Циферблат. Город Адимари

Когда время остановилось

Утро субботы выдалось неожиданно снежным и довольно безрадостным. Серая пелена густых облаков заволокла октябрьское небо, всем своим видом давая понять жителям города Ессентуки, что не только начало дня, но и его продолжение будет окрашено в те же пепельно-серые краски.

Наивные оптимисты, подготовившие продукты для субботнего пикника в курортном парке, теперь медленно распаковывали плетёные корзины, убирали цветастые покрывала в деревянные шкафы и утешали себя мыслями, что уж на следующей-то неделе им удастся выбраться на природу.

Погодные предпочтения большинства жителей небольшого города совпадали. Они ненавидели дождь, снег, заморозки и слякоть. Любые осадки вызывали у них неудовольствие, которым они охотно и эмоционально делились с незнакомцами, тем более что в южном курортном городке меньше всего ожидаешь увидеть снегопад в октябре.

В последние годы такие погодные аномалии стали встречаться гораздо чаще. Ессентукское лето всё больше напоминало это время года в тропических странах. Знойные дни стремительно сменялись дождливыми деньками, когда поливало так сильно, будто кто-то незримый и могущественный опрокинул гигантский металлический таз с водой. Люди становились нервными и охотно ворчали в общественном транспорте, пытаясь найти виновника своих очевидных неудобств. Ведь таковой всегда отыщется, даже если в своих проблемах были виноваты они сами.

Но не все жители города были настроены столь пессимистично в это субботнее утро октября. В толпе недовольных всегда найдётся кто-то в хорошем расположении духа. Улыбчивая девушка по имени Кира была именно таким человеком. Она проснулась в шесть утра от холода и обнаружила небольшую снежную шапку у себя на подушке. Хотя «шапкой» это белое безобразие можно было назвать с большой натяжкой, так как она стремительно таяла и превращалась в унылое мокрое пятно.

«Ну вот, снова не удалось досмотреть сон до конца. Опять я не увидела его лицо», – с досадой подумала она.

Это был её самый любимый сон. Странный и непонятный, но почему-то вызывающий в душе море противоречивых эмоций. Она бежала босиком по голубому песку, стараясь делать это как можно быстрее. Кто-то вот-вот настигнет её. Зачем он гонится за ней? Что ему нужно? Наконец незнакомец догоняет её и хватает за руку. Прикосновение тёплое. Она улыбается. Всё хорошо, она в безопасности. Он мягко её обнимает. Она смеётся, расчерчивая в небе светящийся круг пальцем. Небо яркое, фиолетовое, луна – огромная и совсем не похожа на луну. Она боится посмотреть в глаза тому, кто рядом, но понимает, что сделать это нужно как можно быстрее. «Скоро начнётся затмение Иелуаджи, я так долго искал», – говорит этот кто-то до боли знакомым голосом, и сон обрывается.

Кира не могла досмотреть этот сон уже пять лет, хотя он снился ей с завидным постоянством. Всегда что-то мешало сделать это. То будильник не вовремя зазвенит, то соседский пёс вазу уронит. В этот же раз наша героиня с вечера забыла прикрыть окно и мирно уснула, не догадываясь, что следующий день начнёт преподносить ей такие сюрпризы. Да и кто мог предположить подобное? Ведь ещё вчера было по-летнему жарко и сухо. Домашние коты, как в мае, пропадали с соседскими кошками, а автомобилисты даже и не думали менять летнюю резину на зимнюю.

Кира быстренько встала. Её сладкий сон улетучился, а лежать на мокрой подушке в такой холод было тем ещё удовольствием. Закрыла заледеневшее окно и бросила взгляд на термометр. «Минус семь. Надо разведать обстановку», – подумала она. Подошла к высокому зеркалу, которое стояло в её комнате столько, сколько она себя помнила. Посмотрела на себя сонную серыми глазами. Перед ней стояла девушка среднего роста, с тёмными кругами под глазами от постоянного недосыпа, довольно стройная, с длинными густыми тёмными волосами, вздёрнутым носом и вечной улыбкой на лице. Кожа белоснежная, почему-то с легким голубоватым оттенком. Запястья невероятно тонкие, изящные, что всегда бросалось в глаза случайным знакомым.

