Там станет ясно

– Конечно. Маша, проводишь Наталью Константиновну? – Маша подскочила со стула и почти прыжком оказалась у двери. Аня не успевала следить за суетливыми движениями в переговорке. Все вокруг ускорилось, как в перемотке. – А мы с тобой, Аня, поговорим в кабинете.

Золотой билет рассыпался у Ани в руках.

Антон долго сидел молча и смотрел куда-то за Анино плечо через стеклянную стену своего кабинета.

– Твой поступок поставил под удар всю компанию, – начал он спокойным голосом. – Я понимаю твою боль. Но подобное – недопустимо.

– Антон, я…

– Ты явно устала. Ты вымоталась. Ты не смогла принять критику клиента.

– Она же бессмысленная!

– Даже если так. Клиент всегда прав.

Дверь дернулась, и в кабинет влетела Маша и прошептала:

– Да что ты вообще себе позволяешь?

– Маша, я…

– Мы чуть не лишились важного клиента! Из-за твоего безвкусного перфоманса!

– Но…

– Что? Что ты хочешь сказать?

– Но она всем недовольна! Всем! – слезы предательски заблестели в Аниных глазах.

– Да! И дала бы нам еще неделю на новые идеи. А потом еще. И рано или поздно мы бы нашли нужный вариант. А она бы платила нам за работу. Тебе за работу! Все твои майонезные страдания были оплачены! И очень хорошо, учитывая, что ты сидела только с ними.

– Это было уже невозможно.

– Ты же это делала, значит, возможно.

– Маша, лучше бы ты кричала, твой шёпот даже меня пугает, – влез в разговор Антон.

– Я не хочу, чтобы еще кто-то слышал, что тут происходит.

– Наверное, пусть лучше слышат все. Чтобы не было домыслов и сплетен.

– Аня, ты уволена, – нормальным голосом сказала Маша.

– К нашему глубочайшему сожалению…

– Да к какому сожалению? Это было непрофессионально! И каким бы ты ни была копирайтером, такое недопустимо.

– Уволена? – не поверила Аня.

– Уволена. И давай тут без сцен. Пиши заявление и расходимся сегодня.

– Но я не хочу писать заявление! Я хочу тут работать!

– Тогда нам придется увольнять тебя по статье. Это будет долго, болезненно для всех. Но мы своего добьемся. Давай не будем затягивать процессы и пить друг другу кровь.

– Но я не хочу… Я хочу, как раньше…

– Как раньше уже не будет. Аня, ты уволена. Сейчас мы идем в отдел кадров. А потом ты идешь собирать свои вещи.

Почти весь ее рабочий стол оказался завален мусором: старыми распечатками, такими мятыми, что не могли бы кому-то пригодиться и стать даже черновиками, обломками карандашей, ставших жертвами очередного нервного брейншторма, и покусанными колпачками от ручки. Самым ценным оказались: глупая кружка, мелкий сувенир из машиного отпуска и фото с корпоративов. Все прошлое в агентстве уместилось в маленькую коробку, которую откуда-то из кладовки достала офис-менеджер. А будущего в агентстве больше не было.

2

– Проснись и пой, засоня! – Лиза резко раскрыла шторы и солнечный свет приливной волной затопил комнату. Аня попыталась спрятаться с головой под одеяло, но его тут же схватила подруга. – Нет, нет, нет! Так дело не пойдёт! Вылазь давай. Или ты так стыд потеряла, что при гостях спать собираешься?

– Как ты вообще сюда попала?

– Ты дала мне запасные ключи на случай отпусков или командировок. Ну, там, воду перекрыть в случае потопа или полить кактусы, не знаю… Судя по тому, что ты уже три дня не отвечаешь на сообщения, я решила, что ты точно отъехала. Как минимум, кукухой.

– Ты слишком шумная…

– Нет. Это просто ты уже отвыкла от человеческой речи, похоже. Пора это исправлять.

Аня с трудом села на кровать, тело её не слушалось, а гравитация казалась мощнее силы воли. Солнце уже высоко поднялось над крышей соседнего дома, да и Лиза была бодра, полна сил и при параде. А значит, время уже приближалась к обеду.

– Который сейчас час?

– Время умыться и привести себя в порядок!

– Я серьезно.

– Без десяти два, – ответила Лиза, взглянув на часы. Она просканировала Аню взглядом и аккуратно наклонилась к ее макушке, шумно втягивая воздух носом. – Когда ты была в душе в последний раз?

