Одиссея городского чуда. История II. Нашествие ангела

© Агата Колобанова, 2021

ISBN 978-5-0053-8059-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1. Девушка в свитере

Она сидела прямо на дороге, в нелепом светлом свитере. Ночью. Если бы не свитер, отсвечивающий в свете фар, была бы незаметна со своими длинными черными волосами.

Женщина. Сидит. На проезжей части.

Может быть, конечно, пьяная или что похлеще. А может быть и нет…

Все прочитанные истории про нападения на добрых водителей, остановившихся помочь попавшей в беду женщине, разом всплыли в памяти.

Но все же… все же…

Все же я дурак. Временами – дурак добрый. Поэтому остановился. Выглянул в окно.

Рядом с ней, бесформенной черной кляксой, темнел на асфальте силуэт. То ли раскиданные вещи, то ли чье-то тело.

«Помощь нужна?» – спросил я, выглядывая из окна.

«Да. Помогите, пожалуйста!» – развернулась она ко мне, не вставая. – «Собаку машина сбила. Собака еще живая. Надо к ветеринару. А никто не останавливается».

Вот так все просто. А я-то себе навыдумывал.

Вышел из машины. Подошел поближе.

Ну да. Пес. Здоровенный черный кобелюка сложносочиненного происхождения.

«Ты как?» – уточнил я у него.

Глухая, как и все люди, она не услышит ни мой вопрос, ни его ответ. Можно не скрываться…

С трудом, он скосил в мою сторону глаз.

«Плохо мне. Плохо. Пить хочу. А не могу…» – невнятно, низким, утробным голосом ответил он.

«Почему не можешь? воды нет?» – спросил я с надеждой, что моя страшная догадка неверна.

«Не глотается вода…»

Речь его «плыла». Так говорит человек после инсульта. Частично парализованный человек…

Он был слишком слаб, чтобы нападать. Слаб и достаточно вменяем. И все же – смертельно опасен для доброй девушки, которая пыталась его спасти.

Тощий, даже через кудлатую густую шерсть видно, насколько же тощий. Позвонки на спине – как гребень у дракона.

Обезвоженный.

А вокруг головы – лужица слюны. Слюны, которую пес не может проглотить.

«Девушка… эммм… Пес вас кусал? Лизал?»

«Не кусал. Лизал руки. А почему вы спрашиваете?»

«Сейчас я везу к ветеринару вас обоих. И если я прав, то после ветеринара лично вас быстро везу к врачу. У пса признаки бешенства».

Она уставилась на меня со злостью.

«Не хочешь помогать – не помогай. Умны нашелся, экстрасенс глаз-рентген!»

«Собаку везу к ветеринару. Есть возражения?» – с нажимом уточнил я.

«Нет…» – сбавила она тон.

«Тогда помогите погрузить и сопровождайте!»

Она не спорила. Помогла расстелить на заднем сидении мешок для мусора. Устроилась рядом с псом, которого я положил поверх мешка. Положила его голову себе на колени.

Добрая девушка. Добрая. И глупая.

«Анюта, вроде у тебя сегодня ночное дежурство? Везу к тебе пса. Задние лапы парализованы. Предположительно сбит машиной. Обезвожен. Из пасти течет слюна. Не агрессивный».

Ну вот, девочка-дурочка. Не веришь мне, поверишь ветеринару. Сегодня я спасаю не пса – он обречен и спасти его можно только от ненужных мучений. Я тебя сегодня спасаю.

Часть 2. Две полоски

Пронзительная, еще почти летняя, сентябрьская ночь совсем- совсем не подходила для таких печальных событий.

Но смерть никогда не оглядывается на погоду.

Пес говорил с трудом, невнятно. Слушать и понимать его было непросто.

«Лиса. Пришла лиса. Плохая. Звала играть. Лисы не играют с нами. А эта звала. Я пошел. А она напала».

Бешеная лиса. Неадекватная. С перепадами настроения от восторженного дружелюбия до вспышек агрессии.

Лиса, скорее всего, уже отмучилась. Но сколько успела покусать собак? Кого еще покусала? Кто полакомился ее останками?

Плохо. Эпидемию бешенства в окрестностях Кудиново не объявляли, я знаю точно. А она есть. И первый разносчик появился там не меньше десяти дней назад.

«Почему… вы сказали что он бешеный? Он же ласковый, просто ему плохо», – неожиданно подала голос девушка.

