На чужом несчастье счастья не построишь

В кабинет частного детектива Н.Ф. Трубникова зашла его секретарь Лена:

– Только что пришел Василий Иванович Миронов – предприниматель. У него строительная фирма в Ростове. Он отказался заполнять анкету, ждет с нетерпением, когда вы его примите. Хотел пройти, игнорируя меня, но я не пропустила его. По-моему, он из тех, кто привык к немедленному подчинению.

– Если он не заполнил анкету, – удивился Николай Федорович, – то откуда ты узнала, что он строитель?

– Как раз вчера в Донских новостях по телевизору видела его. Он давал интервью. Его фирма завершила строительство больницы в Ростове, кажется, где-то на Орской улице.

– О чем он хочет говорить со мной?

– Он не снизошел до того, чтобы сообщить мне о цели визита. Но сказал, что заплатит 30 тысяч рублей, если вы согласитесь провести эту субботу на его катере.

– Объясни, пожалуйста, Миронову, что он ошибся. Ему надо не в сыскное агентство, а в фирму, занимающуюся организацией досуга. Там есть тамада, массовик-затейник и даже клоуны. Генералом на свадьбе быть не собираюсь.

– Нет, – Лена отступила на шаг перед сердитым взором Трубникова, – он сказал, что вы нужны ему в качестве детектива.

– Что ж, тогда пригласи этого строителя.

Лена вышла и сразу же вернулась с мужчиной, начинающим толстеть и лысеть. Он быстро подошел к столу, сел и уже тогда представился:

– Меня зовут Миронов Василий Иванович. Я строитель, хорошо разбираюсь в строительстве, но, увы, не в людях. А вы детектив. И если я не ошибаюсь, до того, как заняться частной практикой, возглавляли убойный отдел?

– Вы начитались детективов, – улыбнулся Трубников, – и вам всюду мерещатся мошенники, убийцы и грабители?

– Вот этого-то я и боюсь! Мерещится! Меня могут поднять на смех из-за моих подозрений. Сплетни и насмешки страшнее ударов ножа. Я хочу, чтобы вы в эту субботу прогулялись на моем катере в Старочеркасск и обратно. Можете взять с собой своего секретаря или несколько человек. Никто не должен знать, что я ваш клиент! В субботу в десять утра мы с женой и дочерью собираем друзей на набережной (возле речного вокзала). Соберется узкий круг близких друзей, моих коллег. Мы приедем в Старочеркасск, там пообедаем. Если будет теплая вода можно и поплавать, хотя сейчас еще май. Мою жену зовут Евгения, дочь – Люба, ей два года. Жена намного моложе меня. На 22 года. Но мы поженились по любви, я и сейчас люблю ее, надеюсь, что взаимно. Последние две недели она сама не своя. По утрам заплаканные глаза. Раздражение, нервозность. Она ничего мне не говорит. Это дело, о котором я прошу вас, очень необычное.

– Вполне с вами согласен, – кивнул Трубников и предложил Миронову сигареты. Они закурили. Миронов курил и молчал, словно собираясь с силами. Потом тряхнул остатками волос на голове и решительно сказал:

– Я готов заплатить вам 30 тысяч рублей за прогулку на катере в субботу. Я готов заплатить вам столько, сколько вы скажете, только помогите мне.

– То, что вы согласны заплатить, я уже понял, но не понял за что? Вы чего-то или кого-то боитесь?

– Я не боюсь никого и ничего! Но Евгения! Она явно кого-то боится! У нас близкие доверительные отношения. Но она что-то скрывает от меня. По-моему, речь идет о шантаже. Недавно она сняла с карты 50 тысяч рублей. Нет, я не против! Это же ее карта! Но зачем ей такая сумма? До меня дошли слухи, что она у всех подряд просит денег в долг! Не подумайте обо мне или о моей Евгении плохо! Она замечательная женщина, прекрасная мать. У нас хорошая дружная семья. И я в состоянии сам защитить жену и дочь. Но она ничего не рассказывает мне. А я боюсь своими расспросами, напористостью причинить ей боль, спугнуть.

