Черный ворон, я не твой

Глава 1

Новенькая инкассаторская «Нива» стремительно шла по шоссе. Приятная для глаз окраска – песочный цвет с зелеными полосами вдоль борта. Казалось, под капотом этой машины спрятан форсированный движок, а тяжелый бронированный кузов держит мощная подвеска. Но водитель ехавшего вслед за ним старенького джипа знал о недостатках преследуемого им автомобиля. Мотор неважный, особенно уязвим на старте – часто глохнет в момент начала движения. И подвеска усилена недостаточно – на крутых поворотах броневик сильно кренился. Именно на этом и намеревались сыграть преследователи.

– Приготовиться! – грубым и с хрипотцой голосом скомандовал крепкий, крупного сложения мужчина, сидевший рядом с водителем.

Он был пристегнут к своему креслу, но этого ему казалось мало – левой рукой он вцепился в потолочный поручень, правой – в ручку дверцы, ноги с силой вдавил в пол. И другие находившиеся в салоне люди также постарались закрепить себя – во избежание травмы в надвигающемся столкновении.

«Нива» на скорости вошла в правый вираж, и тут же дорога направила ее в левый – корпус опасно накренился вправо, в этот момент с ней и столкнулся джип. Инкассаторский броневик не смог удержаться на дороге, вылетел на обочину, а оттуда, перевернувшись, в кювет. Джип немедленно остановился, сдал задом, поравнялся с «Нивой», из машины выскочили три человека в камуфляже и масках – у одного автомат, у двоих пистолеты. Никто из них не пострадал при столкновении, но если бы кто-то и получил травму, вряд ли бы почувствовал боль – столько в их крови было сейчас адреналина.

Перевернувшаяся через крышу «Нива» лежала на боку. Грабители поспели как раз к тому моменту, когда один из инкассаторов сумел открыть дверцы, чтобы выбраться из машины. Лучше бы он этого не делал. Сокрушительный удар прикладом по голове сначала вбил его обратно в салон, а затем сильные руки вытащили его наружу.

И в это время прозвучал выстрел. Это дал о себе знать второй инкассатор. Но поскольку он не мог вылезти из машины, стрелял он в белый свет как в копеечку. Скорее это была акция устрашения с его стороны. Зато грабители ничуть не сомневались в себе – стреляли на поражение. Главарь нашел цель в глубине искореженного салона и выстрелил из пистолета. Послышался предсмертный вскрик, и все стихло.

Налетчики обследовали труп инкассатора, изъяли у него ключ от специального отсека. Перекосившаяся от удара дверь долго не открывалась, но в конце концов сдалась…

Помимо денег, преступники забрали с собой избитого ими инкассатора, затолкали его в свой джип и увезли. Убивать его не стали. Едва он пришел в чувство, вышвырнули его из машины, а сами отправились дальше, к условленному месту, где их ждал автомобиль с подлинными госномерами. Там они сожгли угнанный прежде джип с фальшивыми регистрационными знаками и с деньгами отправились в родные края…

Расстояние от Москвы до Рубежа не самое большое, восемьдесят километров, но первая треть этого пути – сплошная нервотрепка: заторы, пробки. Вторая треть – полегче: машин уже не очень, а полотно двухполосное, есть пространство для маневра. Дальше когда как: шоссе узкое, по одной полосе в каждую сторону, и если тихоходных большегрузов много, то сильно не разгонишься. На первой стадии пути Андрею повезло: пробок почти не было, зато последняя треть изобиловала тяжелогружеными, а оттого медлительными фурами. Но ничего, к концу рабочего дня он все же доехал на своей «девятке» до развилки на Рубеж. Отсюда до города всего ничего – каких-то два-три километра по свободной шоссейной дороге.

– Как насчет пивка заехать попить? – спросил начальник.

Они оба возвращались из областного управления исполнения наказаний. У майора Каракулева совещание, у Андрея инструктаж, согласования и прочая казуистика…

– А надо?

– Да жарковато что-то. Осень, а жарко…

– Бабье лето.

– Бабье, бабье… – скороговоркой подтвердил Георгий Савельевич и кивком головы показал на кафе у самой развилки. – Давай, сворачивай…

Андрей послушно остановил машину напротив парадного входа с мраморным крыльцом и стальными поручнями. Неоновая вывеска над козырьком – «кафе-бар-пиццерия» «Беллиссимо», чуть ниже – «Итальянская кухня». Понятно, что в заведении с таким названием не может быть что-то иное. И еще одна вывеска, с другой стороны двери – «Мотель» с одноименным названием.

