- -
- 100%
- +
Пролог
– У тебя ровно полчаса, – холодно бросает Рашидов, – приведи себя в порядок. И хватит уже дрожать.
Стою, прижавшись спиной к стене. Дальше отступать некуда.
Из этой ловушки мне не сбежать.
Добегалась.
Вокруг коттеджа – глухой лесной массив, уходящий в горы. Места заповедные, случись что – есть тысяча способов избавиться от меня. Свидетелей не будет. На территории коттеджа – не меньше десятка вооруженных бойцов из личной охраны Тимура Рашидова.
Рашидов подходит ближе, я невольно сжимаюсь в жалкий комок. Он отлично считывает мой страх, питается моей паникой. Препарирует ледяным взглядом, словно зверушку. Дрожа, одергиваю сарафан, слишком откровенный и короткий.
– Альбина. Красивая, – самодовольно цокает языком, – но необъезженная, дикая. Ничего, станешь покладистой. Как мне нравится. Выбора у тебя больше нет.
Глазами цепляюсь за мобильник, лежащий на комоде. Рашидов мгновенно перехватывает мой взгляд и победно ухмыляется.
– Позвонить хочешь?
Поддевает двумя пальцами мой телефон и протягивает мне.
– Давай, Альбина. Удиви меня.
Чуя подвох, резко выдергиваю свой телефон из его рук. Включаю экран и едва сдерживаю глухой стон отчаяния.
Вместо полосок связи – крестик.
Ну конечно же. Связи нет.
Сознание отказывается верить, что все закончится прямо сейчас.
Думай, Альбинка, думай.
Нет времени на слабость. Любой ценой попытаться сбежать. Сама влезла в эту западню – сама и выберешься, не в первый раз. Надо успокоиться и найти удачный момент.
– Полчаса, – бросает Рашидов и выходит из гостинной.
Даже не запирает дверь.
Совсем не боится, что я сбегу. Да и куда мне бежать? Кругом реликтовый, папоротниковый лес, дальше – горы. Территория коттеджа вся нашпигована камерами – мышь не проскочит. Заборов нет, но даже самый отчаянный храбрец не сунется в логово криминального авторитета Тимура Рашидова.
Тем более, чтоб спасти такого гадкого утёнка Действовать придется самой.
Меня никто и никогда не спасал, не заступался за меня.
На долю секунды вспоминаю Соболя Вот теперь – больно по-настоящему.
Сглатываю подступившие слёзы, но и сдаваться не собираюсь. Надежды на чудо – для слабаков. Волшебство сегодняшней ночи – кануна Ивана Купалы – не для меня.
Приказа верить в чудеса не поступало.
Подхожу к окну и раскрываю створки. На освещённой прожекторами поляне перед домом – хищно поблескивающий, тёмный вертолет. На котором меня и должны увезти.
Чуть поодаль – огромный дуб с канатом-тарзанкой. Один из охранников Рашидова под резкий свист и улюлюканья двух других бойцов показывает акробатические трюки, раскачиваясь на огромной верёвке.
Дальше – чёрная стена леса.
И вот она пугает ещё сильнее, чем все остальное. С детства панически боюсь темноты и лесов. На миг зажмуриваюсь и лишь усилием воли не даю себе провалиться в кромешный ад собственных воспоминаний.
«Страх может стать союзником, Аля»
Абсолютно некстати в голове звучит голос Соболя.
Всхлипываю, представив, что больше никогда не увижу его. Он так и не узнает, что я... Что я хотела его. До дрожи. До идиотских слёз в подушку прошлой ночью.
Инстинктивно облизываю пересохшие губы, вспоминая о том, как едва не случился мой самый первый поцелуй.
И уже не случится никогда.
– Думай, Альбина, – бубню себе под нос и продолжаю изучать обстановку.