Я не понимаю, кого Евгения боится? Что происходит? На катере будет только узкий круг друзей. А в Старочеркасске на какое-то время все разбегутся по своим интересам. Я предполагаю, что там, в Старочеркасске, вы сможете выяснить то, что не дает мне покоя. А может быть, мне все и вправду померещилось? Я ни в чем не уверен! Ничего не понимаю, и это выводит меня из себя! Может быть, причина ее слез в обыкновенном физическом недомогании? А деньги она собирает, чтобы сделать мне подарок? У меня скоро день рождения. Я боюсь стать посмешищем в глазах друзей и коллег. Вы же профессионал! У вас свои методы работы. Полагаю, что вы можете всего лишь понаблюдать за Евгенией и понять то, чего не понимаю я. Хотя мне всегда казалось, что я понимаю жену.

– Евгения работает в вашей фирме?

– Да, сметчиком. Я не хотел, чтобы она работала. Она поступила в институт и работает на полставки. У Любаши няня. Евгения так захотела, я согласился. Говорит, что ей без работы скучно. Хочет учиться. Ей 21 год. Тут еще один нюанс! Я не хочу, чтобы все знали, что я обратился за помощью к детективу. Но как вы появитесь на катере? Какой повод? Ведь мы не знакомы с вами, как я объясню ваше появление? Приходите вместе с вашей Леной. Кажется, так зовут вашего секретаря? А я скажу, что пригласил Лену, дескать, соседка, а вы ее сопровождаете.

Трубников улыбнулся, откинулся на спинку кресла:

– Перечислите мне, пожалуйста, людей, приглашенных на прогулку.

–Мы часто отправляемся на уик-энд на острова всей компанией. Все вместе работаем, вместе отдыхаем. Я в этот раз сам предложил Старочеркасск. Надеюсь, что в Старочеркасске что-то прояснится с вашей помощью. На катере будут мой друг и заместитель Юра Гондарев, то есть Юрий Дмитриевич. Мы вместе работаем уже больше десяти лет. Я доверяю ему как себе. Зина – бухгалтер. Яковенко Зинаида Николаевна, ее муж Олег. Лида со своим женихом Эдиком. Лида работает с прессой. Она студентка филфака РГУ. Сама тоже пишет, у нее хорошо получается. Людей не так уж и много.

– К сожалению, среди них нет никого, кто был бы знаком мне. А надо ли мне на катер, если там только близкие друзья? Я присоединись к вам в Старочеркасске.

– Нет! Вы обязательно должны побывать на катере. Я хочу кое-что показать вам там. Как говорится, лучше один раз увидеть… Но как же я представлю вас?

– Гондарев или муж бухгалтера случайно не увлекаются рыбалкой?

– Юра заядлый рыбак.

– Если вы полностью доверяете ему, то введите его в курс дела. Пусть он представит меня как своего друга по рыбалке.

– Ввести его в курс дела? – Миронов задумчиво посмотрел на Трубникова.

– Не хотите? – спросил детектив.

– Не хочу. А охотой вы не увлекаетесь? Я охотник! Лицензия есть. Люблю охоту.

– Нет, я люблю рыбалку. Вам все же придется посвятить Гондарева в свои планы, чтобы он представил меня как своего друга по рыбалке. А еще лучше, чтобы он сегодня зашел ко мне. Припомним место, где встретились.

– Я пришлю его сегодня. Мне надо, чтобы вы побывали на катере, в Старочеркасске, чтобы никто не заподозрил, что я обратился за помощью к детективу.

– Может быть, вы преувеличиваете? У женщин семь пятниц на неделю. Утром плачет, днем смеется. Их логика нам не подвластна. Нет никакого шантажа. Разве в прошлом вашей жены есть черные пятна? Ей же 21 год!

