Синица на кухне

© Колочкова В., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Утро выдалось, как всегда, суматошным, хотя удалось поднять всех рано, без привычного Кирюшиного хныканья и причитания: «Отстань, мам, дай еще минутку…» Даже Таня, такая же любительница поваляться подольше, поднялась по первому зову и даже сама разбудила Маргошку, проворчав хрипловатым со сна голосом:

– Вставай, слышишь? И не хнычь, и не капризничай. Сегодня мама первый день на работу выходит, поэтому в садик нельзя опаздывать!

Ася улыбнулась Танечке благодарно:

– Ах ты моя умница… А какие взрослые интонации в голосе, надо же! И не подумаешь, что эти слова десятилетняя девочка произносит!

Утро как утро, в общем. Да, обошлись без капризов и суматохи, да, сели за стол завтракать. Она обежала лица детей взглядом, улыбнулась бодренько, подумав быстро: «Счастье мое трехкратное… Кирилл, Таня, Маргоша. Все такие разные, все особенные».

Впрочем, каждой матери ее дети кажутся особенными, а на самом деле – дети как дети. Хотя Кирюшу трудно назвать ребенком, в свои пятнадцать уже с коломенскую версту вымахал! И в Танечке ничего этого детского, капризного нет, взгляд вдумчивый, отрешенный, с грустинкой. Будто в себя погружена и проблему важную решает. Хотя понятно заранее, что там за проблема такая…

Слава богу, хоть Маргоша остается ребенком! Да и как она может повзрослеть в свои пять лет? Вон какие глазки наивные, чистые, распахнутые миру доверчиво. Не понимает еще ничего… Ни того, от чего Кирюше пришлось повзрослеть так рано, ни того, почему у Тани глаза грустные.

И все хорошо, и утро обошлось бы без суматохи, если б не шустрая синица, залетевшая в кухонное окно. Уселась на холодильник, глянула на них, склонив голову набок, чирикнула и тут же вспорхнула, принялась метаться по кухне испуганно. Догадалась, что в западню попала… И никак не может выхода найти, хотя окно по-прежнему приоткрыто!

Ася подумала запоздало: «Надо же, какой подарочек прилетел… К добру ли?» Но что делать, сама виновата – гренки подгорели слегка, и пришлось открыть окно, впустить свежий воздух. А главное, совсем чуть-чуть его открыла, только на проветривание! И как синица сумела в такую маленькую щелку пробраться? Замерзла, наверное. На улице-то не месяц май…

Маргошка так и застыла в изумлении, не донеся до рта ложку с кашей. Первым опомнился Кирюша, проговорил удивленным баском:

– Ни фига себе, нежданчик! И что теперь делать, мам? Она же еще и гадить от страха начнет! Не дай бог, в наши тарелки!

– Вполне может… – растерянно согласилась Ася. – Видишь, как мечется…

– Так надо ее обратно в окно выпустить! Ей же и правда страшно! – жалостливо пропищала Таня, втянув голову в плечи.

– Сидите, я ее прогоню… – решительно встала из-за стола Ася.

Схватив кухонное полотенце и настежь распахнув окно, неуклюже махнула им в сторону синички, но та еще больше перепугалась и, пролетая над столом, успела-таки плюхнуть «нежданчик» между сахарницей и заварочным чайником.

– Ну, что я говорил? – победно воскликнул Кирюша. – Спасибо, хоть не в тарелку…

И тут же вскочил с места, предложил деловито:

– Я сам ее выгоню, мам… У тебя плохо получается. Ты ее будто боишься.

– Конечно, боюсь… Вдруг неосторожно сломаю крылышко!

– А-а-а… – тут же громко заплакала Маргошка. – Не надо обижать птичку, пусть она у нас останется! Она хорошая, я с ней играть буду! Мама, закрой окно, а то она улетит!

Наверное, именно это и понудило синицу быстренько найти выход – перспектива остаться в неволе ее не прельстила. Раз – и вылетела в окно, будто и не было…

Потом все вместе уговаривали Маргошку не расстраиваться, и Кирюша даже пообещал выпить вместо нее молоко, хотя терпеть его не мог. Чего для сестры не сделаешь, даже на подвиг пойдешь… Лишь бы не верещала!

Когда все успокоились, Кирюша спросил задумчиво:

– Мам… А ведь это примета какая-то есть, правда? Если птица неожиданно в окно залетает?

