Бедовый месяц

Глава 1

Если в уездном городе Ильфа и Петрова люди рождались, чтобы побриться, остричься и сразу же умереть, то в Москве, пожалуй, все по-другому – здесь хочется жить. И парикмахерские заведения в столице существуют, и бюро похоронных процессий, но все-таки в глаза больше бросаются офисные и торговые центры, отели, казино, фитнес-клубы. И, конечно же, рестораны, искушение для гурманов и просто любителей хорошо посидеть. Но ресторан – это не только храм высокой кухни, но еще и место встреч деловых людей. Здесь ведутся переговоры, обсуждаются миллионные дела, заключаются сделки, передаются взятки, начисляются откаты.

Только в районе Нового Арбата не меньше двух десятков ресторанов и баров, и в эру мобильной связи это создает поле для маневра всякого рода дельцам и махинаторам.

– Андрей, давай в «Калифорнию», я уже там…

В мире так устроено – если есть истребитель, то существуют и средства его уничтожения. Так же и с телефоном, сначала был изобретен он, а затем – техника прослушивания. И на сотовую связь нашелся мозг с винтом, потому и есть у Кирилла Климкина возможность следить за переговорами взятого в разработку объекта.

Андрей, к которому обращался этот самый объект, представлял частный бизнес и ехал на встречу с чиновником из префектуры, который мог помочь ему с подрядом на строительство гаражей. Чиновник этот пытается хитрить, потому на ходу изменил место встречи. Заинтересованные стороны должны были решить свой вопрос в одном ресторане, но сделают они это в другом. Что ж, конспирация в таких делах лишней не бывает.

«Фэн-Жуй» и «Калифорния» находятся недалеко друг от друга, но в первом ресторане у Кирилла свой человек, который встретит чиновника и бизнесмена, проведет их в кабинет, где установлена скрытая видеокамера, а во втором случае придется действовать по обстановке. Впрочем, Климкину вполне по силам импровизация, есть у него уже опыт по этой части, может, и не самый большой, но пока ему сопутствует успех.

Синий «Пассат» Арзамасова уже стоял на площадке перед рестораном. Игорек припарковал машину, и Кирилл вышел из нее с видом человека, которого ресторан интересовал исключительно как гастрономическая сокровищница. По тротуару ему наперерез неторопливо шла симпатичная блондинка с распущенными волосами, в коротком полупрозрачном сарафане с шикарным декольте, но он лишь скользнул по ней безразличным взглядом.

Зато в глазах блондинки промелькнул интерес к его персоне. Потому что как мужчина он выглядел довольно привлекательно. Жесткие темно-русые волосы, жесткие черты лица, жесткая ирония во взгляде, жесткое очарование плохого парня… В сущности, он и был плохим парнем, жестким, но не жестоким. Брутальная внешность, спортивное телосложение, быстрые и энергичные, лишенные какой-либо нервозности движения. Он был уверен в себе, поскольку обладал всеми качествами, необходимыми для успешного человека. Обладал и пользовался ими без зазрения совести.

Кирилл следил за собой, и небритость на его щеках вовсе не признак запущенности, этот модный тренд как нельзя лучше подчеркивал холеную грубость его характера. Он тщательно ухаживал за собой, носил модные костюмы, но мог начистить физиономию любому, кто посмел бы назвать его метросексуалом.

Симпатичная официантка встретила его яркой дежурной улыбкой, а когда он весело подмигнул ей в ответ, в ее глазах вспыхнули кокетливые огоньки. Она подошла к нему, показала на столик, который обслуживала. Климкин беглым взглядом окинул зал в поисках чиновника. Не было его нигде, поэтому он сел за стол и с игривой улыбкой достал удостоверение сотрудника милиции.

– Капитан Ясенов, борьба с экономическими преступлениями.

Бланк удостоверения типографский, даже печать подлинная, только все равно это липа. Кирилл учился в юридической академии, ментом быть не хотел, но ведь он мог бы сейчас примерять погоны старшего лейтенанта, если бы после окончания вуза пошел работать в органы. Хотя капитаном быть приятней…

Девушка заметно сконфузилась, но интерес к его персоне только усилился.

– Как тебя зовут?

Официантку звали Ольга, и сообщила она об этом с легким стеснением и явным желанием познакомиться с ним. Что ж, контакт установлен, можно двигаться дальше.

