Тайна инженера Байкова

Шашлычок под коньячок!

– А вот и мой самый лучший друг! – радостно приветствовал Гошу Петр Сидоров, – присаживайся! Смотри, какой коньяк! Драздебанем для поднятия духа! Шашлык из баранины, Отменный шашлык!

– Драздебанем! – согласился Гоша, улыбаясь всем лицом, хотя на душе скребли кошки.

Уже вечер, а он не получил дополнительной инструкции! Неужели из-за Сидорова он приехал в Питер из Москвы, оставив работу в редакции? При чем здесь Сидоров? При чем здесь Пасха?

– Толик! – Сидоров помахал рукой толстому брюнету, вошедшему в кафе, – иди к нам. Я познакомлю тебя с Джорджем Бликером. Джордж, – обратился он к Гоше, – это мой друг Толик Школьников.

К ним подошел Толик, устало опустился на стул, вид у него был тревожно-грустный. В это время Гоша услышал пение своего смартфона, пришло сообщение. Он прочитал. Это была дополнительная инструкция, которую он с таким нетерпением ждал. Выяснилось, что Сидоров лишь декорация, а в контакт надо вступить с Толиком. У него флэшка, которую Гоша должен взять и передать сегодня же в аэропорту в тот самый ларек, где накануне купил сигареты. На этом его работа заканчивается, оплата… Оплата вдохновила Гошу! Он даже не ожидал! Хорошая сумма!

Они втроем выпили коньяк за встречу. Потом за дружбу. Потом Петр ушел по нужде. Гоша выжидательно смотрел на Толика. Толик волновался, хотел налить себе еще коньяка, но Гоша остановил его:

– Делу время, потехе час!

– Толик вытер салфеткой потный лоб, скомкал салфетку, сунул ее в карман, потом вынул. Бросил на стол рядом с Гошей. Гоша взял скомканную салфетку, нащупал флэшку, спрятал в потайном кармане. Вернулся Петя, отчаянно ругая «Лягушатник», почему в туалете нет туалетной бумаги? Толик с серьезным видом слушал его и тянулся к бутылке с коньяком.

Гоша хотел откланяться, но Петя возмущенно потряс бутылкой, еще есть коньяк! Надо допить! Петя произнес тост о здоровье, выпили за здоровье. Гоша пожелал всем удачи, выпили за удачу. Толик предложил выпить за Дон! Есть такая река на Юге России!

– Дон-Батюшка! – произнес он с чувством, – Тихий Дон!

Выпили за Дон. На этом коньяк закончился. После этого Гоша отправил сообщение друзьям про странный тост Школьникова. Логичнее было бы выпить за Неву, а не за Дон. Попрощался с ними, пошел к выходу.

Он вышел из кафе под дождь, но не успел промокнуть. Два человека взяли его под руки, повели к машине. Усадили на заднее сиденье, применив силу. Только сейчас Гоше стало по-настоящему страшно! Он не успел избавиться от флэшки. Он не знал, что на ней? Единственное, что он успел сделать – это стереть СМС сообщения. Гоша искренне верил, что друзья вытащат его из этой передряги!

В это же время люди в штатском уводили из кафе Сидорова и Школьникова. Сидорова они знали, он давно сотрудничал с ними. А про Школьникова знали лишь то, что он работал в АО «Заслон». На флэшке, которую найдут в потайном кармане Гоши, чертежи и конструкторская документация самолета «Ястреб» и нового электромагнитного двигателя.

Улыбка – молитва души

Утром Виктор Павлович тихим и строгим голосом отчитывал коменданта Валентину. Она сердито объясняла ему про дубовый лесок неподалеку. Если есть дупло, то обязательно будет и летучая мышь в дупле, а где же ей жить? Они не опасны, почти не кусаются, только мордочкой не вышли. Не надо их бояться. Виктор Павлович тоже объяснял ей что-то, но очень тихо. Через час на всех окнах появились москитные сетки. Весь день прошел в работе. К вечеру Максим устал настолько, что упал на кровать и сразу уснул, не дождавшись ужина.

***

Прошло несколько дней. По вечерам они собирались в гостиной, Римма курила, мужчины давно смирились с этим. В этот раз Терентьев ушел из гостиной рано. Он нес в руках старый замусоленный детектив, чтобы почитать перед сном, отвлечься. Завтра испытания. Он уже отправил сообщение в Москву:

Отчет от 24.03.2023 года

Самолет (изделие М-241) собран. К испытанию готовы, ждем комиссию.

