Одна на всех

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Колычев В. Г., 2019

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

Глава 1

Костер горел жарко, будут хорошие угли. Чеченцы уже разделали барашка на шашлык. Но беда состояла в том, что они могли точно так же освежевать еще и несчастного паренька, который висел на дереве вниз головой, связанный по рукам и ногам. Совсем молодой солдатик. Он, может, еще и не брился никогда. Бородатый бугай поднес нож к его горлу, оскалился и что-то проговорил. То ли на самом деле горло пацану собирался вскрыть, то ли просто пугал.

Первая заповедь разведчика – избежать боя любой ценой. Надо бежать – беги, но не дай втянуть себя в замес, из которого без потерь не выйти. Стрельба, шум, кровь и переполох приводят к срыву боевого задания. Надо скрытно выйти в район действия, провести разведку или диверсию и отправляться назад.

Задание, в общем-то, не самое трудное – проверить информацию о полевом командире, выяснить, действительно ли его банда скрывается в горном ауле. Но положение осложнялось тем, что войны в Чечне как бы нет. Соглашение подписано, враждующие стороны разошлись по углам в ожидании следующего раунда. Но гонг еще не прозвучал. Выходило, что разведгруппа прапорщика Фролова действовала незаконно.

Но если война закончена, то пленных нужно освобождать, возвращать на родину, а чеченцы только и делают, что плодят новых рабов. Нападения на блокпосты – обычное дело, похищения происходят на каждом шагу. Егор знал одного урода из соседней части, который продавал в рабство своих подчиненных. Пусть земля ему будет кипящей смолой.

Конфликт продолжается, кровь льется с обеих сторон. Однако, как бы то ни было, вертушки в зону необъявленной войны не заходят. Поэтому к месту выполнения задания и обратно приходится идти пешим порядком. Так что ввязываться в бой ни в коем случае нельзя.

А лезвие ножа уже скользило по тощей шее, оставляя на ней тонкую красную бороздку. Паренек был бледный как полотно, и это при том, что кровь у него должна была сейчас приливать к голове.

У боевиков привал, но расположились они как будто на пикник. На капоте одной из машин стоит магнитофон с мощными колонками, танцев еще нет, но музыка уже гремит вовсю. Над пленным издеваются все, кому не лень. То ножом по горлу, то ногой в голову. Нет бы в багажнике пацана оставить, они на дереве его подвесили, как барана. Водку никто не пьет, это нельзя, зато шприцом по вене – без вопросов. Каждый второй под кайфом, и это еще только начало.

Егор опустил бинокль и посмотрел на своего заместителя. Леша Пробников отрицательно качнул головой. Дескать, я все вижу и понимаю. Жаль пацана, конечно, но у нас задание.

Да, так оно и есть. Если они сейчас здесь засветятся, то дальше пройти не смогут. Да и обратный путь чеченцы запросто могут перерезать. И это еще не самое худшее. Разведчиков раз, два и обчелся, а боевиков – одиннадцать человек. Все с автоматами. Если что-то пойдет не так и эти бандиты вдруг перехватят инициативу, то разведгруппа прапорщика Фролова просто-напросто перестанет существовать.

Боевики находятся на своей территории. Вместо запаха войны – дым костра. О боевом охранении никто не думает. Но вместе с тем духи не выпускают оружие из рук и частенько посматривают по сторонам. Тут нужно действовать очень решительно и очень-очень быстро. Это как по минному полю, один неверный шаг, и все.

– А как же пацан?

Егор и сам когда-то был юнцом-салагой, даже служба в учебном полку не сделала его бойцом. В Афган их бросили как котят. Кто выживет, тому повезло, а кто нет, ну что ж, не судьба. Егор уцелел, но первое время чувствовал себя слепым щенком в поисках материнской сиськи. Это потом он оперился, расправил крылья, отслужил, остался на сверхсрочную, в Чечню попал уже бывалым воякой.

Но у него есть младший брат. Сереге сейчас всего четырнадцать, однако он когда-нибудь тоже пойдет служить. Его вот так же могут подвесить за ноги, как барана. Мимо будет проходить разведгруппа. Но спасет ли она парня?

Не вопрос, боевую задачу нужно выполнить любой ценой. Но как быть вот с этим солдатиком, который ждет, надеется? Как объяснить ему, что Россия – великая страна, если она может, но не хочет его спасти? И все потому, что у одной маленькой разведгруппы есть ну очень большая цель.