Звуки автомобильных движков за домом, открывающиеся ворота Значит, кто-то ещё приезжает? Словно подтверждая мои догадки, трое бойцов нехотя плетутся в сторону въезда на территорию.
Дальше не думаю.
– Страх может стать союзником, – шепчу слова Соболя и
и выбираюсь из окна. Больно царапнув бедром о деревянный подоконник, выпрыгиваю прямо на клумбу с шалфеем. Секунду прислушиваюсь к звукам.
Все – у ворот. Кого-то встречают.
Если бежать – то только сейчас.
Мчусь через полянку, стараясь не смотреть в сторону огромного вертолёта. Напоминающего злобную, притихшую птицу.
Слишком поздно замечаю ещё двоих охранников, курящих возле жестяной бочки с горючим. Мы одновременно засекаем друг друга. Один рывком бросается на меня, и в потёмках задевает бочку с топливом. Второй в ту же секунду отбрасывает сигарету и хватает меня за руку.
Керосин мгновенно загорается, но меня успевают оттащить от огня.
– Пустите, – безнадежно и отчаянно пытаюсь вырваться. Но стальная хватка одного из громил становится ещё крепче.
Дёргаться бесполезно.
Слишком многое я не успела
Меня волокут к дому, но неожиданно руки удерживающие меня, разжимаются. Слышу два негромких хлопка–выстрела. Охранник медленно оседает. Рядом уже валяется неподвижное тело второго бойца.
– Так, Аля, – отрывисто командует Соболь, – быстро за мной.
Соболь?! Откуда он взялся? Как нашёл? Неважно.
Он здесь.
Соболь закрывает меня собой и ведёт прямо к рву, в котором полыхает загоревшийся керосин. Наш единственный путь к отступлению отрезан. Позади – целая банда Рашидова и через них нам не прорваться.
– Влад, нет – всхлипываю, останавливаясь перед полыхающим огнём.
– Давай, обхвати меня, – ухмыляется Соболь, раскидывая руки, – покрепче.
– Мы что, прыгнем через огонь?
Соболь безбашенный, это я поняла сразу, как только познакомилась с ним. Но чтоб настолько без тормозов?
– Аля, – рычит Соболь, – доверься. Самое время прыгнуть через купальский костер.
Вроде и шутит, а взгляд жёсткий.
Шумно выдохнув, зажмуриваюсь и нерешительно обхватываю мощное, мускулистое тело руками.
– Давай, детка, – хрипло шепчет Соболь, и я чувствую, как его горячие губы почти касаются моего уха, – сожми сильнее.
Сжимаю бёдрами его накачанные бёдра. Стыд жжёт щёки, но тело не слушается. Надо же, так смело загадывала Соболя на Купалу – и вот
– Ещё сильнее. Покажи, как ты можешь.
Дыхание сбивается от понимания двусмысленности его слов. Ещё крепче вжимаюсь бёдрами в грубый камуфляж его брюк. Сарафан откровенно задирается, но сознание уже плывёт.
Пахнет от него лесом, дымом, чем-то диким. И кругом огонь, и я в огне.
– Умничка, – выдыхает Соболь и хватается за конец веревки-тарзанки.
Той самой, на которой получасом раньше дурачились охранники Рашидова.
Прижимает меня к себе так, что я слышу его сердце. Земля уходит из-под ног. Рывок – и мы пролетаем над огнём. Ветер в лицо, воздух плавится гарью, трещат искры. Отчаянно вжимаюсь в него, цепляюсь руками за сильные плечи, зажмуриваюсь с перепугу. И через мгновение – удар, жёсткое приземление, его сильные руки держат меня.
И только сейчас понимаю, что всё ещё сжимаю его бёдрами.
Тело не слушается, меня колотит. Осторожно отпускаю Соболя. И отчаянно боюсь встречаться с его нахальными, серыми омутами. После того, как я его обхватила
Несмело гляжу на кусок веревки, исчезающей по ту сторону огня. Соболь стоит передо мной, заслоняя собой ночь. Живой. Реальный. Ради меня он рисковал собой. Может, я ему всё-таки не безразлична?