Самолет будет проверяться на максимальную и минимальную скорости полета и посадки, на маневренность. Стартует вертикально. Задача испытаний: после вертикального старта перейти на сверхзвуковую скорость. Сбросить скорость, подняться на заданную высоту, развернуться. Выдвинуть крылья и хвостовое оперение, лопасти воздушного винта. Во время полета испытать приводы для управления геометрией крыла. В настоящее время аппарат стоит со сложенными крыльями.

Руководитель группы В.П. Терентьев

***

Сухов, Стельмах и Рогова вспоминали Ростислава Евгеньевича Алексеева. С его легкой руки появились и удачно прижились на морях и реках «Ракеты», «Кометы», «Метеоры»… Но он еще работал и на оборону, создавал экранопланы, экранолеты и многое другое.

Экраноплан Алексеева имел турбулентные двигатели ВД-7 с максимальной тягой 13 тонн каждый. Но двигатель, созданный под руководством Терентьева, совершенно другой. Они создали электромагнитный двигатель, создающий тягу без отброса массы.

– «Ястреб» – боевой самолет, – сказала Римма, – но наш двигатель не столько ключ к военному превосходству, сколько ключ к вратам Вселенной! Наш двигатель позволяет долететь до Луны за четыре часа!

– Помилуй, Римма, – отвечал Гена, – экраноплан Алексеева – это же десантно-транспортное средство для перевозки техники и людей. Ты хочешь высадить десант на Луну? И при чем здесь Алексеев? Он великий человек! Но мы взяли только пару идей у него. Алексеев – талантливый человек, инженер с большой буквы, но почему ты весь вечер говоришь только о нем?

Римма промолчала. Она не стала рассказывать, что с Алексеевым долго работал ее отец. Он уехал от них, когда ей было три года, потому что мама не захотела уезжать из Питера в Нижний Новгород.

– Он весь ушел в работу, – говорила мама.

Он не помогал, не приезжал, не вспоминал о ней, о маме. Но у Риммы не было обиды на него, она тоже умела уходить в работу. По наследству что-то передалось Римме. Она легко поступила в МФТИ, потом в аспирантуру. Она сделала карьеру. Но оборотной стороной этой медали было одиночество. По молодости это не волновало ее, она была увлечена работой. Но после смерти мамы Римма всей душой почувствовала гулкую пустоту вокруг. Подруги давно замужем. Друзья? Только коллеги по работе. А вечерами дома тишина. Тишина, леденящая сердце. Страшная тишина.

– Римма, – прервал ее мысли Гена, – ты идешь с нами? Мы собираемся пройтись перед сном.

– Круг почета вокруг ангара? – съязвила Римма, – нам же нельзя за территорию полигона. И у меня такое ощущение, что Валентина следит за нами!

– Валентина спит, – ответил Юра, – Максим тоже спит. Он бредит шпионами и терактами с тех пор как подстригся наголо! Не надо его будить, пусть спит. Пошли, надо же познакомиться с Доном! А то все некогда! Скоро уезжать, а мы даже на берег ни разу! Пошли!

Они вышли на берег реки, остановились, созерцая красоту. Луна диском отражалась в воде. Яркие звезды казались такими близкими, что хоть рукой доставай! Вдали горел огонь.

– А это что такое? – громко спросил Гена, глядя на огонь.

– Не ходи туда, Гена, – засмеялась Римма, – это сама Пирожкова со своими бравыми ребятами нас охраняет.

– Римма, – вздохнул Юра, – зачем же ты портишь такой замечательный вечер воспоминаниями о первом отделе. Пошли на огонек, не бойтесь, дети мои! Я пойду впереди, я самый старший!

Толстый и сутулый Юра Стельмах поправил очки на горбатом носу и решительно зашагал по направлению к костру. Гена галантно предложил Римме руку. Она взяла его под руку. Они торжественно шествовали по берегу за Юрой.

Трубников не удивился гостям. Угостил ухой и чаем с сухарями. Рассказал о графе Орлове, в доме которого они поселились.

