Очерки по истории казачества

Значительным событием второй половины XIX – начала XX вв. следует признать формирование «казачьей историографии». Конечно, среди любителей казачьей истории было немного людей с профессиональной исследовательской подготовкой. Это предопределило преимущественно фактологический, описательный характер их трудов, подчас некритическое отношение к источникам. Нередко работы строились по образцу «Всеподданнейших отчетов» наказных атаманов и в самой подаче материалов сильно от них зависели. Тем не менее, в научный оборот была введена значительная масса неопубликованных материалов о службе, хозяйстве, быте и общественной жизни казачьего населения.

На Дону такая работа впервые была проделана под руководством В. Д. Сухорукова еще в 20-х гг. XIX века. Оригинальностью выводов отличаются работы Е. П. Савельева, посвященные древней истории казачества, хотя многие тезисы автора, возводящие начало казачьей истории ко временам библейских пророков и Троянской войны, представляются далеко не бесспорными. Истории кубанских казаков посвятил двухтомное исследование Ф. А. Щербина (это одна из немногих работ, написанных профессиональным исследователем, хотя и не историком по образованию). М. А. Караулов издал достаточно содержательную для своего времени книгу о тверском казачестве. В центре внимания Ф. М. Старикова были вопросы ранней истории казаков Урала и Оренбуржья, но его работы включали также и значительное количество документов, относящихся ко второй половине XIX века. Потомственный уральский казак И. Бородин (известный не только как историк, но также как экономист и ихтиолог) основное внимание уделял войсковому хозяйству, вопросам службы, быта, хозяйственной жизни и, в особенности, рыболовству. Г. Н. Потанин проделал значительную работу по сбору и публикации архивного материала, в том числе и по истории сибирского казачества. Весьма ценное статистическое описание Сибирского казачьего войска оставил Н.Ф.Усов. Основное внимание в его работе сосредоточено на второй половине 70-х гг. XIX в., но в ней содержатся и пространные экскурсы в более ранние исторические периоды. Ряд содержательных статей по истории сибирских казаков был опубликован П. Золотовым. Н. Г. Путинцев издал хронику событий из истории Сибирского казачьего войска. Достаточно высоким качеством исполнения отличаются работы Г. Е. Катанаева и А. П. Васильева, хотя и они не лишены описательности.

Историей сибирских казаков интересовался В. К. Андриевич. Генерал относился к ним весьма отрицательно, подчеркивая, что «сибирский служилый люд пополнялся всяким сбродом… и потому решительно не умел подчиняться начальству в силу долга служебного». Негативную характеристику сибирским казакам давали некоторые представители сибирского областничества. Известный публицист и сибирский патриот Н.М.Ядринцев видел в них почти исключительно военных колонизаторов, показавших на аборигенах «всю грубую силу, всю жестокость и корыстолюбие завоевателя». С. С. Шашков, указывая на факты владения некоторыми казаками дворовыми людьми, усматривал в них носителей крепостнических тенденций в Сибири. В отличие от них, виднейший деятель сибирского областничества Г. Н. Потанин (родом сибирский казак) описал наиболее важные аспекты хозяйственной деятельности, материальной культуры и быта сибирских и уральских казаков, подчеркивая сохранение в их среде демократических традиций. Заметный вклад в изучение истории служилых людей Сибири на ранних этапах ее колонизации внес П. Буцинский. Итоги изучения казачества в XIX в. были подведены в фундаментальном труде по истории казачьих войск, изданным в связи со столетием военного министерства.

В целом можно сказать, что дореволюционные исследователи внесли заметный вклад в изучение истории казачества. Трудами нескольких поколений ученых был накоплен значительный фактический материал и положено начало его обобщению. Вместе с тем, академическая наука в значительной мере игнорировала проблемы казачьей истории (исключая участие казаков в бунтах и нестроениях), а казачья историография не вышла в целом за рамки краеведения.

Послереволюционный период казачьей историографии включает несколько этапов. Первый этап (1917 – сер. 50-х гг. XX в.) характеризуется образованием двух параллельных, почти не связанных между собой потоков изучения истории казачества. В Советской России 20-х – первой половины 30-х гг. XX в. казаки рассматривались преимущественно в контексте революционных событий и участия в Гражданской войне. Вопросы истории сибирских служилых людей, правда, затрагивались в трудах С. В. Бахрушина, но, к сожалению, не получили в этот период заметного развития. В целом же казачья проблематика находилась на периферии исследовательского интереса. Отдельные публикации краеведческого характера (например, статья В. Полюдова о сибирских казаках в «Сибирской Советской энциклопедии») были не более чем исключениями, подтверждавшими правило.

Эмигрантская историография пыталась извлечь из казачьей истории вообще, «белоказачьего» движения, в частности, определенные политические уроки. Выдающимся достижением этого периода стала работа С. Г. Сватикова «Россия и Дон (1549–1917 гг.). Исследование по истории государственного и административного права и политических движений на Дону» (Издание Донской исторической комиссии, 1924). Она не утратила своего значения до настоящего времени ни с точки зрения богатства собранного и умело систематизированного исторического материала, ни в концептуальном отношении, но это не мешает высказать и некоторые соображения принципиального характера. Автор полагает, что с 1549 по 1720 гг. «Дон являлся государством и, одновременно, республикой». Складывавшаяся здесь политическая система действительно существенно, если не принципиально, отличалась от политической системы «Московского царства», но преувеличивать степень государственной зрелости ее все же не стоит. Нельзя целиком согласиться и с концепцией автора о происхождении донских казаков от беглых крестьян без уточнения хронологических рамок и выделения различных социальных потоков «беглецов».

