Ты мой! Расплата за измену

Илья ответил не сразу. Нина закрыла глаза, слушая один за другим гудки. Не ответить не должен, остался нерешённым вопрос с наследством Мануэля. Она тяжело вздохнула. Длинные пальцы отбивали чечётку по пластику подоконника.

Терпение «викинга» не безгранично. Что теперь их связывает? Наплюёт и правильно сделает. Сердце сжала тревога. А если и на него было совершено покушение? Лежит в больнице, или кормит мух в одном из глубоких оврагов… Нина раздула щёки и резко выдохнула воздух. Какие мухи, зима на дворе…

Она вздрогнула, услышав бодрый голос здоровяка:

– Соскучилась? Я был в бассейне.

Нина вывалила последнее, о чём думала.

– Слава Богу, ты жив!

Он несколько оторопел, проговорив с удивлением:

– Должен быть мёртвым?

Она рассмеялась. Вот так работают неуёмные фантазии, умноженные на тревоги, в женских головах.

– Нет, это моей семье угрожает опасность. Тебя Светличный не рискнёт тронуть.

– В этом ты вся. С юмором об угрозах для жизни. Опять твой злой гений лютует?

– Не мой, но очень уж оживился.

Бархатный голос из весёлого стал серьёзным:

– Говори, чем могу помочь?

– Мы вчера чуть в больницу не загремели или того хуже. Резину порезали, пока стояли в кармане несколько минут.

Нина покраснела, оглянувшись на Стаса.

Илья хмыкнул:

– Шустро.

– Сегодня возвращаться в Москву. С нами дети. Разделяться на группы опасно. Скажу честно – боюсь до усрачки!

– Всё понял, не объясняй. Скинь адрес, отправлю за вами ребят.

– Спасибо огромное! – она только в ладоши от радости не хлопала.

– Не за что, – а через секундную паузу, не без тоски:– Жаль, что не соскучилась.

Сердце худышки сжалось. Она в который раз мысленно назвала себя сукой.

Илья чувствовал, о чём молчит шатенка.

– Ладно, не заморачивайся. Когда встретимся? Нужно подписать соглашение. Юристы переделали договор, теперь ты – мой партнёр.

Нина растерялась, не зная, как отнестись к щедрому подарку.

– А Мануэль? – сын родственника Стаса оставался ни с чем.

– Он с семьёй мёртв для мексиканцев, пусть так и останется. Зачем нам новый ворох проблем?

– Согласна. Открою счёт, как только получит российское гражданство, буду бросать дивиденды.

– Это как сама решишь.

Она расслышала женский голос, зовущий бывшего любовника по имени. Тот заторопился.

– Жди моих людей. С начальником охраны ты уже знакома. Будет время, наберешь, встретимся на удобной тебе территории.

Нина не успела толком обдумать, что услышала, как телефон взорвался горловым криком ошалевшего петуха.

Несколько секунд на то, чтобы натянуть на лицо улыбку и сделать приветливым голос:

– Да, Паша.

– Почему не отвечаешь почти две недели?

– Я в Рязани. Лежала в клинике у специалиста, лучшего по женским делам.

– Почему не сказала мне? Нашёл бы светил гинекологии в Москве или отправил в Германию.

– Зачем, если есть тот, кому доверяю, – с ухмылкой добавив: – Даже от тебя умудрилась родить.

– Вот поэтому и звоню. Где дети?

– Со мной, – она замялась, но решив, что Светличный всё знает, продолжила: – Заодно навестили любящих бабушек.

Нина усмехнулась, расслышав скрип зубов.

– А моя не любящая?

– Нет! Сам прекрасно знаешь.

– С блондинчиком куролесишь?– не унимался «благодетель».

– С любимым мужем!– Нина представила, как перекосилось лицо брюнета.

– Ну-ну. Совсем недавно другую любил.

Надавить на больное не получилось.

– Стас потерял память.

