Замочек для моего любимого

Глава 1

Жила-была улитка, радовалась жизни, ползала по земле. Умерла, сгнила, земля набилась в раковину и за миллионы лет окаменела. Разрушилась и сама раковина, но форма ее осталась – на известняке. Осколок этого камня стоял у Кирилла на столе – и рабочее пространство украшал, и ставил точку под знаком вопроса: что останется от человека через миллион, да что там, через тысячу, даже сто лет? Улитка, например, след оставила. А чем для потомков запомнится Остогов Кирилл Емельянович? Бизнес у него, достаточно крупное и современное гипсобетонное производство. Но таких промышленников, как он, в России много, и у каждого своя история успеха. Вряд ли матушка-история выделит Кирилла из этой массы. Да он, в общем-то, и не претендует. Но камень с ракушкой у него на столе. Как напоминание о том, что ему еще рано умирать. Всего тридцать шесть лет за плечами, жизнь, можно сказать, только начинается. Невеста у него молодая, подготовка к свадьбе вышла на финишную прямую. И с долгами он рассчитался: правда, скольких усилий ему это стоило, столько денег пришлось вбухать в обновление и расширение производства, думал, надорвется, настолько тяжелой была ноша. Но ничего, выдюжил, производство еще не окупилось, но кредиты уже за горло не держат. Можно выдохнуть и расслабиться.

Дверь в кабинет тихонько открылась.

– Можно? – спросила секретарша.

Кирилл улыбнулся, глянув на Юлю. Два года работает у него, но привычке сначала заходить, а потом спрашивать не изменила.

– Нужно.

Юля вздохнула, потупив глазки. Она должна была всего лишь подать кофе, но вид у нее такой, как будто ее принуждают к чему-то непристойному, и она соглашается, скрепя сердце. Но к столу подошла модельным шагом, покачивая бедрами. Симпатичная она девушка, даже более чем. Но Кирилл никогда и ни к чему ее не принуждал. Он не был женат, любил женщин, но связь со своей секретаршей считал непозволительной роскошью. Отношения между начальником и подчиненным должны быть исключительно деловыми, поскольку личная привязанность – прямой путь к злоупотреблениям. Кто-то считал иначе, но Кирилл привык держаться своего мнения.

От Юли всегда приятно пахло, а сегодня она благоухала как целая парфюмерная фабрика. Взгляд с поволокой, в движениях соблазняющая томность, а уголки губ капризно опущены. Она поставила на стол кофе и снова вздохнула.

– Ты что-то хотела спросить? – догадался Кирилл.

– Да нет… – покачала она головой, но, развернувшись в сторону двери, не удержалась и добавила: – Просто обидно.

– Что не так?

– Да свадьба у вас, Кирилл Емельянович. Я могла бы помочь.

Юля не отказалась бы поучаствовать в роли невесты, именно на эту мысль наводило ее поведение. Она и раньше забрасывала удочки, но Кирилл не собирался поддаваться ее уловкам. Симпатичная она девушка, даже красивая, но не в его вкусе. Одна из многих. Это Лилия необыкновенная и неповторимая…

– В чем конкретно ты могла бы помочь?

– Ну, в организации…

– Меня сейчас больше интересует организация делопроизводства.

– Да, конечно.

Юля кивнула, вроде как соглашаясь, но из кабинета выходила с гордо поднятой головой, таким вот незамысловатым способом пытаясь выразить свою обиду.

Дверь за ней закрылась, но тут же снова приоткрылась, и Юля, не переступая порог, успела только проговорить: «Тут к вам…» – как в кабинет ворвался рослый атлет с каменным лицом.

Атлет был в строгом костюме, но ему куда больше подошла бы кожаная куртка и широкие джинсы с защипами. Кирилл помнил те времена, когда бандитствующие рэкетсмены могли запросто вламываться к бизнесменам, открывая дверь ногой. Его дед был директором этого завода, Кирилл только-только окончил школу, пришел устраиваться на работу и находился именно в этом кабинете, когда сюда нагрянули наглые бритоголовые мордовороты. Один схватил деда за грудки, другой полез в сейф…

Глядя на атлета, Кирилл незаметно открыл верхний ящик стола, где у него лежала травматическая «Оса».