Климкин достал из кармана фотографию чиновника, предъявил ее девушке, проникновенно глядя на нее.

– Ольга, ты должна была видеть этого человека. Он преступник, и ты должна помочь нам его разоблачить.

В этом ресторане имелись закрытые кабинеты, и Арзамасов, скорее всего, находился там. Так и оказалось. Официантка видела его и показала на дверь, за которой он сейчас ждал, когда его обслужат.

– Ольга, родная, сейчас ты принесешь мне маленький заказ и получишь за это большие чаевые… Ты карандашиком в свой блокнотик записывай. Как будто заказ принимаешь. И слушай меня, – заговорщицким тоном говорил он. – Тебе надо прилепить эту штуку к соседнему столику в кабинете, где сейчас находится преступник.

Он вынул из кармана и показал ей маленький серебристый цилиндрик с видеоглазком. Этот шпионский девайс легко приклеится к столешнице, гораздо сложней направить его на объект.

– Это видеокамера, постановление прокурора у меня есть…

Кирилл сунул руку во внутренний карман пиджака, вынул оттуда сложенный вчетверо листок. Это, конечно, липа, но ведь Ольга не настроена на подвох, потому даже не станет вчитываться в текст документа.

– Да я вам верю… Но в кабинете нет второго столика.

– Ты можешь прилепить ее к подоконнику. Лучше всего под подоконник. Но так, чтобы камера смотрела на стол…

– Ну, я не знаю. Он может заметить, тогда будет скандал…

– Еще какой будет скандал, – кивнул Климкин.

Сам он, конечно, мог бы установить скрытую камеру незаметно, но вряд ли официантка способна на такое.

– Поэтому ты установишь камеру, когда клиент выйдет из кабинета. Он отправится к своей машине, а ты зайдешь в кабинет. Времени у тебя будет немного. Но ты девушка умная и быстрая, я точно это знаю…

Кириллу не нужно было доставать телефон, чтобы связаться со своим помощником, который остался в машине. Игорек слышал его разговор в прямом эфире, и ему достаточно было поставить задачу подчиненному. Тот выйдет из машины и ударит ногой по колесу «Пассата», чтобы сработала сигнализация. Арзамас примет сигнал тревоги, выйдет из кабинета, и тогда Ольга сделает свое шпионское дело…

Но ставить задачу Игорьку не пришлось: Арзамасов и без того вышел из кабинета. Одной рукой он прижимал к уху мобильник, а левой, перекинув ее через голову, с меланхоличной озадаченностью на лице теребил волосы над правым виском. Он шел к выходу, не обращая внимания на людей, окружающих его.

– Давай, родная!

Ольга как зачарованная вошла в освободившийся кабинет и вышла из него как раз в тот момент, когда к ней приблизился Арзамасов и следовавший за ним бизнесмен Андрей.

– Ой, а я думала, вы уже ушли! – изобразила она радость.

И вышло это у нее настолько убедительно, что Арзамасов даже оправдываться стал, дескать, друга встречать выходил.

А друг у него такой же деловой, как и он сам. Андрей в строгом костюме, дорогой кейс у него. Ну да, на такие встречи с пустыми руками не ходят.

Кирилл поблагодарил девушку, сделал заказ, а когда она ушла, выложил на стол смартфон, настроил его на прием видеосигнала с тайной видеокамеры, которую, как оказалось, Ольга расположила удачно. Сигнал не самый лучший, но в сидящих за столом людях легко можно было узнать Арзамасова и бизнесмена Андрея.

Официантка подала заказ, они не спеша отобедали. Разговор такой же неторопливый, о том о сем, но несколько слов было сказано в тему. «Я могу быть уверенным?» – «Да, все будет в порядке…»

Бизнесмен ушел первым, а его кейс остался под столом. Арзамасов тоже собрался уходить, но Кирилл не позволил ему так просто унести добычу. В кабинет он вошел ошеломляюще стремительно, чиновник пугливо дернулся, увидев его. Похоже, он решил, что в кабинет ворвались из прокуратуры или милиции.

– Спокойно, Борис Олегович, не подавись. А то как нам работать, если ты вдруг склеишься?

– Вы кто такой? – с пугливым раздражением спросил Арзамасов.

– Твой демон-хранитель. Сейчас менты к тебе зайдут. – Климкин сел за стол, нагнулся, нащупал и пододвинул к себе кейс. – А у тебя чемоданчик с деньгами. Но ты не бойся, я скажу, что это мои деньги…

– Какие деньги? Не знаю ни про какие деньги!

