Развода не будет! Дядя моего бывшего

Давид рыкнул:

– Я не спрашиваю подробности. Мне нужна цена! – Он открыл в смартфоне калькулятор и сунул в руки директора: – Посчитай всё, чтоб себе не в убыток, но сильно не борзей.

– Ты же знаешь, моё дело десятое. Я администратор. Скажи братве, может так отдадут. Хотя попробовать её ещё не успели.

– Ты за пацана зелёного меня держишь?– Давид сжал виски пальцами. – Не крути вола, – он вскинул голову, прорычав с угрозой:– Где тебя учили, я преподавал! Сколько?

Директор отдал смартфон с выставленной суммой.

Давид качнул головой.

– Загнул, конечно. За это бабло я могу пол вашего города на елду натянуть, – он усмехнулся, – но согласен. Тащи паспорт шаболды, долговую расписку, шампанское сладкое и икорки баночку, – он крутанул пальцем.– В эту сумму войдёт номер. До утра отваляюсь здесь. Ребят моих предупреди, что я остаюсь. Пусть едут в отель. Жду их в шесть утра.

Он набрал указанный директором счёт.

– Жду бумаги и перевожу.

Ярко накрашенная девушка стояла нижива ни мертва, боясь сказать слово. Её будущее решали за неё. Говорили не стесняясь, будто была пустым местом. Она не знала радоваться или бояться внезапной сделке.

Директор вернулся быстро.

Давид внимательно прочитал подписанные нотариусом бумаги, качая головой.

– Не перевелись лохи на земле русской, – он порвал расписки, бросил их в пепельницу и поджог.

Заглянув в паспорт, сунул во внутренний карман пиджака.

Мужчины хлопнули по рукам, закрепляя переход рыжухи от одного собственника к другому.

Директор выходил, потирая руки. Сделка оказалась более чем выгодной. Не нужно бояться, что живому товару попортят личико или посадят на перо в силу характера. Долг родителей жертвы вернулся сторицей.

Давид смотрел на обошедшуюся в круглую сумму «совесть» на ножках.

– Иди сюда, кукла крашеная, будем знакомиться, – он скинул пиджак, бросил на стоящее рядом кресло и постучал ладонью рядом с собой.– Не бойся меня. Не обижу. Поешь, Лиза, и ляжем спать.

Давид осторожно откупорил шампанское. Игристая янтарная жидкость с шипением наполнила узкий фужер. Он указал взглядом на стеклянный бокал и протянул икорницу с ложечкой.

– Выпей, уснёшь хорошо.

Она скривилась от запаха деликатеса, которого в жизни не ела.

Давид рассмеялся.

– Тоже люблю икорку на хлебе, а не с газировкой. – Он чуть отодвинулся, давая доступ к закускам. – Выбирай сама, чем заедать.

Лиза расслабилась, зелёными глазами разглядывая стол. Она уже не сидела, выпрямившись, как лом проглотила, а начала через раз улыбаться.

Давид наскоро перекусил и отправился к огромной кровати. Сил разговаривать не было. Чистая постель шоколадного цвета манила. Он почти не спал последнюю неделю. Ещё немного и свалится. Поэтому телефон отключен. Одежда снята, и он в одних трусах нырнул под тонкое покрывало, отложив одеяло на вторую сторону «ложа любви».

– Остатки еды выстави за дверь. Сама не выходи. Всё, что надо есть в номере.

Лиза кивнула. Она наспех дожевала бутерброд и стала медленно раздеваться, виляя бёдрами.

Давид закрыл глаза.

– Прекрати. Я не купил тебя, а выкупил. Ложись спать. Завтра поговорим. Сейчас мозг не работает.

По-хорошему, выпить бы лекарство. Видно давление зашкаливало.

Он почувствовал тонкие руки на талии и упёршуюся в спину маленькую горячую грудь, уже проваливаясь в забытье. Короткое ворчание:

– Что непонятливая-то такая? Лезь под своё одеяло. Жопа к жопе и спим!

