Желание на любовь 2

Калама с удивлением прислушивался к слишком мудрым для девочки доводам. Лилибет поймала в зеркале заинтересованный взгляд тёмно-карих глаз.

– Жить в окружении моих родственниц – штука нелёгкая, поневоле приходится быть взрослой.

– Да, не позавидуешь тебе, – улыбнулся Бейн.

Размышлять о том, что было или не было, он станет после. Мучить себя, истязать, может, даже напишет что-либо под влиянием «слёз», но сейчас нужно выручать Кэт. У него болит всего лишь душа – штука абстрактная, а у неё – руки, которые натирают реальные наручники. Он встряхнул головой, словно освобождаясь от ненужных мыслей и, обратился к девушке:

– Ты можешь показать точное место, где вас подрезал «БМВ» и произошла драка?

– Наверное, – пожала она плечами. – Хотя в первом случае я была жутко напугана, а во втором – дралась сама.

Писатель присвистнул, покачивая головой.

– Так и ты тоже можешь оказаться за решёткой?

– Ну, это будет явный перебор! – хмыкнула Лилит, внимательно вглядываясь в проносящиеся мимо дома. – Они и с мамой-то перемудрили.

– Я тоже так считаю, – Бейн пропустил машины на светофоре и повернул на Вест-Ван-Бурен-стрит. – И этот перебор их погубит. А теперь смотри внимательно, где это место.

– Уже ищу… – она на секунду оглянулась на длинноволосого соперника Вуда. – Надеешься заполучить данные с камер видеонаблюдения?

– А ты у нас девочка догадливая, – отвечал он, думая о своём. – Нужно только найти способ их взять… – протянул Бейн, размышляя вслух: – Кому их могут отдать?

– Вот об этом можно не думать. В Финикс уже летит мой парень и друг отца – Чайтон, он стажёр ФБР. Уверена, ему это под силу.

– У меня тоже есть парочка друзей, которым не смогут отказать, хотя… – Гаваец оглядел Лилибет и, с заговорщицким видом подмигнув, добавил: – А почему их не отдадут нам? Прелестной девушке и внушающему полное доверие парню?

Лилит улыбнулась. Если огромного амбала в строгом костюме и с конским хвостом можно принять за пай-мальчика… Она прыснула в кулак.

– Не знаю, как я, но вот ты точно никакого доверия не внушаешь, – она показательно обвела взглядом отодвинувшего далеко в салон водительское кресло шофёра, – смесь рэпера с громилой на службе у шефа мафии.

Бейн нацепил солнцезащитные очки, лежащие на панели, и, скривив губы, усмехнулся.

– А так я внушаю хотя бы уважение?

– Да, – прищёлкнула языком Лилит сложив пальцы в окей, – я не стала бы сомневаться, что ты в любом случае заберёшь диск.

– Значит, стоит попробовать, пока нас не опередила полиция.

Девочка внимательно вглядывалась в дома вдоль дороги и, заметив цветочный магазин с яркой вывеской, велела писателю притормозить.

– Это было здесь в первый раз. Я ещё подумала, что неплохо было бы Мэттью купить маме и бабушке цветы. Женщины тают при виде красивой зелени.

Калама усмехнулся:

– А ты не такая?

– Нет, мне нравится кое-что другое! Но речь сейчас не обо мне… – Лилибет ткнула пальцем в стекло, почти прокричав: – Тут папа надавил на тормоза, и я как маленькая дурочка взвизгнула от неожиданности! – Она кинула быстрый взгляд на гавайца: – Только не подумай, что от страха.

Бейн не стал отвечать и расспрашивать; он припарковал машину недалеко от торговой точки и снял очки. Всё-таки доверяют человеку, который смело смотрит в глаза, а не прячется за затемнёнными стёклами.

Они остановились у стеклянных витрин магазина, занимающего первый этаж высотного здания. Две камеры, расположенные чуть дальше и выше стёкол, повёрнутые под углом друг к другу, должны были захватывать участок дороги.

Калама толкнул перед Лилибет входную дверь и, нацепив обворожительную улыбку, прошёл вслед за ней внутрь благоухающего ароматами цветов помещения. Тихий звон колокольчика привлёк внимание симпатичных девушек-продавщиц. Одна из них – красивая, высокая, с роскошными русыми волосами и яркими серо-голубыми глазами – приветливо улыбнулась.

«Полная противоположность Кэтлин!» Бейн удивился: почему эта мысль пришла ему в голову?