Или просто долг офицера?
Не знаю. Но сейчас мне всё равно.
Соболь здесь.
– Аля, бегом за мной. Держись рядом.
Паника захлестывает, но мы уходим в густой подлесок, в котором скрыта тропинка. Еловые лапы колко бьют по лицу, но я не чувствую боли. Стараюсь не думать, что кругом – деревья, а лес – пожизненный источник моих кошмаров.
Была на то причина.
Выскакиваем на небольшую грунтовую дорогу и в десяти метрах – черный внедорожник Влада.
– Быстро в машину, – командует Соболь.
Запрыгиваю на переднее сиденье, с грохотом захлопываю дверь и нервно пытаюсь справиться с карабином ремня безопасности. Главное – быстрее выбраться из леса, пока я окончательно не провалилась в панику.
Соболь заводит движок. Но я холодею и замираю, как ледышка, прежде чем до моего сознания доходит причина низкой вибрации, волнами проходящей через мое тело. Воздух вздрагивает от рокота винтов.
Рашидов поднял вертолет. Нам не уйти.
Жестким рывком Соболь переключает рычаг. Двигатель рычит, но колеса с хлестким визгом крутят вхолостую – вязкий грунт не отпускает, машина увязает глубже.
Сцепление выжато на максимум, щелкают переключатели скоростей, газ в пол. Влад спокоен и сосредоточен. Джип дёргается, замирает, будто раздумывает. И раненым броском вырывается из мха. Меня швыряет вперед, но я удерживаюсь только на ремне безопасности.
Соболь выкручивает руль, уводя джип в темноту.
Вертолет не отстает, выхватывая грунтовую полосу дороги перед нами лучом прожектора.
– Ты сможешь нас вытащить? – мой голос сбивается на истеричный шепот.
Вместо ответа прилетает короткая, хриплая усмешка. Сколько мы так еще продержимся? А если по нам с воздуха откроют огонь?
Только сейчас замечаю, что по щекам градом катятся слезы. Мы не сможем уйти, вертолет влегкую обгоняет нас, а джип и так идет уже на предельной скорости. Нам не оторваться от погони. Рашидов не отпускает тех, кого считает своей собственностью.
– Рассказывай, – переключая скорости, жестко цедит Соболь, – как попала в переплет? И как перешла дорогу Лешему?
Догадываюсь, что он просто хочет меня отвлечь.
– Не знаю я никаких леших. Это вертушка Рашидова.
Вовремя затыкаюсь. Слишком много того, что я не смогу ему рассказать. И про эту чертовую вертушку. Но молчать – только хуже. Иначе, капитан Соболев начнет искать информацию по своим каналам. И такого накопает
Обдумываю подходящую версию.
Сказку «лайт».
Сверху автоматная очередь прошивает стальным дождем дорогу прямо перед нами. Вертушка обгоняет нас, Соболь резко разворачивается и съезжает с грунтовки в подлесок. Паника снова обхватывает удушливой волной.
Но одно ясно – гадкий утенок с кучей проблем капитану Соболеву точно не нужен.
– Самое время поделиться историей, – поддевает меня Соболь, пока джип заносит в резком повороте.
– Тебе не понравится
– Думаешь? – бросает Соболь и уверенно направляет джип в сторону грунтовой тропы, – уйдем от Лешего и с тебя – интересная сказка на ночь.
Джип мчится в сторону старой дороги в горную часть заповедника. Соболь не сбавляет скорость. И вертушка не отстает.
– Если выживем, – бурчу осипшим шепотом, кусая губы.
Что случится, если капитан Соболев все же узнает мою историю.
Сильные руки выкручивают руль, мы чудом не влетаем в черные стволы деревьев, мельтешащие перед фарами. Соболь явно не намерен сдаваться и продолжает уводить машину в эти чертовы заросли.