Но к придорожному кафе прилагалась не только гостиница. К двухэтажному зданию из добротного оранжевого кирпича примыкала каркасно-пластиковая галерея из боксов автосервиса. Ремонт, шиномонтаж, мойка. Целый сервис-центр. Строгий дизайн, облагороженная территория, порядок и чистота.

Андрей уже собрался было вытащить ключ из замка зажигания, когда в радиоэфире пронеслось сообщение об ограблении инкассаторов. И все же он обесточил машину.

– Погоди-ка! – заинтригованно махнул рукой Каракулев, призывая Андрея включить радио. – Интересно же…

«…В пригороде Екатеринбурга в доме пострадавшего инкассатора обнаружен тайник, в котором находились семьдесят восемь тысяч рублей из общей похищенной суммы. По мнению следствия, факт обнаружения денег дает основания предполагать, что именно этот инкассатор был причастен к преступлению, совершенному месяц назад, когда, напомним, грабители застрелили одного инкассатора и похитили два миллиона девятьсот сорок тысяч рублей, принадлежавших „Транснационалбанку“

Георгий Савельевич снова махнул рукой, на этот раз призывая Андрея выключить радиоприемник.

– Грабители похитили, тоже скажут, – усмехнулся он. – Похищают воры, а грабители грабят…

– Как ни скажи, а почти три миллиона – тю-тю, – заметил Андрей.

– М-да, три миллиона… И что дальше? Инкассатора прищучили, теперь и остальных возьмут… А я знал, что инкассатор причастен, – сказал Каракулев. – Так чаще всего бывает…

– Нам-то что? Где мы, а где Екатеринбург. Нам этими ребятами не заниматься.

– Да нам и своих грабителей хватает.

– Какие у нас грабители? – хмыкнул Андрей. – Мелюзга. Кто-то кое-где у нас порой…

Грабителей в тюрьме хватало, но все какие-то несерьезные – наркоманы, обирающие по ночам случайных прохожих; шпана, под угрозой ножа завладевшая выручкой ларечника; барсеточники, на ходу срезавшие подметки с водителей легковых автомобилей, а если точней, то избавлявшие их от сумок и прочих ценных вещей, находившихся в машине. Но все это мелочь, не заслуживавшая внимания прессы. Разве что в прошлом году маньяк был, который проституток убивал. Но этот осужден на пожизненное и отбывает наказание на острове Огненный. О нем уже забывать стали.

Другое дело – громкие ограбления инкассаторов и даже целых банков. Занятие, за последнее время прочно вошедшее в моду. Но в Рубеже и окрестностях с этим пока все спокойно.

– Ну почему же, у нас тоже весело. Захаркин у нас за что сидит? Обменный пункт пытался ограбить…

– Пытался, но не смог.

– Потому и не попал в выпуск новостей.

– Зато вообще попал. К нам.

– И еще один фрукт к нам едет. Жену свою застрелил, на мост привез, чтобы в реку сбросить. Случайно взяли, с поличным.

– Кто такой?

– Ты его не знаешь. А я о нем только наслышан. Теперь вот придется познакомиться. На днях у нас будет… Тьфу ты, нашли о чем говорить.

Разговор этот начался в машине, а закончился в прохладном вестибюле кафе-мотеля. Немолодая, но симпатичная женщина за стойкой-ресепшен без слов показала на широкую арку, занавешенную бамбуковой шторой. Андрей невольно остановил на ней взгляд. Смугловатая, черноглазо-темноволосая и белозубая, с пышными формами и энергетической улыбкой, она казалась воплощением типичной итальянки. Для полноты ощущений не хватало только «Беллиссимо, синьоры!».

В зале кафе царили приятный полумрак и комфортная прохлада, звучала приглушенная музыка – нечто вроде итальянского фольклора. И само кафе было оформлено в стиле итальянской таверны – деревянные стулья, клетчатые скатерти, развешанная по стенам кухонная посуда, камин и, конечно же, винные бочки у стойки бара. Десятка два столиков, почти половина из которых была занята. Случайные проезжие, водители-дальнобойщики, клиенты автосервиса – в основном мужчины. Клиентов обслуживали две официантки в одеждах, чем-то напоминающих костюмы итальянских горожанок эпохи Возрождения, но с укороченными подолами. Обе были заняты, и появившихся в зале офицеров смогли сопроводить лишь утомленно-улыбчивыми глазами.