Девушка с явно славянскими чертами лица направилась к вошедшим в дверь, постукивая каблучками по натёртой до блеска мраморной плитке чёрного цвета. Вторая же продолжала собирать букет.

Обладательница стройных ног и высокой груди, улыбаясь, обратилась к гавайцу, подметившему все достоинства её фигуры:

– Вы хотели бы выбрать цветы?

Он промолчал, несколько растерявшись и обдумывая, с чего начать разговор. Девушка повторила вопрос на французском, пытаясь понять национальную принадлежность загорелого черноволосого парня.

Калама улыбнулся. Глупый вопрос, наверное, блондинке сотню раз за день приходится задавать его. Он ответил, выдержав небольшую паузу:

– Нет, мы хотели бы выпить по чашечке кофе и съесть по пирожному.

Составляющая букет продавщица рассмеялась. Та, что подошла к посетителям, ответила с лёгким акцентом:

– Тогда вы ошиблись дверью. Кафе через дорогу, напротив.

Писатель, всё так же улыбаясь, перешёл к главному вопросу:

– Нет, извините, но на самом деле нас интересуют вовсе не цветы или кофе. Я хотел попросить вас об одолжении, – Бейн взглянул на бейджик на груди блондинки, прочитав про себя имя, звучащее протяжно, как песня, – Светлана, мне срочно нужна ваша помощь.

Продавщица удивилась, взглянув на Лилит. Парень вовсе не был похож на маньяка или на пытающегося завести знакомство человека. О свидании не договариваются в присутствии собственной девушки, к тому же такой молоденькой и очень красивой. А значит, его можно не опасаться.

Светлана с облегчением вздохнула; хотя этот высокий мужчина с необычной внешностью показался ей очень привлекательным. Теперь её разбирало любопытство.

– И чем я могу вам помочь? – вопрос-ответ был сказан совершенно доброжелательным тоном.

Глава 2.2

Гаваец прочел на лице блондинки промелькнувшие эмоции и довольно улыбнулся. Всё-таки Лилибет не права: он совсем не похож на громилу-мафиозника. Это явная предвзятость со стороны дочери Кэт.

– Я даже не знаю, с чего начать… – Он побарабанил пальцами по высокому столу-прилавку и запустил руку в гладко зачёсанные назад волосы.

– Да уж начните с чего-нибудь, – блондинка продолжала улыбаться.

– Моя девушка, – писатель осёкся, взглянув на Лилибет, – вернее, хорошая знакомая и мама этой девочки попала в беду.

Лилит встала рядом с Бейном; при словах «моя девушка» она сначала напряглась, а потом решила вступить в разговор.

– И мой папа тоже.

Светлана с любопытством в глазах перевела взгляд с гавайца на девочку. Становилось всё интересней.

Писатель продолжил:

– Сегодня днём напротив вашего магазина их подрезал чёрный «БМВ», за рулём которого сидел наркоман-водитель. И теперь её родителям пытаются предъявить обвинение.

– Обвинение за что, и кто? Я пока ничего не понимаю. – покачала она головой. – В чём состоит моя помощь?

– Как я уже говорил, инцидент, вернее, первая его часть, произошёл напротив вашего магазина. Может быть, его зафиксировали ваши камеры?

– К сожалению, я не смогу вам помочь, – развела Светлана руками, – я не хозяйка.

Бейн опустил взгляд и тяжело вздохнул. Блондинка улыбнулась.

– Я сказала, что я не могу помочь, но не моя сестра. Магазин принадлежит её мужу, точнее сеть магазинов, и он сейчас как раз здесь. Подождите, я его позову.

Девушка, стуча каблучками удобных туфель, прошла к двери, ведущей вглубь помещения. Она вернулась через несколько минут в сопровождении высокого черноволосого мужчины средних лет, с небольшой сединой в висках. Он первым протянул руку. Калама пожал крепкую сухую ладонь. Мужчина с первого взгляда располагал к себе.

– Здравствуйте, я Чарльз Бронкс, владелец. Какая от меня требуется помощь?

Гаваец представился. Он повторил то, что рассказал ранее. А так же добавил, чем всё закончилось для агента, обладающего повышенным чувством справедливости, и для молодой женщины, вставшей на защиту дочери. Владелец с удивлением слушал невероятную историю. Чтобы вот так, среди бела дня, кто-то безнаказанно подвергал опасности жизни людей на автомагистралях города? Верилось в это с трудом, как и в полный абсурд ареста женщины.

Лилибет видела сомнение, отображавшееся на лице хозяина магазина. Она сделала шаг вперёд, привлекая внимание неопрятной одеждой.