– Лес я знаю, – усмехается Соболь, – сказки люблю. Так что не пытайся мне лгать.
Легенда спецназа ждет от меня сказку?
Так точно, товарищ капитан!
Глава 1. И в огонь, и в воду
АЛЯ
Двумя днями ранее
– Аль, ну брось занудствовать, – не выдерживает Лия и разворачивается в мою сторону на старом, поскрипывающем кресле-вертушке.
Ночная бабочка глупо и шумно колотится об металлическую антимоскитную сетку, не замечая дырки в самом углу.
Уже скоро прогресс и до нашего лагеря доберется. Лабораторный комплекс уже отстроен по последнему слову техники. Мы на очереди.
Нехотя отвлекаюсь от файлов. Чем еще на ночном дежурстве заниматься, если не подготовкой к диплому.
Как раз, лето – есть время разобраться.
– Лия, отстань. Мое лето – на что хочу, на то и трачу. Третий курс – лучше заранее подготовиться. Иначе, прощай магистратура.
– Угу, – возмущенно сопит подруга, – давай и дальше теряй время над своим дипломом, а жизнь пройдет мимо. Кстати, глянь чего я тут накопала.
Лия не отстанет, тут проще согласиться.
Откатываюсь на таком же стареньком вертлявом кресле к столу Лии и утыкаюсь в допотопный монитор. Какая–то схема, круг, значки
– Ну, и?
Подруга неодобрительно качает головой и подкатывает глаза к потолку.
– Это твой гороскоп на ближайшее время. На неделю. Между прочим, сейчас потеряешь шанс – следующий потом двенадцать лет ждать. Мужика тебе нормального надо, вот как раз Венера в пятом доме, Юпитер в секстиле
Дальше не слушаю.
Лию не остановить, просто краем уха улавливаю что–то про горячую любовь на всю жизнь, про судьбоносное знакомство. Откуда-то снаружи доносится шум прибоя – ровный, убаюкивающий. Ветром приносит запах мокрого дерева и йода – от пирса, наверное. Где-то внизу плещется вода, мягко, по-кошачьи трётся о бетонный парапет.
– опасно конечно, но по ходу судьба у тебя такая – привлекать опасных мужчин.
Вздрагиваю и возвращаюсь в реальность. За окном снова плеснуло – море будто напоминает, что оно здесь, живое, бесконечное.
– Ли, хватит. Не верю в я эти россказни. Ну какой еще Юпитер? Что такое секстиль?
– Уже неделю, как не ретроградный, – и глазом не моргнув, тараторит подруга, – и благоприятная связка с натальной Венерой.
Что-то явно на языке высшей математики.
Но Лия не отцепится.
Проще сразу согласится на все ее идеи, чем последовательно их опровергать. Лия из тех, кто видит цель и не видит препятствий.
– Так, и что ты от меня хочешь?
Лия достает из рюкзачка термос и бутылочку красного вина. Догадываюсь, что в термосе – чай на травах.
Лия с заговорщицким видом достает кружки с небольшой полочки над микроволновкой. Только мониторы тихо гудят, да за стеной – где-то совсем близко – море дышит. Тёплое, тёмное, бесконечное.
– Слушай, если мы выберемся на пару часиков отсюда – никто не заметит.
Сомнительный вариант, конечно... И мне он уже не нравится. Ветер с моря доносит заманчивый, крепкий запах соли и водорослей.
– Дежурство, – напоминаю подруге, – до восьми утра наша смена и покидать пост запрещено.
Лия смешливо фыркает и протягивает мне яблоко.
– Ты меня в это втравила, между прочим. И я имею право на моральную компенсацию. Это тебе психолог посоветовала вписаться на лето волонтером и заняться спасением дельфинов. А я ну не могла ж я тебя бросить.
Задумываюсь.
А варианты вообще были?