Кира расчесала волосы, достала из шкафа тёплый белоснежный шерстяной свитер, узкие синие джинсы и мягкие пушистые носки. Ей не хотелось тратить время на поиск зимних вещей в гардеробной, так что она решила натянуть на себя самое тёплое, что имелось в шкафу её комнаты. Надев серую шапку, светлую куртку и белые кеды, она по лестнице сбежала во двор, по привычке минуя старый медлительный лифт. Да и какой в нём прок, когда ты живёшь всего-то на четвёртом этаже?

Зима была её любимым временем года с раннего детства. Тогда в её сознании твёрдо поселилась мысль, что если и случаются в этом мире чудеса, то непременно зимой под весёлый свист ветра и сверкание пушистого снега.

Кира не могла вообразить себе картины более прекрасной, чем та, которая предстала её взору в то утро. Осенние золотисто-алые клёны были укрыты толстым слоем снега. Все припаркованные под ними автомобили были так облеплены им, что создавалось впечатление, будто они кем-то заботливо вылеплены из этого недолговечного, но почти совершенного материала.

Через двести метров располагался старый двухэтажный дом с деревянными перекрытиями, давно ждущий капитального ремонта. Четыре не слишком состоятельные семьи, проживающие в нём, время от времени его латали, но все эти манипуляции не могли решить масштаба проблемы. Крыша прохудилась, а широкие трещины пронизывали стены дома от основания и до самого верха. Кинув на него мимолетный взгляд, Кира хотела было пройти мимо, но что-то в этой картинке её зацепило и заставило присмотреться повнимательнее.

Так часто бывает, что мы перестаем замечать привычные с детства вещи. В юном возрасте всё вызывает неподдельный интерес: дома, деревья, бордюры вдоль дорог. Когда же объект в общем и целом изучен, мы перестаем его замечать, и любимая вишня, на которую неоднократно взбирались в детстве с друзьями, становится чем-то неинтересным, обыденным.

В облике старого дома что-то изменилось. Он как будто поник, очень резко одряхлел. Причём его стены, несмотря на трещины, как и прежде, стояли ровно, заботливо удерживая дырявую кровлю, а переднее крыльцо с кованым козырьком навевало мысли о тепле и уюте.

Затем Кира поняла, что так привлекло её внимание. Поверхность крыши самого старого из строений этого района заполонили чёрные вороны, которые почему-то, вопреки обыкновению, не галдели непрерывно, а сидели совсем тихо, не издавая ни единого звука. В этот миг сердце Киры болезненно сжалось, будто должно произойти что-то, чего она давно ждала, и словно это ожидание преследовало её годами.

Девушка медленно приблизилась к зданию, чтобы рассмотреть его поближе. Вороны располагались на крыше в строго определённом порядке, на расстоянии около пяти сантиметров друг от друга. Чёрные птицы были повёрнуты в одну и ту же сторону. Они будто высматривали что-то в густой пелене облаков субботнего неба. Выглядело это неестественно, как если бы вместо живых ворон кто-то безумный вздумал украсить крышу дома набитыми чучелами.

Снег, который, казалось, и не думал прекращать свой нежданный набег на курортный городок, не доставлял сосредоточенным птицам никаких неудобств. В какой-то момент Кира вообразила, что если бы они умели говорить, то сказали бы, что такие мелочи не могут вывести их из равновесия в такой-то день.

Стоит признать, размышления подобного рода часто посещали Киру. Полёт мысли был одной из характерных черт её характера. Она частенько фантазировала о невообразимых вещах, и что удивительно, иногда эти фантазии были не так уж далеки от истины.

Дом и вороны немало впечатлили девушку, но она решила поскорее выкинуть всё из головы и отправилась дальше в город по уютным заснеженным аллеям.

Улицы были непривычно пусты. Несмотря на столь ранний час, жители города обычно заполняли улочки города Ессентуки в это время, выезжая со дворов в тёплых машинках и с сонным видом выдвигаясь на работу.

Однако сегодня по дороге в курортный парк ей довелось встретить только бездомную собаку, спящую посреди городской площади, свернувшись калачиком. Девушка оставила ей немного собачьего корма, который всегда носила с собой в рюкзаке как раз для таких случаев. Такая вот странная привычка любителя всевозможной живности, который не может спокойно пройти мимо несчастной собачки или кошечки, если они вдруг случайно встретятся по дороге. Собака медленно открыла глаза и благодарно на неё посмотрела. Во всяком случае, Кире показалось именно так.