Он пытался взять себя в руки, но это ему не удавалось. Какое может быть спокойствие, когда деньги вдруг оказались в чужих руках? И не затребуешь их, потому что за дверью действительно могут оказаться менты. Взяточничество – явление распространенное, но с ним борются всерьез, и можно схлопотать реальный срок. А в тюрьме не ангелы водятся, там и по сопатке схлопотать можно. А еще там обитают амбалы с явно выраженными гомосексуальными наклонностями…

– Не колотись ты, а то смотреть противно, – презрительно поморщился Кирилл. – Никуда твои деньги не денутся.

Он пнул кейс, и тот шлепнулся под ноги Арзамасову.

– И это никуда не денется.

Он встал, подошел к подоконнику, отлепил от него видеокамеру, вернулся на место.

– Что это у вас такое? – большими глазами смотрел на него чиновник.

– Компромат на тебя. Как ты взятку получал.

– Какую взятку?

– А ту, которая у тебя под ногами.

– Я не знаю ни про какую взятку!

– Да успокойся ты, Арзамасов, никто не собирается тебя закрывать. От Копылова я. От Евгения Александровича.

Копылов был директором дорожно-строительного управления, которое в данном случае представлял Кирилл. Бизнесмен Андрей занимался гаражным строительством, поэтому интересовал его постольку-поскольку. Сейчас ему нужно было поймать Арзамасова на взятке, разжижить почву под его ногами и показать, насколько он уязвим перед опасной организацией.

– От Копылова?.. Но мы больше не имеем с ним дел, – в растерянности проговорил Арзамасов, наступив ногой на заветный кейс.

– Почему?

– Ну, качество производимых работ низкое, а себестоимость высокая. И еще высокие расходы на ремонт…

– Кого ты лечишь, бумажный ты волк? Низкое качество… Кто-то на лапу больше дал, да?

– Дело не в том…

– Да мне все равно, в чем дело! Я понимаю, твой начальник в префектуре человек новый, в тонкостях не разбирается, но ты объясни ему, что нас кидать нельзя. Потому что мы серьезные люди. И если подряда не будет… Ты у нас давно на крючке. – Кирилл достал из кармана камеру, подбросил ее в руке раз, другой. Делал он это неспешно, плавно, будто гипнотические пассы наводил. Легкое такое воздействие на психику оппонента, но Арзамасов уже смотрел на него завороженно. – Это не все, что у нас есть. Есть и другие факты, чтобы надолго тебя закрыть. А ты начальника своего сдашь. Мы – темная стороны луны, и у нас за решеткой свои люди, в тюремной камере тебя заставят сдать твоего начальника. И ты сидеть будешь, и он. И не малина у вас там будет, а горький перец. Вешаться там будете, потому что лучше смерть, чем такая жизнь. Убить человека просто, гораздо сложней заставить его жить в адских муках… В общем, если подряда не будет, такая жизнь вам гарантирована.

– Я сам решения не принимаю, – в упадке духа пробормотал чиновник.

Его начальник заведовал дорожно-мостовым и гаражным строительством и вполне мог решить проблему, которую назвал Климкин.

– Да, но и без тебя ничего не делается… Ты не думай, мы в долгу не останемся. На лапу дадим, откат сделаем, все как положено…

– Хорошо, мы подумаем.

– Думай, Борис Олегович, думай. И знай, что мы очень серьезные люди. У нас организация, и таких Копыловых у нас, как пешек на шахматной доске. А за пешками, если ты не знаешь, идут серьезные фигуры. Кони скачут, копытами затоптать могут. Насмерть… В общем, предупреждений больше не будет. Если вы нас кинете, мы вас выведем за рамки и будем работать с другими людьми. С теми, кто посговорчивей…

– Я должен посоветоваться с начальником.

Какое-то время Кирилл сидел, думая о чем-то своем. Затем поднял глаза на собеседника, удивленно повел бровью:

– Ну и чего сидим? Давай, Борис Олегович, двигай к начальнику. Если вы с ним сделаете правильные выводы, позвонишь мне, обсудим цену вопроса, ну и все такое…

Арзамасов кивнул, нагнулся, подобрал с пола пластом лежащий на нем кейс и пошел на выход.