Но едва Андрей и его начальник заняли столик, откуда-то из-за барной стойки к ним вышла девушка – чуть ли не копия той женщины, которую Андрей видел за ресепшен. Омоложенная, улучшенная и более утонченная копия. Роскошные светло-каштановые волосы по плечи, большие и слегка раскосые глаза – черные, переливающиеся масляным цветом оливки. Смугловатая от природы и сдобренная солнечным загаром кожа, в меру крупные и правильные черты очень красивого лица. Фигура самая что ни на есть фигуристая – не широкие, но и не узкие плечи, выдающийся приподнято-упругий бюст, тонкая талия, широкие бедра при стройных и по-настоящему длинных ножках. Она была в короткой, до пупа, футболке, в тугих и низко спущенных на бедра джинсах – отчего взору открывался плоский и даже чуточку рельефный животик – кожа загорелая, но не утратившая от этого своей природной нежности. Андрею так вдруг захотелось провести ладонью по этой волнующей глади, что пришлось с силой сжать кулаки, дабы удержаться от спонтанного искушения.

– Здравствуйте!

Девушка одарила их яркой белозубой улыбкой, но Андрей не почувствовал в ней тепла. Казалось, она была вежлива с посетителями по принуждению. Смотрела на них, а думала о чем-то своем, о женском. Думала с гонором и чувством собственного достоинства.

На груди у нее красовался бейсик. «Римма. Старший официант». Теперь Андрей знал ее имя.

– Пожалуйста!

Она положила на стол две папки меню с винной картой и повернула в обратную сторону. Андрей мысленно одернул себя, когда понял, что его взгляд непотребно прилип к ее месту, которое обычно называется мягким, но не всегда бывает таковым. Попка у нее была выдающейся в буквальном смысле этого слова – выпирающая назад, но хорошо приподнятая вверх, наверняка, плотная и упругая на ощупь. Хотел бы Андрей оказаться на месте того счастливчика, которому позволяется ощупывать это чудо…

– Смотри, глаза выскочат, – понимающе глянув на него, усмехнулся начальник.

– Да я уже и не смотрю, – пожал плечами Андрей.

– Но смотрел же. И как смотрел!.. Было бы странно, если бы не смотрел… Южная красотка.

– Да, но не с Кавказа.

– Не похоже, что с Кавказа, – соглашаясь, кивнул Георгий Савельевич. – Римма зовут. Вроде бы и славянское имя, а звучит как Римма из Рима… Может, из Италии выписали, а? В Италии все такие выдающиеся и грудастые. Кровь с молоком. Нет, кровь с молодым вином… Что-то и пива уже не хочется. Винца бы, итальянского… Что там у нас?

Каракулев открыл свою папку, Андрей свою. Типичная итальянская кухня – пицца, ризотто, карпаччо, лазанья, пасты, сыры. И, конечно же, вина – красные, белые, сладкие, игристые. Итальянские до двух тысяч рублей за бутылку, отечественные подешевле, но все равно дорого. Зато на пиво цена не кусалась, подмосковное можно было взять по тридцаточке за полулитровый бокал. И блюда не очень дорогие, если сравнивать с ценами в столичных заведениях такого же итальянского толка. Тарелку ризотто с креветками можно было взять всего за семьдесят рублей, в то время как в Москве меньше чем за двести и не подходи. Та же примерно история и с мясной лазаньей. Пицца тоже сравнительно недорогая. Вопрос – какого качества? Нельзя же скроить из одной шкуры семь больших шапок, на чем-то придется экономить.

– Нет, вино мы пить не будем, – решил Георгий Савельевич. – Не для того заезжали. А пивка холодненького хлебнем… Не знаю, что ты будешь, а я пельменей себе возьму…

Пельмени здесь на итальянский лад назывались «пельменио», но суть от этого не менялась. И подавались они со сливочным маслом и сметаной – чисто на русский лад. Да и по цене очень даже доступно.

