Ледяная месть

Глава 1

Обида обиде рознь. «Снимаешь», например, красотку, приводишь ее к себе домой, раздеваешь, глядь, а это не баба, а мужик. Обидно? Если подлог вскрылся до того как, то ничего страшного – посмеялся, морду набил и забыл. А вот если все выяснилось после того… Вот уж где обида так обида. Такое никогда не забудешь, всю жизнь будешь плеваться.

Был у меня однажды похожий случай, правда, подвох я просек еще на выходе из клуба. Даже в машину это «чудо» не успел посадить. Сломал ему нос и послал в голубые дали. Обидно было? Да, но несмертельно…

А сегодня мне снова обидно. Аккуратно вскрыл замки, проник в квартиру, осмотрелся, нашел место в спальне, где лучше всего было установить камеру, и вдруг дверь в дом открывается. Голоса, шорохи, все такое. Что делать? Штанишек с моторчиком у меня пока нет, парашюта тоже, да и окно без шума не откроешь. Зато шкаф в спальне пустой, и дверца приоткрыта…

В общем, сижу я в этом шкафу, молча сглатываю обиду и думаю, чем все это закончится. В рюкзаке у меня видеокамеры, а я снимаю действо на мобильный телефон, а это совсем другое качество – в худшую, разумеется, сторону. Заказчице, в общем-то, все равно, какого качества будет изображение. Для нее главное уличить в неверности своего мужа, предъявить ему факт измены. Что будет дальше, меня совершенно не интересовало. Заказ я принял, аванс получил, работа худо-бедно движется. Худосочная смуглая брюнетка лежит на спине, над ней – рослый парень с пышной шевелюрой и стильной бородкой, он «срывает» губами с груди ягодки сосков, мнет рукой обнаженные бедра… Тут все ясно. Можно сворачивать удочки, но, увы, шкаф – не лисья нора, запасного выхода из него нет. Можно просто выключить камеру, но раз уж мне суждено сидеть здесь, пока все не закончится, то снимать я буду до упора.

Только вот вопрос, досижу ли я до того, как все закончится? Что-то нервничать девица начала. Разделась она легко, без всякого зазрения совести, и под мужика легла, как будто так и надо. В постели вела себя раскованно, а тут вдруг беспокоиться начала. Раз глянула на шкаф, другой. Не нравилась ей приоткрытая дверца. А может, мой взгляд почувствовала? Взгляд, усиленный видеокамерой. Оттолкнув любовника, она рукой показала на шкаф, прося закрыть дверцу, и я поспешил спрятать мобильник в карман. Во-первых, если шкаф закроется, то камера мне без надобности, а во-вторых, мужик мог пойти дальше, чего я и боялся.

И точно, Воротников распахнул створку, вместо того чтобы ее закрыть.

– Извините, здесь мамонты не пробегали? – с любезной улыбкой спросил я.

Парень при виде меня разинул от удивления рот:

– Какие мамонты?! – Он не смог оправиться от шока, нижняя челюсть его плохо слушалась, поэтому вопрос прозвучал невнятно.

– Не было, да? Ну, тогда я пошел!

Роста я чуть выше среднего, плечи обычные, без богатырского размаха, одним словом, комплекция далеко не самая впечатляющая. И все-таки Воротников посторонился, когда я резко шагнул на него. Но стоило мне повернуться к нему спиной, как он схватил меня за рукав куртки. Рукав затрещал, и чтобы куртка не порвалась совсем, я развернулся к нему лицом.

– Какие мамонты, я спрашиваю?

Видный он парень, черты лица правильные, крупные и четкие, барская породистость в них чувствуется. Глаза черные, жгучие – опасность для женских сердец в них таится, а угроза для мужчин, в таких случаях, как сейчас, рвется буквально наружу. Злые у него сейчас глаза, свирепые.

– Вам ли, Адам, этого не знать! – с упреком проговорил я, цокнув при этом языком.

– Адам?!

– Ну, ты же голый, значит, Адам. И она голая, – кивком головы показал я на брюнетку, которая сидела на кровати, по горло натянув на себя одеяло. – Значит, она Ева… Как мальчика назовете, Каином?

– Ты кто такой? – Воротников отпустил мой рукав, но только для того, чтобы схватить меня за грудки. Ох, и сильные же у него руки!

– Мужчина, оденьтесь! Сексуальное домогательство преследуется по закону!

– Я спрашиваю, кто ты такой? – взревел он.