– Удобное оправдание. Я никогда тебя не забуду и не оставлю в беде.

Нина выгнула ноздри, сдерживаясь, чтоб не ответить словами, которые на телевидении запикивают.

– Конечно, трахая секретарш, меня вспоминаешь, чтоб встал!

Она не представляла, насколько была близка к правде.

Павел выругался матом.

Нина чуть не выронила трубку, насмешливо протянув:

– Охренеть…Набрался плохого от Аиши или сменил друзей?

– От тебя нахватался!

Она рассмеялась, не в силах справиться со злорадством.

– Вот насколько пагубно провинциалки влияют на москвичей! Георгий Борисович в гробу перевернулся.

Злобное в ответ:

– Отца не трогай!

Он хмыкнул, не зная, как реагировать. Ночью мечтал об их спорах, а сейчас готов задушить. Эмоциональной встряске был рад. Кто ещё, кроме бывшей жены, посмеет ему так дерзить.

– Ты права, всех с тобой сравниваю! Кошка, что стоит трахнуть тебя? Не поскуплюсь и отдеру, как положено.

– Здоровья! – она вздохнула.– Паша, мы уже проходили это, или забыл?

Он помнил всё.

– Когда-нибудь твой миллиардерчик ответит.

Перед глазами Нины встало разбитое лицо бывшего мужа, свисающее с плеча вовремя подоспевшего Ильи.

– Не стоит насиловать бывших жён. Займись Аишей, в который раз советую.

– Не помогает.

– Дрочи!

Она зажала ладонью рот, вспомнив, что Стас находится рядом, но было поздно.

Нина надавила на сброс, гипнотизируемая, как кролик удавом, взглядом ярко-голубых глаз.

– Он тебя изнасиловал? – слова, как гвозди забитые в тайну войны со Светличным.

– Пытался, но не сумел. Илья помешал.

– Почему не рассказала? – грозное рычание, и пальцы, сжатые в кулаки.

Окажись сейчас Светличный рядом, одной сломанной челюстью не отделался бы.

Она прятала за спиной телефон, уговаривая:

– Стас, не надо. Ты знаешь, какой он скот.

– Знаю.

Он надвигался на жену, проклинающую длинный язык. Она уговаривала, вытянув вперёд пустую руку.

– Давай, ты сейчас успокоишься, и мы всё обсудим!

Глаза блондина горели. Желваки гуляли по скулам.

– Скажу ему пару ласковых и поговорим!

– Он не стоит того, чтобы ты сел в тюрьму!

– Кто сказал, что я собираюсь садиться?

– Светличный! Не успел в прошлый раз сделать этого, сейчас отыграется, – она давила на совесть, пытаясь достучаться до ярости.– Ты нужен мне как никогда. Дети второго расставания с тобой не выдержат!

Нина заплакала, размазывая солёную влагу по лицу. Рыдания возымели действие.

Стас обнял тоненькую жену, укутывая руками, но не стал забирать смартфон.

Она слышала, как гулко бьётся сердце спортсмена. Уверенность, что тот отомстит Светличному, но по-своему, крепла.

Жуков мог простить ненависть к себе, но не угрозу любимой женщине. Он зверел от косых взглядов, брошенных на детей или жену, а уж нападение точно не спустит.

Нина тяжело вздохнула, моля Бога вразумить любимого.

– Обещай, что не тронешь его? – она умоляла без всякой надежды.

– В ближайшие две недели не стану, но ты знаешь, что когда-то мы обязательно с ним сцепимся. Это ещё одна из причин бить метко, чтобы долго не встал. Светличный забудет, где висят его яйца!

Она обернулась, спиной почувствовав взгляд.

В дверях стояла бледная, как мел, Татьяна Ивановна, никогда не входившая прежде в спальню взрослых детей.

– Что случилось? – Стас кинулся к матери.– Где малыши?

– Остались во дворе с Анной.