Мама решила бороться с моей боязнью воды и отправила к психологу, только с виду адекватной девушке. Марта Валерьевна после пары консультаций заявила о том, что мне надо не бежать от своих страхов, а просто переключиться.
Ну и вот центр спасения дельфинов.
И я, совершенно не умеющая плавать волонтер.
Надкусываю яблоко, прохладный сок брызгает на пальцы. И едва не поперхиваюсь от истошного вопля Лии. Она подскакивает на своём кресле, чуть не опрокидывая термос.
– Нельзя было!!!
Инстинктивно отбрасываю яблоко и таращусь на подругу. Даже боюсь вслух озвучить вопрос, но по ходу кто-то перечитал сказок.
– Отравлено?
– Да нет же, – с сожалением выдает Лия, – оно для ритуала нужно. Это дар Венере. А теперь неизвестно, как все пройдет. Результат может оказаться непредсказуемым.
Надо же, и это еще не открыта бутылка красного вина. И я уже боюсь предположить, для чего она нужна. По ходу, для того же самого.
– Венере – яблоко?
Меня смех душит. Лия беспомощно отмахивается и качает головой, словно я безнадёжна. Так по ней и не скажешь сейчас, что на красный диплом идет.
– Ты со своими книжками вообще из реальности выпала. Если и действовать – то сейчас. Эх, нам бы купальский костер замутить, но тогда заметят. Палиться нельзя. Ночь Ивана Купалы – через два дня, надо успеть. Загадывай желание, проси вселенную, чтоб подарила тебе любовь. Все должно сбыться, если конечно правильно провести ритуал.
Она косится на надкусанное яблоко и выразительно добавляет.
– Теперь без косяков.
По ходу, навернулась моя ночная работа над дипломом. У Лии на сегодняшнее дежурство совершенно иные планы. И мое мнение конечно не в счет.
– Так, а бутылка? Это тоже – кому-то дар?
Лия плотоядно ухмыляется, явно задумав что-то недоброе. Знаю я этот взгляд. И думать не хочу, что там с этим вином.
– Не хочешь вино, придется кровь брать. Угадай, чью? А так – вином обойдемся. Оно только и исключительно в целях колдовства. Так надо. Мы по чуть-чуть, по глоточку Не кровожадные ж.
Так.
Ладно, хорошо хоть вино – для нас.
Поработать над дипломом все равно не получится уже.
Ладно, заодно и файлы от Савина по материалам дела моего отца тоже завтра открою. Дома, спокойно все отработаю. На свежую голову.
– Ли, прости, но я не верю во всю эту чертовщину. Ну какой Купала с гороскопами. Ты еще начни тут русалок заклинать. Вон – море рядом.
Лия не слушает меня и выуживает из рюкзака две свечи в стеклянных колбах от ветра.
Надо же, подготовилась основательно.
– Так. А теперь давай на выход. Ничего не случится, за пару часов никто нас не хватится. Савин по ходу ждет кого-то, невовремя твой будущий отчим сегодня решил задержаться. Там на въезде, вся охрана на ушах. Интересно, кто должен приехать?
Лия явно переняла у своего мужчины манеру анализировать и везде видеть подвох.
Хотя, чем я лучше? Жизнь еще не до такого довести может.
– Да ладно, – отмахиваюсь от Лии, – имеет право, он этот центр на собственные деньги содержит. Личная инициатива. Ну и вряд ли с его уровнем он начнет тут ночной обход устраивать. У него свои дела.
Встаю – и ткань майки скользит по плечу, открывая синяк.
Быстро поправляю, но Лия уже все заметила.
Её глаза мгновенно темнеют от гнева.
– Это он, Рашидов? – она сглатывает, глядя на посиневший след от пятерни, – скажи все Савину, что тебе угрожают. Пускай разбирается.
Задумываюсь.
