- -
- 100%
- +
1
Последние дни августа на Дону. Жаркий и пыльный воздух дует в окно автомобиля. От него першит в горле, саднящая боль в глазах, но если закрыть, то еще хуже – нечем дышать! Яша сидит у окна. Рядом две пожилые женщины. За рулем молодой водитель, которого все зовут Васей. А рядом с ним Сергей Дмитриевич – представительный мужчина средних лет в костюме и при галстуке, в темных очках.
До Ростова еще далеко. Яша с тревогой оборачивается, провожая взглядом родное село, еще виден купол церкви. Со всех сторон степь. Жаркое солнце. Сначала хотелось есть, потом пить, но Яша не говорил об этом. Стеснялся незнакомых людей.
Они приехали за ним в Степное из райцентра утром. Яша еще спал. Сказали, что надо собираться, надо уезжать, так решили органы опеки. Сергей Дмитриевич объяснил, что Яша должен быть ему благодарен. Он долго хлопотал, чтобы Яшу направили не в детский дом, а в кадетский корпус за государственный счет. Объяснил, что Яша должен очень хорошо учиться, слушаться старших, не драться, соблюдать дисциплину, иначе его переведут в детдом.
Яша закашлял. Женщина подала ему бутылку воды. Он жадно выпил почти половину. Женщины тихо беседовали между собой. Спросили, не хочет ли он кушать? Он отрицательно покачал головой, хотя хотел есть. Стеснялся. Яша спросил, где кадетский корпус, долго еще ехать? Сергей Дмитриевич обернулся, усмехнулся:
– Ты мне еще спасибо скажешь! Я выхлопотал! Кадетский корпус находится в Шахтах, точнее в Аюте. Тебя спасло то, что учишься хорошо. Продолжай и дальше учиться на пятерки, а то окажешься в Островянке.
– В Островянке хороший детдом, – сказала женщина, погладила Яшу по черным курчавым волосам, – но в корпусе лучше. А сейчас в Ростов, такой порядок. Сначала отметимся, потом в областную больницу на обследование. Ты же ничем не болел?
Яша снова отрицательно покачал головой. Ему было безразлично: детдом или кадетский корпус. Он не знал, в чем разница. Ему очень хотелось остаться дома. Но дома нельзя. Почти все лето он жил у соседей – двух сестер пенсионного возраста: тети Веры и тети Лены. Они забирали его к себе всегда, когда папа ссорился с мамой. В очередной ссоре папа убил маму. Теперь он то ли в тюрьме, то ли под следствием. Он уж не вернется домой.
Сразу все изменилось. Мальчишки не хотели, чтобы он играл с ними в футбол. Бабушки, что по вечерам сидели на завалинке возле их дома, перестали угощать его семечками. А Ира, с которой он дружил, сказала, что больше не будет играть с ним, потому что теперь у него черная карма.
– Что это такое? Карма? – не понял Яша, – почему не будешь играть со мной? Мы же в классе за одной партой сидим! Ты же у меня все контрольные списываешь!
– Не все, а только по математике! Не сидим, а сидели! Раньше у тебя не было кармы, а теперь есть! Это значит, что ты закончишь жизнь в тюрьме, как твой отец! Я больше не хочу дружить с тобой!
– Почему?
– Потому! У тебя карма!
***В больничной палате спали три мальчика, а Яша лежал и смотрел в окно: луна и звезды. Прохлада. Поют сверчки, совсем как дома. На душе тревожно-тоскливо. Почему-то с болью вспоминал не маму и папу, а Мурзика. Уезжая, Яша забыл попрощаться с ним. Заберут ли его к себе тетя Вера и тетя Лена? А то где же он будет жить? Они никогда не ссорятся, говорят тихо, варят вкусный борщ. Тетя Вера, тетя Лена, заберите Мурзика! Если бы он был сейчас рядом! Прижал бы его к себе, погладил, послушал бы его мурлыканье! Сразу бы уснул. Комок в горле. Нет, он даже ночью, даже, когда никто не видит, не заплачет! Он же не девчонка! Он уже взрослый! Ему уже десять лет! Ему почему-то дали мокрую подушку! Плохая больница! Плохая подушка! Плохая ночь!
