Циферблат. Город Адимари

Земные города всё же выглядели более лаконично по сравнению с обиталищем лионитов. Простота форм превалировала в них перед сложными фактурами. Здесь же каждый рукотворный предмет нужно было долго изучать и рассматривать: лиониты повторялись крайне редко и стремились сделать каждый из них уникальным. Всё на этой планете было настолько чуждо Кире, что она как никогда ощутила себя чужестранкой. Окружающая реальность выглядела настолько фальшиво, что ей захотелось закрыть глаза.

Стоило им покинуть здание, как они увидели, что к ним быстрым шагом приближается лионит из Лекарского дома. Именно он помогал погружать тело Келадона в сферу. Лионит очень спешил, и это не самым лучшим образом отражалось на его походке.

Агрэй и Клеон сразу же напряглись в ожидании плохих новостей.

– Ну что? – задал вопрос Агрэй, когда лионит поравнялся с ними.

– Удивительно! Дактари не понимает, как это могло произойти. Тело Келадона начало медленно восстанавливаться. Оно частично поглощает энергию лит. Пока что прогноз остаётся неблагоприятным, но отключать сферу мы не будем. Пустим на это даже дополнительные мощности.

На лице Клеона отразилось небывалое облегчение. Вот уже несколько дней он готовил себя к худшему развитию событий. Его брат испытывал нечто подобное, с той только разницей, что у него сильнее было развито чувство вины.

Все эти годы Агрэй ненавидел и презирал отца. Теперь же его сжирало разрушительное чувство несправедливости, допущенной по отношению к Келадону. Его отец не заслуживал ни капли той ненависти, но нуждался в помощи. Как оказалось, своего настоящего отца он совсем не помнил и не знал. Агрэю очень хотелось исправить эту ошибку. Он мечтал узнать Келадона по-настоящему или хотя бы разок поговорить по душам.

– Это же отлично! Держите нас в курсе событий! Как только появятся новости, сразу же сообщайте нам об этом! – воскликнул Клеон. Градус его настроения повысился как минимум вдвое после получения сообщения из Лекарского дома. Лионит согласно кивнул и удалился восвояси.

Кира почувствовала, как к сердцу подступает светлая грусть. Она была рада за братьев, но в то же время не могла заглушить тревогу за своих родственников на Земле. Кира решила не говорить Агрэю о роли яхлала в этом деле. «Ещё неизвестно, чем это обернётся», – подумала она, но была почти уверена в благоприятном исходе. Впервые за долгое время ей захотелось побыть одной, о чём она решительно сообщила своим спутникам, направившись в сторону побережья оранжевого моря Чордар. Лиониты отреагировали спокойно, один только Агрэй выглядел растерянно.

Дорогу к морю Кира уже успела запомнить, так что не боялась заблудиться и отказалась от провожатых. Путь к побережью не ознаменовался какими-либо примечательными событиями, кроме, разве что, встречи с парочкой лионитов. Они смотрели на неё во все глаза, когда она проходила мимо, но Кира уже начинала привыкать к такого рода взглядам и реагировала на это невозмутимо.

На подходе к морю Кира наткнулась на пробегающего мимо лохматого морлона. Его свёрнутый в клубок фантастических размеров хобот напоминал пожарный гидрант. В отличие от лионитов, морлону не было до неё никакого дела, и он быстро скрылся из вида, сверкнув пушистой шевелюрой.

Девушка добралась до пляжа и села на голубой песок, позволив ногам слегка погрузиться в тёплую воду. Она глядела на невероятно живописное небо, но чувствовала себя абсолютно опустошённой. Прямая угроза её жизни миновала, но впереди было ещё много опасностей. Живы ли её мать и те люди, о которых она даже не вспоминала в последнее время? Не запоздает ли их помощь, и насколько разрушительными окажутся последствия проникновения на их планету разъяренных оголодавших кумо?

Если её семьи уже не было в живых, то и возвращение Киры на Землю теряло всякий смысл, хотя и эти места едва ли можно было назвать теперь её домом. Здесь она всегда чувствовала бы себя чужой, окружённая высокомерными бессмертными магами. Агрэй и Клеон навряд ли когда-нибудь смогли бы заполнить эту пустоту в её душе.

Кира думала также о признании Агрэя, и чем больше она об этом размышляла, тем менее правдоподобным оно ей казалось. Уж не приснилось ли ей это? Она отмечала много нестыковок в его поведении. Он мог быть великодушным и смелым, но, как и все лиониты, был не слишком высокого мнения о людях. Его поведение зачастую было на грани невежливого, а упрямство могло вывести из себя кого угодно. Однако, несмотря на все «но», Кира не могла отрицать и то, что находит его невероятно привлекательным.

Девушка поднялась на ноги и стала бродить по побережью. Песок почему-то не лип к мокрым ногам, как это случилось бы с земным, а оставался прохладным под лучами палящих звёзд. Он сразу же осыпался мелкими голубыми песчинками, не желая ни при каких условиях покидать этот пляж. Совсем близко на поверхности морской глади плавали алые острокрылые птицы, обнажив свои перламутровые брюхи и греясь в звёздном свете. Их мощные жёлтые клювы выпирали из воды, как поплавки.