– Вор я. Домушник.

Смешно это или нет, но я действительно в свое время был вором. Не скажу, что тюрьма исправила меня, но после отсидки я решил завязать с этим делом. Теперь вот работаю частным детективом – слежу за неверными мужьями и женами, ловлю их на изменах. Поскольку без нарушения закона в моем деле не обойтись, то прошу я за свою работу немало. Хотя и не так уж и много, в том смысле, что хотелось бы и побольше. Особенно сейчас, когда надо мной сгустились тучи.

– Джентльмен удачи я. Только зашел неудачно.

– Это да, зашел ты неудачно.

Воротников угрожающе зарычал и резко потянул меня на себя. Голый он, и мне совсем не улыбалось прилипнуть к нему. Уж лучше бы этот хмырь меня ударил…

Резким движением я привел в действие свою правую ногу, оторвал ее от земли, силой мышц придав ей ускорение. Удар коленкой в пах оказался настолько удачным, что я сам на какой-то миг прочувствовал на себе боль Воротникова. Не в полной мере прочувствовал, иначе бы бился в конвульсиях вместе с ним.

– Извините, мадам! – коснулся я пальцами козырька своей кепки, глянув на растерянную брюнетку.

Воротников больше меня не держал, и можно было уходить. Так я и поступил. Вышел из квартиры и на лестничной площадке нос к носу столкнулся с телохранителем незадачливого любовника.

Громила с перебитым носом о чем-то мечтал, рассеянно глядя на дверь соседней квартиры, за которой, возможно, только что скрылась девушка его мечты. Или мужчина… Он так замечтался, что не сразу среагировал на мое появление и еще какое-то время соображал, почему из квартиры выхожу я, а не Воротников.

– Давай вниз, скажи соседям, что труба больше не протекает, – с самым серьезным видом сказал я.

В таких случаях нужно уметь делать лицо. Иногда это мне удавалось блестяще, но чаще всего – просто хорошо. А однажды я потерпел фиаско, и свидетельством тому стал металлокерамический зуб в нижнем переднем ряду.

– Труба?! А-а, ну да…

Он принял меня за сантехника и даже повернулся ко мне спиной, чтобы бежать вниз по ступенькам, но тут вдруг взревел Воротников.

– Васька! Держи морду!

Команда «фас» вернула телохранителя в чувство, и он резко развернулся. Промедли я хоть мгновение, он бы точно выписал мне направление к стоматологу. А вставлять зубы удовольствие, мягко говоря, не из дешевых. Уж лучше пусть он идет к «ухо-горло-носу».

Удар с правой у меня сильный, но не достаточно мощный для того, чтобы сбить с ног махину, собиравшуюся обрушиться на меня. Но мне повезло: я смог поймать противника на его ответном ходу. Он только разворачивался ко мне лицом, а я уже врезал ему кулаком в нос. И непонятно, то ли носовой хрящ хрустнул, то ли у меня в суставах что-то щелкнуло. Кулак я свой, естественно, отбил, но и противник мой не смог устоять на ногах. И завалился на бок. Правда, вытянул при этом левую руку и смог поймать меня за ногу, когда я через него перескакивал. Поймать смог, а удержать – нет. Я вырвался из захвата, но потерял равновесие и кубарем покатился по лестнице. Подбородком о ступеньку приложился, локоть сбил, губу прикусил, но это не помешало мне подняться на ноги и продолжить путь к спасению.

Денег много не бывает. И с красивыми женщинами та же беда. Во всяком случае, со мной. Вчера в клубе с одной милашкой из провинции познакомился, всю ночь зажигал с ней на угарно-веселой волне, а утром хмельной шторм выбросил нас на берег. Тут уже каждый сам по себе.

Утром я встал не очень рано, но и не поздно. В полдень меня ждала встреча с клиентом – опоздать я не мог. Точность – вежливость королей, как-то так…

Я еще не протрезвел после вчерашнего, к тому же не выспался – голова тяжелая, мысли вязкие, мышцы ватные. Короче говоря, состояние нестояния, но я бодрился и виду старался не подавать. Главное, на встречу с клиентом прибыл вовремя.

Казалось бы, Марьяна высосала из меня все соки, и женщины, по идее, не должны были меня сейчас волновать, но заказчица будила во мне нездоровые желания. Хотя нет, эти желания лучше назвать здоровыми, поскольку они возвращали меня к жизни.