– Я не помню.

– Давай тогда вместе считать. Кивни, когда поймёшь, что мылась в этот день. Вчера? Позавчера? В среду? Во вторник? В понедельник? Что… Даже не на этой неделе? Осторожно, дреды сейчас не в моде.

– Ты зачем это все говоришь? Мне и так тошно…

– Как и мне от твоего вида. Извини, но это правда! Где та яркая Аню, которую я люблю.

– Она где-то на работе… А, погоди, ее же у меня больше нет!

– Ну-ну, не стоит огрызаться! Так! И плакать тоже не стоит, – Лиза села на край кровати и, притянув к себе Аню, обняла её.

– Я просто… хочу… работать!

– Если лежать в кровати и жалеть себя, работать не начнёшь! Чтобы найти работу – нужно начать что-то делать. Печально, но факт.

– Я не хочу искать другую работу. Я хочу ту работу. Хочу работать в агентстве. Хочу, чтобы меня не увольняли…

– Слушай, но тебя уже уволили. К сожалению. И я понимаю, что буду звучать, как коуч. Но… Нужно попробовать увидеть в этом возможность найти что-то новое. Ты три года сидела на одном месте. Может быть, пора встать и идти? Как минимум, до ванной.

Аня посмотрелась в зеркало. Оттуда на нее глядело чуждое лицо. Она даже не могла уловить его черты, настолько лицо было смазанное, будто разбитое помехами на старом телевизоре. Аня вспомнила нелепый пузатый телевизор у бабушки в саду или, как сказали бы в Москве, на даче. Длинная рогатая антенна плохо ловила сигнал, и все фильмы и передачи были изъедены резкими угловатыми полосками, иногда так сильно, что было почти невозможно увидеть за ними суть. Так и сейчас Аня не могла увидеть настоящую себя.

Она долго разглядывала лицо, улавливая только детали, а не всё целиком. Тёмные миндалевидные глаза с длинными, но прямыми ресницами, высокие грубые скулы переходят во впалые щеки, короткий нос кончиком тянется ввысь, дальше от широкого рта. Аня осторожно коснулась того места, где еще недавно были пухлые щечки, добавлявшие ее будто бы выстроганному из дерева лицу мягкости. Пару недель назад она хотела сбросить несколько лишних килограмм, но точно не вместе с любимой работой.

Чем дольше Аня смотрела на свое отражение, тем четче становилось лицо. Вскоре помехи исчезли, а картинка стала яркой и живой. Прямо как на старом телевизоре, когда в бабушкином саду установили большую спутниковую тарелку.

Вода еле пробила слежавшиеся волосы, а пару колтунов даже пришлось вырезать маникюрными ножницами. После душа Аня все еще чувствовала себя размякшей булкой хлеба, но уже могла немного двигаться.

– Вот! Это уже другое дело! – с деланной жизнерадостностью воскликнула Лиза.

– Ничего не изменилось.

– От тебя хотя бы не воняет.

– А ты – подруга хоть куда.

– Зато я не стала врать тебе в лицо, что всё не так уж плохо.

Аня уже было залезла с ногами на кровать и потянула к себе одеяло, когда Лиза снова резко выдернула его прямо из рук.

– Анюта, тебе надо прогуляться.

– Я не хочу гулять. И не люблю, когда меня называют Анюта.

– Я знаю. И я буду так называть тебя, пока ты не оденешься и не выйдешь со мной из этой затхлой квартиры. Тебе нужно взбодриться. И пока мы будем гулять, хотя бы немного проветрим квартиру. Ей тоже не помешает свежесть и прохлада. А то воздух тут можно резать ножом, Анюта, – девушка скривилась, будто кто-то провел вилкой по стеклу, но снова поднялась, достала из шкафа спортивные штаны с оттянутыми коленками и выцветшую толстовку. В этом наряде она выглядела оборванкой рядом с Лизой в желтом летящем платье и при макияже, но на большее она оказалась не способна.

Как только Аня вышла из подъезда, в носу закололо от запаха пыли, свежего асфальта и выхлопных газов. Это был фирменный запах большого города летом. Где-то к нему примешивались сырая земля и листва, когда повезло жить около парка, где-то – сладковато-удушающие цветы, которые высадили всего на один месяц, а где-то – застоявшаяся вода.