– Я очень люблю свою жену! Надеюсь, что взаимно. Люблю дочь. Только Люба не моя дочь. Я принял ее из роддома, то есть встретил с цветами. Мы уже были женаты. Официально Люба моя дочь. Я не знал, что Евгения ждет ребенка, когда женился. Потом узнал. Евгения сама сказала. Ее прошлое…

Евгения – самая красивая женщина в мире. Увидите, согласитесь со мной. У нее прекрасные манеры, она хорошо воспитана, но она из неблагополучной семьи. Отца нет и не было. Мать пьет. И сейчас пьет на деньги, которые тайком от меня дает ей Евгения. Я знаю, что она содержит мать, она думает, что я не знаю. Пусть будет так, пусть содержит. Она же сама зарабатывает.

Нет, мне не померещилось, Евгения очень боится кого-то. Она ведь так и не сказала мне, кто отец Любы. Он мог материализоваться и шантажировать ее дочерью. Если бы я знал, кто он? И он ли это? Или я ошибаюсь? В любом случае ваша помощь мне необходима. Сейчас я плачу вам 30 тысяч рублей. Остальные расходы тоже оплачу полностью. Я не хочу, чтобы вы звонили мне, встречались со мной, чтобы никто не заподозрил, что я обратился к вам. Вас это удивляет? Евгения догадается первой. Она умна, несмотря на молодость, у нее интуиция. Если она догадается, что я пригласил вас из-за нее, она может не понять меня, затаить обиду, перестать доверять мне! Действуйте по своему усмотрению. Я доверяю вам и оплачу счет, который вы представите мне по окончании.

– Мне нельзя звонить вам, нельзя приходить к вам? Я не люблю работать вслепую. И вы что-то недоговариваете. Вы должны быть со мной предельно откровенны, если рассчитываете на мою помощь.

– Я все сказал, мне пора. Жду вас в субботу к десяти на набережной возле речного вокзала.

– Но как мне держать с вами связь?

– Я полностью вам доверяю. Если возникнут непредвиденные обстоятельства, то я оплачу.

– В каких пределах?

– Я не ограничиваю вас.

– Нет. Мне может понадобиться позвонить вам. Мне нужен ваш телефон.

Миронов нехотя вынул из кармана визитку и положил ее на стол Трубникова.

– Я очень прошу не звонить мне. Действуйте по своему усмотрению. Не забудьте, завтра в десять.

Он не ушел, а убежал. Осталось чувство недосказанности. Но именно это и заинтриговало, появился интерес к еще не начатому делу.

– Давненько я не был в Старочеркасске, – думал Трубников, – наверное, лет двадцать. Еще с Юлькой ездил. Как там мои внуки? Леша и Паша. Людмила позвонит, как обычно, вечером. Устает с ними. Лучше бы Юля нашла им няню. Неужели в Севастополе нет няни? Хотя няни бывают разные. С Людмилой проще. За детей душа не болит. Мне самому без жены хреново. Кажется, если бы она была сейчас рядом, то у меня не было бы проблем с Игорем. Она более чуткая, лучше меня понимает его. Игорь отчебучивает такое, что диву даюсь. На каникулах сидел дома и сутками слушал вальсы Шопена, «Вечернюю серенаду» Шуберта. Благо, Юлька свою фонотеку дома оставила. Уж не влюбился ли он? Скоро 14 лет. Лучше бы играл в футбол с мальчишками во дворе, чем слушал Шопена и Шуберта.

Не прошло и часа, как в детективном агентстве появился высокий и невероятно худой мужчина лет шестидесяти с густыми бровями и большим горбатым носом. Одет был по-летнему в белые брюки и голубую футболку, волосы коротко подстрижены, светло-русые. У него был очень живой взгляд. Однако во взгляде беспокойство. Трубников предложил ему закурить, он отказался:

– Спасибо, недавно бросил. Я Гондарев Юрий Дмитриевич, можно Юра. Ведь мы с вами должны разыграть старых друзей, не так ли?