– Я понимаю, что это кажется невероятной неправдой, но всё так и есть. Моего отца сейчас держат в изоляторе временного содержания лишь за то, что он помешал наркоманам развлекаться и дальше на дорогах Финикса. Возможно, он спас жизни не только нам, но ещё и многим людям.

Она указала рукой на грязную куртку с оторванными пуговицами.

– Посмотрите на меня. Это следы борьбы с человеком, что угрожал мне насилием! – Она всхлипнула, но смогла сдержать слёзы. – Так же выглядит сейчас моя мама, ей тоже досталось. Я слишком мала, чтобы понимать все эти игры взрослых, но мой отец работает в ФБР, и это очень не понравилось полицейским. Думаю, это одна из причин ареста.

Зелёные глаза наполнились слезами.

– А арест мамы – это полное издевательство над нашими правами. Конечно, её выпустят, но вот папа… – Лилит смотрела в глаза человека, по возрасту вполне подходившего ей в отцы. – Помогите моему отцу, пожалуйста!

Чарльз верил девочке; его маленькой дочке недавно исполнилось пять лет, и он не хотел, чтобы ей пришлось когда-нибудь испытать то, что сегодня пережила эта красивая девушка-подросток.

– Я помогу. Данные одной камеры идут в полицию, но вторую я установил на свои деньги. Если момент обгона запечатлён на ней, – он показал на дорогу, – я отдам вам диск, но имейте в виду: это всё имеется и в распоряжении копов. Почему бы вам не обратиться к ним?

– Да потому, что полиция в данном инциденте повела себя как заинтересованная сторона, – вмешался в разговор Бейн. – Нам самим интересно, с чем это связано.

– Значит, нужно установить личности тех наркоманов или хотя бы владельца «БМВ».

– Мы понимаем, но пока нам нужно собрать доказательства невиновности моих родителей. Спасибо вам огромное, – Лилибет сжала ладонь мистера Бронкса.

Он улыбнулся и руку не отнял.

– Пока не за что, давайте просмотрим запись.

Через несколько минут они сидели в небольшом уютном кабинете перед экраном монитора.

Хозяин магазина нажал на перемотку.

– В какое примерно время всё происходило?

Калама был более чем доволен: первый шаг сделан. И пусть запись на диске пока подтверждает только опасное вождение владельца внедорожника, но и это дорогого стоит.

Он убрал в карман визитку Светланы, вложенную ему в руку перед уходом, чего не делал уже три года. Привлекательная молодая женщина, на первый взгляд очень даже умная. Вдруг им ещё понадобится её помощь?

Лилибет накинула ремень безопасности и повернулась к писателю.

– Ну, теперь едем к месту драки? Или сначала в аэропорт, и там дождёмся Чайтона?

– Что-то нам везёт, просто не верится. Конечно, едем добывать диск. Удача – дело тонкое, нельзя её игнорировать. Может быть, если пойдёт как надо и дальше – Кэтлин выйдет на свободу в течение двух часов, а уж твоего отца Лебовски вытащит утром. Поверь мне,– Бейн посмотрел в зелёные глаза девочки, – он лучший из адвокатов. Тем более если перед походом к судье на руках у юриста будут неоспоримые доказательства. А Чайтон нас дождётся или доедет на такси.

Лилит тяжело вздохнула, но вынуждена была согласиться с последними словами гавайца: Чайтон подождёт.

– Хорошо…

Место драки Лилибет отлично помнила, разница времени не сбила её с толку. Затемнённые окна кафе, кричащая яркими огнями вывеска, так хорошо выделявшаяся на тёмном фоне поздним вечером.

Бейн довольно потёр руки.

– У кафе не может не быть собственных камер. Вы, получается, помешали обдолбанным героином ребятам пообедать?

– Какой «обедать»? –наморщила нос Лилибет. – Видел бы ты их рожи…

– Ну, судя по словам полицейских, непрезентабельный вид им создал твой отец.

– Они и до папы не краше выглядели! – возмутилась девушка. – Видать, в детстве в гангстеров не наигрались. Скажи, кто сейчас пользуется кастетом?

– Чем? – Брови писателя полезли вверх. – Я бы скорее поверил в оружие в бардачке.

– Про бардачок я ничего не знаю, может, и было оно там. Два амбала, а тот, что напал на меня – хлюпик дистрофичный. Соплёй перешибить можно.

– Те двое могли быть его охраной? – выдвинул новую версию Калама.