2
В субботу третьего сентября Трубников у себя в кабинете слушал очередного посетителя, когда ему позвонил сын. Игорь просил срочно приехать в кадетский корпус. Украли деньги! Раньше такого не было! Дети решили собрать деньги для Ильи, у него умерла мама. Решение пришло спонтанно, заранее не обсуждали. Сразу на большой перемене собрали 350 рублей, но Илья уже уехал. Решили, что отдадут потом. Пошли на физкультуру. Играли в футбол, поэтому в раздевалке были и четырнадцатилетний Игорь, и десятилетний Яша. Яша Бондаренко новенький. Когда собирали, стоял рядом, все видел, слышал. Почему-то все подумали на него. Он кричал, что денег не крал! Кто-то из ребят объяснил ему, что они здесь живут и учатся с первого класса. И никто не ворует, а он новенький. Только пришел и сразу деньги пропали! В раздевалке посторонних не было. Когда уходили на физкультуру, то Денис спрятал деньги в свой рюкзак, вернулся – денег нет! Яша кричал, что не крал денег. А все молчали. Ему не верили. А кто же тогда? Яша убежал куда-то.
Обо всем стало известно руководству. Чубаров в полицию по поводу кражи не обращался, чтобы не выносить сор из избы. Яшу не разыскивал, потому что территория кадетского корпуса закрыта. Никто чужой не входил, никто не выходил. Сумма маленькая, но сам факт кражи вызвал шок. Еще больший шок, чем известие о смерти мамы Ильи.
Игорь еще пытался объяснить отцу, что все это руководство намерено спустить на тормозах и со временем сбагрить Яшу в детдом. А вдруг это не он?
– Папа, приезжай, пожалуйста! Найди вора! Найди деньги! Мы ведь все под подозрением!
– Где бы мне на это время найти, – подумал Трубников, но вслух не сказал. Успокоил сына, позвонил Чубарову.
Андрей Евгеньевич все подтвердил, но сразу предупредил, чтоб обыскивать и допрашивать детей не позволит! Отпечатки пальцев тем более нельзя!
– Согласен, – ответил Трубников, – обыскивать и допрашивать нельзя, отпечатки мне не нужны, но вора обязательно надо найти.
– Каким образом? – удивился Чубаров.
– Попросите учащихся и всех работников от завуча до уборщицы помочь в расследовании. Каждый должен взять листок бумаги и авторучку. И написать сочинение. Не набрать на компьютере, а написать! Я должен видеть почерк! Очень подробно в хронологическом порядке каждому надо описать свои поступки, слова, чувства и свою реакцию на все события, произошедшие: 1)до кражи (на большой перемене); 2) во время кражи (когда проходил урок физкультуры); 3) после кражи.
– И это поможет вам найти вора? Что ж, это, пожалуй, можно сделать. Приезжайте.
***Через два часа Трубников вошел в кабинет Чубарова, который выглядел так, словно скушал лимон без сахара и чая. Высокая стопка листочков из школьной тетрадки аккуратно красовалась на его столе. Трубников сразу приступил к чтению. Прочитал все, но только два листочка отложил в сторону.
– Я прошу вас, – обратился он к Чубарову, – позволить мне в вашем присутствии побеседовать с кадетом Володей Серяк и уборщицей Валентиной Александровной Пархомовой.
– Уже шестой час. Уборщица, наверное, уже давно дома. А Володя… Он живет с бабушкой. Необходимо ее согласие и присутствие. Я не верю, что Володя украл деньги. Он пришел в кадетский корпус в семь лет. Вырос на моих глазах. Почему вы решили, что это он?
– Я не утверждаю, что он украл деньги, а только предполагаю. Посмотрите сами. Буквы пляшут! Он сильно нервничал, когда писал.
– У Пархомовой тоже буквы пляшут?
– Нет, здесь другое. Почти все «сочинения» легко разделить на три части: 1) до кражи; 2) во время кражи; 3) после кражи. У Пархомовой первая часть занимает почти всю страницу, вторая уместилась в один короткий абзац, третья еще меньше. Пархомова очень подробно описывает, как чистящее средство, которым она моет унитазы, разъедает пальцы. Кстати, почему она моет унитазы во время большой перемены? О смерти мамы Ильи она не упоминает. Реакция на кражу денег в одном предложении: «Деньги воровать стыдно!» Я не обвиняю ее, но предполагаю, что она могла что-то слушать или что-то увидеть. Окна нараспашку. И уборщица спокойно ходит не только в мужском туалете, но и в раздевалке. И меня удивляет, что она не выражает сочувствия Илье, в отличие от других. Мне надо с ней поговорить. Она давно работает у вас?
– Недавно. Я беседовал с детьми. В раздевалке уборщицы не было, когда они собирали деньги.