– Все правильно, – ответил Трубников, – но почему вы бросили курить?

– По здоровью, с горлом проблемы. Я ростовчанин в десятом колене, а вы? Один, семьи нет.

– Я тоже ростовчанин. Мою жену зовут Людмила. Дочь Юля с мужем и двумя сыновьями живет в Севастополе.

– В Севастополе? – перебил его Юра, – зачем она туда уехала?

– Она переехала туда очень давно, потому что ее муж моряк. Давно купили там дом. Уже привыкла. Значит, вы рыбак?

– Да, с детства на Дону с удочкой. Честно говоря, я ничего не понял. Василий толком ничего мне не объяснил. Только то, что вы приглашены на прогулку в Старочеркасск. Мы всей компанией часто отправляемся на катере отдыхать. Но еще ни разу не приглашали чужих. А когда я узнал, что приглашен детектив, то испытал шок. Это не просто так. Что-то случилось? Что? Странно. Мы с Василием дружим уже много лет. Я его заместитель. Он доверяет мне вести переговоры на всех уровнях, финансовые дела доверяет, но сейчас ничего не объяснил. Только и сказал, что я должен буду представить вас в качестве своего друга. Дескать, познакомились на рыбалке. Где на рыбалке? На Дону?

– Можно и на Дону. Я никогда не выезжаю один, всегда с друзьями.

– Далеко? На электричке?

– У меня есть машина, у друзей есть машины. Палатка тоже есть. Мы любим с ночевкой, чтобы с утра пораньше устроиться на берегу с удочкой. В Верховьях Дона очень любим, но далековато, хотя расстояние нас не пугает: Миус, Большая Сандата, Цимла…

– На Большой Сандате в Развильном живет моя сеструха. Вы бывали в Развильном?

– Да, большое и очень красивое село. Когда-то Развильное было районным центром.

– Сеструха замуж вышла, в школе учительницей. Значит, именно в Развильном мы с вами и познакомились на берегу Большой Сандаты.

– Я был там в прошлом году в июле.

– Надо же! Какое совпадение! Я тоже был в Развильном в июле на День рыбака! На мосту с удочкой стоял: щуренка… У сеструхи гостил. Надеюсь история о том, как мы познакомились на берегу Большой Сандаты не вызовет сомнений.

– Разве кто-то начнет проверять? – удивился Трубников, – я понял, что на катере будут люди, связанные не только работой, но и дружбой. Почему вы обеспокоены?

– Да при чем здесь я? – раздраженно отмахнулся Гондарев, – ведь речь не обо мне, а о Жене! – он осекся и замолчал.

– О Жене? Евгении Михайловне – жене Миронова? Почему вы решили, что речь идет о ней? Вам сказал об этом Василий Иванович?

– Нет. Он ничего не объяснил! Это оскорбительно для меня! Я просто предположил, что вы появитесь завтра на катере из-за нее.

– Почему?

– Почему он вас пригласил? Василий мой друг и мой работодатель. Это его фирма. По работе он полностью доверяет мне и правильно делает. Я честен в работе. Но его жена – это совсем другой разговор. Только поймите меня правильно. К Жене у меня скорее отеческие чувства. Был на их свадьбе. Я ничего не знаю о цели вашего визита. Если вы причините ей боль, зло, то я не хочу представлять вас. Не хочу даже невольно быть причастным к этому. Зачем Василий пригласил вас?

– Нет, – улыбнулся Трубников, – я не собираюсь действовать против Евгении Михайловны.

Гонадрев вздохнул с облегчением и быстро поднялся. Откланялся, ушел.

Катер Миронова стоял у причала неподалеку от речного вокзала. Трубников поднялся на катер, где его радостным кличем встретил Гондарев и сделал попытку прижать к своему скелетообразному телу. Трубников был одного роста с ним, но плотнее, хотя он и не толстый. Он сам крепко обнял «друга» за плечи, громко поздоровался и тихо на ухо сказал: «Не переигрывайте! Целоваться не будем». Все были в сборе. У всех приподнятое настроение и просветленные лица. Гондарев познакомил «друга» с хозяином катера . Василий Иванович долго тряс его руку и объяснял, что он не рыбак, а охотник, что у него лицензия, ружье… Представил ему жену и дочь.