– Я не знаю, – пожала Лилит плечами, – но отец их одного за другим вырубил.

Гаваец усмехнулся. Насколько у Вуда крепкие мышцы, он знает сам: понял по рукопожатию.

– Ты им гордишься? – Бейн заметил, как при словах о Вуде загорелись глаза девочки.

– Очень, мама всегда говорила: мой отец – герой! Только про то, что он жив, я узнала совсем недавно.

Писатель догадывался, почему Паркер не делилась с дочерью правдой о Мэттью. Где-то в глубине души мелькнула гаденькая мысль рассказать восторженной девочке, насколько подло её герой поступил когда-то. Но он никогда не посмел бы сделать этого: тайны Кэтлин, доверенные ему, с ним навсегда и останутся, хотя слышать хвалу сопернику было неприятно.

Бейн прервал разговор и первым покинул машину. Лилибет вышла следом. Холодный ветер ударил в лицо. Полы куртки разлетелись в стороны. Девушка стянула их руками и безропотно зашагала рядом с гавайцем, стараясь не отставать.

Они насчитали несколько камер слежения. Две на кафе и ещё пара была расположена по торцам дома.

– Нам снова везёт, – обрадовался Бейн. – Думаю, с хозяевами удастся договориться.

Женщина-медик внимательно осмотрела рассеченную бровь Вуда и сделала рентгеновские снимки груди.

Она потребовала от Бергера перевести арестованного в городскую больницу, а узнав, что тот ещё не был у судьи, очень удивилась.

– Я делаю акт о снятии побоев, – заявила врач. – Можете говорить всё что угодно, но этот мужчина пострадал в драке, а значит, она была обоюдной.

Сержант с безразличием пожимал плечами, проворчав, что выполняет приказ и все вопросы не к нему.

– За человечным отношением тоже к Хаски обратиться? – возмущалась она. – Я пишу в акте осмотра требование о посещении хирурга городской больницы. Теперь забота о здоровье арестованного ложится на ваши плечи.

Мэттью дождался момента, когда Бергер отвернулся и отошёл от стола. Агент попросил позвонить отцу, тоже врачу, объяснить ситуацию: у него нет на руках документов и личных данных в компьютере, но нужна страховка. Он помнит номер, а отец может это подтвердить и дать рекомендацию, в какую клинику обратиться. Просто один звонок с вопросом.

Ухоженная женщина чуть старше сорока кивнула и записала телефон Харриса в блокноте.

– Я не должна этого делать, но отлично знаю, на что способен капитан Хаски, поэтому помогу вам. Данных нет почему?

– Служу в ФБР.

– Всё понятно, – она усмехнулась, покачав головой. – Пока будут брать показания, я постараюсь дозвониться и направлю вас куда надо… – Врач дотронулась до руки Вуда. Серые, увеличенные очками, глаза глядели с сочувствием: – Держитесь. Ваша ситуация дурно пахнет, и аромат этот исходит от капитана. Жаль, что шеф Вернер сейчас в Вашингтоне.

Глава 2.3

Сержант вернулся и, удостоверившись, что у Вуда нет сотрясения, повёл для опроса и снятия отпечатков. Он усадил агента на стул, а сам отошёл в сторону, отвечая по рации на вызов.

Дознавательница – та самая девушка, что заглядывала, когда Мэтт переодевался – оторвала взгляд от наполовину исписанного листа и подняла голову. Она вздрогнула, увидев перед собой красивого прежде подозреваемого. Рассеченная бровь, склеенная кусочками лейкопластыря, и опухшая левая сторона лица делали Вуда совершенно другим.

– Имя, фамилия, дата рождения, номер социальной страховки. – Она вбила тонкими пальчиками сведения в ноутбук и, нажав «Enter», откинулась в кресле в ожидании загрузки данных, разглядывая лицо арестованного.

– Почему у вас нет с собой документов? – сухой, совершенно справедливый вопрос и бесстрастный взгляд синих глаз.

– Сам не понимаю, – пожал плечами Вуд, мучаясь тем же вопросом последние два часа. – Очевидно, обронил дома.

– Есть кому их доставить?

– Да, моя дочь и её мама скоро подвезут, – он очень на это надеялся.

– Хорошо. Вы должны рассказать в подробностях, что произошло. Желательно с указанием места события. Вам разъяснили ваши права при аресте?

– Да!

– У вас есть жалобы или претензии на неправильные, неправомочные действия полиции?

– Весь мой арест – сплошная претензия, но об этом позже: я дождусь адвоката.