Сон навалился сразу, унося в приятные воспоминания. Давид занимался любовью с Адель. Умелые руки, горячее горло. Глубокий минет. Сегодня она не в духе. Заглатывает целиком с трудом. Он надавил на затылок.

– Милая, расслабься, сейчас…

Оргазм был ярким, долгим. Фейерверком острых эмоций давя на мозг. Давид не выпускал пальцы из густых волос жены. Знал, что она всё проглотит. Он несколько раз сжал ягодицы, рыча от невыносимого удовольствия. Из живота волнами разливающегося по телу, расслабляя каждую мышцу, лишая сил.

Давид опустил руки.

– Люблю тебя…– полушёпотом в благодарность.

Несколько минут отдыха в сладкой истоме, и Адель будет громко кричать под его ласками.

Она возилась, укладываясь удобнее рядом. Холодный носик ткнулся в бок.

Давид усмехнулся. Мерзлячка нуждалась в его тепле. Он обхватил руками худенькое тело и втянул запах волос, одновременно с раздавшимся вопросом.

– Я всё правильно сделала?

Чужой запах ударил в ноздри. Незнакомые формы под ладонями моментально вызвали отторжение. Давид распахнул веки, сообразив, что всё происходит не во сне. Полутёмная незнакомая комната давила низким потолком.

Молодая девушка, замершая, закусив губу под боком. Испуганные блестящие глаза.

Давид прохрипел:

– Ты кто?

– Лиза, вы купили меня вчера…

– Блядь…– память вернулась вместе с болью в висках.

Холод в груди. Желание повернуть всё назад. Злость на девочку виновную лишь в том, что родилась в семье никчёмных родителей. Рычание:

– Я же велел тебе спать!

А в ответ со слезами сквозь всхлипывание, умоляющим голосом:

– Я сделаю всё, что хотите, чтоб понравиться вам. Не отдавайте меня в новый бордель…

Давид мотал головой по подушке. Ещё раз объясняя.

– Ничего делать не нужно! Я не купил тебя для утех, а забрал, чтоб дать будущее. – Он сам умолял: – Ради бога, отстань от меня. Дай выспаться и спи сама. С завтрашнего утра у тебя начнётся другая жизнь.

Давид почувствовал удар в спину и открыл глаза. В этот раз, просыпаясь окончательно. Он не мог понять, где правда, где игры воспалённого мозга…

Дорогие читатели! Не спешите бросать книгу! Дождитесь следующей главы. Всё порой, не так как нам кажется!

Глава 8

Давид почувствовал удар в спину и открыл глаза. В этот раз, просыпаясь окончательно. Взгляд метался по тёмной комнате. В виски долбил барабан.

Лиза в красном нижнем белье лежала поперёк кровати. Одеяло скинуто на пол. Холодные ступни упирались ему в бок.

Давид не мог понять, где правда, а где игра воспалённого разума?

Она только что делала минет и так внезапно уснула?

Он откинул покрывало. Боксеры на месте. Огромное мокрое пятно расползлось по гульфику.

Давид облегчённо вздохнул. «Чёрт, слава богу, сон!»

Но давно ли он видел настолько яркие? Ощущал все нюансы, как в подростковом возрасте. Организм соскучился по женскому теплу. Дрочить уже недостаточно. Или минет был, трусы в слюне, а гостья старательно изображает, что спит?

Он протёр ладонью лицо, словно снимая налипшую паутину. Мороз по позвоночнику. Сновидение как вещее предупреждение?

Давид сел, разглядывая девочку. Что знает о ней, кроме слов директора казино? Не подумал об этом вчера. Думать от боли было нечем.

Множество мыслей в голове.

Оставить Лизу, чтоб ещё раз была отдана за долги родителей? Даже в клубе может попасть в руки пьяного извращенца.

А если вся возня вокруг неё очередная подстава?

Интуиция не раз спасала жизнь. Сейчас она не предупреждала, тихонько нашёптывая, а громко кричала.