Климкин дождался, когда тот подойдет к двери, только тогда окликнул:

– Эй, а визитку возьмешь?

Он мог и сам подойти к чиновнику, но ему нужно было знать, насколько тот проникся сутью их разговора. Поэтому он даже не приподнялся со своего места, протягивая ему карточку. Арзамасов сам подошел к нему и взял визитку, как цирковой медведь берет сахар с руки дрессировщика. Что ж, разговор достиг своей цели. Но все-таки не будет лишним закрепить успех.

Чиновник подходил к своей машине, когда с другой ее стороны сработала батарея салютов. Двенадцать ракет одна за другой с грохотом и свистом взлетели в воздух и рассыпались в нем фейерверком. Арзамасов, задрав голову вверх, с бледным видом смотрел салют и хлопал глазами. Когда все закончилось, он перевел взгляд на Кирилла, что стоял неподалеку.

Климкин торжествующе усмехнулся и с наигранным сожалением развел руками. Он сочувствовал Арзамасову, который мог стать жертвой не бутафорских, а самых настоящих выстрелов. А еще под его машиной могла взорваться реальная бомба. Мафия умеет шутить, но не злоупотребляет этим.

Глава 2

Солнце в пелене высоких и тонких, будто папиросная бумага, облаков, легкий ветерок шелестит в пластиковых кронах искусственных пальм, голубая, хрустальной чистоты вода тихонько плещет о борта большого с бесформенным контуром бассейна, умиротворенность природы, шаткий покой на душе.

В шезлонге возлежал немолодой уже, располневший от сытой жизни мужчина с темными, посеребренными сединой волосами. В одной руке у него дымилась сигара, в другой – грелось виски со льдом. Он смотрел на белокурую девушку, что выходила из бассейна. Белоснежный купальник на ней идеально сочетался с золотистым загаром на молодой и нежной коже; красивое лицо, великолепная фигура, волнующее покачивание бедрами… Мужчина смотрел на эту юную прелестницу, как объевшийся кот на мышку – нет желания попробовать ее на зуб, и поиграть с ней лень.

Марина умостилась на свободный шезлонг, надела солнцезащитные очки, неспешным, но четким движением сняла лифчик, обнажив красивый бюст. Мужчина не удержался, протянул руку, приласкал коричневый сосок, чувствуя, как твердеет под пальцами эта нежная плоть.

– Аркаша, ты меня балуешь, – сощурилась она, как приласканная кошка.

Нежится, мурлыкает… Но все это игра. Аркадий прекрасно понимал, что эта красавица будет его любить, пока у него есть деньги. Стоит ему пойти по миру или оказаться за решеткой без права на возвращение, от ее любви не останется и следа. Потому и нет особой привязанности к ней. Сейчас она в фаворе, а завтра надоест ему и окажется за бортом. Так и живет он, меняя женщин, как машины…

Автомобили он менял с менее на более престижную модель или старую на новую. Но иногда машины он просто разбивал. Так же и с женщинами. Нет, сам он предшественницу Марины не обижал, просто ей очень не повезло. Татьяна по своей вине попала в аварию, в которой пострадало ее лицо. И еще глаз она потеряла. К тому же у него появилось серьезное подозрение в ее неверности. В общем, Аркадий обменял испорченную модель на новую и более совершенную.

– А тебя не надо баловать?

– Надо. Я люблю, когда ты меня балуешь…

Особенно Марина любила, когда он баловал ее дорогими подарками. В общем-то для того она и жила с ним, чтобы наслаждаться красивой жизнью.

Но разве может он ее осуждать, если сам, сколько себя помнит, стремился к такой жизни?

Это началось еще при совке. Первое свое дело он провернул еще в далеком восьмидесятом году, во время Олимпиады. Всех уголовников тогда вывезли из Москвы за сто первый километр, но Аркадий в то время еще не проходил по ментовским учетам. Он остался в Москве и вместе с пацанами снял часы с какого-то негра. Этот скок сошел ему с рук, но уже после Олимпиады в тот же год он попался на воровстве – магнитофон японский из машины вытащил. Тогда ему было всего пятнадцать, поэтому дали ему немного – всего два года. Отсидел срок, вернулся домой, и снова понеслось… Через два года опять срок, на этот раз – девять лет за разбой.