Атлет тем временем широко распахнул дверь, сделал шаг и остановился. А в кабинет зашел среднего роста, худощавый мужчина с улыбчивым лицом. Он был в таком же строгом, но куда более дорогом костюме. Смягченные черты лица, теплый блеск в глазах, располагающая улыбка. Но Кирилл смотрел на него с опаской, настороженно. Как ни крути, а этот гость из тех, о которых говорят: «Нежданный гость хуже татарина». Почему без предупреждения? Почему охрана молчит?

– Крапивин Игорь Алексеевич, – представился мужчина и, не оборачиваясь к атлету, жестом показал ему на дверь. – Представитель группы компаний «БРИКС».

Кирилл молчал, исподлобья глядя на представителя. Конечно же, он слышал о компании «БРИКС». Производство строительных материалов в России и Европе, около сотни заводов, большие возможности и блестящие перспективы. Но это вовсе не повод распахивать перед Крапивиным свои объятия. Во-первых, предстоящий разговор ничего хорошего не сулил, а во-вторых, гость не извинился за свое вторжение.

– У меня к вам встречное предложение. – Крапивин взялся за спинку кресла, но выдвигать его из-под приставного стола не спешил.

– Встречное?

– Вы делаете нам выгодное предложение, а мы предлагаем вам выгодную сделку. Мы хотим выкупить ваше предприятие. Рыночная цена плюс десять процентов. Это очень большие деньги.

Кирилл взял трубку, чтобы вызвать охрану, но начальник охраны уже сам открывал дверь. Темно-серый пиджак трещал по швам на могучих плечах Миши Жданова. Он кивнул на непрошеного гостя, повел рукой, будто собирался схватить его за шиворот, и извинительным тоном произнес:

– Кирилл Емельянович, понятия не имею как.

– Пусть Игорь Алексеевич покажет тебе, как он проник на территорию. А заодно постарайся выяснить, в какой психиатрии он проходил лечение.

Крапивин улыбнулся с таким видом, как будто Кирилл предложил ему час любви со своей секретаршей:

– Вы сами все выясните. И сами все поймете. Позвоните мне, рад буду еще раз обсудить с вами условия сделки, – и, положив на стол визитку, вышел.

Кирилл озадаченно смотрел ему вслед. А если Крапивин реально представлял интересы «БРИКСа»? Что, если он сделал предложение, отказ от которого может привести к роковым последствиям?

Сочи, коньячок, шашлычок… Красивый город, райские места, отличные отели. Дорого. Но Кирилл мог позволить себе такой отдых. Лилия в полном восторге. Он думал угодить ей заграницей, а она попросилась в Сочи.

– Намажь мне спину, – протянула ему солнцезащитный крем Лилия и повернулась на живот. Кожа у нее нежная, гладкая, с особым матовым оттенком. Загар ей, в общем-то, и не нужен, она и без того смотрелась более чем, но солнце лишним не бывает. Если в меру.

– Да, конечно.

Кирилл, улыбаясь, стал натирать кремом свою молодую жену. Фигура у нее потрясающая – волнующие линии, возбуждающие изгибы. Хорошо, что на нем купальные шорты, а не тесные плавки.

Лилия закинула назад руки, собираясь развязать тесемку лифчика, но вдруг возмущенно протянула:

– Да что ж это такое!

Кирилл проследил за ее взглядом и увидел знакомое лицо. Парень с осветленными волосами и бесцветными глазами не мигая смотрел на Лилию. Высокий, мускулистый, а в плавках у него, такое впечатление, латексный протез. А рядом еще один индивид более оригинальной внешности. Глаза такие же рыбьи, а бровей не видно, настолько они светлые. И солнцезащитные очки он не надевал нарочно, чтобы Кирилл видел, куда направлен его взгляд. Один тип смотрел на Лилию, другой – на него. Смотрят, усмехаются в душе.