Он закрыл глаза.

Пора вылетать домой. Фото Серёжи создадут по рисункам пластического хирурга. В этом городе он найдёт только трупы.

Давид осторожно встал, накрыл Лизу одеялом, натянул одежду и вышел в коридор спящего клуба. Тишину нарушал чей-то храп и его шаги.

Он нашёл пустую подсобку и нырнул в её темноту. Помощник и друг в одном лице сразу взял трубку. Встревоженное:

– Что случилось? У вас раннее утро.

– Паша, найди и сними квартиру на окраине Москвы. Я везу девочку, не могу её бросить, но не хочу, чтоб получилось, как с Лерой.

– Чего тебе неймётся? Весь мир не обогреть!

Давид вздохнул. Он и сам не раз давал себе слово проходить мимо, но перед глазами всегда вставало лицо мамы Адель, в день, когда он от неё отказался…

– Расскажу, как всё было, поймёшь меня. Просто сделай. И установи сразу слежку.

– Хорошо! У нас тут тоже кое-что произошло.

Давид мгновенно напрягся.

– Что именно?

Он слушал, как прошла конференция Адель, с гуляющими по скулам желваками.

– Паша, это всё хорошо, я горжусь своей девочкой, но слишком рискованно. Пусть до моего приезда не покидает особняк. Надо ускоряться, – он разговаривал с помощником и в то же время анализировал прошедший день.

– Думаю то, что сейчас происходит в городке, поможет выйти на Серёжу или кого-то из его приближённых. Пока сам не во всём разобрался, но чувствую, что он рядом. Вечером вылетаю.

Давид открыл чёрный вход и вышел на свежий воздух. Ребята привезут спортивную одежду. Нужно избавиться от напряжения. Он набрал безопасника. Что-то тревожило, мешая сосредоточиться на распорядке дня.

– Володя. Можешь проверить комнату, где я ночевал на наличие жучков и камер?

– Конечно! Оборудование с собой.

– Тогда подъезжай к клубу, где я ночевал.

– Сейчас?

– Да! Поднимай ребят. Мне нужна пробежка и вам не помешает нагрузка.

– Через пятнадцать минут будем!

Давид не стал звонить Адель. Она ложилась рано, как и вставала. Но не удержался от «смс». «Люблю, очень скучаю. Поцелуй за меня детей!»

Не один он в это время не спал. Из клуба выполз здоровяк. Один из вчерашних сопровождающих выглядел изрядно помятым не только в одежде. Он протянул руку.

– Братан, вот это вчера оторвались, – он щурился, закрывая ладонью глаза от утреннего яркого солнца. – Что так рано поднялся? Не понравилась шмара?

Давид улыбался, представляя, как сам выглядит со стороны. Голова до сих пор болела. Во рту сухость пустыни, а выпил всего ничего. Он потянулся, разминая спину.

– Спасибо за подгон. Кемарит ещё. Я привык рано вставать.

Здоровяк обвёл пальцем лицо.

– Витрина у сявки, что надо. Свеженькая.

– Рыжих не очень люблю, – вырвалось у Давида само собой. Подарки принимают не обсуждая.

– Сивая же? – Антон искренне удивился.

– Что?

В этот момент в голове Давида щёлкнуло и всё сошлось.

– Вчера с утра сивой была, – Антон пожал огромными плечами, – сам выбирал. Вот тварь!– он свёл брови.– Разобраться?

– Неважно, – Давид кивнул на подъезжающий джип.– Не хочешь со мной пробежаться?

– Не, я домой. Покемарю ещё.

Давид взял из машины пакет со спортивной одеждой. Подождал, пока Антон отъедет и спустился с ребятами в комнату.

Лиза проснулась, с удивлением наблюдая за людьми, проверяющими стены, мебель, потрескивающим аппаратом. Она сжалась в комок, укутавшись в одеяло.

Давид встал напротив и протянул руку.