Вдыхая тяжелый летний воздух, Аня опять почувствовала, что живет в Москве. За неделю в четырех стенах она стала забывать об этом. Если не выходить из дома, то можно жить, где угодно. Ведь вся магия города начиналась за толстой железной дверью подъезда. Девушки шли молча через дворы.

– Приятная погодка, – призналась Аня.

– Ну, вот. А ты не хотела выходить, – Лиза ухватилась за начатый подругой разговор, – Смотри, как здорово не сидеть безвылазно дома!

– Дома тоже было неплохо.

– Так хорошо, что ты неделю не мылась и почти ничего не ела, – в ответ Аня только закатила глаза. – Что ты планируешь дальше делать? Только не говори, что дальше лежать под одеялом.

– Я не знаю… Раньше все было так понятно…

– Ты и сейчас можешь сделать все понятно. Снова.

– Не знаю… Не уверена.

– А я знаю. А ещё знаю, что у тебя сейчас есть два пути: признать, что у тебя проблема, и обратиться к специалисту или сделать вид, что все в порядке, найти новую работу и ждать, что твои внутренние проблемы рассосутся как-нибудь потом. Только проблемы в таком случае не исчезнут, а будут поджидать тебя в будущем, чтобы вылиться на окружающих очередным нервным срывом, – Лиза немного помолчала, будто подбирая слова. – Правды ради, первый путь тоже предполагает поиск работы, чтобы платить специалисту. Но мне он всё равно нравится больше.

– Я не готова искать работу.

– А платить за квартиру ты готова? А заказывать доставку продуктов готова?

– Я обычно сама хожу в магазин. Так дешевле.

– Не передергивай. Ты понимаешь, что я хочу сказать.

Аня остановилась посреди дороги. Ей засигналил несущийся по двору Matiz какого-то японского ресторана.

– Ты ждёшь от меня каких-то невероятно героических подвигов! Неделю назад у меня был срыв, меня со скандалом уволили. Я даже не уверена, что теперь меня могут взять работать в какое-нибудь другое рекламное агентство, все-таки это маленький мирок. Да блин, я даже поесть не могла нормально неделю. Посмотри на меня. Посмотри, как висит этот дурацкий спортивный костюм. А сейчас ты, в духе очередного мессии, говоришь мне: встань и иди ищи работу!

– Встать и идти я просила только помыться. И ты смогла это сделать. А потом вышла на улицу. Да, было сначала сложно. Но шажок за шажком – мы в итоге дошли уже до метро и можем поехать куда-то дальше.

– Но я не хочу дальше. Я хочу назад.

– Аня…

– Я устала. Я хочу домой, – она развернулась и быстрым шагом пошла в сторону дома. Аня даже не замечала, что в ней оказалось столько сил. Ведь еще недавно казалось, что стоит ей встать с кровати, как тело расползется, будто желе.

Всё быстрее и быстрее. И вот уже шаг перешел в бег. Она остановилась только у дома и долго приходила в себя, хватая ртом воздух, как рыба на суше. Кровь толкала энергию, толкала силы по организму. Впервые за долгое время, а, может быть, и в жизни вообще, Аня почувствовала, что тело принадлежит ей, что она может им управлять. Она почувствовала каждую его частичку: от пальцев ног до макушки – о которых раньше даже и не думала. Сердце вырывалось из клетки ребер, а легкие обжигало дыхание. Девушка поняла, что лучше чувствовать боль и усталость, чем не чувствовать ничего.

Дома она осознала, что Лиза права. Очевидную правду можно отрицать и пытаться спрятаться в квартире, пока арендодатель не придет за очередной платой и, узнав, что Ане нечем платить, не выставит её за дверь. Но лучше – выходить росток внутренней энергии и взяться за поиск работы. Вариант попросить в долг у подруг девушка оставила на черный день. Тем более, долг тоже рано или поздно придется возвращать. А для этого – найти работу.

А еще она призналась себе, что бездельничать – не сможет. Неделю она не работала и упивалась жалостью к себе. И это была её слабость. Но если не отвлечься на работу и продолжить скрываться от мира, то можно впасть в слишком глубокое уныние, путь из которого можно уже и не найти. Поэтому, на самом-то деле, выбора у неё и не оставалось.

Нужно было открыть ноутбук и обновить резюме вместе с портфолио.

На экране компьютера высветилось сообщение от Лизы. «Лучше начать искать работу прямо сегодня. Звезды в этом благоволят девам».