– Ладно! – психанув, сорвался с шезлонга Кирилл. Он, конечно, не супермен, но в морду дать мог. И в ответ получить не побоится. Если его сильно разозлить. А Крапивин его разозлил.

Узнавал он, кто такой Крапивин. Действительно, представитель «БРИКСа», но скорее теневой, нежели официальный. Группа компаний дорожила своей репутацией, в сомнительных сделках вроде как замечена не была. Но сам по себе Крапивин еще тот фрукт. В свое время он владел компанией, которая специализировалась на рейдерских захватах. Фирма «накрылась медным тазом», сам Крапивин едва избежал наказания. Теперь вот работает на «БРИКС», помогая расширять империю. Гипсобетонный комбинат Кирилла для группы лакомый кусок, на него положен глаз, осталось только получить согласие на сделку. Кирилл сказал «нет», и Крапивин берет его измором.

Эти бесцветные особи начали действовать на нервы еще на свадьбе. Из ресторана их вежливо выставили, но в тот же день Кирилл увидел «хвост» у ворот своего дома, куда привез молодую жену на первую брачную ночь. Бесцветные стояли на виду, нагло смотрели в окно.

Они с Лилией улетели на юг, а «бесцветные» за ними. Ходили по пятам, смотрели, выводили из себя. Кирилл уже обращался к руководству отеля с просьбой избавить от их присутствия, но выяснилось, что Стоков и Коротник – такие же законные отдыхающие, как и они с Лилией. Номер у однополой парочки простой, самый дешевый, но это не ограничивает постояльцев в правах. Кирилл мог перебраться в другой отель, а толку? Ясно же, что «бесцветные» не отстанут от него.

Стоков и Коротник переглянулись, разгадав намерения Кирилла. Плавно, без суеты повернулись к нему спиной, так же неторопливо стали уходить.

– Стоять!

Кирилл ускорил шаг, но и «бесцветные» прибавили ходу. Обогнули бассейн, прошли через кафе, по пальмовой аллее двинулись к отелю. Кирилл перешел на бег. Они не оборачивались, но, возможно, кто-то другой наблюдал за преследователями, передавая информацию в режиме онлайн, и «бесцветные» тоже перешли на бег.

– Стоять, кому говорю! – крикнул Кирилл и снова перешел на шаг – «бесцветные» тут же замедлили ход.

Они вошли в отель, Кирилл за ними. Но в холле их уже не было. У лифтов тоже. И по лестнице они не поднимались. В туалет зашли?.. Но и там их не было. Как сквозь землю провалились.

Можно было снова обратиться к начальнику охраны, он, конечно, пойдет навстречу, снимет изображение с видеокамер и объяснит, куда подевались эти двое. А толку?

Может, позвонить в Москву, вызвать Мишу? Он обязательно что-нибудь придумает. А смысл? Ну, догонит он «бесцветных», ну, даст им втык, все равно ведь не угомонятся. Потому как задание у них, действовать Кириллу на нервы. И постепенно подводить к мысли, что продажа комбината – лучшее в его случае решение.

Кирилл вернулся в пляжную зону, но Лилию в шезлонге не нашел. Не было ее. Купаться пошла? Но это вряд ли. Она понимала, что происходит, и не могла залезть в бассейн со спокойной душой. А море тем более не вариант. Может, Лилия отправилась следом за ним? Но тогда почему Кирилл не встретил ее на обратном пути? А если ее похитили?

Он обошел бассейн, заглянул в павильон, где находились туалеты и душевые, потом спустился к морю. Но Лилии на пляже не было. Неужели на самом деле похитили? А когда вернулся к бассейну, увидел, как Лилия выходит из туалета. Вид у нее спокойный, в уголках рта едва заметная брезгливость, которую обычно вызывает посещение общественного туалета.