– Да ну, какая примета! – отмахнулась озабоченно Ася. – Что ты в приметы веришь, как старая бабка!

– Нет, но все же… Я сейчас гляну, найду в инете…

– А я сразу у Алисы спрошу! – опередила его Таня, тоже хватаясь за телефон, и вскоре по кухне полетел бархатисто-ласковый говорок виртуальной всезнайки Алисы:

– Птица залетает в окно – есть несколько вариаций приметы… Прыгает по столу – ждите веселую компанию. Села на мебель – к деньгам. Беспокойно летает по дому – к хлопотам. Оставила помет – появится новый вариант заработка.

– Ого! Заработок – это хорошо! Мам, слышишь? – весело прокомментировал Кирюша.

– Слышу, слышу… – задумчиво откликнулась Ася. – А я вдруг вспомнила, как говорила про залетевшую в окно птицу моя бабушка… Будто это и не птица вовсе, а чья-то душа. Будто она сказать что-то хочет или предупредить…

– Чья душа, мам? – эхом откликнулась Таня.

Ася глянула на дочь настороженно – да, так и есть… Опять ее милое личико стало задумчивым, и бровки сдвинулись, глаза подернулись поволокой. Будто девочка уже не с ними, не здесь, а пребывает где-то в своем мире, неведомом, опасливом.

Да, она боялась, когда Танечка вот так «проваливалась». Может, и не стоило бояться, ведь знала, какая дочке досталась природа – нежно-романтическая, фантазийная. Наверняка и в этот момент поэтическое вдохновение снизошло…

А дотошная Алиса из Таниного телефона все продолжала и продолжала бубнить:

– …Синичка так же прилетает к рождению малыша или к свадьбе, если в семье есть девица на выданье…

Громкий Кирюшин смех перебил говорок Алисы, и Таня будто очнулась, моргнула испуганно. И медленно повернулась к брату, спросила чуть обиженно:

– Ты чего смеешься? Напугал…

– Ты слышала, что Алиса сейчас сказала? Синица – это же к свадьбе! Это ты, что ли, у нас девица на выданье, Танька? Пора к свадьбе готовиться, да? Ты только заранее нас с мамой предупреди…

– А почему сразу я? – пожала плечами Таня. – Может, это у мамы будет свадьба?

– Не, у мамы как раз нет шансов… Вот если б она вдовой была…

– Ты совсем дурак, что ли? Кринжово как высказался, офигеть!

Ася поперхнулась кофе, закашлялась, махнула рукой. Подумала про себя испуганно: «Ничего себе у Танечки перепады! От романтической задумчивости до этого вот непонятно грубоватого подросткового сленга! Причем перепады мгновенные, и опомниться не успеешь!»

– Тань, что за выражения? – спросила строго.

Хотя строго не получилось. Через надсадный кашель и хриплый голос – какая строгость?

– А чего он, мам… Чего он всякие глупости говорит!

– А что я такого сказал, интересно? – запальчиво переспросил Кирюша.

– А то… Ты сказал – вот если бы мама была вдовой… А вдова – это когда у женщины муж умирает, понятно тебе? А наш папа живой!

– Так я ж ничего такого в виду не имел… – сказал Кирюша. – И вообще… Бабушка так же говорила, я слышал…

– А как бабушка говорила? – осторожно переспросила Ася.

– Да так же примерно… Я сам слышал… Мол, если бы ваша мама вдовой была, было бы все понятно. А то живет не пойми кем… Вдова хоть звучит благородно… А так получается – разведенка с большим прицепом! Хотя мама и не разведенка вовсе, она вроде как папина жена все еще…

– Кирюша, прекрати! Прекрати сейчас же! – резко оборвала Ася сына и даже ладонью по столешнице слегка хлопнула.

– А я что? Я ничего… Тем более ты сама спросила… – обиженно протянул Кирюша. – Я всего лишь бабушкины слова повторил, а ты сердишься! Сама спросила, сама теперь обижаешься, выходит?

– Ну спросила… Но я же не потому спросила… И вообще! Мало ли что говорит бабушка! Ваш отец жив и здоров, слава богу! И неважно, в каком мы с ним статусе пребываем, вовсе не важно!

– Да так оно, мам… Не важно, конечно. Только, знаешь… Есть статус, а есть настоящая правда. Отец ведь нас бросил? Бросил! Нет его. Не-ту…

Кирюша развел руки в стороны, глянул на нее исподлобья. И повторил с тихой настойчивостью:

– Нет его, мам… Вот и получается, что бабушка где-то права. Ты теперь ему не жена и не вдова, ты не пойми кто. А значит, и мы с Танькой и Маргошкой тоже… не пойми кто!