Девушка нервно постукивала пальцами по столу, увидев надпись на экране: «Доступ закрыт».

– Я несколько раз повторил, что являюсь агентом ФБР,– усмехнулся Мэттью, – и мои данные, как и пальчики, закрыты для общего пользования.

– Вы прекрасно знаете, что мы имеем право арестовать любое лицо, нарушившее законы и угрожающее безопасности граждан.

– Кому же я угрожал, отбив нападение двух наркоманов и забрав ключи от их автомобиля, не позволив на самом деле навредить здоровью или забрать жизни граждан?

Дознавательница ещё раз пробежала глазами протокол задержания и полицейский рапорт.

– Обратите внимание на номер машины и имейте в виду, я знаю его владельца. Скоро узнает мой адвокат, следовательно, и мои коллеги. У вас в участке давно практикуется метод двойного стандарта? Неприкасаемые сыновья начальников и невиновные осуждённые?

Девушка поднялась из-за стола и подошла к Бергеру. Они несколько минут о чём-то ожесточённо спорили, прежде чем она вернулась к Вуду.

– Я сейчас выполню свою работу, затем вас отведут к врачу, а потом… – Дознавательница опустила взгляд в стол и прошептала, почти не открывая рта: – Поскорее свяжитесь с адвокатом. Мы лишь выполняем приказы и следуем инструкциям.

– Я знаю, – согласно кивнул агент, –поэтому и веду себя совершенно спокойно. Стоит моему делу попасть на стол судьи – и я буду выпущен на свободу.

– Против вас выдвинуто обвинение, и есть показания свидетелей, а также заявления потерпевших.

– Всё то же самое есть у меня, – Вуд улыбнулся. – Заявление я сделаю прямо сейчас, и вы обязаны его запротоколировать.

Девушка поспешно ответила:

– Конечно! – и перешла к вопросам.

Она упорно избегала взгляда Мэттью. От того, что было стыдно участвовать в явном фарсе, или чтобы не показывать сочувствия. До пенсии ещё так далеко, наживать врагов в своём управлении ей не хотелось.

Через час Мэтт снова сидел в полицейской машине, но на этот раз его везли на приём к доктору. Номер страховки Вуд помнил наизусть.

Владелец небольшой частной клиники, находящейся в шестидесятимильной зоне от изолятора, подтвердил согласие на осмотр и оказание медицинской помощи арестованному, несмотря на поздний вечер.

Высокий смуглолицый мужчина с сединой на висках встретил Мэттью с полицейскими у входа. Он проводил всех к расположенному на втором этаже смотровому кабинету.

Усадив Вуда на кушетку в небольшой, сверкающей чистотой комнате и начав осматривать его бровь, врач тихим голосом заговорил на испанском:

– Мне звонил ваш отец. Он просил передать, что адвокат Лебовски вылетел в Финикс и скоро будет у вас. Это очень хороший специалист. Кэтлин по-прежнему не отвечает. Лилибет встретит его в аэропорту и расскажет всё, что случилось за последние несколько часов. Брюсу он дозвонился, – доктор улыбнулся, добавив: – Надеюсь, ничего не перепутал.

Агент усмехнулся и громко ответил на английском, чтобы могли слышать за дверью:

– Спасибо, почти не больно.

На самом деле «больно» становилось по одной причине: почему Паркер не отвечает на звонки? Потеряла телефон? Прям всемирный день потерь. Но тогда почему она не поговорит с отцом с мобилы Лилибет?

Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Он обернулся к двери. Нужно попробовать расколоть Бергера; тот должен что-нибудь знать. Его постоянные переговоры с Хаски говорят о дружбе между полицейскими.

Мэттью представил бледное лицо Кэтлин после их утреннего разговора и, мысленно попросив у любимой Колючки прощения за грубость, тихо простонал:

– Кэт, куда же ты вляпалась на этот раз?

Испанец поправил очки. Он осторожно снял лейкопластырь с брови Вуда.

– Простите, не расслышал. Я сделал вам больно?

– Нет, что вы, физической болью меня не пронять.

Врач выпрямился и, сняв тонкие резиновые перчатки, предложил:

– Давайте пройдём в операционную. Всё, что надо было сказать, я передал. Есть ещё просьбы к отцу?

– Только одна: чтобы он поскорее встретился с Кэтлин. Мне не нравится её молчание. И скажите, что со мной всё в порядке. По крайней мере, станет с вашей помощью.

Владелец клиники тепло улыбнулся, похлопав Мэтта по спине.