У каждого из нас есть любимые места, где нам нравится прогуливаться и проводить время в одиночестве. Личное пространство очень важно. Оно дает возможность найти ответы на многие вопросы, прислушаться к собственному сердцу, осознать свои желания без каких-либо вмешательств извне.

Для нашей героини таким излюбленным местом было здание Грязелечебницы имени Семашко, которая когда-то именовалась Алексеевской. Это строение 1913 года, хоть и могло похвастаться всего лишь столетней историей, выглядело так, будто оно стояло здесь испокон веков.

Возведённое из местного камня, оно напоминало древнеримские термы третьего века. Передний фасад изысканного сооружения украшали высокие колонны, а перед самим зданием на широких постаментах располагались скульптуры древнегреческих богов – Асклепия и Гигеи. Создатели грязелечебницы добились своей цели, и вековое здание вполне можно было принять за пятисотлетнее.

Сама грязелечебница, казалось, совсем не комплексовала по поводу того, что выглядит намного старше своих лет. Величественные фигуры львов, установленные на пандусах и прижимающие лапами змей, спокойно взирали на многочисленных посетителей этого места. Многих из них они видели впервые, кого-то прекрасно помнили и хорошо знали, а кого-то искренне недолюбливали.

Назойливые дети частенько взбирались на их гладкие спины и с гордостью позировали счастливым родителям, умилявшимся при виде своих пухлых чад верхом на львах и с тающим мороженым в руках.

Внутренний дворик Грязелечебницы имени Семашко выглядел не менее роскошно, но гораздо более уютно. Две лестницы полукругом вели на небольшую площадку, украшенную восемью колоннами. Именно здесь Кира предпочитала проводить досуг наедине с собой или в компании с интересной книгой. Ей никогда не было скучно в одиночестве: когда человек наполнен и присутствует полёт мысли, одиноко не бывает. Киру больше напрягало назойливое общество скучных людей, чем такое времяпрепровождение. Естественно, это не касалось тех немногих её близких друзей, обществом которых она по-настоящему дорожила.

Сегодня, как и во всём городе, в этом месте было необычайно тихо. Снег успел покрыть внутренний дворик и площадь перед парадным входом, античные статуи и пандусы. Вместо красной черепицы Кира увидела ту же самую картину, которую могла наблюдать недалеко от своего дома.

Плотным строем вороны покрывали крышу грязелечебницы, сидя на её поверхности с одинаковым интервалом. На этот раз чёрные птицы были повёрнуты в сторону дворика, где Кира любила проводить свой досуг. Ворон было так много, что издалека казалось, будто крыша здания покрыта пеплом. Снегопад быстро заметал чёрных, как сама ночь, птиц, сидевших сосредоточенно и неподвижно.

Наручные часы девушки показали время 7.01, когда её сердце на миг остановилось. Кира почувствовала, будто тело погрузилось в ледяную жидкость – невероятно густую и тягучую. Ноги стали замерзать, превращаясь в каменные глыбы, но длилось всё это лишь какие-то доли секунды. Мощный внутренний толчок отбросил наваждение, за спиной вспыхнуло два ярких потока света, ноги потеплели, и сердце заработало с новой силой.

Кира подняла свои серые прозрачные глаза к небу и встала как вкопанная. Часть небосвода над зданием резко посветлела и начала пунцоветь. Затем на небе стремительно стали образовываться облачные вихри лилового цвета, которые за считанные секунды меняли свои цвета от лилового до кровавого-алого и обратно, будто танцуя на небосводе. На глазах они крепли и обретали удивительно ровную правильную цилиндрическую форму. Эти вихри выглядели настолько плотными, что казалось, они вытесаны из полупрозрачного камня неизвестной природы, невиданного ранее в этих краях, но существовавшего всегда.

Как часто случается, столкнувшись с чем-то неизведанным, Кира захотела сразу же покинуть это место, но не могла даже пошевелить пальцами, завороженно наблюдая за светопреставлением. В такие моменты время как будто замедляется, и каждое движение длится бесконечно долго и требует больших усилий. Руки и ноги похолодели, желудок словно скрутили в тугой узел, а лицо залилось краской, несмотря на достаточно холодную погоду. Биение сердца стало отчетливо различимо, и каждый его стук отдавался гулом в сознании, как если бы кто-то выстукивал его ускоренный ритм невидимым молотком.