Он выдохнул, пытаясь узнать причину её состояния.

– Почему ты такая бледная?

– Я сегодня чуть всех не убила.

– Как?

– Чудом избежала столкновения и не ушла в кювет, – сжалась и добавила через всхлип:– Подрезал джип.

Нина ухнула на кровать, с трудом продавив слова через пересохшее горло, почти в унисон с мужем:

– Чёрный Гранд Чероки?

Рыжеволосая копия их дочери согласно кивнула, с удивлением пробормотав:

– Откуда узнали?

Глава 2.2

Кортеж из трёх джипов нёсся по трассе М-5 «Урал». Нина то и дело оглядывалась на мальчишек, усаженных в детские кресла в её «Мерседесе». Стас придерживался скорости, заявленной начальником охраны, мчащемся в первой машине. В последней сидели Алиска и Анна. Связь по рации через каждые пятнадцать минут. На душе стало спокойнее через полчаса после выезда из Рязани.

Она высматривала в зеркало заднего вида Гранд Чероки, жалея, что не догнали его тогда после стоматологии. Как можно пытаться скинуть машину с детьми? Зверь, что сидел за рулём, заслуживал смерти. Нина не могла вспомнить, где видела его прежде, но ненавидела люто.

Мыслей, что Светличный причастен к происшествию, не было.

Никогда ни за что тот не станет вредить детям. Тогда кто? Вопрос «за что?» не возникал. Детям мстить не за что.

Баки залиты бензином, плотный обед перед дорогой и перекусы с собой. Они остановятся только по просьбе сходить в туалет.

Мальчишки дремали. В этот раз они чувствовали напряжение родителей и не заводили игры, как было по дороге в Рязань

Нина с обожанием рассматривала симпатичные мордашки будущих защитников. Мелькнула шальная мысль в голове, что теперь можно родить девчонку, пацаны порвут за неё любого, кто попытается обидеть.

– Ещё одну дочку хочешь? – само собой сорвалось с пухлых губ.

Жуков повернулся, с недоумением взглянул на жену.

– Рожая Клима, ты заявила, что это в последний раз.

Нина не могла объяснить, почему её закусило, но хотелось конкретики.

– Так хочешь или нет? – отступать не в её привычке.

– Конечно, хочу!

Рука моментально легла на колено. Нелепый вопрос:

– Когда? Надо тщательно подготовиться.

Она рассмеялась.

– Жуков, мне достаточно подышать рядом с тобой без контрацептивов. Не делай вид, что подбиваю на тяжкий труд.

Он улыбался.

– Девочку слепить, это тебе не мальчика, тут нужны исключительная точность и старание.

– Скажи это Лиске.

– Не могу. Дочь будет в шоке, узнав какой распущенной штучкой была её мама тринадцать лет назад.

– Прихожка была уютной, а ты молодым, спортивным и горячим.

Блондин передёрнул плечами.

– Я и сейчас такой.

– Не хвались, – она взглянула на внушительный ком между его ног.– Не скрою, тогда ты меня удивил!

Стас рассмеялся.

– Рад стараться. Как решишь делать девочку, предупреди. Схожу в салон, подстригусь, маникюр напилю.

– Про депиляцию не забудь. И желательно лазерную, – она вспомнила, как выглядела её «Изольда» пару дней после процедур и захохотала в голос под недоумение мужа.

– И засадишь слонихе, – она указала глазами на выпуклость.– В меньшую просто не влезет.

Он нарочито тяжело вздохнул.

– Тогда обойдусь без салона. По старинке как-нибудь. Мужчина должен выглядеть чуть симпатичнее обезьяны.

Нина улыбалась, поблагодарив Бога, что вернул спортсмена живым и здоровым. Даже за измену мужа, после которой блондин вошёл в её жизнь, прошептала:

– Спасибо.

Тот редкий случай, когда всё к лучшему.