– Ты… Ты в своем уме – говорить такое? – ужаснулась Ася, распахнув глаза и положив руку на грудь. – Да как ты можешь вообще! Как у тебя язык поворачивается! Не стыдно, а?

– Это мне должно быть стыдно? Это ему должно быть стыдно, мам! Это же он нас бросил!

– Это неправда! Он вас не бросал! Он вас очень любит! Да, папа давно не приходил… Но это же ничего не значит… Просто он очень занят сейчас! Работы у него много! Да и что значит – давно не приходил? Это не совсем так… Он же две недели назад у нас был, ты что, разве не помнишь?

Кирилл хотел ответить и даже слегка подался вперед, но она не позволила ему этого сделать. Проговорила решительно:

– И вообще, это не тема для разговора! Тем более вам с Таней давно пора выходить, на первый урок опоздаете!

– Но я еще не позавтракал… – обиженно опустил глаза в тарелку Кирилл.

– Так ешь быстрее! Таня, ты поела? – повернулась она к дочери.

– Да, мам… Я пойду, рюкзак соберу…

– А с вечера нельзя было это сделать?

Таня посмотрела с насмешливой укоризной – мол, чего это ты вдруг включила грозную мамочку…

Да, не получилось у них приятного семейного завтрака. Бывает. Тем более и впрямь везде опоздать можно.

– Маргоша, нам тоже пора… Пойдем одеваться, солнышко. Надо поторопиться.

Выходя из кухни, она бросила через плечо, стараясь придать голосу больше веселой беззаботности – мол, все у нас хорошо, сынок, никакой недомолвки меж нами и не было!

– За Таню отвечаешь, как обычно… Знаешь ведь, какой она бывает рассеянной. Перекресток переходите вместе, держи ее за руку, ага?

– Да понял, мам, понял…

Слава богу, голос у сына прозвучал без единой нотки обиды. Жить можно!

Потом все вместе еще потолклись в прихожей, надевая курточки. Таня торопливо сунула ей тетрадный листочек в карман, прошептала едва слышно:

– Потом посмотришь, мам, ладно?

– Хорошо, Танюш… Все, идемте, идемте!

Так и вывалились всей компанией из подъезда и какое-то время шли гурьбой. Кирилл с Таней чуть впереди, она с Маргошей сзади. Она вдруг увидела, что Кирюша вырастает из курточки… Вон, рукава запястья уже не прикрывают! Ну куда он растет, куда? В свои пятнадцать такой уже дылда…

И Тане надо бы новые кроссовки купить…

На углу разделились – Кирюша с Таней пошли к перекрестку, а им с Маргошей надо было поспешать по другой улице до детского сада. Вдруг вспомнила, что Таня сунула ей листочек в карман…

Достала, развернула на ходу. Уже знала, что там очередной поэтический выплеск… И остановилась на полминуты, прочитала тихонько вслух:

Вот как это назвать, а? И не стихи вроде, а с другой стороны… Что это, если не стихи? И сколько уже таких листочков за последнее время… Много, много. Даже отдельную папку для них пришлось завести. Не выбрасывать же…

Иногда ее и впрямь пугала эта манера Танечки – выражать свое отношение к происходящему в этих… Даже не знаешь, как это назвать. Вчера, например, нашла у нее под подушкой очередной листочек, прочитала… И запомнила, и потом долго еще в голове эти строчки вертелись:

С одной стороны, смешно, да… И вроде ничего особенного. А с другой стороны… Вдруг это и впрямь стихи? А что… Какое-нибудь модное нынче течение… Похожее на японское хокку.

Пока рассуждала сама с собой, дошли с Маргошкой до садика. Вошла в калитку и увидела – на двери листок с текстом прикреплен. Объявление. И сразу поняла – не к добру…

Оно так и оказалось, конечно. Трубу в садике прорвало. Не работает сегодня. И завтра, скорее всего, тоже. «Уважаемые родители, приносим извинения за неудобства».

Да пошли бы вы к лешему со своими извинениями, черт бы вас побрал! Ну как так-то, а? Сегодня же не простой день, сегодня первый день выхода на новую работу!

И что теперь делать? Стоять и продолжать про себя чертыхаться? И кому от этого легче будет?