Встречу с клиентами я назначал в кафе неподалеку от места их жительства – во-первых, им так удобней, а во-вторых, мне на офис тратиться не надо. Застолье мы, разумеется, не устраивали, но чашечку двойного эспрессо я для себя заказал. Настя предпочитала капучино с пышной пеной и корицей. У нее похмелья нет, потребности в крепком кофе тоже, так что понять ее несложно. Выглядела она очень свежо. Взгляд у нее глубокий, но чистый и ясный, как байкальская вода в солнечную безветренную погоду. Красивые, ухоженные волосы цвета «пепельный блондин», выразительные черты лица, пухлые губки, как мне нравится, фигурка на загляденье. «Прикид» вроде бы простой – джинсы, футболка, кожаная курточка, но все это смотрелось на ней как одежда от кутюр. На вид ей лет девятнадцать-двадцать, хотя на самом деле она могла быть и старше. Но уж точно не младше. Настя представляла собой тип женщин, которые никогда не будут выглядеть старше своих лет, если, конечно, не включатся факторы преждевременного старения, как то: наркотики, алкоголь, тюрьма и прочие невзгоды.

Я достал из кармана флешку, вставил ее в свой электронный планшет, вывел на него изображение и предъявил Насте для просмотра.

– Работа сделана, можете в этом убедиться.

– Да, вижу…

Настя слегка улыбалась, глядя, как Воротников раздевает брюнетку, но с каждой минутой ее губы растягивались все шире, в конце концов, ей пришлось поднапрячься, чтобы сдержать свое ликование.

– Факт измены налицо. – Я вынул флешку, отключив тем самым видео, которое вот-вот должно было закончиться само по себе.

– Эй, постойте! А дальше? – возмутилась Настя.

– Хватит.

– Не хватит!

– Вы увлекаетесь порно?

– В данном случае да. Хотелось бы глянуть, как он ее того…

– Ну, поднапрягите фантазию, представьте себе, как он ее о-го-го!

– Не хочу я ничего напрягать. Вы мне покажите!

– Зачем? Я не порностудия, я – частный детектив.

– Хотите сказать, что ничего такого у вас нет?

– Это вовсе не обязательно. Вы просили установить факт измены, я его установил… Голый мужик лежит на голой бабе, целует ее, раздвигает ей ноги – это, по-вашему, не измена?

– Где продолжение? – внимательно посмотрела на меня Настя.

– Нет продолжения.

– Плохо.

– Да, но результат есть.

– Есть, но только наполовину. И заплачу я вам только половину. Аванс вы получили, так что мы в расчете, – с циничной улыбкой произнесла она.

– Вы так думаете?

– Я в этом уверена.

– Но мне нужна вся сумма. И как только я ее получу, вы получите флешку.

– Да она мне, в общем-то, и не нужна. Но без флешки вы должны будете вернуть мне аванс.

– Ваш муж вчера ни на что не жаловался?

– Мой муж?

– Ну, вы же говорили, что Валерий Михайлович Воротников – ваш муж.

– Говорила.

Настя могла и не быть женой Воротникова. Я – не полиция, клиенты мне заявление с указанием всех паспортных данных не пишут. Человек звонит мне, мы встречаемся, он делает заказ, я его исполняю. Если он считает нужным представиться – хорошо, если нет, я работаю с ним на условиях полной конфиденциальности. Настя назвала свое имя, показала фотографию Воротникова, попросила уличить мужа в измене и дала адрес, от которого я должен был плясать. Я выследил Воротникова, нашел тайную квартиру для свиданий, заснял его, так сказать, на «горячем», предъявил результат своей нелегкой работы заказчику. Осталось только получить деньги. А кто заказывал Воротникова, мне все равно. Жена ему Настя, любовница или просто враг по жизни – мне до лампочки. Если, конечно, я получу свои деньги. А я их получу. Но сначала помогу Насте справиться с ее жадностью.

– Вы с ним живете? – спросил я.

– А что?

– Не думаю, что он должен был вам пожаловаться, но мало ли…

– Это вы о чем?

– Я вчера ударил вашего мужа. По причинному месту. Очень сильно ударил.

– Это интересно, – поощрительно улыбнулась Настя.

– Дело не в том, что это интересно, а в том, что ваш муж меня вчера обнаружил. Вытащил меня из шкафа, повел себя по-хамски, ну и получил в ответ. И телохранителя его мне пришлось ударить…

– Зачем вы это мне говорите? – нахмурилась она.