– Как же ты меня достала со своими звездами и гороскопами, – сказала вслух Аня. «Не за что» – пришло следующее сообщение от Лизы.

За три года стабильной работы в агентстве Аня уже и забыла, как сложно бывает обновлять портфолио. Нужно было выбрать самые интересные и достойные тексты. Описать, как они решили проблему заказчика и какой вообще результат принесли. Прошла эпоха, когда было достаточно отправить будущему работодателю просто красивые тексты. Пришла пора эффективности. Интересно, как бы она смогла измерить пользу от слогана в рекламе майонеза?

На глазах навернулись слезы и предательски застряли в ресницах. Аня любила себя в годы работы в агентстве. Ей нравилось быть частью яркого коллектива, проводить мозговые штормы и даже чувствовать себя самой слабой и неопытной из копирайтеров. У неё была цель. Всё это придавало ей ценности в собственных глазах и помогало становиться чуточку лучше, впитывая опыт и знания коллег. Теперь это в прошлом. Три года, если не перечеркнуты, то точно задвинуты слишком далеко. Настолько далеко, что пути к ним назад больше нет, как бы она его ни искала.

До ночи Аня описывала свою работу. Ей было страшно даже немного расслабиться – вдруг силы тут же внезапно исчезнут. Поставив последнюю точку в портфолио, девушка свернулась на кровати клубочком и провалилась в тревожный кислотный сон.

Наутро Аня перечитала резюме и портфолио, немного их поправила – ведь кто возьмет на работу копирайтера с ошибками в тексте – и настроила несколько отложенных писем на утро понедельника. Она по себе знала, что креативные сотрудники очень не любят разбирать почту и легко могут потерять сообщение, прилетевшее в их заслуженный выходной.

Первым делом Аня написала своим бывшим коллегам, которые работали в других рекламных агентствах или в крупных компаниях. Кто-то был как и она копирайтером, кто-то – дизайнером или менеджером по работе с клиентами. Главный плюс работы в молодом и активном коллективе, что этот самый коллектив распадается, а нажитые непомерными тусовками связи остаются навсегда.

Конечно, спрашивать о работе было сложно и даже немного стыдно. Будто она никому не нужна, как специалист, раз ее саму не переманивают крупные и известные компании или хотя бы маленькие независимые агентства. Да и, в целом, просить помощи Аня совсем не умела, и в тайне надеялась, что с началом недели ей никто так и не ответит на письма, а она избежит натянутых светских бесед, в которых будет сквозить сочувствие. По крайней мере, девушка представляла эти беседы именно так.

Простая отправка писем отняла у неё слишком много сил, и весь день Аня провела в кровати, морально готовясь к возможным разговорам с бывшими коллегами. Она не знала, что хуже: получить отказ или получить приглашение пообщаться с HR или другим ответственным за найм человеком, и насколько сильно она на самом деле боялась найти новую работу после провала в рекламном агентстве.

В понедельник и вторник пришли первые ответы: вежливые письма о том, что в компаниях нет подходящих должностей, но они точно будут иметь Аню в виду, если что-то подходящее появится. Приятельница-дизайнер, которая из агентства упорхала рисовать интерфейс очередного мобильного планнера, даже предложила выпить как-нибудь на этой неделе. Только тогда Аня была не готова не то, что собираться и ехать в центр города, а вообще общаться с людьми, поэтому мягко, но прямолинейно отказалась.

Аня с тревогой открывала каждое письмо и с радостью закрывала полученные отказы. Значит, можно было ещё ненадолго отложить жизнь.

В среду Лиза прислала вакансию в большой IT-компании. «Самый подходящий день, чтобы откликнуться» – добавила она. Аня ненавидела магическое мышление, но была готова смириться со странностью подруги. Остальные личные плюсы заметно перевешивали любовь Лизы к гороскопам.

По всем вопросам Лиза советовалась со звездами. Смотрела гороскопы на разных сайтах, пока не находила подходящую рекомендацию. Например, перед свиданием с красавцем искала обещание успеха в любовных делах. А когда её просили задержаться после работы – совет ни в коем случае этого не делать, чтобы с чистой совестью бросить горящую задачу и уйти домой.

Но в этот раз Лиза была права: пора было уже начать откликаться на вакансии, а не ждать, что где-то в закромах у знакомых найдётся подходящая для неё работенка. Если старые связи не работают, пора было создавать новые!