«Они не всегда агрессивные. Могут быть, наоборот, ласковыми. Поведение – не главный признак. Пес не может глотать, слюна течет наружу. При этом, когда пытается скулить, голос низкий и плывущий. Это признаки паралича гортани. А вот паралич гортани встречается при бешенстве».

«Только при бешенстве?»

«Не только. Точнее скажет ветеринар».

Она мне еще не верила. Но все-таки… все-таки начала сомневаться. А сомнения – начало осознания.

Что ж, уже хорошо.

«У меня денег полторы тысячи всего есть. Не уверена что этого хватит…»

Ну да. Деньги… И на что она собиралась лечить сбитого машиной пса? Или… за чей счет?

«Давайте сначала доедем и покажем пса ветеринару».

Затихла.

Так, в молчании, мы пропетляли по ночным улицам и припарковались, наконец, возле самого обычного дома. С самым обычным цокольным этажом, поделенным на самые обычные офисы и магазинчики.

«Приехали».

Анюта нас ждала. Не одна, с ассистенткой Катей, тоже моей давней знакомой. Обе встревоженные.

Девушка в свитере придержала дверь я внес пса.

«Все готово для теста. Давай его на стол», – быстро распорядилась Анюта, выдавая мне аппликатор и намордник.

Пес не сопротивлялся. Не спорил. Молчал, устало прикрыв глаза.

На пять минут мир вокруг нас застыл. На пять бесконечно долгих минут, во время которых мы могли только ждать.

Анюта показала тест. Такой будничный, похожий на всем известный «тестик». И тоже с двумя полосками.

«Это… тест на бешенство?» – уточнила девушка в свитере.

«Да», – ответила Анюта.

«А две полоски что значат?»

Так звучит голос человека, который уже все понял, но надеется, что сейчас его разубедят.

«Результат положительный. Пес болен».

Анюта занялась псом. Его жизнь спасти уже нельзя, а вот избавить от ненужных мучений можно и нужно.

Катя звонила в единую службу, выясняла, где примут двоих людей после контакта с бешеной собакой.

Девушка в нелепом, безобразно грязном свитере непонятного теперь уже цвета тихо, сдерживая всхлипывания, рыдала в мое плечо. Наверное, правильно, что в мое – остальные заняты.

А ведь это только начало, самое начало наших мытарств.

Часть 3. Голос в лесу

Считается, что тот, кто спасет девушку, тут же проникается к ней глубокими и трепетными чувствами и, если повезет, живет с нею долго и счастливо.

В жизни все не так.

Я подвез измученную Лиду, так звали девушку в свитере, до дома, из вежливости обменялся с нею телефонами (мало ли что) и благополучно забыл о ее существовании.

Надолго забыл. На целую неделю.

Звонок настиг меня в дороге.

Какая-то «Лида». Кто такая? Вспомнить сразу не удалось.

«Спасите меня. Я на дереве. А вы кинолог!» – пропищал в трубку полный ужаса девичий голос.

«В смысле – на дереве?» – удивленно переспросил я.

«Они напали. Я успела забраться. Теперь они внизу, рычат и лают».

«Они, это собаки?»

«Да, стая, голов восемь».

«Где вы находитесь?»

«Возле Кудиново, в лесополосе. Кругом деревья, людей нет! Я тут…»

Связь прервалась внезапно. Я подождал, когда Лида перезвонит. Не перезвонила. Позвонил сам. «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».

Дома свининка, маринуется со вчера со специями, чтобы стать вкуснейшей поджаркой мне на ужин… Картооошечка…

А там, в лесополосе, собаки загнали на дерево эту самую полузнакомую мне Лиду, и теперь неясно, надо ее еще спасать, не надо, и есть ли еще кого спасать…

И эпидемия бешенства в районе…

Вряд ли, конечно, бешеные псы соберутся в стаю. Обычно от больного, как только он становится странным, остальные разбегаются кто куда.

Но…

Но все-таки дурак я. Добрый дурак.

Закинув сумки домой и прихватив рюкзак с гостинцами, я вывел из гаража машину.

Прощай, уютный сытный ужин в компании кошки Чуки…

Горьковское шоссе было загружено, альтернатива – Носовихинское шоссе – и вовсе сияло на навигаторе праздничным кумачом. Добирался долго, больше двух часов.

Кудиново. Улица Центральная. Лесополоса рядом с конюшней.