– Матвей Дмитриевич Орлов был известен по всем весям и странам благодаря породистым лошадям. Их покупали российские и зарубежные ипподромы. Имел свой табун, свой ипподром. Сам объезжал диких лошадей. Очень любил ахалтекинцев. Такая порода. Из-за них и погиб.

В начале XX века в Одессе все его семейство штурмовало с другими людьми, стремящимися уехать из революционной России, последний теплоход. Людей было очень много, а теплоход один. Не все смогли попасть. Лошадей туда никак! Сын уговаривал отца стоя на коленях! Старик молча качал головой. Он не смог оставить своих лошадей. Сын убежал на теплоход. Там ждали его жена, дети, мать. Граф Орлов перекрестил его вслед, а когда теплоход ушел, пустил себе пулю в лоб.

Советское время пощадило его дом. Здесь был санаторий для избранных. На месте ипподрома раньше был большой фонтан, цвели цветы, а сейчас красуется ваш ангар.

– Откуда вы знаете про ангар? – удивился Юра, – это же секретно! Совершенно секретно!

– Я на Дону родился и вырос, – ответил Трубников, – я здесь у себя дома. Какие секреты?

– Но как вы могли видеть наш ангар? Дом давно стоит, но ангар-то новый!

– Он большой, его трудно не заметить. Я дома соль забыл. Какая же уха без соли? Пришлось попытаться очаровать вашего коменданта Валентину. Это было очень трудно! Колоритная женщина! Настоящая казачка! Она дала мне спичечный коробок соли.

– Как! Вы были на территории полигона? – осипшим от волнения голосом прошептал Юра, – полигон охраняют, охраняют все дороги, ведущие к нему!

– Я подкараулил Валентину, – улыбнулся Трубников, – когда она вышла за территорию, к ней приехал муж. Соскучился. Не бойтесь, я не выдам вас журналистам. Их здесь нет.

–Это же государственная тайна! – Юра Стельмах даже согнул ноги в коленях.

Римма рассмеялась, глядя на него.

– У вас добрый смех, – улыбнулся Трубников.

– У вас приятная улыбка, – ответила Римма, не замечая, как сердито закусил нижнюю губу Гена, – улыбка – молитва души.

– Нам пора домой, – громко сказал Гена, – спасибо за прием, за уху и чай. Рад знакомству. В гости пригласить не могу, извините. Разве что в АО «Заслон», но это в Питере, далековато.

– Гена, что с тобой? – удивилась Римма, – посмотри, какая прекрасная ночь! Мир, тишина, благодать!

– Пожалуй, нам действительно пора, – устало поправил очки Юра, – спасибо вам, добрый рыбак с улыбкой чеширского кота. Но к нам на полигон лучше не надо! Над нами все силовые структуры нависли, словно, – он пожевал губами, но продолжать не стал. Пошел к полигону. Римма и Гена еще раз поблагодарили Трубникова, пошли за Юрой.

Юра споткнулся, упал, сел на камень. Гена с Риммой подбежали к нему, подбежал и Трубников. Они обступили Юру. А он смотрел на их встревоженные лица и тихо смеялся.

– Смотрите, обо что я облокотился! Это же куриный бог! Камушек-то с дырочкой! Еве подарю. Она каждой ракушке радуется, когда на море выезжаем. Я нашел куриного бога!

– Ты не ушибся? – помог ему подняться с камня Гена.

– Ничего, это скоро пройдет. Я куриного бога нашел! Все случайности закономерны, заранее запроектированы самим Всевышним! Даже генератором случайных чисел можно управлять.

Это уже чересчур!

Они ушли, рассуждая о генераторе случайных чисел, Трубников вернулся к палатке, курил, смотрел им вслед. Потом погасил костер. Долго пересчитывал яркие крупные звезды, наслаждался тишиной. Впервые за долгое время на душе стало светло.

Он уже собирался уйти в палатку, когда увидел человека. Человек шел к нему. В гости никого не звал, спать собрался, скоро полночь. Да и уху уже всю скушали, угощать нечем. И все же он терпеливо ждал гостя. Гостем оказался Геннадий. Он был напряжен как струна, буквально дрожал от переполнявшего его гнева, чем весьма озадачил детектива. Только что расстались, все нормально было.

