – лязгнув затвором карабина, прикрикнул Марченко. – …Какого чёрта, ты крутился возле нашего прииска?

– Ребята, прошу уяснить главное. Я вам не враг и какой-либо угрозы для вас вовсе не представляю!.. – мужчина в кожаной куртке, осторожно переступая с ноги на ногу, медленно развернулся к золотодобытчикам. – …Слышал, как вчера от вашего рабочего посёлка отплыл теплоход. Посчитал, что вся вахта покинула прииск, потому и решил проверить: быть может, что-то оставили. Имею в виду продукты или предметы обихода, которые могут пригодиться в хозяйстве. Как не крути, а мне, похоже, предстоит провести ближайшую зиму именно здесь, на краю света.

Именно с этой целью я и пробрался на территорию вашего посёлка, после чего увидел свет в окнах одной из бытовок. Подошёл ближе, дабы посмотреть кто там. Увидел вас, прислушался к вашим разговорам. Тут-то и понял, что вы остались на зиму сторожить прииск. Признаться, данный факт меня даже обрадовал. Всё ж не один, посреди мороза и дикого леса.

Не стану скрывать и того, что я собирался выйти к вам чуть позже. Ну, там… Познакомиться, пообщаться. Быть может, воспользоваться вашими средствами связи. Однако вы меня опередили…

– Кто ты, вообще, такой?.. – повысил голос Пётр. – …Ты как здесь оказался?

– Я с иного прииска, моё имя Сергей, фамилия Кулешов, по отчеству Николаевич… – поспешил с пояснениями незнакомец, потому и речь его оказалась несколько сбивчивой и отчасти сумбурной. – …Так уж вышло, что меня здесь забыли… Точнее, я сам заплутал в лесу, когда наша бригада покидала прииск. В общем, решил идти домой пешком. Благо, дни ещё стояли тёплые. Суток пять прошёл вдоль реки. Отмахал, так думаю, не менее сотни километров. Наткнулся на эту самую заимку. Заглянул, никого. В сундуке обнаружил небольшие запасы от прежних хозяев. Сушёные ягоды, овощи; крупу, ещё кое-что… В общем, предпочёл остаться в этой избушке до весны. Не рискнул идти дальше, опасаясь остаться в лютые морозы в чистом поле. Чуть позже начал выходить на разведку и случайно набрёл на ваш прииск. Поначалу хотел было выйти, дабы вместе с вашей вахтой вернуться на Большую землю. Но, так и не решился – вдруг, не поверите. Ведь, по сути, я остался без вещей, без документов…