Истребитель брaтвы

Глава первая

Степан возвращался в родной отдел после обеденного перерыва. Фордовский движок его «Волги» работает тихо и четко – в тон желудочным жерновам, переваривающим обед. Дорога гладкая, ровная – машина идет легко, мягко. На душе тепло, уютно. И вдруг в эту идиллию так некстати вписывается суровая проза жизни.

Джип у обочины дороги. Картинка рядом с ним еще та – два здоровенных урода в кожаных пиджаках против тщедушного паренька и худенькой угловатой девчушки. Один здоровяк держит девчонку. Второй мутузит парня. Раскрытыми ладонями лупит его по лицу – кровь из носа, как вода из крана, хлещет. Беспредел средь бела дня.

Кто-то другой проехал бы мимо. Но только не Степан. Тяга к справедливости выжала сцепление, поставила рычаг переключения скоростей в нейтральное положение. Чувство долга надавило на педаль тормоза – машина остановилась. Зам. начальника ОВД «Битово» по розыску подполковник Круча вышел из «Волги».

– Оставь пацана! – громовым голосом приказал он.

Здоровяк замер – поднятая рука зависла в воздухе. Он развернулся к Степану, глянул на него, попытался пробуравить его злым взглядом. Грубо спросил:

– Чего надо?

– Вали отсюда! – куда менее лояльно отреагировал второй.

И зачем-то с силой швырнул на Степана девчонку. То ли фазу в голове перемкнуло, то ли с ног сбить его хотел.

Одной рукой Степан перехватил девчонку, мягко погасил скорость. Широко шагнул к здоровяку и второй рукой, без замаха, врезал ему прямым в челюсть. Аккурат в уязвимое место угодил. Бугай как подкошенный слетел с копыт и без чувств грохнулся на землю.

Степан переступил через повергнутого врага. Зло глянул на первого здоровяка. Тот растерялся. И ошалело смотрел на подполковника. Парня он так и не выпустил, крепко держал его за грудки.

– Брось пацана, кому сказал? – нахмурил брови Степан. – И ко мне шагай. Воспитывать буду…

– Не-а, – тряхнул головой бугай.

– Не бросишь?

– Не-а, к тебе не пойду…

Парня он отпустил. А к Степану идти боялся. Противник полностью деморализован – так это называется на языке военных. А просто, по-народному – обосрался мужик…

Круча шагнул к здоровяку – тот начал пятиться.

– Я что, бегать за тобой должен? – насмешливо спросил Степан.

В это время рядом с ними затормозил «уазик» патрульно-постовой службы. Бугай не испугался. Напротив, он даже обрадовался людям в форме. Будто они прибыли сюда для того, чтобы защитить его от Степана. Мало того, он даже стал махать руками, зовя их к себе.

Наверное, он ожидал, что наряд скрутит Степана, сунет в зарешеченный отсек «лунохода». Но, увы, прапорщик и два сержанта надежд его не оправдали. А иначе и быть не могло. Подполковник Круча для этих ребят если не бог, то царь.

– Этих обоих в «аквариум», – распорядился Степан.

– Эй, я не понял, – запротестовал бугай.

– Счас пивка попьешь, сразу все поймешь, – ухмыльнулся прапорщик.

– Какое пивко, ты че несешь? – презрительно скривился здоровяк.

– Неуважительно к тебе относятся, Чижов, – покачал головой Степан. – Угости его пивком. Пока только кружечку налей…

Прапорщик кивнул. И дубинкой-демократизатором протянул бугая по пояснице. Не так чтобы сильно. И всего один раз. Почкам такой же вред, как от одной-двух кружек пива…

«Пивко» бугаю не понравилось. Он все понял. И без лишних слов залез в зарешеченный отсек. И второго туда же сунули. Пострадавшему парню определили куда более почетное место, в салоне машины. Девчонка же куда-то исчезла…

– Елисеев Сергей Игнатьевич, так?..