– Послушайте, рыбак, – начал громко чеканить слова Геннадий, – я ничего не имею против рыбаков и рыбалки, но если вы еще хоть раз… Если вы еще! Я вас! Я утоплю вас в реке Дон!

– Простите, – отступил на шаг Трубников, – но я ничего не понял. Вам не понравилась уха?

– Не стройте из себя идиота! Речь идет о Римме!

– У меня жена, дочь, сын и внуки, – вы что-то не так поняли. Мы просто беседовали все вместе.

– Беседовали! – передразнил его Гена, – не смейте прикасаться к ней!

– Клянусь!

– Не паясничайте! Я серьезно! Кто вы? Почему вы здесь? Почему она улыбалась вам? Мне она никогда так не улыбалась!

Гена сел на бревно, на котором недавно они все сидели у костра. Костер уже потух. Обхватил голову руками и раскачивался из стороны в сторону.

Трубников растерянно смотрел на его страдания, не знал, чем помочь. Осторожно присел рядом, достал сигарету, закурил.

– Вы не виноваты, – простонал Гена, – я виноват, что пришел к вам. Простите. Мы давно дружим, но она еще ни разу так не улыбалась мне, а вам… Почему? Я же имею высшее образование! Я не кандидат, не доктор, но я военный специалист! Работаю в «Заслоне» уже восемь лет! А вы рыбак в телогрейке и в резиновых сапогах, в мятых штанах! Но она улыбалась вам, а не мне. Я всегда при полном параде, даже здесь слежу за собой, костюм щеточкой чищу! А вы в мятых штанах и телогрейке! И она улыбается вам, а не мне. Почему? За что такой удар!

– Я полагаю, что длительная дружба не гарантирует появление любви, ухаживание не гарантирует. Духовная близость возникает или не возникает, почему? Я не могу объяснить.

Геннадий ушел, не попрощавшись, исчез в темноте, словно призрак. Трубников спрятался в палатку, достал спальный мешок. А когда укутался по самый подбородок, вспомнил, что забыл зашнуровать палатку. Вход открыт. Лень было вставать. Уснул.

Геннадий вернулся, но спать не хотелось. Пошел в кухню в поисках какой-нибудь еды. Погремел посудой. Валентина не проснулась, а Максим, который сегодня не ужинал, проснулся от шума и от голода. Они вместе поужинали. Гена рассказал ему о рыбаке в палатке на берегу реки. Максим побледнел, выслушав его, сразу ушел. Гена доел борщ, оставил пустую кастрюлю в раковине. Ушел спать.

Максим бежал по берегу к палатке, она хорошо была видна при лунном свете.

Трубников проснулся от сильного удара по голове. На лбу сразу появилась большая шишка. Быстро выскочить из спальника не удалось, получил еще несколько ударов. Наконец смог ответить. Скрутил нападавшего, уложил носом в земляной пол палатки.

– Еще один влюбленный? – пробормотал он, одной рукой держа нападавшего, другой потирая шишку на лбу.

– Я люблю свою жену, – закричал нападавший, – я смогу защитить ее от вас! И на вас управа найдется!

Трубников отпустил его, осветил фонарем лысый череп со шрамом.

– Я рыбак, – спокойно сказал детектив, – а вы кто?

– Никакой вы не рыбак! – сжал кулаки Максим, – я знаю, кто вы! Вот вам чертежи, – он показал неприличный жест из трех пальцев. Я сейчас убью вас, и пусть меня судят за убийство, но не за государственную измену!

– This is too much for me! – простонал детектив, потирая шишку на лбу, – я обыкновенный рыбак из Ростова-на-Дону. Я детектив. Вот и удостоверение есть, то есть лицензия. Хорошо, что захватил с собой. У меня тут уже до вас гости были, сотрудники ФСБ документы проверяли, просили уехать подальше. Недавно приходили Гена, Юра и Римма. А теперь вы пришли! Я хочу восстановить эмоциональное равновесие, побыть наедине с природой! Рядом дубовый лесок. Этот холм защищает меня от ветра. Рыба клюет!

– Я принял вас за шпиона.

– Уже полночь. По ночам надо спать, а не гоняться за шпионами. Так ведь можно и с ума сойти! Почему вам мерещатся шпионы? Есть основания?