И тут Кира почувствовала чьё-то незримое присутствие. Ей казалось, она находится перед этим зданием не одна, а как минимум в компании двух-трёх человек. Затем она ощутила повышенное внимание к себе, точно количество смотрящих на неё людей с каждой секундой возрастало в несколько раз. Кто-то смотрел на неё равнодушно, а кто-то – с неподдельным интересом. Ощутила она также нескрываемую неприязнь и даже отвращение. Это чувство не пришлось Кире по душе, и она мысленно закрылась от любопытных глаз так, как захлопывают двери перед незваными гостями. Девушка стала оглядываться по сторонам, но обнаружила только уже знакомую собаку, сидящую возле её ног и спокойно наблюдающую за происходящим на небосводе.

Когда Кира впервые увидела собаку на площади, она её особо не рассматривала – слишком уж была погружена в собственные мысли. Её новая попутчица оказалась белоснежно-белой, с коричневым пятном за правым острым ухом. Глаза – двухцветные: нижняя часть правого глаза была голубой, а верхняя – коричневой. С левым оком всё было с точностью до наоборот: снизу он был тёмным, а сверху светлым. Девушке до этого приходилось видеть собак с разными глазами, но, чтобы двухцветным был каждый глаз, такого она ещё не встречала.

Тем временем картинка в небе изменилась. Снег продолжал идти идеально вертикально, но замедлил своё падение. Ветер полностью стих, а воздушные вихри стали подниматься в небо так, что их вершины терялись где-то высоко в облаках. Воздух двигался в них по спирали снизу вверх.

Кира наконец-то нашла в себе силы покинуть внутренний дворик и через минуту оказалась у парадного входа. Со статуями львов, сидящих на пандусах, было что-то не так. Сначала девушка не поняла, что же именно её смутило, затем опустила глаза на основания статуй и увидела живых извивающихся змей, тщетно пытающихся выбраться из-под могучих бетонных лап.

По мере расширения лиловых вихрей лапы каменных львов начинали растрескиваться. Спустя пару минут девушка уже могла лицезреть мощные львиные когти. Здоровенные лапы непрерывно двигались по-кошачьи, крепко сжимая своих извивающихся жертв и вызывая настоящую агонию у ползучих тварей. Глаза змей напоминали большие чёрные бусины, а их сверкающая чешуя была такого ярко-жёлтого цвета, что создавалось ощущение, будто она выкована из золота, а по краям усыпана алмазной крошкой.

Сосуд, заботливо удерживаемый статуей Гигеи, опрокинулся, и из него стала вытекать чёрная липкая жидкость, которая смешивалась со снегом и стремительно наполняла пустой бассейн, расположенный в основании скульптур двух древнегреческих богов.

Барельефы на стенах грязелечебницы медленно, но верно оживали, приходили в движение, просыпались от долгого сна. Льющий воду Посейдон изо всех сил старался освободиться от своих бетонных оков, но по какой-то причине сделать этого не мог. Львиные головы, расположенные под самой крышей здания, усиленно моргали и беззвучно распахивали свои пасти, пытаясь издать характерный львиный рык.

Тем временем статуи львов трансформировались в настоящих животных почти наполовину, и Кира поняла, чем это могло ей грозить. Перспектива стать первым обедом столетних голодных хищников показалась ей малопривлекательной, так что она, оправившись от шока, побежала прочь от этого места.

На улицах было всё так же пусто. Несмотря на время, а было уже около восьми часов, в курортной части города не было никого. Сколько Кира себя помнила, в этих местах всегда можно было встретить две-три группы «кефирников», желающих поправить здоровье при помощи целебной минеральной воды или прикупить пару-тройку занятных сувениров на память. Сейчас же вокруг всё было какое-то застывшее, и лишь впереди бежала белая собака со странными глазами.