– Мамочка… Мы что, разве в садик не пойдем? – потянула ее за руку Маргоша. – Мы обратно домой пойдем, да?

– Нет, домой не пойдем… Придется тебе погостить у бабушки. Сейчас я ей позвоню…

Уже и телефон из кармана достала, и совсем было собралась кликнуть мамин номер, но призадумалась. Нет, не надо звонить, пожалуй… Потому что по телефону всегда проще отказать, и мама непременно это сделает. И ее можно понять… Без того устает с больной бабушкой, а она ей еще одну заботу навяжет!

Да, пусть она будет плохой дочерью. Бессовестной эгоисткой. Прости, мам… Но что делать? Прости…

И кликнула вместо номера мамы номер начальницы отдела кадров. Надо же объяснить, почему она вовремя не появится!

Разговор получился суровым, конечно же. И начальницу тоже можно понять – что за сотрудницу такую нерадивую приняла? В первый же день – и опаздывает. Мало ли у кого какие личные проблемы бывают! Нехорошо, однако.

Самой себе противна была, когда извинялась елейным голосом, объясняла, что трубу в садике прорвало, будь она неладна, эта труба. Потом еще извинялась. И еще. Будто она сама эту злосчастную трубу прорвала.

И будешь тут извиняться, конечно! И терпеть нотки недовольства и раздражения в голосе начальницы будешь! Не объяснишь же этой начальнице, как трудно устроиться на работу женщине с тремя детьми, правда? Еще и с более-менее приличной зарплатой… Хотя, если честно, какая там зарплата у офис-менеджера? Но и за такую спасибо, что ж… Фирма-то успешная, и офис-менеджера заплатой не обидели. Да если б кто знал, с каким трудом она эту работу нашла! Не отказываться же теперь от нее, правда?

Хорошо, что мама живет в этом же районе, можно быстро добраться. Только бы она дома была…

Слава богу, мама была дома. Но перспектива сидеть весь день с внучкой ее не обрадовала.

– Ася, ну что же это такое… Ты же прекрасно знаешь, у меня бабушка на руках! А за ней уход нужен! За ней глаз да глаз! Я что, разорваться должна, по-твоему?

– Мам, я все понимаю, да… Ну, пожалуйста, мам… У меня сегодня первый рабочий день…

– Ну и что? Твоя никчемная должность ни к чему тебя и не обязывает, можно и пропустить пару деньков! Без тебя обойдутся! Ну что это вообще такое – офис-менеджер? Это называется красиво, а на самом деле… В мои времена эта должность называлась просто завхозом!

– Ой, что ты говоришь, мам… Я с таким трудом нашла это место, что ты! Тем более там прилично платят…

– Да? Хорошо… Если для тебя это важно, так отвела бы Маргошу к Богдану! Он же отец, он должен тебе с детьми помогать!

– Мам… Он же работает, как же я… Куда я приведу Маргошу, к нему на работу?

– Тогда пусть его молодуха с ребенком сидит! Она-то не работает, насколько я знаю? Хоть какая-то польза от нее будет! Ведь ни стыда ни совести у девки нет, взяла и увела мужа из многодетной семьи! В наше время такое вообще невозможно было, а теперь все дозволяется, пожалуйста! Никто и никак не может защитить многодетную мать!

– Мам, перестань… Как ты предлагаешь меня защитить?

– Да ведь можно же как-то таких сволочных мужиков образумить… Это же хуже всякого преступления, если на то пошло!

– Да какого еще преступления? По-твоему, разлюбить жену – это преступление?

– Просто жену – нет! А жену с тремя детьми – да!

– Мам, ну что ты говоришь…

– Я знаю, что говорю! Ишь, пристроился – на две семьи жить… Только плохой из него Фигаро, не получается у него и здесь и там… А обещаний-то сколько было, а слез и стенаний! И ты тоже… Как, как ты все это могла допустить, Анастасия, скажи?

– Мам, давай потом поговорим, ладно? Я и без того уже очень сильно опаздываю!

– Поговоришь с тобой, как же… Разве ты меня когда-нибудь слушала?

– Все, мам, убегаю… Маргоша дома позавтракала, кормить не надо. Все, пока…

Уже спустившись на один пролет, подняла голову вверх, глянула быстро. Увидела, как мама наклонилась к Маргоше, говорит ей что-то ласково, одной рукой пытаясь закрыть дверь, другой рукой развязывая тесемки на шапочке. Любит ведь внучку и рада наверняка ее видеть… Но такой уж у мамы характер – ни за что не будет сентиментальничать. Пусть родная дочь свое место знает…

Она и знает. И все понимает. Но иногда… Иногда так хочется этой сентиментальности, хоть плачь!