Егор принял решение и качнул головой. Все взгляды направлены на него, бойцы ждут, осталось только поставить задачу и распределить цели. Боевиков, которые стоят у машин, нужно уложить сразу, в первые секунды боя, чтобы они не успели уйти от огня. Все остальные на открытой местности, даже если они залягут, спасенья не будет. Бахметьев, Стахов и Авзян отрабатывают сектор с машинами, остальных берет на себя Егор. Пробников его прикрывает. Он же в случае чего примет на себя командование.

Егор, как и все, мог стрелять из укрытия. Но вдруг бой затянется, перейдет в перестрелку, а там и подкрепление к боевикам подоспеет? Нет, нужно идти напролом. Это внесет во вражеские ряды как минимум сумятицу, а то и самую настоящую панику.

Не каждый решится на такую авантюру, но Егор ничуть не боялся. Мол, я контуженный, взрывная волна выбила из меня страх. Голова потом встала на место, а страх так и не вернулся. В обычной обстановке он само спокойствие, а в бою – самый настоящий псих. В хорошем смысле этого слова, конечно.

Страх – защитная реакция организма. Он удерживает человека от рискованных шагов, но вместе с тем притормаживает рефлексы. А у Егора рука не дрогнет. Он точно это знал.

Бородач продолжал измываться над пленником, водить ножом по его горлу. С каждым разом лезвие все глубже погружалось под кожу. К боевику подошли дружки, веселились, скалились.

Они стали стаскивать куртку с пацана, но его связанные руки помешали им это сделать. Веревки срезать бандиты не стали, но парня решили наказать. Совсем еще молодой горец с жидкой бородкой встал в стойку и отработал на нем мае-гери. Эффектная поза, образцовый удар.

На Егора это произвело настолько сильное впечатление, что палец его нажал на спусковой крючок.

Автомат «Вал» сработал бесшумно, никто и не понял, что произошло. Герой-каратист опять задрал ногу для удара, вдруг замер в этой странной позиции и повалился на землю. Может, связки от напряжения лопнули, а боль вырвала почву из-под ног, лишила равновесия.

Пока бандиты соображали, что тут к чему, Егор успел сделать несколько шагов к ним. Он шел в полный рост, стремительно сокращал расстояние до того боевика, который представлял для него наибольшую угрозу.

Этот субъект действительно первым среагировал на опасность и заметил Егора. Он даже успел вскинуть автомат, но пуля остановила его, что называется, на взлете.

С этого момента для боевиков начался кошмар, быстрая прелюдия перед перемещением в рай, к прекрасным гуриям. Егор своей провокацией вызывал огонь на себя, но выстрелить в него бандиты успели всего один раз. И то мимо.

Его бойцы отлично справились с задачей. Да и он сам не зевал, снял еще двоих.

Уцелел только тот бородач, который так и не успел вскрыть пленнику горло. От страха он выронил автомат, остался с одним только ножом.

Егор даже представил, как подходит к нему, отбирает нож, пожимает плечами и всаживает клинок в шею по самую рукоять. Однако Пробников избавил его от столь жестокой, но, в общем-то, театральной сцены. Он дал точный выстрел, и бородач с пробитой головой свалился в траву.

А несчастный солдатик так и продолжал висеть на дереве.

– Спокойно, пацан, спокойно!

Парень, похоже, настолько смирился со своей трагической судьбой, что смотрел на своего спасителя глазами того самого барана. Опасаясь непредсказуемой реакции, Егор не рискнул срезать веревки с его рук. Сначала он снял пленника с дерева и уложил на землю, только потом избавил от пут.

Но парень даже не думал подниматься. Он лежал и смотрел на него как то самое животное на новые ворота.

– Ну и чего ты тут развалился? – удивленно спросил Егор.

Ноги у него целы, руки тоже, можно подниматься и вливаться в общую струю. Но нет, лежит и не двигается. Только где-то в глубине глаз мелькнул вопрос. Действительно, а не пора ли возвращаться к жизни?

– Встать! – скомандовал Егор.

Это подействовало, солдат вскочил, вытянулся в струнку.

– Смирно!

– Рядовой Березник! – Парень сначала представился и только затем, судя по взгляду, осознал себя как личность.

– За мной, рядовой!