Андрей тоже решил было заказать себе пельменио, но с появлением красавицы-официантки все переиначил. Ему вдруг показалось, что с таким заказом она посмотрит на него как на недалекую деревенщину из русской глубинки. Тогда уж точно ему не завладеть ее вниманием. Чтобы соответствовать, он заказал себе оссобуко по-милански с ризотто. Но Римма отнеслась к этому так же безразлично, как и к пельменям, заказ на которые сделал Каракулев. И дешевое пиво не вызвало у нее никаких антипатий. Казалось, ей было все равно, что заказывали клиенты. И они сами по себе совсем ее не интересовали.

– И что ты там себе такое заказал? – насмешливо спросил Каракулев, когда она ушла.

– Оссобуко. Особенное буко…

– Ага, что-то особенное. А она никак не ведется, да?

– А как она должна? Глазками играть?.. С какой стати?

– Да, контингент здесь такой, что волю своим эмоциям лучше не давать, – с натяжкой согласился начальник.

Как и Андрей, он понимал, что никто из них двоих не произвел на Римму ни малейшего впечатления.

Оссобуко с ризотто представляло собой тушеное мясо на полой кости с рисом оригинального приготовления. Андрею очень понравилось. И пельмени, по словам начальника, превзошли ожидания. Оказывается, в этом кафе приятными были не только цены, но и качество.

– Я, наверное, теперь сюда обедать приезжать буду, – сказал Андрей.

– Не обольщайся, – усмехнулся начальник. – Кафе недавно открылось, поэтому и цены пока не кусаются… Да и не цены тебя завлекают, да?.. Жениться тебе пора, парень. Двадцать девять лет как-никак. Скоро тридцать…

– Я подумаю.

С женитьбой ему не везло. Одна любимая девушка ушла от него к местному богатею, другая вышла замуж за московского миллионера. После них были другие девушки, но ни одну из них он близко к себе не подпускал – боялся обжечься в очередной раз. А Римму он бы подпустил к себе не задумываясь. Но, судя по всему, она сама не хотела подходить к нему – ни в прямом, ни в переносном смысле. За расчетом к их столику подошла обычная официантка. Красавица-южанка так и не появилась.

Андрей был за рулем, поэтому он выпил всего одну кружку пива. Пока добрался до дома, легкие пары алкоголя полностью развеялись на ветру. Но желания познакомиться с официанткой Риммой не утихло, напротив, вспыхнувшая страсть еще больше разгорелась. И его неудержимо потянуло обратно в кафе-мотель «Беллиссимо», хотя он и понимал, что это не самое умное решение с его стороны. Дома он переоделся в штатское, взял все деньги, что у него были, и на машине отправился на перекресток с московским шоссе.

В модном джинсовом костюме зашел в кафе, занял свободный столик и замер в ожидании. Он очень хотел, чтобы к нему подошла Римма. Но ее нигде не было. Появилась просто миловидная девушка с дежурной улыбкой на губах. Судя по бейсику на груди, ее звали Вероника.

– А где Римма? – через силу спросил он.

Он не был стеснительным парнем, умел заводить знакомства с девушками. Но сейчас он чувствовал себя довольно скованно. И находись сейчас возле его столика Римма, он бы, пожалуй, не смог заговорить с ней.

– Римма сейчас дома, но скоро будет, – с подозрительным интересом посмотрела на него девушка.

– А она что, где-то рядом живет?

Второй вопрос остался без ответа.

– Заказывать что будете? – спросила Вероника.

Она не хотела говорить о Римме, да и времени у нее на это не было. Судя по большому количеству посетителей, заведение пользовалось спросом, и девушки-официантки здесь были нарасхват – исключительно по прямому должностному предназначению.

Андрей заказал пиццу «Сицилиана» и кружку пива. И когда Вероника ушла, осмотрелся в поисках Риммы. Ее нигде не было, зато из-за высокой барной стойки сычом на него смотрел какой-то парень с ежиком светлых волос и с широким по-славянски скуластым лицом. Бармен с полотенцем на плече стоял рядом, а этот, хоть и мешал ему работать, чувствовал себя за стойкой вполне комфортно, как будто находился здесь на правах хозяина. Андрей упер в него встречный взгляд, и этого хватило, чтобы парень отвел от него глаза, а затем и вовсе скрылся в дверях за стойкой бара.

Андрею не очень нравилось, что начальник поддразнивал его из-за Риммы. Но сейчас он жалел о том, что его нет рядом. Пусть подначивает, лишь бы разговор шел о ней. Он бы и сам рассказал, как нравится ему эта необычная девушка.