Трубников не смог скрыть удивления, увидев жену Миронова. Он бы мог принять ее за дочь Миронова. На вид ей было лет 16. Маленького роста, худенькая с длинными вьющимися темно-каштановыми волосами. На ней были джинсы и белая футболка. Девочка-подросток! Но рядом с ней стояла малышка, держалась за ее ногу. Евгения, познакомившись с Трубниковым, взяла дочь на руки, ушла с ней, извинившись. Василий Иванович с тревогой посмотрел им вслед, заторопился, пора отправляться, все в сборе. Ушел отдать распоряжения капитану. Гондарев представил Трубникова бодрой старушке в шортах и футболке:

– Наш бессменный бухгалтер Зинаида Николаевна Яковенко. А в кресле-качалке дремлет ее муж Олег Сергеевич. Это Лида и ее друг Эдуард. К ним подошли девушка и ее друг, разодетый как франт. Все были одеты по-летнему: шорты, футболки, Яковенко-муж дремал под большой соломенной шляпой. А Эдуард был одет в костюм и при галстуке. У его подруги Лиды было круглое лицо, нос картошкой, но сколько оптимизма и радости в глазах! На ней была игривая блузка, которая блестела и переливалась под лучами солнца всеми цветами радуги. Трубников про себя назвал их пижон и пижошка. Вернулась Евгения с дочкой.

Катер отчалил от берега, все радостно зааплодировали. Сланцы под соломенной шляпой в кресле-качалке зашевелились. С кресла встал и потянулся старичок с пивным животиком в серых шортах и серой футболке. Он снял большую соломенную шляпу. На солнце заблестела его лысая голова, зато у него были роскошные черные усы. Он медленно подошел к Трубникову. Гондарев торопливой скороговоркой начал представлять ему своего «друга», но Яковенко-муж, бесцеремонно оттолкнул его локтем и приблизился к Трубникову, рассматривая его. Все замолчали от такой бесцеремонности. Трубников стоял непоколебимо, как скала и добродушно улыбался под пристальным взглядом мужа бухгалтера.

– Ба-а-а! – протяжным басом сказал Яковенко-муж. Это вызвало оживление у гостей. Все дружно подтянулись, образовав полукруг. Вернулась Женя с дочкой, присоединилась к ним. С удивлением наблюдала за Яковенко. Все ждали продолжения, но Олег Сергеевич молчал и продолжал внимательно рассматривать Трубникова.

– Олег Сергеевич, – не выдержала Лида, – что означает ваше «Ба-а-а»?

– Оно означает, что я люблю читать уголовную хронику.

Все засмеялись, что совершенно не смутило Олега Сергеевича.

– Это же ростовский Шерлок Холмс! – он бесцеремонно ткнул пальцем в живот Трубникова, потому что был маленького роста и достал только до живота.

– Вы мне льстите, – засмеялся детектив.

Гондарев медленно отошел от них, горестно поджав губы.

– Это правда? – обрадовалась Лида, – вы сыщик? Можно мне с вами сфотографироваться? Эдик, снимай!

Она повелительным жестом передала другу смартфон и встала рядом с Трубниковым, оттеснив Олега Сергеевича. Девушка, наверное, перепутала детектива с обезьянкой или другим диковинным зверьком, с которым отдыхающие любят фотографироваться на пляже. И ее выходка была бы оскорбительной, если бы на помощь ей не пришла вся дружная компания, выстроившись в ряд за спиной Трубникова. Детективу ничего не оставалось делать, как радушно улыбаться.