Березника сильно качнуло, но Егор помог ему восстановить равновесие.

Дальше солдат шел, вдруг остановился и заявил:

– Там деньги! – Он показал на машину, перед которой лежали трупы боевиков.

Егор возмущенно глянул на него. Команды останавливаться не было. А деньги – ну их к черту! От них потом сплошной геморрой. Прибыли никакой, одни только отчеты и отписки. Еще и скажут в каком-нибудь штабе, что не все отдал.

– Там за Вовку деньги. Двести пятьдесят тысяч.

Егор понял все с полуслова. Бандиты возили обменивать своих пленников на деньги. Какого-то там Вовку кто-то выкупил, а за Березника заплатить было некому. Поэтому духи хотели вернуть его назад, в зиндан.

Государство пленных не выкупало, все сделки такого рода происходили по личной инициативе родных и близких тех солдат, которые попали в лапы боевиков. Может быть, Вовкины родители дом продали, в долги влезли, чтобы расплатиться с бандитами. Если есть такая возможность, то почему бы не вернуть деньги?

Егор взял с собой Пробникова и вместе с ним направился к машине. Они точно знали, что себе не оставят ни копейки.

Жизнь как зебра. Если после белой полосы вдруг наступила черная, надо всего лишь подождать, когда вспыхнет свет в конце тоннеля. Наташа очень хотела верить в это, но слишком уж ублюдочными были рожи ее похитителей, чтобы она могла надеяться на лучшее.

День перетекает в ночь постепенно, а ее черная полоса налетела внезапно. Как будто судьба гаишным жезлом взмахнула. Наташа с подругой возвращалась из института, все было хорошо, и вдруг нарисовались какие-то мордастые типы. Девчонок никто ни о чем не спрашивал. Подъехала машина, и Наташа оказалась в ней. Наташа пыталась сопротивляться, но бесполезно. Бандиты знали толк в насилии, скрутили, заломали так, что не вырваться, рот пластырем заклеили.

Лику негодяи запихали в другую машину. Наташа слышала, как кричала ее подружка.

Это все из-за нее, из-за Лики. На внешность она смазливая, плюс к тому стройные, длинные ноги, которые она взяла за правило выставлять напоказ. На ее короткую юбочку бандиты и клюнули. Ну и Наташу заодно прихватили. Почему жизнь такая несправедливая?!

– Да ты не переживай, нормально все будет. Снимем пломбу, а потом обратно поставим, – дыхнув на нее перегаром, сказал тип с небритой рожей.

Наташа сидела сзади. Бандиты слева и справа своими телами прижимали ее руки к спинке. Со стороны могло показаться, будто она обнимает их по своей воле.

– И лифчик новый купим.

Кофточку на ней эти мерзавцы уже расстегнули, а бюстгальтер снять не могли, мешали бретельки. Но бандит, сидевший справа, нашел выход. Он вынул из кармана кнопочный нож, с шумом выщелкнул лезвие и срезал бретельки.

Кричать Наташа не могла. Бандиты мяли ее грудь, пощипывали соски, а она рыдала. По щекам девушки катились слезы.

– Это она от счастья! – заявил небритый тип и глумливо хохотнул.

– Может, дровишек подбросим? – спросил бандит, сидевший слева.

Его кулак оказался у Наташи между бедер. Она с силой сжимала ноги, но бандит все же смог просунуть кулак и принялся им крутить. Он как будто хотел растереть в пыль стык на швах джинсов.

– Ну и как?

Наташа забилась в истерике.

У нее был роман, она знала, что такое секс. Но Виктор был очень нежен с ней. Он знал, чувствовал, когда и как можно, с ним она изнывала от восторга. А эти просто звери. От них может только стошнить. Но ведь они ее убьют, если она вывернется здесь наизнанку.

Бандит, сидевший слева, стал стаскивать с Наташи джинсы. Она брыкалась, он злился и в конце концов влепил ей пощечину. Но это не сломало ее. Тогда этот мерзавец замахнулся на нее кулаком.

Тут машина остановилась.

– Приехали! Бабу с возу! – балагурно скомандовал водитель.

Бандиты засмеялись, вытащили Наташу из машины, затолкали в какое-то здание, которое оказалось баней, в комнату с деревянными стенами, большую часть которой занимал накрытый стол. Коньяк, водка, соленья. Наташа подана к столу, как рыба к пиву.