Дорога прошла без происшествий. Они въезжали в Москву по темноте.

Нина любовалась на ярко освещённый мегаполис. Красотища невероятная. На душе стало спокойней. Будто улицы города могли защитить от ненормального маньяка.

Она вздрогнула, отгоняя неприятные мысли. Порой они оказывались пророческими.

– Жуков, а если этот скотина маньяк?

Он поперхнулся водой, что пил в это время.

– Какой маньяк?

– Сексуальный.

Он скривился.

– Не выдумывай! Хватит на твою голову Светличного. Поймаю этого маньяка, голову откручу и член узлом завяжу.

– Сам посуди, в каком виде он меня впервые увидел? – настаивала она.

Блондин сжал ноздри, вспомнив бледное лицо матери.

– Причём тут дети?– ярость в душе, и холодная волна в солнечном сплетении.

Угрожающего малышне он готов был порвать руками.

Она кивнула.

– Вот это на самом деле не укладывается в мою версию, – продолжала рассуждать вслух Нина.– Логичнее было бы сбить тебя.

Он чуть не нажал на тормоза, забыв, что нужно держаться в середине сопровождения.

– Киса, у нас с головой всё в порядке?

– Посмотрела бы я на тебя, – хорошо, что не ляпнула: «после нескольких попыток изнасилования», – будь ты в юбке с твоею сладкой мордашкой.

Он стукнул ладонью по лицу и на секунду повернулся.

– Ты про эту мордочку.

Она не отвела взгляд, как делала в первые дни. Безобразный шрам мужа стал привычным.

– Как раз в топ извращенцев попадаешь. Они любят с изюминкой. С одной стороны – идеал, с другой – чуть красивей Квазимодо, – она уткнулась лбом в обтянутое джемпером плечо.– Не обижайся, мне скучно. Почти три часа сижу с моей-то деятельной натурой.

Стас мотнул головой, хохотнув.

– Киса, слышала бы ты себя со стороны. В любой ситуации ищешь прикол. Вот уж кто точно маньячка.

– Это я к встрече со Светличным готовлюсь. Репетирую чёрный юмор.

Павел напомнил о себе ровно через час.

Нина мыла мальчишек в ванной.

Она вытерла руки, долго смотрела на экран, слушая истерию повелителя несушек.

Светличный упорно не сдавался.

– Киса, или ответь или убери звук, – Стас занял её место, взбивая шампунь на волосах малышей.

Она со вздохом проворчала в трубку.

– Паша, тебе нечем заняться? Я детей готовлю ко сну.

– Вы уже в Москве!? – тон не был вопросительным, он утверждал.

Нина сомкнула веки. «Бывший» знал о каждом её перемещении.

– Вернулись пару часов назад. Что дальше?

– Ты сбросила в прошлый раз, я не успел напомнить. У мамы завтра день рождения. Соберёмся узким кругом. Привези детей, ей будет приятно.

Нина вздохнула, кому он врёт.

– Тамара Викторовна и не заметит, что внуков нет в её жизни.

Он заговорил более жёстко. Нина могла поспорить, что сейчас лицо брюнета перекосило от злости.

– Я тебя прошу! Неизвестно, сколько она ещё проживёт. Пригласил аниматоров и фокусника. Детям понравится.

Она молчала, взвешивая за и против. Любое развлечение малыши воспримут на ура. Илья приставил к ней охрану. Поедут с сопровождением.

– Я не так часто о чём-то прошу, – настаивал Павел.– Ты понимаешь, что значит для меня желание угасающей матери?

Нина знала, что потом пожалеет, но не смогла отказать человеку на пороге

смерти.

– Хорошо, приедем, но ненадолго. Вечером у меня деловая встреча с партнёром.

Они опаздывали на полчаса, застряв в пробке на выезде из Москвы.

Нина то и дело смотрела на циферблат часов. Невозможно остановить время.