– Мобилу давай!– он принял дешёвенький аппарат из дрожащих пальцев, стараясь не смотреть в испуганное лицо. – Пароль?

Лиза назвала девичью фамилию матери. Она хлопала ресницами с остатками туши, не понимая, что происходит.

Давид, не спеша, листал приложения. Никаких видео съёмок номера или фото с ним не было. Он облегчённо вздохнул, но смартфон не отдал, а протянул Володе. Тот снял заднюю панель аппарата и ничего не найдя вернул.

– Всё чисто, босс. В комнате ничего и в телефоне тоже.

– Про номер я так и думал. Не по понятиям. Здесь не с ментами разбирались бы.

Взгляд наткнулся на недопитое дорогое виски и шампанское.

– Володя, забери бутылки со стола.

Тот рассмеялся.

– Нам на дорожку?

Давид гладил бородку, жаль не осталось закусок. Подсыпать дурь можно во что угодно.

– Нет. В Москву, на анализ. У меня вчера выбивало мозги и невыносимо хотелось спать.

– Понял!

Давид сел на край кровати, внимательно вглядываясь в зеленые глаза. Красивая девушка с не успевшей зачерстветь душой. Что пообещали ей, чтоб втравить в противостояние двух сильных мужчин. Принуждение, изнасилование, так быстро сломало волю?

Досталась притону девочкой, значит, не побывала в постели Сергея. Тогда что?

Он гипнотизировал взглядом перепуганную до полусмерти девочку в глубине души очень жалея её, но семью разрушить никому не позволит.

– Лиза, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Она продавила ком в горле, ответив на контрасте с невинным личиком хрипло:

– Что именно?

– Кто тебя подослал ко мне и с какой целью?

Лиза дрожала, затравленным взглядом шаря по комнате в поисках укрытия.

У Давида сжалось сердце. Так невозможно сыграть. Она на самом деле не понимала, в чём провинилась.

– Скажи, почему и когда ты покрасила волосы?– он протянул руку, вытянув из-за маленького ушка тонкую шелковистую прядь на свет.

Цвет дорогого виски смешанного с каплей крови. Чьей она будет на этот раз?

Лиза сомкнула трепещущиеся веки, явно ожидая удара по лицу. Вздох облегчения, что избежала боли.

– Вчера. Хозяин сказал, если не перекрашусь, отдаст на толпу.

Она всхлипнула, решившись проявить эмоцию, написанную на бледном лице. Рвущий душу животный страх!

Давид отшатнулся, почувствовав себя монстром. А она продолжала забивать гвозди в мечущуюся в сомнениях душу:

– Поступил на меня заказ, но чтоб изменила цвет волос на оттенок рыжего.

Он вскинул бровь. Почему не подумал о таком варианте раньше?

– Кто его сделал и где?

– В каталоге, в интернете, – она, наконец, решилась взглянуть в холодную сталь. – Я думала вы.

Давид сжал зубы. Искал виноватых не в том месте. Не обязательно находиться в городе, чтоб сдать расположение машины Толика и выбрать подходящую шлюху.

Одно он знал теперь совершенно точно, Лиза идеальная жертва, любимый тип женщин Серёжи. Он придёт за ней, если держать её рядом. Подонок уже её выбрал.

Глава 9

Давид просматривал многочисленные короткие ролики с детьми. В глазах любовь, на губах улыбка. Его бальзам для очерствевшего сердца. Именно дети не давали свалиться в чёрную бездну, затаскивая с собой Адель.

Жена давно стала второй половинкой. Если вначале отношений он говорил, что на его: «прыгай», возможно только: «Как высоко?», то сейчас они понимают друг друга с полуслова, а то и взгляда. Она пойдёт за ним в огонь, в воду, а если придётся и в ад.

Мирошка был копией папы. Варвара взяла лучшее от каждого из родителей. Большие карие глаза мамы, прямой нос от папы, пухлые губы мамы, меленькие прижатые уши от папы. Он млел, любуясь «принцессой» с вечными её капризами и протестами.