– Не, ну чего спрашиваешь, начальник? Паспорт мой в руках держишь, а спрашиваешь…

Бугай сидел в кабинете Степана. Одна рука свободная, а вторая наручниками к специальной скобе пристегнута. А чего церемониться с этим гориллоподобным? Ведь он-то не церемонился с пареньком. В кровь лицо ему разбил.

– А кликуха у тебя какая? – спросил Степан.

– Какая кликуха, начальник? – оскорбился бугай. – Ну, раньше Елисеем звали. Пацаны звали. Но это давно было. Я сейчас человек серьезный. Фирма у меня своя, строительная…

– Строительная? Коммерсантов строишь, бизнесменов, да?

– Эй, начальник, я понял, на что ты намекаешь… Я от этих дел давно отошел. Говорю, серьезным человеком стал. Сам чисто бизнесмен. Фирма у меня своя, офис…

– А чего ж тогда ты беспредел устраиваешь, серьезный человек?..

– Какой беспредел, о чем ты?..

– На девочек молоденьких потянуло?

– Эй, ты чего? Какие девочки?..

– Одна девочка. Та, которую твой дружок в машину тащил. Из-за которой ты нанес человеку тяжкие телесные повреждения. А это статья сто одиннадцатая, до восьми лет лишения свободы…

– Какие тяжкие телесные?..

– Даже если средней тяжести, все равно трешка тебе гарантирована… Потерпевшего сейчас обследуют, экспертиза установит степень тяжести…

– Тяжести чего?

– Вреда здоровью, который ты нанес…

– За горло берешь, начальник… Давай разберемся…

– Давай, – пожал плечами Степан.

Хотя чего тут разбираться. Картина ясна. Взбесившиеся с жиру мудозвоны девочку высмотрели. В машину к себе хотели затащить. Да парень ее помешал. Крепко его избили. И если б не Степан, полутруп на месте бы оставили, а девчонку бы с собой забрали.

– Пусть экспертиза кровь его посмотрит…

– Кровь? – удивился Степан. – Чью кровь?

– Пацана этого… Наркоша он, начальник. Наркоман, отвечаю…

– Допустим…

– Да чего тут допускать?.. Ты, начальник, наехал на меня. Кутузка, наручники вот… А сначала разобраться надо было… Я со своим водилой по делам ехал. Все чисто, культурно. Настроение нормальное. Даже Толика в сторону отодвинул, сам за руль сел. И тут на тебе, это чмо вырисовывается. Встал посреди дороги и лыбится во всю морду. И баба его. Глаза чумные… На пару, короче, обколоты… Ну я по тормозам, по тормозам. Злой, как черт. Выхожу, за грудки пацана хватаю. А он, гад, все лыбится. Сто пудов, только-только ширнулся. В глазах полная мутота – приход ловит. Ну ему по фейсу блымсь-блымсь…

– В чувство чтобы привести? – с откровенной насмешкой спросил Степан.

– Да нет, начальник. Честно скажу, на его чувства мне начхать. Злость душила. Я ж этого козла сбить мог. Из-за него в тюрьму мог попасть…

– И без того попадешь…

– Да какая тюрьма?.. Он же наркоша. Под колеса бросался. А я в этом… Ну это… Состояние аффекта… Во, в этом состоянии был… Не, начальник, мне в тюрьму нельзя. У меня же все чисто, как у людей. Жена-красавица, двое детей… Там, начальник, в паспорте, фотка есть. Я, Галинка, Димчик мой, Аленка…

В паспорт действительно была вложена фотография. Бугай во главе семейства. Чинный такой, важный. Строгий костюм с галстуком, лицо человеческое. Уважаемый глава семьи, кормилец. Сергей Игнатьевич, а не какой-то там Елисей. Жена красивая, детки чудесные… Это подкупало.

– Значит, под колеса бросались?