Слишком много проблем у очередного жениха моей мамы, и большинство – из-за меня. Как на подбор. Конечно, Савин – далеко не чужой для меня, друг семьи, помню его с детства. Дружил с моим отцом еще с армии Но потом папы не стало, несчастный случай на охоте.
Черт, вот только еще не хватало вечер воспоминаний устраивать.
– Так, – преувеличенно бодро улыбаюсь подруге, – где там твои ритуалы проводить? Командуй.
Лия недоверчиво косится на мое плечо и качает головой.
Но больше не комментирует.
Выходим из домика – и попадаем в густую, бархатную тьму черноморской ночи. Где-то позади волонтёрской базы, там, где начинается дикая посадка, стрекочут сверчки. Воздух – тёплый, чуть солёный, пахнет йодистыми водорослями и мокрой галькой.
Зачем-то оглядываюсь на ярко освещённый стеклянный корпус лабораторий, где за шторой угадывается чья-то тень.
Нет, всё сейчас спокойно. Нас точно не хватятся.
Но тень за шторой – она не двигается. Стоит и смотрит в нашу сторону. Или мне просто кажется? С чего бы, это вообще кабинет Савина. По ходу, надо снова к психологу.
Здрасьте, Марта Валерьевна, у меня снова паранойя.
В купальские заговоры я не верю, но отчего-то захотелось хотя бы пару глоточков вина. Если Лия разрешит, конечно.
А то мало ли для каких чертей и оно припасено.
Просто, хотя бы ненадолго расслабиться. Отпустить контроль и не ждать подвоха. Хотя бы этой ночью. Для меня уже и это – волшебство.
Я и этому рада.
Зябко ежусь, но больше от волнения. Иду за Лией, босиком по теплой гальке. В одной руке – надкусанное яблоко, безнадежно испорченное для ритуала. В другой – бутылка вина.
– Волосы распусти, – строгим шепотом напоминает Лия и я стягиваю резинку с волос.
Лия устанавливает в гальке колбы со свечами, поджигает по очереди. Огоньки дрожат, отражаясь в темном стекле. Ветер бьется об стекло, но не добивает до пламени.
Открываем бутылку, отпиваем по паре глотков.
По ходу, и тут нечисть без банкета останется.
– А теперь загадывай. Только представляй в деталях. И без косяков.
Сажусь между двумя свечами, настроение – ни фига не торжественное. Еще один глоток вина. От волнения хочется смеяться и шутить.
– Аля, серьезно, – возмущается Лия и тоже едва сдерживает смех.
Просто ночь, море. Хо–ро–шо!
Зажмуриваю глаза. Но как назло никто в голову не приходит.
– Кого загадывать? Сильного, смелого, настоящего мужчину? – страдальчески гляжу на подругу, – помогай, давай.
– О, не–ееет, не повторяй моих ошибок. Ну их, этих настоящих – Лия огорченно хмурится и слишком быстро замолкает.
Она осекается. Моргает слишком часто. В глазах – злые куражи и что-то мокрое, что она изо всех сил прячет.
– Ли, – мягко ищу слова, – у вас с Марсом опять?
– Не хочу я о нем, – отрезает подруга, – и знаешь, вот послушай меня – никакого спецназа. Это только со стороны – такие брутальные, за тебя и в огонь и в воду. А потом короче, не связывайся ты с ними.
Делаю еще один глоток вина и из всей печальной тирады подруги выхватываю всего одну фразу.
«И в огонь, и в воду»
Эх
– И друзья у него, такие же, кобели самовлюбленные, один другого краше, – продолжает гневно жаловаться Лия и откупоривает термос с травяным чаем.
Без комментариев.
Знаю я, кто ее на этот чаек подсадил. И с кем она эти травы собирала неделю назад. Марс же ее и вывез куда–то, в горы. Ну не мог он накосячить. Не верю.
Ладно, не время бередить раны.
– Никакого спецназа, – назидательно повторяет Лия, так словно я специально бы загадывала.