Девушка как раз заворачивала на улицу Разумовского, когда услышала позади себя грохот. Она сразу поняла, что это старые приятели-львы сошли со своих бетонных постаментов и направляются в её сторону. Ей срочно нужно было отыскать укрытие, но ничего подходящего поблизости не находилось. Кира стала изо всех сил тарабанить во все дома, но никто не отвечал ей и не подходил к дверям. В конце концов ей удалось обнаружить незапертый дом, она заскочила внутрь и плотно закрыла за собой дверь. Как раз вовремя: четыре грозные фигуры хищных животных уже шли по той же улице, продавливая асфальт и вселяя в сердце нашей героини неподдельный ужас. Они уверенно двигались к зданию, где она затаилась, и казалось, ничто не могло её спасти.

Белоснежная собака испытующе посмотрела в глаза Кире, словно решаясь на что-то, а затем уткнулась носом в её ноги. Девушку окутало едва различимое свечение. Львы замерли у двери и прошли мимо. Когда они скрылись за поворотом, Кира с облегчением вздохнула, повернула голову и остолбенела. За круглым старым столом, застеленным клетчатой скатертью, сидела пожилая женщина с высокой причёской и смотрела на Киру стеклянными глазами. В её правой руке виднелся заварочный чайник, наклоненный над кружкой так, будто она наливала чай. Струя из чайника застыла над чашкой, как в стоп-кадре из старого фильма. Позади старушки располагались остановившиеся дубовые напольные часы, показывающие время 7.01.

– Извините, я не хотела так бесцеремонно врываться в ваш дом, просто у вас было не заперто! – неуверенно произнесла девушка, медленно подходя к старушке.

Глаза пожилой женщины не выражали ровным счётом ничего. Она точно так же продолжала смотреть куда-то вдаль, держа свой цветастый заварочный чайник в правой руке и придерживая кружку левой. Девушка осторожно прикоснулась к руке бабушки. Рука была тёплая, но старушка явно не могла слышать Киру и чувствовать её прикосновение.

Девушке стало жутко продолжать находиться в этой комнате, тем более что у неё появились не очень хорошие предположения. Она подошла к скрипучей двери, осторожно глянула сквозь стекло, чтобы убедиться в отсутствии львов. На улице всё было тихо, так что Кира тихонечко выскользнула из убежища и вместе со своей белоснежной разноглазой приятельницей побежала в сторону парка.

Возле входа в курортный парк располагался круглосуточный магазин, который не раз баловал её в школьные годы вкуснейшим мороженым и ароматными булочками. Кира резко распахнула дверь и вошла внутрь. Опасения девушки подтвердились. Продавщицы замерли за прилавком в таких позах, словно о чем-то увлечённо беседовали. Молодая девушка по имени Варвара только что открыла кассу и собиралась распределить по слотам деньги для сдачи. Теть Таня, проработавшая в этом магазине много лет, оживлённо размахивала руками.

До Киры начинало доходить осознание того, что произошло что-то очень серьёзное, и это событие в состоянии изменить всю её жизнь. Девушка в смятении вскинула глаза в окно на непрекращающийся снегопад. Снег продолжал падать за высокими окнами, ведь ничего из того, что происходило в этом городе, его не интересовало. Он приходил на эту землю тысячи лет до этого дня и будет приходить сюда снова и снова, когда ему вздумается. Теперь он казался Кире каким-то неестественным, поддельным. Вся радость от наступления зимы мигом улетучилась.

Девушка достала из сумочки сотовый телефон и попыталась дозвониться до своей матери. В трубке не было слышно даже гудков, только безмолвная тишина. А что, если с мамой сейчас происходит то же самое, что и со старушкой или продавщицами из этого магазина? От этой мысли внутри Киры всё сжалось.

Не желая так просто сдаваться, девушка попыталась связаться с Владом. Влад был её лучшим другом ещё со времён учёбы в университете, безнадёжно влюблённым, но всё-таки другом. В последнее время их отношения перешли от дружеских к романтическим. Кира набрала номер Влада, но ответа не получила.

Немного поразмыслив, Кира попыталась подключиться к Сети при помощи своего мобильного телефона. С третьей попытки загрузился поисковик, но новостная лента перестала обновляться около семи утра. Несмотря на все усилия, никаких новостей о происшествии обнаружить не удалось. Как и предполагала Кира, всё в городе замерло сегодняшним утром. Но почему? На этот вопрос теперь ей предстояло найти ответ.