Вернулся домой в лихие девяностые, сколотил бригаду – и вперед. С большой дороги начинал – рэкет, грабежи, похищения. «Крыши» бизнесменам со своей бригадой тоже делал. Наркотики, стволы, проститутки – и это было. Столько крутых дел на его счету, что всего и не упомнишь. Воевать приходилось за место под солнцем, убивать, в самого несколько раз стреляли, но ничего, выжил и высоко поднялся. Теперь у него свой бизнес, частью легальный, местами – не совсем, а есть еще и откровенный криминал.

Большой у него механизм, громоздкий и разнородный, но ключевые места занимают верные люди, они как те крепкие винтики удерживают шестеренки от шатания, смазывают их, подгоняют, потому крутится все, вертится, причем без шума и пыли. Работает отлаженная Аркадием Авдеевым махина, и он может позволить себе жить в полное свое удовольствие. Усадьба на девяти гектарах – в сосновом бору, в престижном месте в нескольких километрах от Москвы, роскошный особняк, который по праву можно назвать дворцом. И молодая красивая жена, не важно, что гражданская.

Да, стремился Авдеев к красивой жизни. Потому что вырос в нищете и убожестве. Он хотел жить на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая, грезил о красавицах, которые будут мыть ему ноги. Не та у него внешность, чтобы сводить с ума женщин, потому в молодости, когда его звали Никак, с красивыми девушками у него не очень-то и получалось. И с некрасивыми, кстати говоря, тоже. Это его злило, выводило из себя, иногда он срывался, вымещая свою досаду на жертвах своего бандитского ремесла. Сейчас же у него все в полном порядке, красотки сами вешаются ему на шею, и нет у него надобности в насилии. Хотя иногда и возникает желание… Сейчас у него все хорошо, и не хочется заглядывать в прошлое, где было столько грязи…

– Что-то шея затекла, – сказал он, поднимая спинку шезлонга.

Марина поняла все с полуслова. Ему нравилось, когда она массирует ему шею, плечевой пояс. Движения у нее мягкие, но вместе с тем сильные, проникающие и насыщающие кровь волнующим блаженством. Сейчас она сделает массаж, ему захочется большего, а сегодня выходной – ехать никуда не надо. Они могут занятьсяэтим прямо здесь, но все-таки лучше отправиться в дом. Охрана далеко, и видеокамер слежения поблизости нет, но не факт, что никто за ними не подсматривает. Обнаженная грудь Марины его не смущает, но ему не хочется устраивать порносцену с ней, за которой будет наблюдать тайком какой-нибудь садовник или чистильщик бассейна.

Но только Марина коснулась пальцами его шеи, как зазвонил телефон на столике. Потревожить его сейчас мог только порученец, который находился неподалеку. В такие моменты, как сейчас, Вадик не мог побеспокоить его понапрасну, значит, что-то стряслось.

– Аркадий Васильевич, тут звонили, сказали, что Шагаева убили…

– Кто звонил? – вмиг забыв о Марине, всполошенно вскочил на ноги Аркадий.

– Муханов звонил. Он сейчас там.

– Где там?

– Ну, где Шагаева убили…

– Где его убили?

– Да где-то на квартире… Сейчас уточню.

– Давай уточняй. И машину давай на выезд.

И еще Аркадий распорядился насчет охраны. Обычно с ним ездили водитель и два телохранителя в машине сопровождения. Но гибель компаньона и близкого друга вызывала серьезные опасения. Примерно месяц назад снайперским выстрелом был убит Миша Германов, вместе с которым Авдеев когда-то начинал свое восхождение к нынешним вершинам.

Миша занимался вывозом мусора и организацией свалок в ближнем Подмосковье. Это серьезный бизнес, большие деньги в нем крутятся, но и конкуренция там большая. Аркадий знал, с кем конфликтовал Герыч, вывел на этого человека своих людей, решил вопрос. Но вот погиб Эльнар Шагаев, который занимался контрабандой электроники и бытовой техники. Миша разрабатывал одну золотую жилу, Эльнар – другую, их интересы не могли пересечься, если бы они не работали на одну организацию, в центре которой стоял Аркадий. Возможно, кто-то убирает их, чтобы добраться до него самого.

Из дома он выехал в бронированном «Мерседесе», в сопровождении шести бойцов на двух «Гелендвагенах». Возможно, этого мало, чтобы защититься от предполагаемого нападения, но и отсиживаться в своей норе из-за страха перед смертью Авдеев не собирался. Может, он и тянулся к тихой спокойной жизни, но страсть к рисковым делам еще не выветрилась из его крови. На этом в общем-то и держится его бизнес.