Аня долго смотрела на вакансию. Это оказалось настолько точное попадание в её навыки и опыт, будто писали специально для неё. Она даже почувствовала что-то похожее на воодушевление, если оно выглядело, как мурашки и громкий стук сердца. И от этого откликаться стало ещё страшнее.

Сбивчивое письмо, почему она подходит для этой работы, ссылка на портфолио и краткое резюме. Кнопка «Отправить». Ожидание.

В таком месте она может с каждым днем всё глубже погружаться в ценности продукта и быстро взлететь по карьерной лестнице. А может стать очередным винтиком в системе, который ничего не решает и лишь в сотый раз поправляет текст, который никто даже не прочтёт. Но любопытство маленькими искрами вспыхнуло в глазах. И следом загорелась вся Аня.

Теперь даже отказы на почте начали нервировать. Она ждала ответа, который мог изменить её жизнь. Казалось, к концу дня палец уже болел от постоянного обновления почты. И, если до этого она не могла сопротивляться сну и спала большую часть дня, то после отклика стала бояться уснуть, чтобы не пропустить судьбоносного письма.

В четверг и в пятницу на почту приходил только спам: анонсы вебинаров, подборки статей каких-то рекламных агентств и прочие совершенно потерявшие теперь смысл вещи.

«А вдруг, они пишут мне в телеграмм, ведь я оставила номер для связи. А я не отвечаю!» – подумала Аня и впервые за несколько дней зашла в мессенджер.

Сотни непрочитанных сообщений сразу задавили её. В основном это были посты в десятках каналов о рекламе и текстах и еще парочки о моде и сплетнях – её тайных удовольствиях.

Среди них тонули несколько личных сообщений: от бывших коллег (спрашивали, как её дела), одноклассницы («Привет, ты же в рекламе работаешь? Можешь научить меня запускать рекламу в соцсетях?») и Юли, знакомой из крупного рекламного агентства («Привет! Может быть, моё письмо попало в спам. Я уже давно не работаю в Рекламе дня, перешла в другое агентство. А-Гентство. Слышала о таком? Как раз ищем копирайтера. Поговорим?»). В общем-то, ничего по-настоящему интересного. Она уже хотела закрыть приложение, когда прилетели сообщения от Лизы.

«Я вижу, ты онлайн»

«Хватит меня игнорировать»

«Мы с девочками идем сегодня в бар»

«Ты идешь с нами»

Аня заблокировала телефон, откинула его подальше и залезла под одеяло с головой. «Почему? Ну, почему мне не отвечают по работе?» – причитала она про себя. Ей хотелось стонать, кричать, жалеть себя вслух. Но никто не увидит этого, никто не пожалеет её и не поможет. Оставалось только лежать под одеялом, в надежде спрятаться от окружающего мира и самого времени. Казалось, если лежать так достаточно долго, то письмо придет быстрее. Глупая надежда побеждала здравый смысл и помогала скрыться от реальности.

Телефон завибрировал. У Ани не было сил даже дотянуться до него. Тело снова не подчинялось ей, будто оказалось без костей – желе, обтянутое кожей.

Кто-то звонил очень настойчиво. «А вдруг, это из компании? Хотят пригласить на собеседование. А я лежу. Лежу и жалею себя» – вдруг поняла Аня. Она собралась с силами и подтолкнула себя. Еще чуть-чуть – и телефон будет в руках. И тишина. Кто-то не дождался и скинул звонок. Аня дотянулась до телефона. На экране – три пропущенных. И все от одного контакта. Лизы.

Телефон снова заурчал. Лиза.

Аня нажала на кнопку ответа.

– О, привет! Хорошо, что ты взяла трубку. А то я бы звонила и звонила ещё.

– Чего тебе?

– Не «привет», но тоже сойдет. Я видела, что ты прочла все сообщения.

– И?

– И давай вставай с кровати и тащись в бар.

– Я не в кровати.

– А где?.. Молчишь? Ну, ты никогда не умела врать.

– Я положу трубку.

– Короче. Если ты не приедешь в бар, я приеду к тебе и буду звонить в дверь, пока ты не выйдешь или не сойдешь окончательно с ума. Понятно?

– Пожалуйста, оставь меня в покое.

– Нет. Собирайся. Мы с девчонками будем тебя ждать.

Аня очень не хотела никуда собираться. Но она точно знала: если Лиза сказала, что приедет и будет пытать её бесконечным дверным звонком, то она так и сделает. Тем более, Аня понимала, что как бы ей сейчас ни было плохо, встреча с подругами поможет отвлечься.