Тут же рядом с ней оказалась Лика. Она тоже плакала, и тушь у нее была размазана по лицу, зато блузка целая и юбка на месте. А Наташа хоть и в джинсах, но кофточка расстегнута, грудь нараспашку. Бандиты до сих пор держали ее за обе руки, запахнуться она не могла при всем желании.

Дверь открылась, и в помещение с шумом зашли два здоровых лба. Один уже в возрасте, с залысинами на крупной голове, другой совсем еще молодой, но такой же внушительный над вид. Из одежды на них только золотые цепи с крестами. И татуировки на голых телах.

Рассматривать их Наташа не стала, она отвернула голову и закрыла глаза.

– Чего смотришь? – спросил вдруг один из них неизвестно кого. – Нравится?

– А можно, я буду только с тобой? – проговорила Лика.

Оказывается, вопрос был обращен к ней. И куда Лика смотрела, можно было догадаться.

– А ты с кем хочешь?

К Наташе кто-то плотно приблизился. Она почувствовала тяжелое пьяное дыхание и крепкую руку, которая взяла ее за подбородок, задрала голову.

Вниз ее смотреть никто не заставлял, поэтому она открыла глаза и ответила:

– Я хочу домой.

– Здесь твой дом. – Здоровяк в годах глядел на нее нахально, но с восторгом патриция, которому понравилась рабыня с невольничьего рынка.

– Мне здесь не нравится.

Наташа заплакала, но мужчину это не тронуло. Он смотрел на нее с прежней ухмылкой. А его дружки продолжали держать Наташу за руку.

– Раздевайся.

Наташа понимала, что раздеть ее могут в любую минуту, но все равно вздрогнула от неожиданности.

– Сейчас! – отозвалась Лика.

Оказывается, раздеться заставляли ее. Она согласилась, пусть и без радости, но легко. А лысеющий мужчина продолжал смотреть Наташе в глаза, как будто там было что-то интересное.

Черты лица у него крупные, но не грубые, не сказать, что правильные, но пропорциональные, даже с признаками интеллекта. В маленьких глубоких глазах светилась живая мысль. Люди с такими лицами вроде бы не должны быть злыми, но внешность часто бывает обманчивой. На Наташу смотрел самый настоящий мерзавец. Она ничуть не сомневалась в этом.

– Хочешь быть со мной? – наконец-то спросил он.

Наташа молча мотнула головой.

– Тогда будешь со всеми. – Он отпустил ее голову и еще шире распахнул кофточку, но руками лапать грудь не торопился, пока обходился только взглядом. – Двое сзади, двое спереди. Хочешь попробовать?

– Нет!

– Тогда только со мной. – Он взял Наташу за руку, потянул на себя.

Сопротивляться она не стала. Здравый ум подсказывал ей, что лучше унижаться с одним, чем со всеми. Так хоть живой останешься.

Бандит затолкал Наташу в соседнее помещение, половину которого занимал бассейн с чистой водой, сам переступил порог.

Закрывая за собой дверь, он бросил в толпу:

– А эту сучку – на круг! – При этом бандит с презрением глянул на Лику.

Но и к Наташе он относился с не меньшим пренебрежением. Смотрел на нее как на вещь.

– Ну, чего стоишь?

– А что делать? – Она боялась опустить взгляд.

– Для начала раздеться. – Он обошел Наташу, встал у нее за спиной, крепко прижался к ней и стал снимать кофточку.

– Не надо. – Наташа оттолкнулась от него, рванулась прочь, но кофточка съехала с плеч, она осталась в одних только туфлях и джинсах.

Лысеющий мерзавец засмеялся, забавляясь ее беспомощностью. Он шел на нее, пока не зажал в угол.

– Знаешь, что делает ящерица, когда ее хватают за хвост? – нависая над ней, спросил бандит.

Наташа скрестила руки на груди и умоляюще посмотрела на него, хотя и понимала, что это не поможет.

– Правильно, она его сбрасывает. А почему?.. Правильно, лучше остаться без хвоста, чем без головы. Или ты хочешь потерять ее?

Наташа мотнула головой. Слезы не хотели останавливаться, все текли по щекам. Ей казалось, что они выжигали в них борозды.

– Правильно, голову нужно терять от любви. Может, ты влюбишься в меня, а? – проговорил бандит и улыбнулся.