Эдик фотографировал всех в профиль и в анфас, просил улыбаться пошире и повеселее. Евгению с дочерью на руках поставил в центр, Трубникова рядом, возле его пояса блестел лысиной и лучезарной улыбкой Олег Сергеевич. От этого занятия их отвлекли чебуреки, которые вынесла на палубу пожилая женщина, в белой блузке и черной юбке, чем-то напоминающая стюардессу на пенсии. Яковенко-муж сразу переключился на чебуреки, его жена не отставала. Лида громким шепотом шептала что-то на ухо Жене, то и дело оборачивалась и смотрела на Трубникова. Улыбка исчезла с лица Жени, во взгляде появился страх. К Трубникову подошел Василий Иванович и громко предложил провести его с экскурсией по катеру. Они спустились вниз.

– Вы хотели мне что-то показать, – напомнил ему детектив.

– Да, – ответил Василий Иванович, – заходите, не смущайтесь. Это каюта Евгении и Любаши. Смотрите! Во всех каютах есть такой шкаф. Он замаскирован под стену не потому, что бережет тайну, просто каюты очень маленькие, места мало, а шкаф для одежды нужен. Все каюты запираются на замок, но ключ один. Он подходит для всех дверей. Нам нечего прятать друг от друга. Так удобнее. Если кто-то потеряет ключ, то сосед выручит. Надо нажать сюда, стены раздвигаются. Смотрите, тут вешалка. Это платья моей жены и дочери, внизу их обувь и несколько картонных коробок, а вот и дипломат, который я хотел вам показать.

Вот этот маленький дипломат. – Миронов поставил на столик старый дипломат. – Не подумайте обо мне плохо! Я его случайно обнаружил утром. Я не делал обыск! Я всегда лично проверяю катер перед прогулкой. Прихожу пораньше утром и проверяю, заглядываю во все каюты, чтобы чисто было, чтобы не было сломанных плечиков в шкафах, не было пыли на столах и зеркалах. Это мой старый дипломат, я давно им не пользуюсь. Меня удивило, что он здесь оказался. Я открыл. Замок у него есть, но давно сломан. Я видел его вчера утром, заходил сегодня утром, еще раз открыл. Сейчас открою, смотрите!

С этими словами он открыл дипломат и с удивлением уставился на газеты, которыми доверху был набит дипломат.

– Газеты, – сказал Трубников, взяв одну из них, – старые газеты. Прошлогоднее «Свободное слово». Почему вы хотели их мне показать?

– Я хотел вам показать не газеты, а деньги! – возмущенно повернул к нему обиженное лицо Миронов, – Вчера утром, сегодня утром здесь были деньги! Я пересчитал! Сто пятьдесят восемь тысяч рублей! В разных купюрах! Даже в сторублевых! Эти деньги и послужили для меня последним толчком. Я пришел к вам! Я подумал, что Женю кто-то шантажирует, а она боится мне сказать. Не стал расспрашивать ее, чтобы не причинить ей боль. Если она не хочет говорить, не надо. Я решил, что в Старочеркасске она собирается кому-то передать сто пятьдесят восемь тысяч рублей! Почему здесь газеты?

– Кто-то их сюда положил, а деньги украл. Надо найти вора.

– Найти вора? Сначала закрою дипломат и верну его на место. Евгения может в любую минуту зайти, будет трудно объяснить ей наше вторжение, – Миронов закрыл дипломат, поставил его в шкаф и закрыл шкаф. – Неужели кто-то украл деньги? А Евгения даже сказать об этом не может! Она брала в долг у всех подряд! Собрала с трудом! Кто их украл? На катере только свои!

– Кроме капитана и той женщины, что приносила чебуреки. Кто она?

– Помогает. Должен же кто-то мыть посуду и убирать за нами мусор! Чертовщина!

– Прямо сейчас, – сказал Трубников, – объясните все жене. Скажите, что хотите помочь ей, защитить ее. И я смогу найти того, кто украл деньги и заменил их газетами. Мне всего лишь надо взять дипломат с собой, снять отпечатки пальцев…

– Да вы в своем уме! Вы еще у меня отпечатки пальцев захотите снять!