Бугай чутко уловил перемену в настроении Степана.

– Ага, бросались, – кивнул он. – Да Толик подтвердит…

– Подтвердит. Только не скоро… Плох твой Толик…

– Чего так?

– Утверждать не буду, но, похоже, перелом челюсти у него…

Крепко Степан врезал здоровяку. Скула у того после удара вздулась – верный признак сломанной челюсти. Может, и переборщил Степан. Но нисколько не жалел об этом. Зачем нагрубил? Зачем девчонку в него швырнул? Таких идиотов учить надо. Чтобы в следующий раз умней были.

– Да, перелом?.. А я думал, что ты, начальник, убил его… А у него всего лишь перелом… Хотя это, конечно, тоже не фонтан… Закурить можно?

Степан пододвинул ему пачку сигарет. Бугай закурил. Он глубоко втягивал в себя дым, надолго задерживал его в легких. И при этом о чем-то напряженно думал. Никотин явно стимулировал мыслительный процесс.

Сигарету он скурил почти до фильтра. Вдавил «бычок» в пепельницу. И посмотрел на Степана. Во взгляде откровенное злорадство. Что-то не очень хорошее он надумал.

– А ведь ты, начальник, не прав, – выдал он. – Со всех сторон не прав…

Не снизу вверх на Степана смотрит, а с высокой колокольни. Плечи расправлены, голова вздернута.

– Не должен ты был Толику челюсть сносить…

– Может быть, – не стал отрицать Степан.

– Толик ведь пожаловаться может. Как бы это боком тебе не вышло…

– Угрожаешь?

– Нет, предупреждаю… Ты это, отпускай меня. Прямо сейчас. А я с Толиком дело улажу. С миром разойдемся…

– Нет, – покачал головой Степан. – Я бы тебя, может, и отпустил. Но ты условия мне ставить начал. А я не люблю, когда мне условия ставят… В общем, побудешь в изоляторе, пока я во всем до конца не разберусь…

Бугай поджал губы, на лицо набежала тень.

– Смотри, как бы потом жалеть не пришлось…

– Опять угрожаешь, – покачал головой Степан. – Зря…

Он вызвал конвой. Избавил себя от присутствия гражданина Елисеева. Его отвели в «аквариум». И тут же велел привести к себе потерпевшего.

У парня не было ни паспорта, ни каких-либо других документов. Его спрашивали, как зовут, но в ответ получали утробное мычание. Степан думал, это у него от стресса. Все-таки не слабо расшиб ему лицо бугай. Шишки под глазами, нос разбит, губы.

Побои с него «сняли», самого мало-мальски привели в порядок. С ним уже можно было разговаривать.

– Как зовут? – по-отечески строго спросил его Степан.

– Иван, – отстраненно ответил парень.

– И что ж ты, Иван, под колеса джипов бросаешься?

– Я? Под колеса? – вяло возмутился паренек. – Да он сам под ноги мне…

Степан внимательно наблюдал за ним. Жалкий у парня вид. Бледный, губы подрагивают, взгляд к полу прилип. Пожалуй, так и должен выглядеть тщедушный паренек после разговора на кулаках с крутым мужиком. Но его отрешенность не только от внутренних переживаний. Степан видел его глаза. Затуманенный взгляд, зрачки расширены. Похоже, он действительно под кайфом. И эта его логика… Не он под колеса машины бросился, а она ему под ноги… Такой логикой отличаются хорошо обкуренные или обколотые индивидуумы…

– Ты мне руку, Иван, покажи… – попросил Степан.

– Какую?

– В которую ты колешься…

– Я?! Колюсь?! – вскинулся Иван.

Подозрительно болезненная агрессивность.

– А разве нет?

– Нет!

Степан подошел к парню, закатал рукав на правой руке. И точно, на изгибе локтя увидел следы от инъекций.

– А я говорю, да. Да? Или нет?