– Мне нужно домой.

– Конечно, домой. Но потом. – Он взял ее за плечи, развернул спиной к себе и стал стаскивать с нее джинсы.

Наташа брыкнулась, ударила его пяткой в голень и тут же оказалась в бассейне. Падая, она больно ударилась бедром о бортик. Знала, что там было препятствие, но не смогла поднять ногу, потому что мешали джинсы.

Бандит запрыгнул к ней в бассейн, схватил. Наташа вырвалась, но джинсы окончательно слезли с нее. Она подплыла к лестнице, но этот гад сгреб ее в охапку, с силой прижал к себе. Он мог изнасиловать девушку прямо сейчас.

Но вдруг открылась дверь.

– Магриб, атас! – крикнул кто-то.

Наташа понимала, что это значит. Но если в бандитских рядах поднялась тревога, то почему подонок по кличке Магриб не торопился ее отпускать? Его руки жадно шарили по ее груди. Он прижимался к ней сзади, но Наташа извивалась как змея, и он никак не мог добиться своего.

Дверь открылась снова.

– Магриб!

– Здесь пока побудь! – заявил Магриб, оттолкнул Наташу, выбрался из бассейна и скрылся из вида.

Наташа нырнула, нашла джинсы, выбралась из бассейна. Она подобрала с пола кофточку, кое-как оделась, застегнулась, открыла дверь, из-за которой на нее полыхнуло жаром. Там, в парилке, спасения не было, поэтому она повернула назад и глянула на окна, закрытые решетками.

Можно было выбить стекло, закричать, позвать на помощь, но не факт, что кто-то кинется выручать ее из беды. Бандиты сейчас ничего не боятся, а вот милиция – очень даже наоборот. Да и народ у нас такой, что скорее бандитам станет помогать, чем их жертвам.

А ведь эти негодяи и пристрелить ее могут. Разобьет Наташа окно и получит пулю. После массового изнасилования.

Дверь открылась, появился тот самый бандит, который в машине пытался стащить с нее джинсы. Маленький, щуплый, а каким крутым он казался самому себе!

– А ты почему одета? – нахально спросил этот прыщ.

Сдерживать его было некому, и Наташе ничего не оставалось, кроме как спрятаться от него в парилке.

Он попробовал открыть дверь, но Наташа крепко вцепилась в ручку, еще и ногой уперлась в косяк, чтобы этот недомерок не смог ничего с ней поделать.

– Ну и подыхай там! – донеслось из-за двери.

В парилке было невыносимо жарко. Наташа очень скоро поняла, что здесь не выживет. На ум ей пришла ящерица, которая отбрасывает хвост, чтобы уцелеть. Может, ей лучше было бы переспать с бандитом, чем загнуться здесь от теплового удара?

Ответ на этот вопрос оказался отрицательным. Но ум девушки продолжал пульсировать в поисках спасительной мысли. Если бандитский недомерок не смог открыть дверь, значит, он не справится с Наташей. Дверь до сих пор закрыта, стало быть, этот тип тут теперь один. Все куда-то уехали, а он остался.

Наташа решила, что столкнет его в бассейн и убежит. Она улыбнулась, радуясь своей находке, хищно сощурила глаза, настраиваясь на борьбу, и толкнула дверь от себя. Но, увы, она не открывалась. Недомерок намертво заблокировал ее. А раскаленная печь казалась девушке полыхающим обломком слишком уж близкого солнца. Она выключила ее.

Глава 2

Вторая заповедь разведчика такова: виноват – отвечай. Егор не выполнил боевое задание. Деньги он забрал, освобожденного пленного увел, но, как и ожидалось, попал в переплет. Боевики со всех сторон обложили разведчиков, тем пришлось пробиваться к своим. К счастью, потерь удалось избежать.

А дома, на базе, состоялся жесткий разбор полетов. Но ведь по-другому и быть не могло.

– Фролов, тебе нравится убивать? – в упор спросил командир батальона майор Акаткин.

– Нет, – ответил Егор, стоя перед ним с опущенной головой.

– Ты мстишь за отца, за брата?

– Нет.

– Ты потерял любимую девушку, ищешь смерти?

– Нет.

– Ты потерял башню? Не боишься погибнуть?

Егор пожал плечами. Эта версия оказалась самой теплой. Можно даже сказать, горячей.