Но говорить о Римме и вообще было не с кем, и сама она не спешила появляться. Андрей съел одну пиццу под пиво, вторую под бокал вина, а ее все не было.

За окнами уже давно сгустилась мгла, а народ все прибывал. Одни уходили, другие приходили, поэтому битком зал не наполнялся, но в какой-то момент в нем не осталось ни одного свободного столика, Андрей же продолжал занимать свой. И тогда к нему подошел тот самый скуластый парень из-за барной стойки. Симпатичное, в общем-то, и располагающее к общению лицо резко контрастировало с его жестким и в какой-то степени злым взглядом. Нескладное, но на первый взгляд мощное телосложение, коротковатые для его роста, но сильные руки с длинными корявыми пальцами. Он без приглашения отодвинул свободный стул от столика, сел на него, широко раскинув ноги. И нагло спросил:

– Долго еще сидеть будешь?

– А вы, извините, кто такой? – безмятежно ответил Андрей.

Он знал себе цену и ничуть не роптал перед этим типом.

– А если я за главного здесь?

– А если я из газеты?

– И что? – ничуть не смутился парень.

– А то, что написать могу, как в этом кафе посетителей жалуют. Совсем не жалуют, напишу.

– Не напишешь, – не соглашаясь, покачал тот головой. – Ты не журналист, ты военный.

– С чего ты взял?

– А вечером тебя видел, ты в форме был.

– Я тебя не видел, а ты меня видел.

– Тебе не обязательно меня видеть. А я все вижу. И все замечаю. Как ты на Римму смотрел, видел…

– Как?

– Нельзя на нее так смотреть, как ты смотришь, – угрожающе насупился парень. – Не для таких, как ты, она…

– А для каких?

Андрей понял, что этот здоровяк не уступит ему Римму – во всяком случае, без боя. Или он сам влюблен в нее, или ему просто нужен повод, чтобы выместить на ком-то свою природную злобу.

– Не для тебя, короче… Римму ждешь? Не будет ее сегодня. Ехал бы ты отсюда подобру-поздорову.

– Это угроза, – мрачно глянул на него Андрей.

– Может быть. Но я тебя предупредил.

– Римма – красивая девушка, и на нее многие засматриваются. И ты всех так предупреждаешь?

– А всех. И не только предупреждаю… Не нравится мне, когда к ней всякие лезут…

– Странный ты какой-то, – криво усмехнулся Андрей.

Но парень не отозвался. Как будто уже и забыв о нем, поднялся с места и направился к своей стойке.

Часы показывали без четверти одиннадцать, когда Андрей собрался уходить. Людей к этому времени было немного, официантки уже не сбивались с ног, и та же Вероника, если ее хорошо попросить, могла бы объяснить ему, куда подевалась Римма, которую он понапрасну ждал. Но Андрей не стал ни у кого ничего расспрашивать, молча вышел из кафе, сел в машину и уехал – с твердым намерением вернуться сюда в самое ближайшее время.

Глава 2

Арестантский люд шел в тюрьму этап за этапом. То ли в гражданском обществе прорвало какую-то заслонку, отчего преступления следовали одно за другим, то ли милиция вдруг, оправившись от сезона отпусков, на порядок повысила показатель раскрываемости, а может, и то и другое. Так или иначе, следственный изолятор переполнился настолько, что в самую пору было запускать судебный конвейер, чтобы отпускать под залог или подписку людей, взятых под стражу за незначительные преступления. Но суд работал в прежнем консервативно-замедленном режиме, а прокуратура и милиция, казалось, нарочно увеличивали поголовье арестантов, как будто хотели доказать этим высокую эффективность своей работы.

Впрочем, Станислав Казимиров и не мог рассчитывать на снисхождение нигде – ни в милиции, ни в прокуратуре, ни в суде. Он был арестован за убийство своей жены. Его машину остановил экипаж патрульно-постовой службы, когда он вывозил труп к реке, чтобы там от него избавиться. Отнекиваться от убийства было бесполезно, да он и не стал этого делать. Сам чистосердечно во всем признался, еще когда находился в изоляторе временного содержания. Там же было предъявлено обвинение, оттуда его и доставили в тюрьму, о которой он думал без панического страха, но с внутренним содроганием…

В детстве Стас Казимиров любил играть в войну, но почему-то в отличие от других своих сверстников ему нравилось быть на стороне фашистов. Может быть, виной тому были его далекие немецкие корни. То ли прадедушка, то ли более дальний предок по линии отца был выходцем из Германии. От его имени, говорят, и пошла фамилия, которую Станислав носил с гордостью. С такой же гордостью, какую в свое время испытывал его дед, участник войны, получая орден Славы за взятие Берлина.