– Не волнуйтесь, сделаем всё как надо. Шрам через полгода можно легко убрать, хотя говорят, они украшает мужчину.

Вуд вздрогнул от боли, но рассмеялся:

– Что-то в последнее время они слишком часто у меня появляются. Боюсь, как бы женщины не начали слепнуть в ярком блеске моих «украшений»!

Врач ударил себя по лбу.

– Простите! Совсем забыл о ваших рёбрах. Мисс Оуэнс сделает снимок. Не думаю, что там что-то серьёзное, но она поможет и наложить швы, и соорудить стягивающую повязку.

Невысокая женщина лет тридцати уже ожидала их в дверях кабинета.

Мэттью попрощался с испанцем и коротко поблагодарив, пожал сухощавую руку:

– Спасибо!

– Ну, что вы! На то и друзья, чтобы помогать, – подмигнул, улыбаясь, доктор. – Напомните мистеру Вуду, что он должен мне вечер за кружечкой пива.

Мэтт остановился и, обернувшись на пороге, проговорил на чистом испанском:

– Извините, совсем вылетело из головы. Передайте отцу, чтобы он разузнал всё о шефе полиции Вернере; тот сейчас как раз в Вашингтоне. Я арестован офицером его участка.

Через пару часов Бергер, сопровождая Мэттью в машину, решил сострить по поводу его нетвёрдой походки.

– Что, до сих пор отходишь от обезболивания? Зато стал как новенький. И даже швы не портят твоего смазливого личика. Скажи, чего на тебя бабы так западают-то?

Вуд довольно улыбнулся. Вот он, шанс узнать о Кэт, и разговор начал сам сержант. На такие вопросы не ответишь простыми «да», «нет» и «сэр».

– Отхожу потихоньку. А на вопрос, чем я нравлюсь… Внешность тут совершенно ни при чём. Они чувствуют, что мужество во мне измеряется не длиною того, что висит между ног. Я всегда защищал и буду защищать людей. Мне не без разницы, кем работают папочки преступников.

Мэттью обернулся на пыхтящего сзади полицейского.

– Одна из любимых мною женщин, Кэтлин Паркер, сейчас обивает пороги вашего участка, пытаясь помочь своему мужчине. И ей без разницы, как выглядит моя бровь! – Усмехнулся, взглянув на покрытый потом лоб офицера: – Тебе срочно нужно худеть, – он обернулся, указав взглядом вниз, – а то твой огрызок скоро никто не сможет разглядеть!

Бергер толкнул Мэтта в спину, проворчав:

– Не бойся, кому надо разглядят, – он хохотнул, – а вот дамочка твоя вовсе тебя не ищет, а даёт показания в отделении полиции. В наручниках очень неудобно думать, не только о тебе, но и вообще о чём-либо!

Вуд споткнулся. Этого он не ожидал вовсе; виски сдавила боль от бессилия. Толстяк довольно рассмеялся, представляя, что сейчас творится в душе арестованного, и добавил, в надежде на его срыв и нападение на полицейского:

– Дочку пока решили не трогать, хотя и против неё есть показания свидетеля и потерпевших. Пожалел её Хаски. И так без родителей осталась.

Мэттью прикрыл глаза и досчитал до десяти, прежде чем остановился, повернувшись лицом к сержанту:

– Вот это вы сделали зря. Я сомневался, выдвигать ли обвинение против вашего отделения по выходе на свободу… – Он выгнул ноздри, проговорив совершенно бесстрастно: – Теперь знаю точно, что нарою на вас с капитаном компромат и постараюсь сделать всё, чтобы выкинуть из полиции! – Агент ФБР скривил губы в усмешке: – Ждал, что я сорвусь после этой новости? Напрасно, я слишком хорошо обучен и умею держаться. К тому же вы вынуждены будете её выпустить в кратчайший срок. Советую запомнить каждое слово и передать Хаски: если он тронет дочку, моя месть перейдёт все границы. Я отпущу на свободу зверя, тогда пожалеет, что родился на свет!

– Ты мне угрожаешь? – Полицейский глянул в зелёные глаза Вуда– и мороз пробежал по толстой коже, отдавая в район позвоночника. Что-то пугающе жесткое появилось во взгляде арестованного.

Раздирающий душу гнев и волну всепожирающей ненависти, накрывшую Мэттью, ничего не выдавало. Все эмоции он давно привык прятать глубоко внутри. Пульсирующая синяя жилка, вздувшаяся на виске, могла выдать степень его волнения, но об этом знали только родные.