Привели Володю Серяк. Низкорослый белобрысый мальчик был красным от кончиков волос до кончиков ногтей на ногах. Он кусал губы, с трудом сдерживал слезы, не отвечал на вопросы детектива. А когда он заплакал навзрыд, Чубаров с укором посмотрел на Трубникова. Сказал Володе, что он может вернуться в класс. Но Володя не уходил. Он перестал плакать и начал говорить:
– Я не крал 350 рублей! Я сам пятьдесят рублей сдал! Уезжая из дома в августе, я украл у бабушки порванную пятидесятирублевую купюру. Бабушке кто-то на сдачу дал, она сразу не заметила, а дома распознала. Положила в буфет под тарелки, не знала, что с этими деньгами делать. Купюра сильно порвана прямо посередине. Я склеил скотчем и забрал, а бабушка не заметила. Я сам не знаю, почему я так сделал. Не понимаю себя. Мне гадко, что я так поступил. Я обо всем ей расскажу. Она поймет и простит. А кто украл деньги, собранные для Ильи, я не знаю. Кто-то из своих. Чужих в раздевалке не было.
Он ушел. Вошла учительница английского Захарова:
– Пархомова ровно семь минут назад села в рейсовый автобус, поехала домой. Я выходила из автобуса, она садилась.
– Надо догнать автобус, – поднялся Трубников, – я не знаю Пархомову в лицо.
– Ирина Павловна, – обратился к Захаровой директор, – помогите Николаю Федоровичу найти уборщицу и вернитесь с ней сюда. Мне надо поговорить с ней.
Они ушли. Чубаров медленно поднялся, словно тяжелая гора давила ему на плечи, пошел разыскивать Володю, чтобы успокоить его.
3
Гонка по проселочной дороге продолжалась недолго. На очередной остановке Захарова вбежала в автобус и, увидев Пархомову, радостно закричала ей, что Чубаров просит ее вернуться. Пархомова нехотя и очень медленно вышла. Трубников ждал их у машины. Автобус поехал дальше, но вдруг остановился. Из автобуса выбежала девочка с криком: «Подождите!» побежала к ним. В руках черный кошелек.
– Тетя Валя! Вы нечаянно уронили! Это же ваш кошелек!
Пархомова молча смотрела на небо, держалась рукой за сердце. Трубников забрал у девочки кошелек, поблагодарил ее. Она убежала, автобус уехал, оставив клуб пыли. Пархомова тихо застонала, потом еще тише сказала, что ей плохо, надо немедленно вызвать «скорую»! Захарова торопливо достала телефон, но Трубников жестом остановил ее. Он медленно открыл кошелек. Очень медленно достал деньги, пересчитал их: 350 рублей. Среди них пятидесятирублевая купюра, порванная посередине и склеенная скотчем.
– Кто дал вам право? Это же чужой кошелек! Верните его Валентине Александровне! – возмутилась учительница английского языка.
– Чубаров вернет. Поехали, он ждет нас.
Он сказал это таким тоном, что Захарова молча села в его машину, пропустив вперед Пархомову. И ехала молча, ни о чем не спрашивала.
Когда они втроем вошли в кабинет Чубарова, там сидели красный Володя и бледный Яша. Далеко сбежать им не удалось. Директор нашел их в туалете. Чубаров молча посмотрел на кошелек, изучил содержимое. Выслушал детектива и учительницу английского. Поблагодарил Трубникова. Попросил Захарову увести детей и успокоить их. А ему надо остаться с Валентиной Александровной наедине.
Трубников обнял обоих мальчиков за плечи и повел к выходу. Захарова молча шла следом. Все сели в машину, поехали в кафе. И долго ели мороженое, благо, что у детектива были деньги. Детектив объяснил детям и Захаровой, что деньги нашлись. Чубаров лично передаст их Илье. Со всех подозрения сняты.
– Ничего не сняты, – возразил Яша, – все думают, что это я! А я их не крал! Но все так думают, потому что надо мной карма.
И он рассказал все, что говорила ему Ира, из-за чего перестала с ним дружить. Что теперь он в соответствии с кармой закончит свои дни в тюрьме.
– Твоя карма перешла к уборщице, – успокоил его детектив, – можешь спокойно жить и учиться, больше ничего плохого не случится с тобой.
Они еще долго ели мороженое, пили сок. А потом он отвез их в кадетский корпус. Побеседовал с сыном и вернулся в Ростов.