Надеюсь я в правильной лесополосе.

Надеюсь, я не проблуждаю всю ночь, чтобы к утру прозвониться и выяснить, что моя спасаемая уже давно дома десятый сон видит.

Или, хуже того, не наткнусь на изуродованное тело…

Лес полон жизни. Всегда полон. Она шныряет под ногами, выглядывает из кустов, скачет по деревьям и перепархивает между ветками.

Вот та самая жизнь, которая перепархивает, мне и нужна.

Вытащив из рюкзака сардельку, я демонстративно откусил небольшой кусочек.

«Мммммм! Сардееееелечкаааааа… вкусная-то какаяяяяяяяя! Ааааа, пахнет-то каааак!»

«Говорящий человек! Человек говорящий! Жуть-кошмар-караул!» – завопила над головой заполошная белка, удирая в зеленую древесную даль.

«Сарделечка мояяяяяя! Мояяя вкусссссссссняшшшшшшшка!»

На ветках вокруг уже собралась озадаченная компания – три белки, сойка, две сороки и гаичка.

«Правда говорит. И сардельку жрет!» – сойка, птица наглая, выразила общее мнение.

«Вкусную сардельку!» – поправил я ее.

«Дай! Дай мне!» – оживилась сорока.

«Может дам. Если поможешь…»

Это всегда срабатывает. Человек, говорящий на понятном языке зверей и птиц пугает. А человек говорящий, который может дать лакомство, их не пугает. Совсем. Магия!

Ставшие очень сговорчивыми и услужливыми сороки подтвердили, что в лесу и впрямь поселилась целая стая собак, которая оккупировала овраг и защищает его от чужаков.

Отвести согласились. Искушение сарделькой творит чудеса.

Усталый, голодный, страстно жаждущий сам сожрать эту злополучную сардельку, я брел по полутемному вечернему лесу и спрашивал себя, почему я, дурак такой, не догадался взять побольше сарделек и потребить их в машине, пока еду.

Отдаленный голос не сразу привлек мое внимание. Возможно, потому, что я не ожидал услышать то, что услышу.

В сумрачном осеннем вечернем лесу девичий голос сиротливо, жалобно, время от времени фальшивя, выводил знакомую песню из старого хорошего фильма.

«Невесте графа де ла Фэр всего шестнадцать лет…»

И голос этот был очень, очень знакомый. Именно ради этого самого голоса я и разгуливаю здесь с сороками и сарделькой.

Часть 4. Рюкзак

Они заметили меня первые. Не удивительно, это зрение у человека лучше, чем у собаки, все остальное – хуже.

Я ждал рыка, угроз, слаженно защищающей свои владения стаи.

Собрался, готовый показать стае, кто тут самый главный и сильный.

«Сардельки? У тебя есть сардельки? Дай, дай!»

Взрослая пара – кобель и сука. Трое недопесков явно их дети. Еще два разномастных юных «привета от дачника», каким-то чудом прибившихся к этому семейству. И небольшой престарелый лохматый седоусый пес, отдаленно похожий на терьера.

Стая окружила меня, стая галдела и подпрыгивала со всех сторон, истекая слюной от предвкушения угощения. Но нападать, пугать, прогонять или угрожать не пыталась. Вполне обычные собаки-попрошайки.

«Лида, вы здесь?» – спросил я достаточно громко, чтобы перекрыть собачий лай.

«Да, я тут, спасите меня!» – отозвался слегка охрипший, но знакомый голос.

Собаки не пытались меня задержать, когда я пошел на голос. Продолжали вертеться вокруг, безостановочно галдя про сардельки.

«Потом, потом, подождите!»

Ошарашенно повизгивая, стая отбежала на метр-полтора.

«Сардельку дать могу… может быть…»

Уставились уже с интересом.

«Говорящий мужик… Говорящий… Говорящий мужик с сардельками! Дай-дай-дай-дай-ДАЙ!»

Горластая компания вертелась вокруг меня небольшим мохнатым водоворотом, и каждый в этой компании пытался меня убедить, что лично ему надо больше всех остальных вместе взятых.

«Мамочки!» – раздалось над головой.

Лида, на этот раз в джинсах, но все в том же ужасном свитере, сидела на дереве и с ужасом смотрела на вопящую вокруг меня стаю.

Со стороны, наверное, эффектно: истошно лающие, иногда рычащие (друг на друга), истекающие слюной собаки плотным кольцом окружили человека и передвигаются вместе с ним.