– Да, – сразу обмяк парень. – Был грех… Но это раньше… Сейчас нет… Вы же у меня ничего не нашли…

Он хоть и под кайфом, но голова соображает. Наркота – дело подсудное. Поэтому парень сразу в отказ. Раньше кололся, сейчас нет. Потому как осознал, раскаялся… Только ничего он не осознал…

– Подругу как зовут?

– Лена…

– Она тоже с тобой употребляла?

– Раньше да, сейчас нет…

– Наркотики где берете? Вернее, брали…

– На улице находили…

– Ну ты, брат, даешь!.. И что же ты на улице находил? Героин, эфедрин, экстази, крэк…

– Героин…

– Это ж дорого!

– Ну дорого, и что…

– Деньги где брал?

– А я это, на фирме работаю. Программистом. Неплохо платят…

– Значит, деньги на дозу есть…

– Есть…

– А зачем тебе деньги? Ты же героин на улице находишь?.. Может, подскажешь адресок?..

– Да не знаю я ничего, – замотал головой парень.

Степан по собственному опыту знал, как тяжело раскрутить наркомана на признание. Эти дегенераты живут в особом, замкнутом мире. Они ясно осознают, что их круг связан с криминалом. И отлично понимают, что грозит человеку, который снабжает их наркотиками или, по их понятиям, жизнью. Наркопритоны – это высшая истина их существования. А разве можно сдать ментам истину?.. За дозу того же героина они мать родную продать могут. Но истину – никогда!..

Только по тому же собственному опыту Степан знал, как расколоть наркомана. А он должен был это сделать. Потому как он хозяин своего района. И обязан следить за порядком на его территории. Наркопритоны – это мусор, который он должен сметать жесткой метлой.

В Битове есть свой криминальный хозяин. Бандитский авторитет по кличке Сафрон. Крутой мэн, спору нет. Только Степан разгуляться ему не дает. Загнал его в определенные рамки. Делать «крыши» коммерсантам можно. Если, конечно, это не беспредельный рэкет, а вполне легитимные частно-охранные услуги. Игорный бизнес, девочки в качестве дополнения к культурной программе мужского досуга – тоже не возбраняется, если, конечно, все цивильно. Даже на фальшивую водку можно закрыть глаза – если она приличного качества. А вот наркотики – это нельзя. С этим строго. За это Степан Сафрона может по голове погладить – в сторону отрыва ее от шеи.

Летом этого года был инцидент. В передрягу Степан попал. Сафрон слабину почуял, с катушек съезжать начал. Пришло время, братка приструнили, до прежнего уровня опустили. Вроде бы притих авторитет. Но тогда откуда наркопритоны на территории Битова? Или Сафрон организовал их в «смутные времена», а сейчас не хочет сворачивать. Или, может, этот наркоман-доходяжка Иван берет наркотики в другом месте…

Как бы то ни было, Степан должен во всем разобраться. Наркомания – это слишком серьезно, чтобы закрывать на нее глаза. Закрывать надо тех, кто допустил подобное безобразие. На лет десять-пятнадцать закрывать, чтобы от звонка до звонка срок мотали.

– Где работаешь? – строго спросил он наркомана.

– Я же сказал, на фирме…

– Название, адрес…

– «Элкон», Серебрянская улица…

– Битово?

– Ну да…

– Живешь тоже здесь?

– Ну а то…

– В городе дела имеешь?

– В Москве, что ли?.. Да делать мне там нечего. Мне и здесь хорошо…

– Значит, героин в Битове покупаешь…

– А чего далеко ходить?.. – Иван запнулся. Затравленно посмотрел на Степана. – Ничего я не покупаю…

– Зато есть люди, которые продают…

– Не знаю ничего.

– Зато я знаю.

Степан окинул парня задумчивым взглядом. Поднялся из-за стола, вышел из кабинета. Минут через пять вернулся. Спросил:

– Значит, не знаешь, где заряжаешься дурью…

– Да говорю же, на улице нахожу.