В армии он всерьез искал в своем обличье признаки, указывающие на его немецкое происхождение. А чуть позже, уже будучи студентом, даже пытался разглядеть в себе истинного арийца. В какой-то антифашисткой книге разыскал признаки человека «высшей расы». «Высокий и стройный» – это ему подходило, но с некоторым ограничением. От природы и от усиленных занятий греко-римской борьбой к двадцати годам он приобрел мощную шею, сильные и пугающе покатые плечи, и к этому в довесок – некоторую сутулость. «Длинный череп и узкое лицо» – под этот признак он явно не подходил. Череп у него был самым обычным, а лицо, как назло, широким. Еще у него должны были быть «узкий лоб, слабо изогнутые брови, узкая спинка носа, узкий угловатый подбородок». В этой части у него все было с точностью до наоборот. Широкий «римский» нос, резко загнутая к носу форма бровей, подбородок настолько мощный, что иногда казалось, будто он врос в шею. Кожа лица должна была быть «розовато-белой», но Станислав обладал природной смуглостью. Зато волосы на голове у него росли хорошо и густо – в точности как предписывалось. И цвет их соответствовал арийским признакам – «светлый, с вариациями от белобрысых до золотистых, иногда с красноватым оттенком». Никакой красноты в его волосах никогда не наблюдались, они были светло-русыми, а иногда выгорали за лето до белизны. Но это было немногое из того, что совпадало с требованиями нацистских идеологов и с чаяниями самого Станислава.

В восемьдесят третьем году он женился на беременной от него однокурснице, в конце того же года родился сын. В восемьдесят четвертом он закончил институт, в том же году, опять же в конце, жена принесла второго сына. Работа, семья, заботы о житье-бытье… В этом водовороте проблем утонул его интерес к своей внешности, вернее, к национальной ее составляющей. А в восемьдесят пятом году женился его старший брат Ростислав. И на ком женился… До армии он закончил техникум автомобильного транспорта, затем два года отслужил в автобате, после чего отправился в Тольятти, где устроился работать на знаменитом заводе. И откуда однажды приехал в отпуск на собственной «Ладе» и с красавицей-женой. Его избранницу звали Виттория, и была она дочерью итальянского рабочего, в свое время приехавшего строить «АвтоВАЗ». Виттория не знала своего отца, он исчез еще до ее рождения. Зато мать дала ей итальянское имя, но оставила свою русскую фамилию. Но как бы то ни было, в наследство от отца ей достались типичные для его нации черты лица и характера. Славянская кровь матери также давала о себе знать. Одним словом, к семнадцати годам девушка расцвела и стала настоящей черноокой красавицей с южным темпераментом и русской широтой души.

Станислав позавидовал брату. И даже пытался приставать к его жене. Виттория сгоряча отхлестала его по щекам, когда он однажды зажал ее в темном углу родительского дома, но великодушно промолчала – ничего не сказала мужу, хотя и могла. У брата закончился отпуск, и он вместе с женой отправился обратно в Тольятти. А у Станислава появился новый пунктик. Он вдруг принялся искать в себе признаки итальянца. Вскоре после этого советское телевидение показало сериал «Спрут» о мафиозных кланах в Палермо. И он с тихим восторгом обнаружил, что как две капли похож на мафиози Тано Каридди в исполнении итальянского актера Ремо Джирони.

Первое время он мнил себя сицилийским мафиози и в начале бурных девяностых даже попробовал организовать свой клан и заняться рэкетом. С друзьями обложил данью коммерсантов-ларечников, но подъехавшие вслед за этим крепкие парни в кожаных куртках отбили охоту вместе с почками и тем, на чем они замыкались. Надо сказать, что сам он держался молодцом, даже смог хорошенько врезать двоим, но друзья струхнули, разбежались, и некому было поддержать его, когда он остался один против дюжины озверевших бандитов. Месяц он пролежал в больнице после этого, еще два года работал на аптеку. Желание создать свой мафиозный клан поугасло, чтобы со временем разгореться вновь…