Она представляла, что придётся выслушать за столом от сверх пунктуальной грымзы. Та и на смертном одре будет требовать соблюдения этикета.

– Приезжать на час позже, это нормально? – процедил Светличный, вышедший их встречать. Он мельком взглянул на джип сопровождения.– По меньшей мере, неуважение к имениннице!

– Извини, вертолётом не разжилась, облетать пробки не могу, – огрызнулась Нина, – Сколько раз говорила, что добираться до особняка неудобно!

Он придержал её за руку.

– Хочешь, куплю коттеджи ближе к Москве?

– Светличный, не начинай! – она с раздражением высвободилась из захвата. – Пойдём в дом, Аиша небось извелась, да и детям давно пора обедать.

Нина кивнула на покинувших джип двух высоких парней.

– И ребят не забудь накормить.

Он усмехнулся, тяжёлым взглядом обведя спортивных телохранителей.

– Меняешь привычки? А как же принцип быть ближе к народу? – он махнул рукой на левое крыло дома. – Пусть идут на кухню. Тося ими займётся.

Слышать имя человека, который всегда поддерживал в прошлом, было приятно. Нина отметила в памяти, что и самой надо будет заглянуть в святая святых домработницы.

После многоминутного монолога бывшей свекрови о правилах приличного поведения, та, к всеобщей радости, замолчала надолго. Тамара Викторовна сверлила сноху номер один презрительным взглядом с одной стороны стола. С другой, с не меньшей ненавистью взирала жена бывшего мужа.

Нина усмехнулась, подумав: «Вот это попала, сейчас насрут в карму по полной!»

Явное неприятие Аиши стало неожиданностью. Они всего несколько раз видели друг друга, не перемолвившись при этом ни словом. Лишь смс, да несколько фраз в «Телеграм».

Она вспомнила о рекомендации Бероева переговорить с адекватным Худиевым. Теперь совет казался невыполнимым. Что если и влиятельного брата Аиша успела настроить против её семьи?

Нина наблюдала, как молодая женщина быстрыми штрихами рисует в небольшом альбоме. Та заметила её взгляд и, захлопнув книжицу, пояснила:

– Врач посоветовал не копить эмоции в себе, а выплёскивать на бумагу, – быстро проговорила и через короткую паузу: – В детстве я неплохо рисовала, даже хотела поступать в художественную академию, – тяжело вздохнув, добавила:– Папа не разрешил.

Тревожным колокольчиком прозвучала волна холода по позвоночнику и паника, кольнувшая в сердце. Аиша посещает психолога, в лучшем случае, а может это рекомендация психиатра? Взгляд серых глаз был полон сочувствия. Немудрено свихнуться под боком у такого мужа.

Нина решила смолчать про нападение на детей. Не давать в руки Светличного козырь, почему те должны жить под его защитой.

Она отказалась пройти посмотреть на строительство нового дома. И в старом-то стало совсем неуютно.

Паук старательно плёл сети, только с мухой ошибся.

Она, подальше отойдя от стола, ответила на настойчивые приглашения.

– Светличный, зачем мне это? Ты же знаешь, что я никогда в него не перееду? Не трать энергию на то, чего не вернуть. Заведи пару хороших любовниц.

Он парировал:

– Не помогает. У них нет того, что есть у тебя – ведьма!

Она отвечала с усмешкой:

– Ты сменил предпочтения и перешёл на трансвеститов?

Чёрные глаза гипнотизировали, пытаясь, вкупе с завуалированностью слов, влезть в душу.

– Дура–детей и твоего запаха.

– Жаль, что не могу клонировать то, что между ног. Может тогда оставил бы нас в покое?

Он ухмыльнулся.

– Эксклюзивом надо уметь пользоваться.

– Пришли жену, как-нибудь, попробую её обучить, – она сознательно пошла на провокацию.– Или записать пару видеоуроков с озвучкой в хорошем качестве?