– А затем, что ваш муж пострадал. Он-то думает, что я обычный вор, но если узнает, что я выслеживал его по вашей просьбе… – Я нарочно затянул паузу.

– Это шантаж? – Пауза продолжалась. – Мне плевать, что подумает Валера… Но раз уж ты такой мелочный… – Настя презрительно усмехнулась и полезла в сумочку. Достав оттуда конверт с деньгами, небрежно швырнула его мне через стол.

Она ошибалась, если думала, что я покраснею от смущения. Да, девушка она красивая, неплохо было бы заполучить ее в постель, но не стоила она того, чтобы ради нее жертвовать половиной гонорара.

Глава 2

Кто-то пашет землю, добывая хлеб насущный своим потом, а кто-то, как я, зарабатывает куда большие деньги в сфере услуг, не особо напрягаясь. Выслеживать людей, снимать их личную жизнь на камеру – дело, в общем-то, нехитрое. Но ведь тот же фермер не рискует своей жизнью, а я запросто могу нарваться на такую грубость, что и костей потом не соберешь. Вчерашний день – тому пример. Так что не все так просто в моей работе…

Но я свое отработал. Деньги с Насти получены, а новых заказов пока нет. Зато у моего друга появился очередной заказ, и он как раз собирался на работу, надев дорогую шелковую рубашку с запонками и ультрамодный клубный пиджак…

С Кешей Тумановым я сдружился еще до зоны, в мою воровскую бытность. Он тогда промышлял мошенничеством – знакомился с состоятельными женщинами, вешал им лапшу на уши, выманивал у них деньги под собственные бизнес-проекты. Дескать, не хочу, дорогая, быть нахлебником на твоей шее, а потому хочу иметь собственное дело… И надо сказать, дела у него шли успешно. Я в зону на два года загремел, а он продолжал в том же духе, пока совесть вдруг не взыграла. Да и в тюрьму ему вовсе не хотелось. В общем, отошел он от дела, и с женщин переключился на парней. Нет, он не знакомился с ними, не клялся в любви, втягивая в свои сети. Он знакомил их с девушками, учил, как нужно кружить им головы. Дело его называлось службой эскорт-знакомств, надо сказать, зарабатывал он неплохо.

Красивых девушек в Москве много, но еще больше парней, стеснительных по своей природе. Таким ребятам гораздо проще завести знакомство с какой-нибудь никому не нужной дурнушкой, чем с желанной красоткой, при виде которой у них немеют языки и отнимаются ноги. Кто-то из таких ребят связывает свою жизнь с дурнушкой, а кто-то звонит Кеше и вместе с ним отправляется в ночной клуб или еще куда-нибудь на охоту. Там они «снимают» двух красоток, Кеша, пользуясь своим острым языком, обаянием и годами наработанным умением, обрабатывает их, после чего одну забирает себе, а другую, получше, отдает клиенту. Если у парня складывается с этой девушкой, то Кеша получает свой гонорар, если нет, то заход в клуб повторяется, но уже исключительно за счет клиента…

Иногда у Кеши случался аврал, а разорваться на две части он просто не мог, и в этом случае к делу приходилось подключаться мне. На внешность я вроде бы ничего, язык подвешен, перед красотками не робею, подход к ним знаю, так что Кеша мог на меня положиться. А я, в свою очередь, мог рассчитывать на него. Если вдруг что, он всегда готов был помочь мне в моей работе. И помогал там, где я не мог справиться сам. Более того, помог мне выследить Воротникова…

А еще у Кеши порой возникали проблемы с мужьями и «папиками» его подружек, тогда он начинал собирать досье на них, с моей, разумеется, помощью…

Жили мы с Кешей в одной квартире. Как встретились случайно пару месяцев назад, так и живем под одной крышей в свое удовольствие. У него своя комната, у меня – своя, а гостиная общая.

– Марьяна ушла? – тихо спросил я, взглядом показав на закрытую дверь в свою комнату.

– Нет, не ушла! – нарочно громко, с продувной улыбкой отозвался Кеша. – Я ей говорю, что ты только меня любишь, а она не верит! Пойди скажи ей, что ты только меня любишь!

Кеша еще тот фрукт, он мог быть и кислым, и сладким, и горьким, причем одновременно. Я уже успел изучить его повадки, поэтому знал, когда он куражится, а когда просто шутит. И сейчас я был почти уверен, что в моей комнате никого нет.

– Далеко идти придется. Но если хочешь, я ей позвоню, – усмехнулся я.

– Ну, если она свалила, зачем звонить?