Руки тянулись к спортивному костюму: хотелось окутать себя комфортом и превратиться в невидимку. Но в таком виде она получит порцию критики от девочек. Только этого ей не хватало. Аня достала из шкафа платье, которое купила еще до майонезного проекта, но так и не успела выгулять, и дополнила его яркими кедами и маленькой сумкой. Ничего лишнего.

Лиза написала, что они собираются в недавно открывшемся баре «Бар». Судя по очереди, казалось, туда сейчас пыталась попасть половина города, но Аня была в списках, поэтому обошла толпу. Спину прожигали недовольные взгляды тех, кто ждал уже больше часа, когда прямо перед носом без очереди провели какую-то девицу в легкомысленном платье. Именно так ее назвала совсем еще юная незнакомка в очереди. «Интересно, тут вообще смотрят паспорт?» – подумала Аня.

Подруги ждали её за маленьким столиком в глубине темного зала. Девушка еле добралась до них, протиснувшись между столами, за которыми молодые ребята медленно цедили темное пиво, лавировали между компаниями и шумно обсуждали книги и музыку.

– Тут хоть кому-то, кроме нас, уже есть 20? – возмущенно спросила Аня.

– И тебе привет, дорогая! – ответила как всегда радостная Лиза. Она сидела у левого края стола, но всё время жалась ближе к подругам, чтобы не попасть на угол – иначе не выйдет замуж. Эта примета настолько всех раздражала, что для встреч девушки старались выбирать кафе и бары с круглыми столами.

Рядом с Лизой – Нина. Она ненавидела свое «старомодное» имя и просила всех называть себя Нинель. В остальном Нина была совершенно обычной жительницей столицы – приехала из маленького города, название которого даже не говорила под предлогом «Вы всё равно о нем никогда не слышали», следила за всеми модными местами, но почти никогда туда не ходила, и давно уже отчаялась найти отношения, посвятив себя дружбе и карьере.

Дальше сидела Майя. Всем перепискам и звонкам она предпочитала личные встречи. Поэтому в будние вечера её можно было встретить на прогулке в каком-нибудь спальном районе, куда она приехала без предупреждения к подруге или просто приятельнице. Она обожала вечеринки и такие групповые посиделки, как сейчас, поэтому обычно становилась их инициатором.

У правого края стола потягивала разноцветный коктейль Надя. Казалось, жидкость в бокале была такой токсичной, что могла разъесть пластик. Но, судя по тому, что на столе таких бокалов скопилось несколько, для организма коктейль был безвреден. По крайней мере, в основном. Надя была молчуньей по жизни, поэтому ей требовалось много алкогольного допинга, чтобы наслаждаться вечеринкой.

Лиза знаком показала на единственный пустой стул на противоположной стороне стола. Аня послушно села.

– Так, и что тут пьют? Судя по запаху – ослиную мочу, – съязвила она.

– Ты же из Челябинска, а не из деревни. Откуда тебе знать, как пахнет ослиная моча? А вот запах пива могла бы и узнать тут.

– Как местные коктейли?

– Они на пиве, – подняв глаза от стола протараторила Надя.

– Боже, что?

– Ань, пиво сейчас в моде. Молодежь пьёт пиво, – вмешалась в обсуждение Нинель.

– Я не была готова к такой моде.

– Нужно пробовать новое! А то так и пролежишь под одним и тем же одеялом.

– Всяко лучше, чем пить пиво, которое так воняет.

– Перестаааань. Сначала попробуй, а потом критикуй. Я сейчас закажу тебе что-нибудь, – Нинель позвала официанта и что-то заговорчески прошептала ему на ухо. Тот широко улыбнулся в ответ и радостно закивал.

– Что же ты ему там предложила?

– Не предложила, а попросила. И давайте пока не будем говорить о пиве. Лучше расскажи, что произошло? А то мы в последний раз на очередной твоей майонезной вечеринке виделись.

– Фу, даже не произноси это слово…

– Вечеринка?

– Майонез!

Аня пересказала события последнего месяца. Вслух эта история звучала так, будто случилась не с ней, а с кем-то другим. Сейчас она чувствовала себя просто свидетельницей. Говорить оказалось легче, чем мысленно прокручивать всё это в голове. В уединении воспоминания причиняли боль. А в компании они теряли свою силу.