Всё это время безымянная собака наблюдала за манипуляциями предприимчивой девушки и то и дело посматривала на большую палку докторской колбасы, аппетитно выставленную на прилавке. Заметив такой неподдельный интерес, Кира аккуратно достала лакомство и выдала благодарной спутнице, предварительно отломив себе кусочек.

– Наверное, ты больше бы обрадовалась отборному мясцу, но в этом магазине торгуют только колбасами и полуфабрикатами, так что извиняй, – чтобы снять напряжение Кира стала беседовать с собакой, как это часто от скуки делают пожилые одинокие женщины.

– А вот здесь ты ошибаешься! Не знаю, что люди добавляют в эту штуковину, но выглядит она аппетитнее любого стейка, а уж тем более собачьего корма! Гадость редкостная этот корм, скажу я тебе, но иногда вашим псам приходится довольствоваться и этим, – охотно ответила собака.

Кира медленно осела на пол. Может быть, пора добровольно сдаться в психоневрологический диспансер на улице Буачидзе? Статуи у неё оживают, собаки ведут замысловатые беседы, а люди застывают, как при заморозке.

– Да не удивляйся ты так! – продолжила диалог собака. – Я сама до сегодняшнего дня особым красноречием не отличалась. Интроверт я и кошек не очень люблю! – подытожила она.

– По-понятно, – заикаясь, ответила Кира, внимательно изучая болтливую собаку и ловя в её взгляде нечто недоброе, вот только что?

– Как зовут-то тебя? Меня вот как только не называли. Я и Альма, и Жучка, и Джесси, и даже Аркадий, но мне больше всего нравится Фива. Это имя мне дал один молодой человек, увлечённый Древним Египтом, и очень уж оно мне пришлось по душе. Лёгкое такое, весёлое, – разговорилась Фива.

– Я Кира, в честь бабушки так назвали, – слегка улыбнувшись, сказала девушка, пытаясь прогнать прочь нехорошие мысли. Обычно Кира всегда прислушивалась к своей интуиции, которая теперь почти кричала: «Не верь ей!», но реалии этого дня были таковы, что Кире нужна была компания и хоть какая-то помощь.

– Да, вижу, ты немного шокирована происходящим. Сдаётся мне, события сегодняшнего дня каким-то образом связаны с лиловыми вихрями, парящими над тем зданием, – продолжала диалог Фива, демонстрируя удивительное знание языка. Когда солнечный свет упал на морду собаки под углом, Кире на миг показалось, что эта самая морда отлита из металла.

– Шокирована, это ещё мягко сказано! – воскликнула Кира, стряхивая наваждение.

– Если ты хочешь выяснить, что к чему, тебе придётся наведаться туда ещё разок! – заговорщически произнесла Фива, сверкнув ярким серебристым медальоном на правой лапе, который тут же затерялся в её густой шерсти. Длилось это не дольше секунды, но Кира успела разглядеть фигурку какого-то животного.

«Откуда у бездомной собаки медальон?» – мелькнуло в голове у Киры, но эта мысль на удивление быстро улетучилась.

– Я-то не против, вот только знакомство со львами немного поубавило мой пыл! Меня не очень радует перспектива быть съеденной или растерзанной бывшими каменными изваяниями! – в голосе Киры послышалось сомнение.

– Пока ты будешь держаться за меня хотя бы одним пальцем, статуи не смогут увидеть тебя и как-то навредить. Уж такие у меня способности, – утешила её Фива. – Не спрашивай меня, откуда я это знаю, но они есть и прекрасно работают, – гордо подытожила белоснежная собака, как-то совсем недобро сощурив глаза.

– Хорошо! Раз так, то нет смысла бежать от проблем! Надо разобраться, что за чертовщина здесь творится! – согласилась Кира, окончательно заглушая голос рассудка. Затем откусила большой кусок от новой палки колбасы. – Как думаешь, стоит прихватить с собой часть съестных припасов на всякий случай? – спросила девушка у Фивы.

Собаку, казалось, мало интересовали такие детали. Она сосредоточенно высматривала что-то или кого-то в окне на фоне хлопьев пушистого снега.

– Неплохая идея. Бери столько, сколько влезет в твою безразмерную сумку. Овощи не надо: я их не люблю. Грузи побольше мяса, ну и себе что-нибудь, – в конце концов согласилась Альма, она же Жучка, она же Джесси, она же Аркадий, и она же Фива.