– Это хорошо, что свалила. Что ты ей напел?

Смешно это или нет, но иногда нам приходилось притворяться голубками. «Извини, дорогая, наша с тобой ночь была досадной ошибкой, на самом деле свою жизнь я посвятил мужчине…» Ну, не созданы мы были с Кешей для семейной жизни, рано нам еще жениться, поэтому и приходилось выкручиваться. И вины мы за собой не чувствовали. Той же Марьяне я вчера сказал, что на серьезные с ней отношения не рассчитываю, она же не дура, должна была все понять… А то, что мы порой выдавали себя за «нетрадиционалов», так этим, хотите верьте, хотите – нет, мы оказывали женщинам неоценимую услугу. Но это так, к слову.

– Что я ей напел? Сказал, что жена твоя с соревнований возвращается, – хмыкнул Кеша.

– С каких на этот раз? Самбо, дзюдо?

– Бокс. Одну, говорю, так ударила, что на стоматолога потом двести «штук» ушло. У Марьяны таких денег нет… Слушай, у меня назавтра сразу два заказа, выручишь?

– Завтра – да. Сегодня – нет.

Я прошел на кухню, разгрузил пакет с пивом в холодильник, открыл одну банку, но тут вдруг позвонили в дверь.

– Слава, открой, – донесся до меня Кешин голос, – а то у меня рукав горит!

Я хоть и гордый человек, но дверь мне открыть нетрудно. Уж я-то знаю, что это такое – гладить рукава на пиджаке.

Правда, открывать дверь мне расхотелось, как только глянул в «глазок». Два мужика в штатском, третий – в ментовской форме.

– Слава, ты чего там завис? – спросил Кеша.

И тут же за дверью требовательно заговорил штатский:

– Гражданин Старостин, откройте! Мы знаем, что вы дома!

Я открыл дверь и приготовился к нападению. Еще пока неясно, в чем меня обвиняют, но дело точно дрянь. Сама интуиция об этом говорила. И не просто говорила, а голосила…

Но менты не стали набрасываться на меня, сбивать с ног, заламывать руки за спину.

– Капитан Девяткин, московский уголовный розыск! – махнув передо мной удостоверением, представился старший.

Лицо у него вытянутое и закругленное, как у кролика, сходство это дополняла приподнятая верхняя губа, из-под которой выпирали крупные резцы. Шея сильная, плечи широкие, сам плотный, коренастый. Если он и похож был на зайца, то не на того, за которым гонялся волк из «Ну, погоди», а на того, который в том же мультфильме представлял тяжелую атлетику.

– В чем проблемы, капитан?

Работа моя связана не только с риском для жизни. Вламываясь в чужие квартиры, чтобы установить там аппаратуру, я нарушал закон, а потому запросто мог угодить за решетку. Я своей свободой рисковал. Неужели все-таки на чем-то погорел?..

– А ты не знаешь, Старостин? – пристально посмотрел на меня Девяткин. Взгляд у него едкий, цепкий, ну чисто ментовской.

– Без понятия.

А может, это Воротников капнул на меня? Я ведь без перчаток уже был, когда снимал его грехопадение на телефон, мог и наследить. А «пальчики» мои у ментов в картотеке… Но тогда Воротникову пришлось бы объяснять, чем он занимался в квартире на Комсомольском проспекте.

– А мне кажется, что ты в курсе…

Девяткин не только сверлил меня взглядом, он еще и наблюдал за моими руками-ногами, похоже, опасался, что я окажу сопротивление, или даже надеялся на это. Когда у ментов не хватает доказательств, они начинают провоцировать подозреваемого на побег. Ага, побежал, значит, виновен!..

– Кажется? Извините, но икон у меня нет, – с наигранным сочувствием развел я руками. – Но в кухне окно на церковь выходит, можете там перекреститься.

– Паясничаешь, Старостин? Ну-ну!

– Да нет, просто на кухню приглашаю. Пивко там у меня, дешевое и невкусное, как раз для незваных гостей.

– Да? – недобро усмехнулся Девяткин. – Ну, посмотрим!

Он подтолкнул меня к кухне, сам прошел вслед за мной. За ним направился его помощник, молодой остроносый и большеглазый парень, но в комнату заходить не стал, закрыв собой проход между кухней и коридором, остался следить за Кешей.

Капитан обозрел кухню, глянул на вскрытую мною банку с пивом, но брать ее не стал. Тогда я открыл холодильник и достал новую банку; он взял ее, вскрыл, сделал глоток и поставил на стол.