Это место преследовало Киру в сновидениях годами, и она когда-то очень хотела наяву очутиться здесь. Теперь же девушка отдала бы многое, лишь бы вернуться на Землю с нормальным течением времени и забыть всё это, как страшный сон.

Кира скиталась по побережью не меньше часа, когда кто-то нагнал её и пошёл рядом с ней. Обернувшись, она увидела Агрэя. Вместо привычного насмешливого выражения на его лице читалась задумчивость.

Какое-то время они молча шли рядом, затем в воздухе повисла неловкая пауза. Нетрудно было догадаться, о чём думал каждый из них. Их последний разговор в Лекарском доме едва ли можно было бы назвать обычным. Наконец Агрэй первым нарушил молчание.

– Надеюсь, я не сильно помешал твоему уединению, – сказал он больше для того, чтобы как-то начать разговор, чем выражая реальное беспокойство. Кира в ответ только покачала головой. Если бы она была откровенной, то сказала бы, что не горит желанием сейчас общаться с кем бы то ни было.

– Знаешь, мне снился этот пляж последние пять лет, но в жизни он оказался намного ярче, – сказала девушка, немного замедляя ход. Она специально выбрала отвлечённую тему. Признание Агрэя снова и снова всплывало в её памяти и заставляло чувствовать себя неловко. Она боялась, что он вновь вернётся к этой теме, но в то же время какая-то часть её души рассчитывала на это.

– Я сам могу долго любоваться на море и голубой песок. Каждая его песчинка уникальна и хранит тысячи лет истории, – согласился Агрэй, но развивать тему не стал. Очевидно, он рассчитывал довести начатое до конца и расставить все точки над и. – Скажи, ты ведь не хотела бы провести всю жизнь на Земле?

Кире странно было слышать такую постановку вопроса. Её как будто обдало ледяной водой. «К чему он клонит? Неужели они передумали помогать мне и хотят, чтобы я навсегда осталась на Иклиле? Ну уж нет!» – с возмущением подумала она.

– Люди всю жизнь проводят на Земле и прекрасно себя чувствуют. Я – не исключение, – холодно ответила она, ускоряя шаг.

– Но ведь в мире столько удивительных миров и планет! Зачем лишать себя удовольствия? – улыбнулся Агрэй. Он старательно делал вид, что не замечает не слишком дружелюбного тона Киры. Казалось, его это даже забавляет.

– Мне не хватит моей жизни даже для того, чтобы как следует посмотреть Землю. Ты забываешь о том, насколько короток мой век, – парировала Кира, кидая на Агрэя быстрые взгляды. – Если ты можешь позволить себе неторопливые путешествия с планеты на планету в течение нескольких десятилетий, то я через каких-то пятьдесят лет превращусь в развалину.

– Меня поражает то, с каким спокойствием ты говоришь о неизбежной и столь скорой смерти! Неужели ты совсем не боишься исчезнуть бесследно? – удивился Агрэй. Ему было неприятно слушать рассуждения Киры на эту тему. Мысль о том, что она умрёт, едва ли можно было назвать позитивной. В то же время его восхищала её смелость. Эта девушка удивляла его всё больше и больше.

– Если я буду переживать, это что-то изменит? Самобичевание помогло хоть кому-то в этой жизни? – ответила она. Теперь Кира почти бежала, пытаясь за скоростью скрыть свою злость и волнение. Агрэй едва поспевал за ней, хотя его шаги были более размашисты.

– Кир, остановись, пожалуйста, на минуту. Мне нужно с тобой поговорить! – сказал он, резко преграждая ей путь. Кира замерла и посмотрела прямо в глаза Агрэю. Ей внезапно стало всё безразлично.

– Я тебя слушаю.

– В Лекарском доме мы не успели с тобой кое-что прояснить. Мне бы хотелось, чтобы между нами не осталось никаких недомолвок! – сказал Агрэй. Он на время отбросил привычку никого не воспринимать всерьез и говорил с ней на равных.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Кира. На самом деле она прекрасно понимала, к чему он клонит, но лучше один раз услышать, чем тысячу раз предположить.

– Я бы хотел, чтобы ты была со мной. Я всё хорошо обдумал и не вижу для этого серьёзных препятствий.

– С чего ты взял, что я одинока? На Земле у меня есть молодой человек. Его зовут Влад. Мы вместе много лет. Я упоминала его на совете старейших, – ответила Кира, слегка покраснев.

– А почему меня должно это заботить? – пожал плечами Агрэй. Казалось, эта новость не произвела на него особого впечатления и никак не повлияла на его намерения.

– То есть тебе всё равно, что я испытываю чувства к кому-то другому?

– А ты их испытываешь? Я не заметил в тебе сильной привязанности к кому-либо, – сказал Агрэй. Он не сомневался в том, что говорил, а лишь констатировал факты.