Светличный и бровью не повёл. Паук обладал железной выдержкой помимо терпения.

На этом, под радостный взгляд брюнетки, короткий разговор был закончен.

Нина, дождавшись, когда дети с хозяевами с увлечением погрузились в игры аниматоров, незаметно прошмыгнула на кухню.

Располневшее лицо старательной блондинки покрыли морщины. Совершенно седые волосы удивительно шли землячке.

Они долго стояли, обнявшись, зная, что весь дом напичкан жучками. Говорили молчанием, больше любых слов о тёплых чувствах друг к другу.

Шатенка почувствовала, как Тося вложила в руку аккуратно сложенные листы бумаги.

Они говорили о ничего не значащих мелочах. Домработница не осмелилась попросить новый телефон бывшей хозяйки. Павел Георгиевич пришёл бы в бешенство.

Он не одобрял панибратства жён с прислугой.

За весь вечер, бабушка перемолвилась с внуками парой слов, с безразличием взирая на продолжателя рода. Троша отвечал тем же.

Светличный холодностью матери был недоволен, но ничего не мог поделать. Каменное сердце родительницы давно покрылось толстым слоем льда.

Нина презрением отвечала на «тёплые» взгляды старухи.

Всё как всегда, удивить её было нечем.

Праздником остались довольны дети, получив на прощание кучу подарков. Алиска прижимала к груди коробки с новыми мабуком и айфоном последних моделей. Откупаться папа Светличный умел виртуозно.

Переговорить с гордячкой с глазу на глаз ему так и не удалось.

Уже на пороге дома Светличный обрадовал, что хочет кое-что обсудить тет-а-тет вне дома.

Пришлось согласиться.

Нина, выруливая за ворота, бросила взгляд на окна когда-то их с Павлом спальни и вздрогнула. За стеклом, не прячась, как прежде за тонкой вуалью, торчала фигурка Аиши с перекошенным злобой лицом.

Тягостный осадок от встречи сжал сердце.

Нина вспомнила о бумагах Тоси, отъехав на порядочное расстояние от особняка.

Она посигналила фарами машине с телохранителями и съехала на обочину, подгоняемая чувством, что с величайшей осторожностью было передано нечто важное.

На внутреннем листке короткая записка с номером телефона, и пояснением, что это рисунки хозяйки, а дальше…

Нина, скованная ужасом, безвольно опустила руку с зажатыми в тонких пальцах, белыми полотнищами.

На каждом была нарисована она. С тем лишь различием, что на одних из её груди торчал нож, а на других она горела в машине с раскрытым в крике ртом.

Короткая надпись огромными буквами – СДОХНИ, КОШКА! присутствовала на каждом…

Глава 3.1

Нина набрала Бероева, только добравшись до дома. Не хотела пугать детей в машине. Перед глазами стояло перекошенное злобой лицо Аиши.

Шатенка не могла понять, чем перед той провинилась.

Развелась со Светличным почти сразу. Аиша пришла в новый дом на всё готовое, сделанное руками бывшей жены. Это брюнетка переспала с её мужем, а не наоборот. Она стала последней каплей, разлучницей, разрушившей чужую семью. И что теперь?

Брюнетка надеялась, что сможет молодостью привязать к себе Павла? Тот мог каждый год нанимать более молодых секретарш с гимнастическим прошлым и кувыркаться в своё удовольствие.

Такие мужчины редко меняются и гуляют не от жён, а по привычке.

Сейчас он пытается вернуть Нину, клянясь, что не может жить без неё. Но стоит сойтись, и максимум через месяц, начнёт изменять.

В чём виновата? В том, что смогла родить Павлу детей? Никто, кроме самых близких Нины, по-прежнему не знал, что Алиса не его дочь. А Трофим – показатель, что новая жена сможет родить, если направит желание в нужное русло, а не на ненависть.

Голову давила мысль, что сволочь, чуть не перевернувший машину с детьми, мог быть посланником Аиши.