– Ну, почему же, нормальное пиво. Уж куда вкуснее баланды.

– Это намек?

– Это обстоятельства, Старостин. Нехорошие для тебя обстоятельства… Ну, чего стоишь, садись! – показал он взглядом на свободный табурет.

– Только после вас!

– Присаживайся, говорю…

Сначала за стол сел я, и только после этого Девяткин опустился на стул. Его помощник продолжал маячить в проходе, внимательно наблюдая за мной. Руку он держал под полой джинсовой куртки. Уж не за ствол ли держится? Если так, то дела мои действительно не фонтан.

– Ну так что, догадываешься, Старостин, зачем мы к тебе пришли? – Девяткин тоже не сводил с меня глаз.

– Может, мне лучше адвокату позвонить? Он подогадливее будет.

– Адвокат – удовольствие дорогое. Но есть и бесплатный вариант. Не знаю, какой тебя больше устроит.

– А короче можно?

– Где ты, Старостин, был вчера в районе шестнадцати часов?

– Домой ехал.

Не догнал меня вчера телохранитель Воротникова. Я беспрепятственно сел в свою машину и отправился домой, но застрял в пробке, поэтому путь мой растянулся на три часа – с четырнадцати до семнадцати.

– На чем ехал?

– На своей машине.

– На личном автотранспорте? – на своем квадратно-протокольном языке уточнил Девяткин.

Я согласно кивнул.

– С кем ехал?

– Один.

– Кто может подтвердить, что в это время ты находился в своей машине?

– Ведущий «Европы плюс».

– Ты ему звонил?

– Нет, я его внимательно слушал.

– Это не алиби.

– Сейчас яйца оторвете!

– Не понял?

– Хватит, говорю, кота за яйца тянуть. Что там в районе шестнадцати часов случилось?

– А ты не знаешь? – продолжал донимать меня Девяткин.

– Вам дверь открыть или сами уйдете?

– А ты дверь сам открывал или тебе помогли? – И капитан назвал точный адрес квартиры, в которой я побывал. При этом так пристально смотрел на меня, что не мог не уловить легкого смятения в моих мыслях.

– Все-таки Воротников накапал, – вздохнул я.

– Кому накапал? Что накапал? Когда накапал? – обстрелял меня вопросами Девяткин.

– Вам на меня накапал.

– А что ты такого сделал?

– Ударил его.

– Чем?

– Ногой.

– Когда ударил?

– У него спросите, протокол допроса составьте, я подпишу… Возможно.

– А с ним, думаешь, можно поговорить?

– А что с ним такое случилось? – похолодел я. Уж очень нехорошо смотрел на меня Девяткин, недоброе предчувствие во мне вытянулось в полный рост и орало благим матом.

– Убили его.

– Где? Когда?

– Где и когда? А кто убил, почему не спрашиваешь?

– По-вашему, это я его убил?

– Ты сам это сказал…

– Я могу сказать только то, что было. А убивать я никого не убивал…

Я рассказал, как получил заказ на Воротникова, как исполнил его, и что из этого потом вышло. Девяткин слушал внимательно, не перебивал, и все это время выматывал мне душу своим ментовским взглядом.

– Значит, ты частным детективом работаешь? Самому не смешно? – наконец спросил он с каверзной усмешкой.

– А что здесь такого?

– Ты же квартиры чистил, срок мотал, судимость у тебя.

– И что, уже не человек?

– Федот, да не тот.

– Учтите, разговор записывается, – соврал я.

– Не понял, – нахмурил брови Девяткин.

– Я неверных супругов на чистую воду вывожу, камеры у меня, «жучки», «клопы», прочая живность. Я и свою квартиру на прослушку поставил, так, чисто для прикола. А вы меня тут по признаку судимости дискриминируете, в гражданских правах ущемляете. Я патриот, в европейский суд жаловаться не стану, но прокурору «телегу» накатаю.

– Все сказал?

– Нет, еще не выразил опасение по поводу того, что вы попытаетесь списать на меня чью-то вину. Ну да, я же срок мотал, на меня теперь можно все что угодно списать. Разве нет?

– Хватит паясничать, Старостин, – неприязненно поморщился капитан. – Лучше скажи, как ты в квартиру проник?

– Во-первых, я не паясничаю, а говорю конкретно по существу. А во-вторых, дверь была открыта.

– Настежь? – хмыкнул участковый.