Той же электроникой можно было заниматься легально, извлекая из этого вполне законную прибыль, но Аркадий предпочитал серые схемы, что избавляло его от уплаты сорокапроцентной таможенной пошлины. На взятки чиновникам приходилось тратиться, организация фирм-прокладок влетала в копеечку, но все-таки овчинка стоила выделки. А еще налоги платить не надо было, потому что такие фирмы исчезали на следующий же день после использования…

Во дворе высотного дома на Ярославском шоссе он заметил две ментовские машины, у подъезда стоял автоматчик в бронежилете. Значит, уже работают здесь следователи и оперативники, а светиться перед ними Аркадий не хотел. Личность в криминальных кругах он известная, два отбытых срока за плечами, а еще под следствием четыре месяца в Бутырке провел. Как бы не попасть под подозрение в убийстве…

Видимо, Костя Муханов думал примерно так же, потому он ждал большого босса в своей машине. Бойцы с ним, но ведут они себя смирно, не высовываются, перед ментами не красуются. Не то сейчас время, когда мусоров можно было внаглую дразнить. Сейчас с ними лучше не связываться, иначе можно на большие деньги попасть…

Муханов пересел в машину к Аркадию, покорно склонил перед ним голову, как будто винился за то, что убили Эльнара. В общем-то, он виноват был в его гибели, потому Аркадий смотрел на него с осуждением.

– Ну и что скажешь, Мухан?

Машина у Аркадия с удлиненным вариантом кузова, поэтому на заднем диване можно сидеть, вытянув ноги. И бар здесь есть, только нет никакого желания пить с проштрафившимся подчиненным.

– Да что сказать… Скажу, что профи работал. Эльнара Максудовича сделал, Родика…

– Родика?

– Ну да, Родик с ним был. Он в машине сидел, а потом в квартиру поднялся. Ну, она его там и приняла. Ножом по горлу, как будто он баран какой-то, а не боец…

– Ножом по горлу? Она?!

– Ну да, она. Эльнар с бабой познакомился, на квартиру к себе повез, ну, сюда. Бабы нет, а два трупа есть… Она и ему горло вскрыла. И не только это… Я тут на мобилу снял, пока менты не подъехали…

Костя уже успел перенести картинку с телефона на флэш-память, а у Аркадия в машине целая видеосистема. На экране монитора высветилась фотография лежащего на кровати Эльнара. На лице застыла гримаса предсмертного ужаса, смешанного с болью, горло перерезано, вся грудь в крови, но и это было еще не все. Кровью был залит и низ живота, а под лобком, кроме уродливой раны, ничего больше не было.

– А куда Лука делся? – удивленно и на высокой ноте протянул Аркадий.

– Какой Лука? – не понял юмора Муханов.

– А тот, который Мудищев!.. Его что, отрезали на хрен?

– На хрен и отрезали, – кивнул Костя.

И высветил фотографию, где на полу валялся предмет, которым некогда гордился Шагай.

– Она ему и отрезала… Сука!

Прохладно было в машине, но у Аркадия на лбу выступили крупные капли пота. Разволновался он, глядя, как какая-то тварь изуродовала его верного друга.

– Не то слово.

– Там не все просто, – продолжал Муханов… – Родика эта сука четко сработала. Он даже ствол достать не успел. Она его спереди ударила, точно по горлу чиркнула, он даже понять ничего не успел. Рука мастера. Обычная баба так не сможет. Похоже, что киллер…

– Ты где был, когда Шагая убивали?

– Так Эльнар сказал, что я ему не нужен. Вчера в город поехал, с Родиком. Родик мне позвонил, сказал, что шеф с телкой какой-то познакомился.

– Где он с ней познакомился?

– В торговом центре где-то, он ее толкнул случайно, потом смотрит, девчонка конкретная, ну, клинья стал подбивать. И подбил… Вы же знаете Эльнара…

– Знаю.

Эльнар помешан был на бабах, ни одной возможности не пропускал распарить свое мочало. Потом вроде бы остепенился, женился на модельной красотке, жил с ней без всяких вывертов на стороне, детей воспитывал, которых она ему родила. Потом снова заносить стало. Квартиру на Ярославском шоссе купил, чтобы шлюх своих туда возить. Именно в этой квартире и нашла его смерть…