Стоило малышке сказать:

– Папочка, я хочу!– и заглянуть «карамельками» в стальные глаза, как он летел воплощать её мечту в жизнь.

Сын был не по годам умным и рассудительным. Добрый мальчик позволял сестре брать любую из своих игрушек и всегда спешил на помощь. Варя в ответ боготворила брата, словно хвостик следуя за ним и участвуя в любой его проделке.

Что может быть лучшим для мужчины, перешагнувшему рубеж пятидесятилетия, чем моськи любимых малышей? Его продолжение. Он в тайне надеялся, что Адель сможет подарить ещё одного или двоих. Для каждого найдётся место в большом, любящем сердце.

Давид отгонял мысли о жене. Стоило представить её обнажённой, и сразу брюки натянул очередной стояк. Он бросил на пах пиджак, менять ещё одни трусы нет времени. Самолёт пошёл на снижение.

Нужно успеть дать инструкции новой подопечной.

– Лиза, присядь рядом, – строгий голос заставил девушку, дремлющую на диванчике, вздрогнуть. Она подняла голову, с испугом воззрившись на нового хозяина. Взгляд остановился на пиджаке. Понятно, что им укрыто. Она провела языком по губам и встала, готовясь работать.

Давид вздохнул. Сможет когда-нибудь красивая девочка избавиться от страха перед властными мужчинами? Если нет, то это прямая дорога к безбрачию или в лапы абьюзера.

– Прекрати бояться каждой моей фразы, – он специально положил и руку на острое колено и сразу убрал, почувствовав дрожь.– Расслабься. Я не враг тебе и не хозяин, а друг!

– Я стараюсь, – Лиза обвела взглядом просторный уютный салон в светлых тонах и белую кожу диванов с креслами.– Мы пойдём в спальню или прямо здесь? Минет или трах?– она положила ладонь на прикрытый пах.

Давид скривился. Продолжение сна в этот раз было явью, вызывая вопросы.

– Перестань!– он убрал её руку, хотелось кричать, но говорил тихо.– Больше никто не станет принуждать тебя к сексу.

Она замерла ненадолго, не веря в его отказ, а потом прошептала:

– Спасибо…– стыдливо одёрнула платье.

– За то, что не трогаю? – Давид смотрел в зелёные глаза.– Лиза, ты свободная женщина и вправе жить самостоятельной полноценной жизнью. Я помогу на первоначальном этапе. Арендована и оплачена квартира на окраине Москвы. Пока на три месяца и буду оплачивать дальше, если тебя это устраивает.

Лиза несколько раз моргнула, уточняя свой статус:

– Будете звонить перед тем, как прийти?

– Только звонить. Встречаться по мере необходимости станем на нейтральной территории.

Лиза нахмурилась, переваривая сказанное хозяином.

– А что мне делать в остальное время?– наивно вопрошающий взгляд рабыни, не принявшей факт свободы.

– Жить! Хочешь учиться? Скажи где и кем хочешь стать. Решишь работать, помогу устроиться. Определи для себя, каким видишь будущее. Я помогу в меру своих возможностей.

Лиза склонила голову набок.

– И я не буду вам ничего должна?

Давид будто проживал с каждой её фразой день сурка. Хотелось биться головой об стену.

– Ничего!– он решил, что пришло время выяснить, что произошло в клубе. – Ты пыталась ночью отблагодарить меня минетом?

Она со смятением на лице мотнула головой, не понимая виновата ли в том, что не стала делать?

– Нееет… вы же сказали, чтобы я спала? – в глазах уже появились слёзы.

Давид вздохнул. Что пришлось вынести девочке, если настолько боится любого вопроса?

Он мысленно перекрестился.

– И правильно сделала! Я всегда говорю без подтекста. Спать, значит спать, а не заниматься сексом. – Он смотрел в глаза, подводя к главному: – У меня к тебе одна большая просьба.

– Любую выполню, я обязана вам жизнью!– она попыталась поцеловать его руку.