– Ты думаешь, я идиот?

– Да ничего я не думаю.

– А ведь думаешь. Думаешь!.. На три дня в каталажку бы тебя определить. Да нет на тебе ничего. Вроде как даже потерпевший…

В дверь постучали.

– Все, можешь идти, – показал на нее Степан.

– Домой?

– Ну да, домой, к своей Лене…

Снова стук в дверь.

– Да! Входите! – гаркнул Степан.

Дверь открылась, и на пороге появилась женщина. Самая обыкновенная, как бы с улицы.

– Здравствуйте, товарищ подполковник, – заискивающе поздоровалась она.

Иван решил, что может быть свободен. Поднялся. И собрался пройти мимо женщины. Но не тут-то было. Лицо ее вытянулось, брови связались в узел, глаза гневно заблестели. И в грудь ткнулся прямой, как стрела, указательный палец.

– Он! Это он, товарищ подполковник! – обличительно выкрикнула она.

Паренек опешил. Застыл как вкопанный, выпучил глаза.

– Я узнала его. Узнала, – тараторила женщина. – Он убивал, я видела…

– Что вы видели? – выдавил из себя Иван.

– Он из ларька выбегал. На прохожего кинулся, который остановить его пытался…

– Это правда? – нахмурил брови Степан.

– Святая правда! – Для вящей убедительности женщина приложила руки к груди.

– Хорошо. Спасибо вам, Антонина Дмитриевна…

Степан отодвинул ящик стола, вытащил пару наручников. Иван и опомниться не успел, как сидел на стуле, прикованный к специальной скобе.

– Мы сейчас поговорим с гражданином, а вы, Антонина Дмитриевна, выйдите, пожалуйста. Побудьте немного за дверью. Сейчас проведем очную ставку по всем правилам....

Женщина исчезла за дверью. Степан остался наедине с Иваном. Жестко спросил, будто раскрытой пятерней по лицу хлестнул.

– Зачем ларек ограбил?

– Какой ларек? – непонимающе промямлил парень.

– Продавца зачем убил?

– Никого я не убивал!..

– Прохожего зарезал… Два трупа на тебе!..

Ничего такого не было. Но в глазах Степана было столько гнева, будто Иван на самом деле грабил и убивал. Не давая парню опомниться, подполковник накалил обстановку до критической температуры. Паренек был в шоке. Но это было только начало. Головомойка продолжалась.

Минут через пять в кабинете появились два других парня, сели рядом с Иваном. Затем в кабинет вошла женщина. Степан представил ее как свидетельницу происшествия. Она с ходу ткнула в Ивана пальцем.

– Он убивал, он, я все видела…

– Спасибо, гражданка, вы свободны…

Степан снова остался наедине с пареньком. И продолжал его прессовать. От страха беднягу колотило так, будто у него уже началась ломка.

– Я не убивал, – твердил он.

Это было жестоко по отношению к парню. Но Степан должен был ошеломить его, сунуть его психику под пресс кошмара. Должен был сломать ему хребет, чтобы узнать правду о наркотиках. А делать это он умел.

Он мог бы оформить его в камеру. Продержать в ней дня три. Началась бы ломка, от боли парень полез бы на потолок. Степан предложил бы ему дозу в обмен на правду… Но ведь это еще более жестоко.

Можно было бы воздействовать на него через подругу. Пообещать ей горькую долю. И выполнить свое обещание, если не будет признания… Но это не только жестоко, но и подло…

– Не убивал? – переспросил Степан.

– Нет, – обреченно покачал головой парень.