Значительным событием эмигрантской казачьей историографии стало появление в 1928 г. сборника «Казачество. Мысли современников о прошлом, настоящем и будущем казачества». Сборник составлен из ответов на вопросы анкеты, разосланной Казачьим союзом как казачьим, так и неказачьим организациям, как видным политическим деятелям периода революции и Гражданской войны в России, так и рядовым участникам событий, как светским, так и духовным лицам. Присланные ответы дают не только богатую пищу для академических размышлений об исторической судьбе российского казачества, но и могут быль надежным ориентиром при определении приоритетов в деятельности современных казачьих объединений.

С 1927 по 1939 г. в Праге при Центре казачьего национального движения в эмиграции выходил (дважды в месяц) иллюстрированный литературный и политический журнал «Вольное казачество» – «Витьне козацгво» – Les Cosaques Libres. Литературно-исторический и информационный журнал «Казакия» издавался в 1934_1939 гг. в Братиславе, Праге, Софии. С 1925 г. в США ежеквартально печатался литературно-политический журнал «Казачья жизнь» – «Козаче життя» – The Cossacks Life.

Во второй половине 30-х гг. XX в. в политике Советского государства наметились определенные изменения в оценке исторического прошлого России. В ВУЗах была возобновлена подготовка специалистов-историков, вернулись понятия «Родина», «Отечество», в вооруженных силах появились «красноказачьи» кавалерийские части. Все это, по выражению А. И. Солженицына, было густо перемазано красным цветом, но все же появилась некоторая возможность отхода от вульгарно-социологических схем 20-х гг. XX в., в том числе и в вопросах изучения казачьей истории. Конечно, казачество рассматривалось в концептуальных рамках утвердившегося «истмата» и преимущественно с позиций «классовой борьбы» российского крестьянства против самодержавия, а казачьи движения (С. Т. Разина, Е. И. Пугачёва) подавались как крестьянские войны, но при этом в учебной и научной литературе сообщались также некоторые факты казачьей жизни и быта. Изменившаяся ситуация позволила В. В. Мавродину опубликовать статью (к сожалению, недостаточно оцененную современными исследователями) о происхождении казаков от потомков славянского населения Тьмутараканского княжества.

Второй этап (сер. 50-х – рубеж 80–90-х гг. XX в.) характеризуется усилением внимания специалистов к казачьей истории, расширением проблематики исследований, с одной стороны и сохранением господства марксистско-ленинской методологии, с другой стороны. В результате казачество России изучалось либо в контексте крестьянской колонизации окраин (работы В. И. Шункова, З. Я. Бояршиной, А. А. Преображенского, М. М. Громыко и других сибиреведов), либо в контексте классовой борьбы (участие донских, яицких, оренбургских казаков в движении С. Т. Разина и Е. И. Пугачёва). В тоже время работы А. П. Пронштейна по истории Дона, В. Н. Дариенко о яицкой казачьей общине, равно как и работы вышеупомянутых авторов подготавливали почву для выделения казаковедения в самостоятельное направление в отечественной историографии.

В 60–80 гг. XX в. проблемы истории казачества приобрели заметную актуальность. С одной стороны, это было связано с внутренними потребностями развития исторической науки. Оказалось, что без изучения роли и значения казачества в истории России невозможно понять во всей глубине и сложности особенности и направленность колонизационных процессов, характер и специфику взаимодействия России с сопредельными народами и государствами, изменения геополитической ситуации в Евразии во времени и пространстве и т. д. С другой стороны, идеологические установки «истмата», хотя и не были отменены, но уже не висели над исследователями «дамокловым мечом», во всяком случае, в том, что касалось средневековой истории страны.

В 1963 г. В. И. Петров защитил первую в советский период кандидатскую диссертацию по теме «Социально-экономическое положение сибирского казачества в XVIII – первой половине XIX вв.». В 1974 г. вышла в свет ставшая на долгие годы образцовой монография Л. Б. Заседателевой о терских казаках. В работах Г. А. Леонтьевой и Н. И. Никитина были обстоятельно изучены вопросы численности и состава сибирских служилых людей XVII в., их служебные обязанности, социальный статус и хозяйственные занятия.

Но дело было не только в увеличении числа публикаций и количестве защищенных диссертаций. Казаковедение выходило на качественно новый уровень. В это время происходило становление целых школ и направлений. В Ростове-на-Дону такая школа сформировалась под руководством А. П. Пронштейна. Здесь были подготовлены работы по истории донского казачества в контексте истории крестьянских войн. Н. А. Мининков (правда, уже в 90-е гг.) опубликовал ряд весьма ценных исследований по ранней истории донских казаков.

Примечания