– Обязательно! У всех, у вас тоже!

– Только через мой труп! Это же такой позор! Подозревать моих коллег, моих друзей в воровстве! Вы с ума сошли! Пойдемте поскорее, Евгения может зайти сюда в любую минуту.

Они подошли к двери, но дверь сама открылась, на пороге стояла Евгения с Любашей на руках и удивленно смотрела на них.

– Я показываю нашему гостю катер! – радостно и очень громко сказал Миронов, – прости, что мы зашли к тебе без спроса. – Он обернулся к Трубникову, – никогда не догадаетесь, какой секрет есть в моей каюте! У меня настоящий бар! Вы любите коньяк?

Трубников пожал плечами:

– Смотря какой.

– Я не разочарую вас. У меня собран самый лучший! Пойдемте, проверим на вкус!

– Скоро будет ланч, – остановила их Евгения, – не опаздывайте.

– Поднимемся через пять минут, – улыбнулся Миронов, – пойдемте, – обратился он нарочито громко к детективу, – там спуск в машинное отделение. Хотите туда заглянуть? Сначала ко мне в каюту.

Он завел гостя в каюту, закрыл дверь и вытер пот со лба, опустился на табуретку:

– Слава Богу, я успел спрятать дипломат в шкаф!

– Не понимаю, чего вы испугались? – сухо сказал Трубников, – вас бы застали за изучением содержимого дипломата. Но ведь вашей жене тоже пришлось бы объяснить, зачем ей понадобился целый чемодан денег, и где она их взяла, для чего? Может быть, вместе мы смогли бы принять правильное решение и быстрее избавиться от шантажиста? Если действительно речь идет о шантаже.

– А для кого она припасла деньги? Для кого занимала? Зачем взяла дипломат в Старочеркасск?

– Кстати, когда она его принесла, если вы увидели его еще вчера утром?

– У нас разделение обязанностей. Я отвечаю за готовность катера, за его боеготовность. Она за питание. Женя приезжала сюда утром, чтобы отдать приказы насчет ланча, чебуреков и прочего питания. Это так, перекусить. А в Старочеркасске мы будем обедать основательно. Это уже моя забота. Я забыл вас предупредить. До 14 часов каждый по интересам. Кто в музей, кто на пляж, кто пивка попить. А к 14 все собираемся возле катера. Обедать будем не на катере, но надо немного вниз, там уже все приготовлено, я договорился и оплатил, надеюсь, вам понравится, все вкусно будет. А сейчас нам надо расстаться, чтобы никто не заподозрил меня в длительной консультации. Одно дело пройти с экскурсией по катеру, другое долго беседовать в моей каюте. Пойдемте, там уже, наверное, все сели за стол. Не надо заставлять их ждать нас.

На палубе стоял стол, за которым сидели все гости и Евгения с дочерью, играла веселая музыка. Трубников присоединился к ним, а Миронов звонко хлопнул себя ладонью по лбу и с криком: «Я сейчас, начинайте без меня» убежал. Трубников оказался между Женей, у которой на коленях сидела Любаша, и бухгалтером Зиной. Любаша, сидя у мамы на коленях, прочно уперлась ножками в бок детектива. Бухгалтер Зина начала рассказывать ему на ухо о дочери соседки, которая разводится с мужем и делит имущество, пытаясь получить от него дельный совет по поводу сохранения имущества дочери соседки. И единственное, что его утешало – обилие жареной рыбы на столе. Она была очень хорошо приготовлена. Удивило хорошее вино. Появился Миронов, сел за стол и первым делом налил вина Евгении и себе. Все последовали их примеру. Миронов встал и проникновенным голосом произнес:

– Друзья! Спасибо, что собрались все вместе! Давайте выпьем за мою Евгению, за Любашу! За твое здоровье, – уже тише сказал он жене, – за твое счастье, за исполнение всех твоих желаний!