Заскочила в автобус, удачно села у окна, отдышалась. Хорошо, что ехать недолго, всего три остановки. И впрямь ведь все хорошо срослось с этой работой – и от дома недалеко, и деньги приличные! И даже не посмотрели на то, что у нее трое детей… А то ведь как бывает? Узнали про детей и сразу пугаются! Мол, все время на больничных сидеть будете! И можно такой испуг понять… Но взяли, пошли навстречу! Повезло, что тут еще скажешь?

Хотя мама права – у ее новой должности только название красивое. А на самом деле ничего хорошего в ней нет, одни только побегушки да колотушки. Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. И попробуй забудь что-нибудь. А если не принесешь, плохая будешь. Выговор получишь, то есть ту самую колотушку.

А с другой стороны – и за это спасибо. Все равно выбирать не приходится.

Вот и ее остановка! Теперь только до офиса добежать осталось…

Когда поднималась по ступеням крыльца, услышала за спиной раздраженный мужской голос:

– Нет, мы не договоримся, потому что решение уже принято! И не надо меня уговаривать, я вам не девица на первом свидании! Нет, это не хамство… А если и хамство, то вы сами создаете для него повод!

Она оглянулась и быстро шагнула в сторону, уступая дорогу хозяину сердитого голоса. Даже не шагнула, а отпрыгнула, как пугливая лань. Потому что мужчина шел напролом, надвигался как непробиваемая стена и, казалось, ничего перед собой не видел. Такие у него были глаза… Будто слепые. Подернутые пеленой гнева.

И мелькнула в голове догадка – это же генеральный! Тот самый, которого все боятся! Даже суровая начальница отдела кадров, и та говорила о нем с придыханием… И даже чуть заикалась, когда разговаривала с ним по телефону.

Когда генеральный проходил мимо, по-прежнему прижимая к уху телефон, она поздоровалась робко:

– Здрассьть…

Конечно же, он не услышал, мимо прошел. Наверняка даже не увидел ее. Стоит какая-то женщина в сторонке, испуганная, смущенная, зачем на нее внимание обращать?

Начальница отдела кадров встретила ее слегка снисходительно:

– Ну что, вы устроили все свои дела, надеюсь? Можете приступать к работе?

– Да, могу… Еще раз простите, что опоздала. Я ведь не знала, что в детском саду авария…

– Ладно, ладно, не объясняйте. Мне все равно, что там у вас приключилось. Просто постарайтесь больше не опаздывать, вот и все. У нас тут с дисциплиной очень строго.

– Да, конечно, я понимаю… Не буду больше…

– Так и договоримся. И вот, возьмите ключи от своей комнаты. Осваивайтесь. Хотя… Зайдите сначала к секретарю, она очень просила. Что-то у нее там срочное… Кажется, бумага для принтера закончилась. И еще в бухгалтерию зайдите, они тоже просили… Если надо будет куда-то срочно выехать, скажете секретарю, она распорядится с машиной и водителем. Да, и мне тоже многое понадобится купить, вот, я список уже приготовила… И пожалуйста, следуйте этому списку, никакой фантазии проявлять не надо! Да, и еще к системщикам надо зайти, у них тоже какие-то заявки были!

– А кто это – системщики?

– Системные администраторы. Те, которые компьютерной техникой занимаются, – удивленно глянула на нее начальница и пожала плечиком, выражая то ли досаду, то ли недовольство ее непонятливостью.

Ася стояла, кивала головой молча. Старалась запомнить изо всех сил – куда бежать и что делать. Чувствовала себя Золушкой перед лицом грозной мачехи, которая не устает выдавать распоряжения – перебрать фасоль, белую отделить от черной, посадить семь розовых кустов, подумать о смысле жизни…

– Все, идите! – милостиво разрешила мачеха-начальница. – Вы запомнили, надеюсь? Сначала к секретарю…

– Да, к секретарю… – эхом повторила Ася, направляясь к двери. Потом обернулась, спросила быстро: – А где секретарь, не подскажете?