«Вы в порядке? Не покусали вас?» – уточнил я. Мой голос потонул в истошном собачьем гомоне.

«А ну, тихо!»

Собаки затихли, опасливо отбежали, но далеко не ушли. Магия сарделек не давала страху взять над ними власть.

«Ой…» – выдохнула Лида.

Ну да, это я зря. С точки зрения девушки я сейчас сделал нечто невероятное. Рявкнул как здоровенный кобель и унял всю стаю, совсем-совсем незнакомую стаю.

Остается только сделать вид, что все так и должно быть.

«Вы в порядке? Не покусали вас?»

«Нет, только джинсы потрепали и рюкзак отобрали, он где-то внизу. А я цела».

Уже хорошо.

«Плохая. Она плохая. Не говори с ней, она плохая!» – проворчал старый недотерьер.

«Почему плохая?»

«Пришла, приманила вкусным, делала больно!» – пожаловался один из недопесков.

«И мне тоже!» – поддержал еще один.

Таааак! Я-то уже решил, что эту девицу просто напугала и, возможно, несколько пощипала, выклянчивая еду, горланящая стая. А оказывается, не так все просто.

«Где сумка?» – спросил я терьера.

«В кустах. Но вкусного там больше нет, мы все забрали», – охотно ответил седоусый.

Рюкзак собаки показали мне сами. Как и предупреждал терьер, ничего вкусного в нем не оказалось. Да и вообще ничего не оказалось. Вещи, которые раньше находились в рюкзаке, валялись вокруг.

Складная ветровка – отличная штука, у меня тоже такая есть. Початый рулон туалетной бумаги, раскисший на мокрой земле до состояние медузы. Деревянная расческа, еще какая-то мелочевка.

Коробка. Точнее, картонная коробочка.

«Нобивак».

Части ампул не хватает.

Вскрытая коробка с одноразовыми шприцами.

Шприцы… коробка с ампулами…

«Вы что тут пытались делать?» – спросил я девицу на дереве, и собаки, почуявшие злость в моем голосе, поддержали меня дружным рыком.

Часть 5. Неправильная ангелица

Интересно, указано ли в побочных эффектах прививки от бешенства слабоумие? Если нет, надо указать. Потому что вот она – привитая и при этом слабоумная – на дереве сидит и глазами хлопает. Не понимает, почему коробка с вакциной меня разозлила.

«А что не так-то?» – почти обиженно спросила Лида. А, может, и не почти…

«Вы состояние здоровья собак проверяли перед прививкой? Суку на щенность? Глистов прогнали им?»

«Эээээ… нет…»

«А зря. Инструкцию читать надо прежде чем лекарства применять направо-налево. Собакам ваши подвиги могут дорого обойтись».

Она уставилась на мне зло, явно подбирая контраргументы.

«Короче, слезайте с дерева. Собакам я тронуть вас не позволю. У меня машина недалеко, отвезу вас домой».

«Точно не тронут?»

«Сейчас все улажу и не тронут» – обещал я, доставая пакет с треклятущими сардельками.

Одуряющий запах заставил сглотнуть слюну и собак, и меня… и девицу на дереве…

«Я вам дам сардельки. И заберу женщину. И ее вещи», – озвучил я предложение.

Собаки были согласны. Сейчас, когда сардельки манили и запахом, и видом, они на все на свете были согласны.

Я раздал каждому по половине сардельки. Осталась еще одна – на всякий случай. Если «всякий случай» не настигнет, сам съем.

Помог промерзшей, несчастной и усталой Лиде слезть с дерева и вместе с ней отправился собирать ее разбросанные вещи.

Она молчала, мрачно насупившись. Молчала, пока мы закидывали в грязный и, как оказалось, порванный рюкзак не менее грязное и частично попорченное собаками Лидино имущество. Пока упаковывали рюкзак в старый пакет из супермаркета, который хранился «на всякий случай» в отдельном кармашке того же рюкзака.

Молчала, надевая куртку.

Молчала, когда мы двинулись прочь от собачьего оврага к дороге, ограничивающей лесополосу.

Я уже надеялся, что смогу спасти эту… спасательницу собачью… без эксцессов. Но тут она заговорила.

«А что мне было делать-то? Что? Как им еще помочь? Они же все заразятся и перемрут!»