– И что же твоё чутьё говорит насчёт моего отношения к тебе, раз ты столь проницателен?

На секунду Агрэй заколебался, но затем спокойно ответил:

– Я тебе нравлюсь.

– Звучит самоуверенно. То есть ты хочешь, чтобы я была с тобой, и поэтому передумал помогать землянам? – задала Кира вопрос из совсем другой оперы.

– Я этого не говорил. Это – лишь плод твоей бурной фантазии, – раздражённо ответил Агрэй. Ему не нравилось, что Кира так долго уклоняется от прямого ответа. – Мы поможем тебе в любом случае, и твоё решение на это никак не повлияет, – добавил он, всё ещё вопросительно глядя на неё.

Под его взглядом её уверенность таяла, но пока Влад был в ловушке, она не могла так с ним поступить. Это было нечестно.

– Ты могла бы полюбить меня?

– Я не знаю, – честно призналась она. Она думала о Владе, который был сейчас в беде, и чувствовала, что предаёт его. – Скорее, нет, чем да. Я не могу думать об этом сейчас.

Кира говорила чистую правду, но лукавила душой. Когда Агрэй был рядом, внутри у неё всё замирало и трепетало. С Владом же она никогда такого не испытывала. Их связывали многолетняя дружба и привязанность, но никак не любовь. Такие отношения можно принимать за влюблённость ровно до тех пор, пока на жизненном пути не встретится настоящее чувство.

– Я тебя понял и не буду больше ни на чём настаивать, – сказал Агрэй, отводя глаза. В его голосе едва различимо скользили нотки разочарования. Очевидно, он рассчитывал на совсем другой исход разговора, когда затевал его.

Кира тоже была расстроена. Она уже жалела, что так категорично отреагировала на его признание. Конечно, его жизненный опыт позволял ему говорить прямо без всяких стеснений. Кира же такой уверенности в себе не наблюдала. Ей было сложно и неловко. В то же время она испытывала благодарность к Агрэю за то, что он так хорошо понимает её и проявляет столько такта.

Агрэй решил переменить тему, затронув другую, не менее важную.

– Ты боишься отправляться к эссиорлам? Если ты не хочешь этого, то ещё можешь отказаться. Извини, что принял это решение за тебя, но тогда это было необходимо! – сказал он. – Но ты должна знать, что, скорее всего, нам не справиться без твоей помощи. Плюс старейшие наверняка откажутся от заключённой с тобой сделки в этом случае, – добавил он.

Кира молчала. Его мысль о нападении на эссиорлов в доме старейших действительно прозвучала для неё как гром среди ясного неба. За последние несколько дней её жизнь столько раз висела на волоске, что она не была готова снова так рисковать. Очевидно, это было написано у неё на лице, потому что Агрэй сочувственно произнёс:

– Тебе страшно? Если ты научишься управлять циферблатом, поверь, тебе нечего будет бояться! До этой минуты артефакт помогал тебе сам, но ты не умела управлять им осознанно. Проявление его силы было лишь делом случая. Тебе предстоит многое узнать о его возможностях, прежде чем мы решимся напасть на них. На этом этапе, естественно, никто не станет отправлять тебя туда.

Кира смотрела в глаза Агрэю и видела то, чего никогда не замечала в нём прежде: чуткую душу, способную на участие и глубокие чувства. Она не знала, что ему ответить, и продолжала хранить затянувшееся молчание.

– Так вышло, что не только твой, но и мой народ оказался на грани уничтожения, – продолжал рассуждать Агрэй. Нотки разочарования после её отказа всё ещё были слышны в его голосе, но его тон уже был дружеским. – Ты же нам поможешь?

– Вам – нет. Я помогу тебе, – сказала Кира, вскидывая на него глаза.

– Для меня это многое значит, – ответил Агрэй, вкладывая в ответный взгляд всю нежность и любовь, на которые он только был способен.

– Как думаешь, у нас получится всё исправить? – со вздохом спросила Кира. – Реально ли это?

– Можешь не сомневаться, – произнёс Агрэй, придвигаясь чуть ближе.

Они стояли на берегу ослепительного моря Чордар и слушали, как в дальних пещерах трубят морлоны. Вечерний воздух Иклила пьянил. Он был совсем не похож на запах летних земных вечеров. Оранжевые воды слегка омывали голубой берег, словно напоминая, что этот мир не сказка. Алые острокрылые птицы живыми поплавками скользили по глади морской воды и ни о чём не беспокоились. Проблемы двуногих были им чужды, и они были счастливы настолько, насколько могут быть счастливы беззаботные живые существа в такой волшебный вечер.

Кира думала о том, сколько всего им ещё предстоит пройти, прежде чем время на Земле снова потечёт, как должно. Но все тревоги улетучивались, пока рядом был Агрэй. Его присутствие пробуждало в ней тени воспоминаний, давно забытых, но таких важных для неё самой. Никогда ещё она не относилась к нему с такой теплотой, как сейчас. Эти воспоминания и были как раз тем ключом в прошлое – разгадкой тайны магического браслета.