– А ты знаешь, я ведь тоже так думаю. Антонина Дмитриевна что-то напутала… Только, увы, она свидетель происшествия. И если она показала на тебя, значит, на тебя все шишки. Так что ларек и два трупа повисли на тебе железно… Ты только вдумайся, два трупа! Пожизненный срок тебе светит, дружок…

Парень вжал голову в плечи. Он даже не пытался разложить по полочкам улики, свидетельствующие против него. Вывернутая наизнанку психика была сжата до предела. Голова заморочена до ступора в мозгах. В таком состоянии он просто не мог логически мыслить.

– Но я могу тебе помочь, – великодушно улыбнулся Степан. – Баш на баш, ты мне, я тебе… Ты мне сдаешь человека, у которого берешь наркотики. Я закрываю уголовное дело по факту ограбления и убийства. Даю две секунды на размышление. Время пошло, раз, два… Ну!

– Петровская улица, дом восемь, квартира девяносто четыре, – выпалил Иван. – Зовут тетя Гера....

– Тетя Гера с «дядей Герасимом», отличное сочетание, – хмыкнул Степан. – Не врешь?

– Да нет.

– Другие адреса знаешь?

– Честное слово, нет.

– Наркоманское честное слово ничего не стоит.

– Да правда, не знаю я. Только одну тетю Геру знаю. Меня к ней привели.

– Кто?

– Друзья.

– С друзьями разберемся.

– А вы правда дело закроете?

– Какое дело? – словно бы удивился Степан.

– Ну это, что ларек ограбил. Два трупа там…

– А ты что, кого-то в самом деле убил?

– Нет…

– И ларек не грабил?

– Нет…

– Ну вот видишь, на нет и суда нет… Но смотри у меня, если наврал, всю жизнь жалеть будешь.

– Да нет, не наврал я. Все правда…

Степан в этом и не сомневался.

Глава вторая

– Тань, ну ты чего? Думаешь, я не отдам?.. Да отдам, честное слово!.. Вот через неделю зарплата будет, все до копейки отдам.

В ответ Таня жалостливо вздохнула.

– Какая зарплата, Кирилл? Какая зарплата? Ты ж нигде не работаешь…

– Не работаю, да?.. Ну так устроюсь. Аванс получу и отдам…

Кирилл видел, что одноклассница вот-вот полезет в сумочку, чтобы достать заветные две сотни. Он чуял запах добычи. И чтобы урвать свой куш, готов был на любое вранье.

Татьяна девчонка не бедная. Машина у нее своя. «Ниссан Премьера». Подарок богатого мужа. Двести рублей – от нее не убудет.

А еще она красивая. Шесть лет назад, в одиннадцатом классе, у нее с Кириллом роман был. До постели дело доходило. Она даже из армии собиралась его ждать. Да только как-то все несерьезно с самого начала казалось. Через полгода после того, как он принял присягу, она вышла замуж за одного богатенького буратино. Кстати, из-за нее Кирилл тогда первый раз и вмазался.

Первый раз ширнуться все равно что невинность потерять. Жуть как хочется узнать, что это такое, страшно интересно. Ну а потом уже все равно – девственность не вернешь. Опием тогда он кольнулся. Друг предложил. Ничего особенного. Едва ощутимое головокружение, непонятная легкая приятность во всем теле – такая слабая, что впору разочароваться. Эдакий жиденький кайф, слегка напоминающий состояние после хорошей пропарки в бане.

«И это все?» – подумал тогда Кирилл. Что же в этом опасного? Что изменилось после того, как он «лишился невинности»?.. Вроде бы ничего не изменилось. Но тогда так только казалось…

– Эх, Кирилл, Кирилл, – опечаленно покачала головой Татьяна. – Как же ты до такой жизни докатился?..

А ему сейчас все равно, что она о нем думает. Главное, сорвать «хрусты» на дозу. И Татьяна дает их. Сто рублей, двести… Даже триста…

– Спасибо тебе, родная! Вовек не забуду!

Животная радость толкала его целовать ей ноги. Но Кирилл сдержался. Жадно вырвал три заветные бумажки, повернулся к Татьяне спиной, и ходу, ходу.