Из кустов подтянулись заинтересованные собаки – люди сейчас будут лаяться, надо поглазеть! Тем более, что сардельки у собак уже кончились, а у меня одна осталась…

«По правилам собак должен забрать отлов, отправить в карантин, обследовать, проглистогонить и привить», – честно ответил я.

«Так вот уже неделю как не забирают! На конюшне объявили об эпидемии прямо на следующий день после того, как мы Черныша нашли. Про стаю знаю все. А они до сих пор здесь. И так их и бросят на смерть!»

«На конюшне?» – озадаченно уточнил я.

«Да. Тут конюшня рядом, я туда езжу. Но я же не об этом! Неделю все знают что эпидемия бешенства пришла! А собаки все еще здесь. Вот я и решила им за свой счет прививки сделать, чтобы они не заразились и не погибли. Вы говорите, я неправа. Я дура и вред собакам причинила. А как надо-то, умный вы наш? Научите, я так и сделаю!»

«По хорошему, собак надо куда-то забрать. Даже если они здоровы и готовы к прививкам, за ними потом две недели надо присматривать. Для этого привитых отправляют в карантин».

Мы, наконец, вышли к тропинке, ведущей к дороге. Скоро, скоро дойдем до машины.

И потом мне с этой… спорщицей пламенной… в машине трястись битый час пока до метро ее не довезу…

«Хорошо, я могу забрать их к себе на дачу. Всех. У меня участок девять соток и забор хороший. Поместятся и разбегаться не будут!» – выпалила Лида, приняв решение.

«А дальше что?»

«А дальше я буду ездить сюда с работы, и на работу отсюда. Я так летом живу, пока тепло. И буду собак утром и вечером кормить. А вы поможете мне им всем прививки сделать и научите как себя вести чтобы они меня не сожрали…»

Ну хоть понимает, что могут… понимает… и все равно спасать рвется.

«И как вы собрались стаю на дачу к себе доставлять?» – уточнил я, щелкая брелком.

«А вот так!» – полоумная девица подбежала к моей машине, открыла свежеразблокированную дверцу и скомандовала: «Собаки, домой!»

«Домой? Что такое – домой?»

«Она сказала „Домой?“ У нас снова будет дом?»

«Что она сказала? Ты понимаешь людей?»

«Что это за штука? Я не хочу в эту штуку!»

«Домой, домой! Домой к говорящему мужику с сардельками!»

«У нас будет дом, урааа!»

«За мной!» – седоусый старый недотерьер первым заскочил в машину, увлекая за собой всю стаю.

Я стоял дурак-дураком, с одинокой сарделькой в рюкзаке, а в это время восторженно галдящая лавина бродячих собак заполоняла мою машину.

«И теперь – везите!» – прошипела Лида, ухмыляясь жутенькой асимметричной улыбкой.

Как бишь у нее была фамилия? Ангелицкая, кажется? Это какая-то неправильная ангелица!

Часть 6. Добрый дурак

До дачи, которая была расположена «тут, недалеко», оказалось больше восьми километров по буеракам и лужам. А на подъезде к товариществу ждал «прекрасный» сюрприз: электронные ворота, которые открывались телефонным звонком. А телефон-то у горе-ангелицы разрядился… У меня, конечно, лежал в «бардачке» заряженный Power Bank. Только вот вспомнила Лида о том, что для открытия ворот нужен работающий телефон, перед теми самыми воротами.

Я сидел, голодный, не евший с двух часов дня, ночью, в машине, наполненной перевозбужденными собаками, покусанный блохами, и медленно мутировал в женоненавистника. Сидел и ждал, пока, наконец, треклятущий смартфон зарядится достаточно, чтобы сделать один-единственный звонок.

Загонять машину на участок я не стал. Поставил у калитки и вывел собак.

Стая жалась друг к дружке. Все-таки больше половины – молодняк, на новом месте им было страшно. Так что достаточно было вести за собой троих старших, щенки последовали за ними.

Вот сейчас обустрою их, объясню не-знаю-уже-который раз, что вот-эту-вот женщину кусать и пугать нельзя. Напомню Лиде, что прежде, чем вакцинировать собак, она должна получить подробный инструктаж у ветеринара, а лучше и вовсе вызвать ветеринара для вакцинации сюда. И – домооой! Куууушать. И спать.

А потом забыть ангелицу эту с ее спасательными инициативами как страшный сон.