– В приемной, где же еще… На втором этаже, направо, в конце коридора. Идите, идите, не отвлекайте меня больше…

Секретарем генерального директора оказалась милая девушка – улыбнулась ей, как давней знакомой:

– Привет… Ты ведь наш новый офис-менеджер, да? Как тебя зовут?

– Анастасия…

– Понятно. Настя, значит?

– Нет… Меня все Асей зовут. Я привыкла.

– Ну, Ася так Ася… Тебе и впрямь это имя больше подходит. А меня Наташей зовут! Надеюсь, мы подружимся, Ася. Потом приходи ко мне, когда освободишься. Посплетничаем. И когда шефа на месте не будет. Я все и про всех тебе расскажу, в курс дела введу. С кем тут можно дело иметь, а от кого подальше держаться. Приходи!

– Да я уж и не знаю, когда освобожусь… Сразу столько дел навалилось! И туда надо, и сюда… Разве я успею все за один день?

– А ты как хотела? Мы уже две недели живем без офис-менеджера! Кадровичка хотела на меня все дела свалить, но я тоже, знаешь… Не лыком шита. Как сядешь на меня, так и слезешь. А ты давай, Ася, крутись… Ничего, потом уже свободнее будет, как все накопившиеся проблемы раскидаешь! Конечно, бухгалтерия тебя тоже под самую завязку загрузит… Зато водитель, с которым ты по делам будешь ездить, – классный мужик! Он тебе и поможет, и подскажет… Его Николаем зовут.

– А отчество?

– Да можно без отчества. Он дядька такой… Из простых. Добрый, старательный. Лет десять уже тут работает. А вот тебе мой список, что нужно… Ты постарайся все это в первую очередь привезти, ладно? Считай, это для шефа. Сейчас я Николаю позвоню, так что можешь идти вниз, к машине.

– А какая машина? Как я ее найду? Там столько машин внизу…

– Да я скажу Николаю, чтобы он тебя на крыльце встретил. Не переживай. В первый день всегда трудно, потом привыкнешь. Мне тоже трудно было, даже поплакать пришлось, помню. А потом ничего… Зато теперь офис как дом родной!

Ася кивнула, улыбнулась благодарно. Хотела было уйти, но не успела – дверь кабинета шефа распахнулась, и вот он сам вышел в приемную, кинув в ее сторону холодный взгляд. Такой холодный, что Асе показалось, будто внутри у нее все обмерло. А шеф спросил грубовато:

– Вы кто? Вы ко мне?

– Нет, Сергей Александрович, это наш новый офис-менеджер… Ее Асей зовут. Это она ко мне зашла… – быстро пояснила Наташа.

Шеф никак на это не прореагировал, только бросил сердито:

– Сделай мне кофе, и покрепче! Никого ко мне не пускай, я занят!

И тут же скрылся за дверью. Ася выдохнула, спросила шепотом:

– Он всегда такой, да?

– А какой? Сегодня еще вполне себе ничего… – пожала плечами Наташа, вставая со своего места. – Бывает и хуже… Особенно в последнее время. Но на то и причины есть… Я потом тебе расскажу. Он часа в три уедет в администрацию, приходи… Посидим спокойно, без суеты.

– Ой, не знаю… Столько дел… Успею ли я к тебе зайти…

– Ну ты тоже, знаешь… Не очень старайся. Если будешь из кожи вон лезть, все равно никто не оценит. Даже наоборот… Сразу поставь себя в коллективе, поняла? Не суетись, не спеши всем угодить. Иначе сожрут и не подавятся. Короче, приходи ко мне после трех, я тебя всему научу, как тут выживать надо. Коллективчик еще тот, много личностей на всю голову прибабахнутых. Давай, жду…

Водитель Николай и впрямь оказался нормальным дядькой. Спросил с улыбкой, когда сели в машину:

– Стало быть, ты Ася? Хорошее имя… Только чего такие глаза испуганные?

– Так я первый день работаю… Еще не знаю ничего. Волнуюсь очень.

– Не тушуйся, Ася! Все сделаем как надо. Я уже все пути знаю, куда ехать, где что забирать… Прежнюю-то хозяюшку я тоже возил.

– Как вы хорошо сказали – хозяюшка…

– А как же еще? Всем хозяйством, стало быть, заведуешь. Хорошее дело. Ничего, привыкнешь! Хотя… Ты уж старайся, Ася. С нашим генеральным не забалуешь. Если стараться не будешь, разговор у него короткий – вон бог, вон порог. Он у нас такой… Видела его, нет?