Максим рассказал ему о сообщениях и угрозах. О том, что 25 марта, то есть сегодня утром должен произойти взрыв. Они все погибнут! И Максим не понимает, откуда придет беда? Засланных казачков нет. Все свои. Охрана на высшем уровне.

– На мой взгляд, если что и угрожает нашей стране, то не агенты ЦРУ, не шпионы, а пристрастие граждан к воровству. Мелкое воровство, крупное воровство загрязняют атмосферу, отравляют жизнь. До чего додумалась ваша комендант Валентина! Выносит мужу бензин в кастрюле!

Максим удивленно посмотрел на Трубникова, погладил шрам на лысом черепе.

– А потом она вам в этой кастрюле борщ варит. Вкусно?

– Я не ем, а глотаю. Некогда. Вам не показалось? Бензина-то у нас нет!

– Я в это время рядом стоял. Муж Валентины на грузовике работает. Он бензин из кастрюли в канистру при мне перелил. Кастрюлю жене вернул. А я к Валентине за хлебом. Она мне иногда хлеб продает. По хлебу соскучился. Я решил, что у вас на полигоне спрятана бочка бензина!

– Нашему двигателю бензин не нужен. Но есть гараж, там я мельком видел несколько машин. А есть ли там бензин? Как странно, Валентина и ворует!

– Я в этом ничего странного не вижу.

– Она очень строгая. Смотрит на нас свысока, кричит даже на Терентьева. Он вошел в гостиную, ноги о коврик не вытер. А она только что полы помыла. Она так кричала на него! Виктор Павлович теперь каждый раз ноги вытирает. Я тоже вытираю. На Римму орала, что она курит, пепел везде. А меня заставляет картошку чистить. Я чищу, я ее боюсь. Только бы не орала! И она бензин где-то нашла, ворует? Каждый день?

– Три последних дня ее муж не приезжал. Она выходила, уходила обратно, но без кастрюли. Не воровать она не может. Небось, спрятала где-то украденный бензин. Ветер. Много прошлогодней сухой травы. Поосторожнее! Если и грозит опасность, то от воровства. Когда ворует комендант Валентина, агенты ЦРУ могут отдыхать. Однако два часа ночи! Если я правильно понял, то за территорию полигона, вам выходить нельзя. Чем это вы меня по лбу? Очень больно!

– Простите. Я же думал, что вы за чертежами. Он сказал, что сам выйдет на связь, больше здесь никого нет, только вы. Камень на берегу подобрал. Простите.

Максим ушел. Трубников развел костер, подвесил на треноге банку с водой для кофе. Нашел уединенное место! Получил за эту ночь ментальную диарею и гематомы на теле. Перебраться на другой берег? Вернуться домой?

Он сидел на бревне, хотел кушать, но уху уже скушали гости, сухари тоже, осталось немного сала.

А ларчик просто открывался!

Геннадий так и не смог уснуть. Начало светлеть, посмотрел на часы. Четыре утра. Услышал крик Валентины. Она кого-то отчаянно ругала. В предрассветных сумерках ее громкий голос приобрел мистическую окраску. Гена подошел к окну, засмеялся. Во дворе Валентина размахивала веником, била им Максима, а Юра ползал по земле на карачках.

Гена быстро оделся, прибежал на помощь, но Юра молитвенно сложил руки и громко закричал:

– Стоять! Я уронил очки! Не могу найти!

Гена тоже опустился на землю, начал шарить в траве. Еще темно, где очки?

– Вот же они! – услышал он за спиной голос Риммы, когда она успела присоединиться? Тоже прибежала спасать Максима?

Виктор Павлович тоже вышел в плаще и шляпе, потому что было холодно. Смотрел на своих подчиненных, на Максима, который вел неравный бой с Валентиной, ничего не понимал.

– Максим, – спросил Терентьев с безопасного расстояния, – зачем тебе веник?

– Виктор Павлович! – возмущенно закричал Максим, – вы только посмотрите, что она сделала! Вот, посмотрите!

Он подбежал к Терентьеву и сунул ему в руки литровую банку, небрежно закрытую капроновой крышкой. В банке бензин.

Терентьев удивленно смотрел на банку, на Максима, на Валентину, ничего не понимал.

– И что? – вскинулась Валентина, – большой убыток? Вам этот бензин совсем не нужен! Я его из гаража взяла. Там этих канистр завались! Всего-то отлила немножко для мужа на грузовик! И что? В тюрьму за это? Тьфу!