Давид убрал кисть за спину. Сдвинутые брови и тяжёлый взгляд, заставили Лизу отпрянуть в сторону.

– Сколько раз повторить, что ты ничего не должна? – он смотрел на опушенную рыжую голову.– Представь, как это выглядит для незнакомых людей? Не унижай себя! Забудь этот жест до того, как родятся твои дети.

Она прошептала чуть слышно:

– Если родятся…

Ножом по сердцу. Как похоже на Адель в первые дни после возвращения. Про детей нельзя было говорить ни в одном ключе.

Давид сделал несколько записей в смартфоне. Он не сводил взгляд с бледного лица подопечной.

– С чего ты взяла, что не сможешь родить?

Лиза всхлипнула, отводя взгляд.

– Не могу сказать, мне очень стыдно.

– И не надо!– он положил руку на худенькое плечо.– Врачу расскажешь в подробностях. Я записал тебя на завтра в клинику. Ляжешь на пару дней для полного обследования.

Давид вернулся к сказанному раньше.

– Единственная просьба от меня: не предавать!

Она ответила с горячностью:

– Никогда, ни за что!

Давид ухмыльнулся. Сколько раз он слышал эти слова. «Никогда» может случиться очень скоро и «ни за что» от Сергея может быть очень сладким.

– Хочется верить. Набери, когда тебя станут расспрашивать обо мне или предлагать сделать что-то против моей семьи. Не раздумывая, а потом вместе решим, как всё разрулить.

– Обещаю позвонить!

Если бы она знала, от чего Давид пытается её оградить. Смерть ходит за женщинами Сергея по пятам. Рассказать ничего нельзя. Он поэтому не стал учинять разборки с директором клуба. Племянник не должен узнать, что сплетённую им игру просчитали.

– В это поверю. – Давид посмотрел на часы.– Скоро приземлимся. Помощник привезёт тебе кредитную карту с ограниченной суммой на месяц, ноут и смартфон, – он протянул визитку.– Если не с кем сделать первый шопинг, набери эту девушку, скажешь, что от меня. Она поможет.

Самолёт садился по расписанию, минута в минуту.

Давид, едва дождавшись полной остановки двигателей, поблагодарил экипаж и ринулся вниз по трапу, мечтая поскорее оказаться в особняке.

Ветер бил в лицо утренней прохладой.

Телефон взорвался звонком. Он поёжился, отвечая ранней пташке, и разговаривая с Павлом.

– Вертолёт на площадке?

Друг удивился.

– Полетишь?

Давид кивнул, застёгивая до конца пуговицы на коротком пальто:

– Не могу плестись полтора часа. Невыносимо хочу обнять своих.

– Тогда увидимся в особняке?

– Да. Лиза в салоне. Отвези её лично, покажи всё и проинструктируй, не обозначая истинной цели, – он говорил почти шёпотом.– Паша, это реальная возможность вытащить Серёжу на свет.

– Понял. – он уже поднимался по трапу, ясно представляя, что надо сделать для воплощений слов Давида в жизнь.

Вертолёт опустился на площадку далеко за домом.

Несмотря на раннее время во дворе уже суетился дворник.

Давид втянул воздух, которым дышат жена и дети. Голова закружилась от хвойной свежести.

Сердце гулко билось в груди. Он сбросил пальто на руки охранника и бегом поднялся по лестнице. В полной тишине раздавались его шаги, и доносился стук ножа по доске из кухни.

Он приложил ухо к одной детской, к другой. За дверьми ни единого звука. Будить не стал, а отправился в спальню, предвкушая, что там увидит.

Адель спала на животе, разметав длинные волосы по его подушке. Одеяло откинуто, оголяя худенькую фигурку. Тихое ровное дыхание под тиканье настенных часов.

Давид нетерпеливо скидывал одежду, глазами съедая любимую женщину. Последними на пол полетели трусы. Вставший член дрожал в предвкушении скорого наслаждения. Сердце распирала щемящая нежность.