Плевать, что было между ними раньше. Совсем не важно, что могло быть сейчас – если бы, конечно, он не стал тем, кем стал. Главное, быстрей добраться до тети Геры, отовариться.

Кирилл служил в спецназе МВД. Достаточно серьезные войска. Физическая и моральная нагрузка – только держись. Так загоняют за день, что лишь о том и думаешь, как бы поскорей добраться до койки. О первой дозе он забыл на следующий день. И за все время службы ни разу не возвращался к тому событию даже мысленно. А ведь у него была командировка в Чечню. В экстремальных ситуациях побывал. И наркотики там можно было достать. Но нет, не тянуло его к шприцу или хотя бы к «косячку».

До армии Кирилл всерьез занимался спортом. Был серебряным призером России по кикбоксингу. И после армии вернулся на ту же стезю. Продолжал делать успехи. Со временем перешел на профессиональный уровень. В полутяжелом весе бился, в достаточно высокой квалификации. Еще бы немного, и в спор за пояс чемпиона мира вступил. Но не сложилось.

Из-за серьезной травмы ноги в больницу угодил. Обезболивающим его пару дней кололи. А это хоть и легкий, но наркотик. Появилась потребность. Зависимость ломалась легко – незначительным усилием воли. Но дело в том, что Кирилл не смог его приложить. Его тянуло к наркотическому кайфу. Он уже знал, что в этом нет ничего страшного. Ведь был же армейский опыт. Сколько времени прошло с тех пор, а ему ни разу не захотелось уколоться…

После выписки из больницы он продолжал оставаться в режиме покоя – всяческие тренировки на какое-то время были запрещены. Со скуки стал подумывать о наркотиках. Мол, хорошо бы расслабиться. Но самому искать зелье не хотелось. Может, все бы и обошлось. Со временем он бы втянулся в спортивный режим, забыл бы об этих глупостях. Но, на беду, к нему случайно заглянул его армейский дружок. Тот самый… Как будто сатана его подослал. Он принес опийный раствор. Предложил. А у Кирилла уже никаких тормозов… В общем, он согласился.

Кроме противного головокружения, Кирилл тогда ничего не ощутил. «Дерьмо!» – заявил он. Друг обиделся и ушел. А он лег спать. И тут его понесло. Бешеная волна необъяснимой пронзающей сладости разлилась по телу. Это было что-то невообразимое под сумасшедшим соусом. Такого кайфа Кирилл не знал никогда.

Друг пришел на следующий день. Опять принес раствор. Кирилл и не думал отказываться. Опять вмазался. Снова поймал приход… И понеслась звезда по кочкам. Да еще и по наклонной плоскости.

Нога зажила. Кирилл продолжал тренироваться. А по вечерам кололся. Не жизнь, а полная идиллия. Только удача на спортивной арене стала отворачиваться от него. Он проигрывал бой за боем. Пока наконец тренер не понял, в чем дело. Кириллу предложили пройти курс лечения. Но он послал всех на три буквы. И забросил спорт.

А на фига ему все это нужно?.. Зачем долбить себя и других до седьмого пота и до боли в мозгах, зачем к чему-то стремиться, если у него все есть и без того.

Каждая победа на ринге приносила ему лишь малую толику того, что он мог ощутить после одной дозы. Шприц с опийным раствором заменял ему весь мир. Нет смысла бороться за какие-то блага, добывать их потом и кровью, если их можно найти на кончике иглы. И напрягаться не надо…

Кирилл забросил спорт. Закрылся в квартире, которую снимал. Деньги у него были, и немало. Проблемы с дозой, казалось, решены на долгие годы вперед.

Он жил вроде бы нормальной жизнью. Ходил в магазины, время от времени ездил в метро, поддерживал спортивную форму. Но на самом деле он жил в некой параллельной реальности. Он не был задействован в нормальном мире, он жил по законам, установленным опиумом.