Она гордо удалилась в дом, размахивая веником, словно флагом. Максим объяснял коллегам, что бензин в самых разнообразных банках-склянках спрятан по территории полигона. Из некоторых банок даже вытек почти весь. Она припрятала, а муж приболел, не приезжает уже три дня. Бензин, ветер, сухая трава! Это же надо до такого додуматься!

– Римма Валерьевна! – закричал Максим, – не надо курить! Малейшей искры хватит для пожара! Повсюду бензин, наворовала по мелочи, спрятала и соломкой прикрыла, дура! Господи, помилуй, – простонал Максим, – более двухсот лет ученые мужи всего мира тщетно пытались понять причину взрыва! А ларчик просто открывался! Ну, Валентина! Погоди!

Группа инженеров во главе с доктором наук, профессором с мировым именем Терентьевым дружно разыскивала захоронки Валентины, спрятанные во дворе рядом с ангаром, прикрытые соломкой. Находили бензин в бутылках, банках и кастрюлях. Относили в гараж, сливали в канистры, накрепко закручивали крышечки.

Робокрот запрограммирован на самоуничтожение

Трубников снова развел костерок, вскипятил воду для кофе, достал банку с кофе, сало и разделочную доску, но не успел порезать. Прилетела сойка, забрала сало. Он проглотил слюну, а потом задумался. Еще ночь, сойки еще должны спать. Сойки – стражи леса. И эта сойка кричала, когда летала над ним. Странно.

Он погасил костер, быстро пошел в лес. В лесу тревожно кричали сойки. Кого же они испугались? Он прошел почти весь лесок, но ничего странного не заметил. Вдали на опушке увидел стаю грачей. Словно кто-то им корм насыпал, кружились над одним местом, галдели, каркали. Он подошел к ним. Они недовольно разлетелись. Отлетели на безопасное расстояние и стояли на земле, смотрели на него с осуждением.

Трубников осматривал землю. Кто-то недавно копал землю. Много дождевых червей оказалось на поверхности. Они-то и привлекли грачей. Странно, кому понадобилось копать землю на опушке дубового леса? Отсюда до городка километров пять? Больше? Полигон охраняют! Все дороги к нему охраняют! Где охрана? Он подобрал кусочек металла, заостренный внизу. Что это? В душе зашевелилась тревога.

Он не шел, а бежал к городку, зажав в кулаке кусочек странного металла. Через полчаса Рудков, смотрел на кусочек металла и думал. Хоть его и разбудили среди ночи, но он был опрятно одет, застегнут на все пуговицы, причесан. Трубников в телогрейке рядом с ним остро почувствовал комплекс неполноценности. Рудков вместе со своими помощниками, вооруженными лопатами, отправился в лес. Трубников был проводником.

***

Утром 25 марта работники научного городка громко роптали, стоя у входа в ангар. Уже приехала комиссия, назначены испытания, а их не пускают! Терентьев искал Рудкова. Если бы нашел, то испепелил бы взглядом!

Рудков находился далеко от городка. Электрический кабель, снабжающий городок электричеством, проходил через дубовый лес. Бравые помощники Рудкова рьяно копали землю, благословляя Всевышнего за дожди. Мокрую землю копать легче, чем сухую. Они обнаружили шрапнель в переплетениях охладительных труб, но не поняли, как она там оказалась? Человек не мог попасть сюда, разве что крот!

И они обнаружили крота, но это был металлический робот, запрограммированный на продвижение под землей и самоуничтожение. Он уверенно продвигался под землей к полигону, оставляя шрапнель вдоль кабеля. Помощники Рудкова очень удивились такому умному роботу, хотели его сохранить, но на нем была взрывчатка. Пришлось передать робокрота саперам.

Испытания по техническим причинам перенесли на следующий день. А Трубникова долго пытали, как он узнал о диверсии? Кто сказал? Кусочек металла оказался когтем робокрота. Его рассказ про сойку привел Рудкова в ярость. Он требовал правды, а не сказок про птичек!

Ничего, прорвемся!

Таня Байкова сидит с сыном, бабушка варит кашу и заправляет сливочным маслом толченую картошку. Зайка играет на форте Бетховена «К Элизе». Максим приходит с работы домой.