Денег у жены и сестры олигархов хватало.

Оставалось решить: смолчать до результатов расследования или включить режим «чёрного ангела».

Если бы она была моложе лет на восемь…

Не хотелось злить Стаса, но, наверное, придётся.

– Нинок, что случилось? – насмешливый голос эфэсбэшника бальзамом по сердцу.

– Почему что-то должно произойти? Может, звоню пригласить вас в гости. Мальчишки соскучились, – Нина знала, что Бероеву очень приятно такое слышать.

– Принято, заеду после работы, а ещё что?

Она усмехнулась.

– В бескорыстные звонки от чистого сердца не веришь?

– Давно не тот наивный мальчик, Фёдорова, что слюну пускал после разговора с тобой, – хмыкнул он и произнес фразу, от которой Нина вздрогнула: – Ближе к телу, как говорят маньяки.

– А если маньячки?

– Что-то новенькое, – он фыркнул.– Признавайся, кого затрахала до смерти? – ожидаемый вопрос от неисправимого пошляка.

– Только готовлюсь, – она немного замялась, но решив, что её семья намного ближе мужу подруги детства, спросила прямо: – Сможешь узнать по своим каналам подробности о сестре Худиева? Если достанешь медкарту «ангелочка», буду благодарна вдвойне.

Он искренне удивился:

– С ней-то чего не поделила? Яйца долбанутого Паши покрылись брильянтами, или член нарастил на сантиметр больше, чем у Жукова?

– Не думаю, что тот согласится на вживление, но сам знаешь, что может запросто их приклеить. Орган мужа в единственном экземпляре. Паша сдохнет от зависти, если увидит

– И при чём тут невинный горный цветочек Аиша? Решила поссорить меня с единственным олигархом в друзьях?

– Приезжай, узнаешь. Не прибедняйся, есть в загашнике владельцы заводов–пароходов, и не один.

– Этот любимый, но заинтриговала.

– Жду!

С такой же просьбой Нина обратилась к Ковалёву. Айтишник отыщет данные на Аишу, если хоть что-то оставило электронный след. Оставалось ждать.

Она не знала, как показать рисунки Стасу. Слишком тонкая грань между психозом жены Светличного и его агрессивной заботой.

Сдал её Клим. Он требовал от отца показать мамины рисунки.

– Я тоже хочу взглянуть, что там тебе нарисовали у Светличных.

Нина попробовала перевести разговор.

Объявление, что скоро придут Бероевы, не помогло.

Голубые глаза схлестнулись с серыми.

– Киса, что происходит? Я чего-то не знаю о приёме?

– Ничего важного.

Спортсмен перегородил собой дверь и, сложив на груди руки, потребовал:

– Рисунки доставай.

Деваться некуда. Она вытащила из сумки листки со следами заломов. Сердце стучало так громко, что будь чуть тише в квартире, его можно услышать. Это противное чувство виноватости, когда врёшь, чтобы спасти человека от его собственной ярости.

Лицо Стаса сначала стало мертвенно-бледным, а затем – пурпурно-красным. Река извилистого шрама пульсировала.

– Твою мать…– было самым безобидным из его слов.

Он перевёл взгляд на жену.

– У этой суки с головой всё в порядке?

– Пытаюсь выяснить.

Жуков обнял жену, проявив совершенно другую реакцию, чем та ожидала. Он шептал на ухо:

– Не бойся! Я никому не позволю причинить тебе вред.

Если бы Нина могла в это время увидеть его глаза: страх, гнев и… растерянность. Спортсмен не умел воевать с женщинами.

– Киса, отвечай на угрозу, чем и как сможешь. Нужно взорвать извращённый мозг и посмотреть, как начнёт действовать. Не стоит ждать, пока созреет её желание убивать, а не рисовать, не упустить этот момент. Провоцируй на кризис, – он тяжело вздохнул.