– Я понимаю, ты не мог смотреть, как бандиты убивают пацана. Но ведь это не первый срыв задания! Ты постоянно лезешь в драку!

– Больше не повторится, – со вздохом проговорил Егор.

– Что?! – Майор Акаткин вытаращился на него.

Егор понурился и промолчал. Он уже давал командиру батальона слово не рисковать своей и чужими жизнями понапрасну, но ничего не мог с собой поделать.

– Я больше не могу доверить тебе не только группу, но и тебя самого! Ты хоть понимаешь, что это значит?

Егор молчал. Чему быть, того не миновать.

– В часть поедешь, а потом в отпуск, – сказал Акаткин и устало махнул рукой.

Егор с подозрением посмотрел на него. Что-то не то на уме у майора. В отпуск прямо сейчас, посреди лета, жаркого во всех отношениях? Похоже, Акаткин просто списывает его со счетов.

– Сколько ты уже воюешь? – выдержав паузу, спросил майор.

Егор глянул на него исподлобья. Двенадцать календарных лет, из них полтора года в Афгане, два – в Чечне, еще столько же – в условиях, приближенных к боевым. Через месяц набежит ровно двадцать льготных. Именно на это Акаткин и намекал.

– Мне всего тридцать лет.

– Мне тоже, – сказал Акаткин. – Но я уже майор. – В сорок, если повезет, стану генералом. А ты так и останешься прапорщиком. Даже если тебе очень-очень повезет.

– И что?

– Жизнь мимо проходит, вот что! У меня друг бизнесом занимается. Пока я в училище ума набирался, он джинсы шил, а сейчас нефтью торгует, миллионами ворочает.

– Мне нужны не миллионы, а армия, – заявил Егор.

– Армия, говоришь. – Акаткин усмехнулся. – Я тебя даже под трибунал не могу отдать. Потому что бардак вокруг. Какой трибунал, когда у нас тут, под самым носом, оружие продают? Вагонами! И ничего!.. Домой едешь, в отпуск. Вернешься, поговорим.

– Может, потом, когда в часть вернемся? – спросил Егор.

– Кру-гом!

Егор пожал плечами и повернулся спиной к начальнику. Может, он действительно отслужил свое и ему пора на покой? А то ведь совсем завоевался, страх потерял. Так и до трагедии недалеко. Положит ребят ни за что и всю жизнь будет себя казнить. Если сам уцелеет, конечно.

Но он выживет. В этом нет никаких сомнений. Не хочет брать его пуля. Хоть убей, не желает.

Печка остывала медленно. Наташа несколько раз успела умереть и воскреснуть, прежде чем в парилку вернулась температура, совместимая с жизнью. Но дверь так и не открылась. Она стучалась, звала, кричала – все без толку. Сауна вымерла, вторые сутки уже на исходе, а так никто и не появился. Или даже третьи.

Кто-то оставил в парилке ковш с водой, и это спасло Наташе жизнь. Но вода закончилась, пить больше нечего, а ей было дурно, перегрев до сих пор давал о себе знать. Ее то тошнило, то колотило, то ей просто жить не хотелось.

Хорошо, что печка не нагревается. Наташа поднесла руку к камням. Или ей кажется, или от них действительно исходит тепло? Неудивительно, если померещилось. На улице лето, июнь месяц, в бане жарко само по себе. А в парилке еще и душно. Она к этому привыкла, но тем не менее.

Наташа без сил легла на полок. Бредовое у нее состояние, голова совсем плохая. Если вдруг тут черт с рогами появится и за веник схватится, то она особо не удивится.

Так оно и вышло. Черт действительно появился. Дверь открылась, и он зашел в парилку. Рога, пятак, бородка, копыта, все как должно быть. Стоит, таращится на нее.

– Ты кто такая?

– Чур меня! – закрывая глаза, пробормотала она.

– А задница у тебя ничего! – Черт провел рукой по этому самому ее месту, и сознание девушки, свернувшееся было ежиком, вмиг ощетинилось колючками.

Наташа вспомнила, что все это время находилась в парилке в натуральном виде, без одежды. Сначала разделась, чтобы выжить, потом привыкла и забыла. А тут черт вдруг напомнил ей об этом.

Она вскочила, выхватила из-под себя мятую кофточку. Но парень, стоявший перед ней, вырвал ее из рук Наташи.