Интересно, а почему – никакого? Хорошо, я просто хочу настоящего мужчину. Горячего, шикарного мужика. И так, чтоб за меня – и в огонь, и в воду. Размечталась, да?
Мои фантазии – только мое дело.
– И чтоб этого паскудного Рашидова отвадил раз и навсегда, – напоминает Лия и разом портит всё настроение.
– Тьфу, – морщусь, – зачем ты о нём опять? Вот так сидели, хорошо. Ты зачем его помянула?
– Потому что мы тут для дела, – Лия снова отпивает вино и кивает на огоньки свечей, – ну так ты уже представила, кого загадывать будешь? Или так и будешь пялиться в море и делать вид, что ничего не происходит?
– Представила, – бормочу я, но скорее для себя.
Никого я не представила толком.
С моим нулевым опытом – только в эротические фантазии погружаться.
Бутылка снова оказывается в моих руках. Даю себе слово, что это – последний глоточек. Терпкое вино отдает пряной сладостью.
Пытаюсь сосредоточиться на ощущениях.
Горячий, бархатистый шепот.
И губы, умелые. На моих. Медленно и жарко, так, что воздух кончается. Чувствую это почти по-настоящему – его дыхание, его руки, его язык. Мои пальцы сами собой сжимают горлышко бутылки, и я на секунду задерживаю дыхание, будто он действительно рядом.
Зажмурившись, четко ощущаю как мы целуемся с тем кого я так и не представила. Да и как такое вообразить, если я толком ни с кем и не целовалась.
Слюнявый опыт на выпускном – точно не брать в расчет.
– Эх, Алька, – мечтательно ухмыляется Лия, – ты безнадежна. Но может все получится, кто знает.
Смущенно отставляю бутылку.
Мне точно хватит.
Догрызаю яблоко. Вкусное и спелое. Задумчиво гляжу на волны, ритмично накатывающие на темную, галечную кромку.
– и окажутся на бреге, в чешуе как жар горя, тридцать три богатыря, – бубню пушкинские строки себе под нос.
Чем еще заняться ночью на море с бутылкой красного вина, если не загадывать любовь и цитировать классиков.
– Не накаркай, а то явятся сюда друзья Марса, вообще весь его спецотряд. И вместо романтики тебе – работает спецназ!
Гляжу на Лию.
Злится. Держится, старается не плакать, хотя губы дрожат. По ходу, серьезно у них там Им бы поговорить разок, нормально. Не, точно надо ее к психологу.
И этого ее, Марса тоже.
– Ли, а может сходить бы и тебе к моей Марте Валерьевне? Она реально мозги вправляет. Мне панику убрала вообще со второй встречи.
– Угу, – мрачно кивает Лия, – она у тебя спец-молодец. Не умеешь плавать? А иди-ка ты, дорогуша, дельфинов спасай. Я ее уже заочно опасаюсь.
– Зря, – уверенно отрезаю и резко оборачиваюсь на шум позади.
Вроде никого.
Только ветер шумит, чернеющая кромка подлеска и где-то далеко – свет автомобильных фар, скользнувший по деревьям. Звук поднимающегося шлагбаума.
– Так, – мгновенно командует мой любимый генерал,– бегом в домики. А то хватятся нас, чую.
Мы срываемся, словно ошпаренные.
Босиком по гальке – больно, но я не чувствую пяток. Влетаем в узкий деревянный проход между корпусами. Лия ныряет в свой домик. Я – в дежурку.
Замираю, прислонившись спиной к двери.
Тихо.
Слышу, как где-то за деревянной стеной стрекочет сверчок. И собственное дыхание слышу. Пронесло.
За окном – опять раскатистый движок машины. По ходу, внедорожник.
Кого ещё принесло в такую ночь на базу? Вообще, меня это не касается совершенно. Но загасив свет в домике, я тихонько выскальзываю на деревянную террасу, сгорая от любопытства.