Участок оказался бедненьким. Старенький домик, явно построенный еще в советские времена. Забор из сетки рабицы. Какие-то непонятные, смутно видные в темноте навесы.

Теперь надо обойти по периметру новую территорию, объяснить собакам, где кончаются границы участка…

«Давайте сюда сардельку, я из нее кашу собакам сварю!» – потребовала Лида.

«Из одной сардельки восьмерым псам?!»

«Ну, у меня еще гречка есть… и немного геркулеса… и молоко сухое…»

Я вдохнул. Медленно, чтобы не заорать. Потому, что если заору, меня тут же поддержат собаки.

«Вы притащили сюда стаю хищников в восемь голов и хотите кормить их кашкой на сухом молоке?»

«Ну а что я еще могу сделать? Магазины-то уже закрыты. На часы посмотрите!»

Вдох. Выдох.

«В машину! Сейчас посмотрю где ближайший круглосуточный и закупимся нормальной собачьей едой!»

Вот так вот. Снова не домой. Хорошо, конечно, что собаки из салона выгрузились и теперь осваивают Лидин участок. Но блохи, судя по ощущениям, остались.

«Денег у вас сколько на закупки?»

«Ээээ… рублей пятьсот… на дорогу брала…» – захлопала ресницами ангелица.

Что можно купить на пятьсот рублей, чтобы накормить свору из восьми собак?

Что можно купить, если у тебя дома есть крупа?

В принципе, достаточно. На пару куриных тушек и еще пакет-другой крупы хватит. И каша будет ядреная, на курятине. То, что надо.

А потом… потом…

«Вы тогда когда в следующий раз приедете?» – прервала мои раздумья Лида.

«Что?»

Не собираюсь я больше приезжать!

«Ну, я одна не справлюсь. Собак надо всех осмотреть, вы сами сказали – проглистогонить. Привить. Меня они не слушаются. Мне ваша помощь нужна».

«Это вы взялись спасать собак. Так сами и спасайте. За свой счет!»

«Ну я же не денег прошу! Мне делом помощь нужна, а не деньгами!»

«Я вам и помогаю. Делом. Больше, чем мог бы. Я давно не ел, устал после рабочего дня. Но вместо того, чтобы поужинать и спать, ношусь тут по всей округе, спасая одну девицу и целую стаю собак!»

«За это спасибо. Но мне… и собакам… нам все равно нужна ваша помощь!»

«Нет и точка. Или высаживаю из машины и сами как хотите добирайтесь до магазина и обратно».

Остаток поездки прошел в мрачном молчании. Ангелица дулась. Я не желал слушать ее уговоров.

Высадил у калитки и отправился домой.

Вот черт меня дернул тогда остановиться на дороге ради незнакомой женщины.

Дурак я все-таки. Добрый дурак. За что и страдаю.

Часть 7. Отказ не принимается

Некий негодяй разбудил меня звонком в шесть утра. И, кажется, прозванивался этот негодяй давно. По крайней мере, конец сна был как-то подозрительно наполнен трезвоном разных неуместных предметов.

«Слушаю…» – выдавило в трубку сонное подобие меня.

«Помогите, они не выпускают меня из дома!» – пропищал негодяй в трубку сонным девичьим голосом.

«Кто не выпускает?» – не понял я спросонья.

«Собаки!»

«Какие?»

«Те же что и вчера!»

Мозг упорно отказывался просыпаться и думать. Негодяй с девичьим голоском не желал ничего толком объяснять.

«Дайте телефон собакам. Я все улажу».

В трубке раздалось истошное многоголосое «Дай-дай-дай-мне-жрать-кушать-еда-дай!»

Кажется кто-то включил громкую связь.

«Чего орем?» – гаркнул я в трубку.

«Что? Где? Говорящий мужик! Это он! Говорящий мужик!» – загомонили собаки.

Так…

Кажется я прямо сейчас делаю что-то очень-очень странное…

«Кушать хотим. Она пришла. С едой. Открыла дверь, а потом закрыла. И еду не дает», – объяснил, наконец, голос седоусого недотерьера.

Тааак.

Лида вышла из дома с кашей. Собаки бросились к ней с лаем, требуя каждый себе побольше-побыстрее. Лида испугалась и заперлась в доме. Теперь звонит мне. А я прямо при ней по телефону с собаками препираюсь…

«Вы много орете. Отойдите и ждите когда еду положит и уйдет. Тогда ешьте. А то не будет кормить. Спрячется и не выйдет».