Павильон с душевыми и туалетами находился с одной, дальней стороны бассейна, а Лилия выходила из одиноко стоящего здания с другой. Конструкция легкая, металлическая, но со сплит-системой. Кирилл бывал в этом туалете, чисто там, прохладно и даже просторно. И все равно, удовольствия мало. Так что Лилию можно было понять.

Она затаенно улыбнулась, увидев Кирилла. И провела ладонями по бедрам, вытирая их. Вымыла руки, а высохнуть они должны были на солнце. Но неловко обнимать мужа мокрой после туалета рукой. Как будто это могло его возмутить. Как будто он мог обидеться. Да ни в жизнь! Слишком он любил эту девушку, чтобы замечать подобные мелочи.

Лилия выглядела на все сто без всяких погрешностей. Черты лица у нее правильные, но главное в них – изящная легкость, озаренность, то, что делает женщину неотразимой. Светились и глаза – верный признак, что душа у нее, как безоблачное небо с ярким в нем солнцем. И фигурка – взгляд не оторвать. Кирилл, когда увидел ее впервые, сразу понял, что это девушка его мечты. И как здорово, что мечта сбылась.

Но в объятия к мужу Лилия нырять не стала.

– Ты со мной? – спросила она, кивком показав на пляжный павильон.

Там и душевые, и сауны, и спа-процедуры. Сауны отпадали, туалет Лилию интересовать уже не мог, оставались душевые. Так и оказалось. Не могла она зайти в бассейн после туалета, воспитание не позволяло. И Кириллу она могла выразить свое «фи», если бы он не принял душ после туалета. Но этого не будет, потому что он и сам привык следовать правилам.

После душа Лилия спустилась в бассейн. Кирилл сиганул с бортика, забрызгав ее, но она лишь мило улыбнулась.

Какое-то время они просто плавали, затем прибились к берегу, и Кирилл взял Лилию на руки. Вернее, на одну руку, в то время как другой он держался за поручень вдоль бортика. Это называлось у них «бегемотиться». И ему нравилось, и она млела от удовольствия. Вдруг Лилия нахмурила брови и вздохнула:

– Опять двадцать пять!

«Бесцветные» полулежали в шезлонгах, у одного в руке коктейль с зонтиком, у другого – бокал пива. Смотрели на них, цедили и улыбались.

– Я же их прогнал, – встрепенулся Кирилл.

Он готов был к новой атаке, но Лилия его удержала:

– Не обращай внимания.

– Легко сказать.

– Против них только одно средство – полный игнор.

Кирилл кивнул. Что ни говори, а Лилия умная девушка.

– Я, например, их уже не вижу. – Она запрокинула голову вверх, глядя куда-то в небо.

– Суслика тоже не видно, а он есть.

– Ты не суслик, ты мужчина. И завод ты не продашь.

– Нет, конечно.

– А если они нож к горлу приставят?

– Тогда и поговорим.

– Да, но уже на других условиях.

– Ты предлагаешь продать завод?

– Я предлагаю?.. Ты глава семьи, тебе и решать. Для меня главное, чтобы огонь в семейном очаге не гас.

– Может, добавить огоньку?

– Кстати, отличная идея… Если, конечно, в номере не будет этих, – кивком показала Лилия на «бесцветных».

«Хвост» сопровождал их до лифта. В номере Лилия отправилась в душ, а Кирилл вышел на балкон. И на всякий случай глянул вниз с третьего этажа. «Бесцветные» сидели на скамейке, один из них смотрел прямо на него. Казалось, он сейчас помашет ему рукой.

Кирилл постарался взять себя в руки. Ясно же, что Крапивин решил взять его измором. Ни на что другое он не способен. И времена сейчас другие, и финансовое положение у Кирилла, не подкопаться. Нет у него долгов, которые можно выкупить. К тому же он позаботился о том, чтобы исключить такую возможность на юридическом уровне. И практически все акции комбината принадлежали Кириллу – никто не мог заблокировать работу предприятия, претендуя на ключевую роль в управлении. Так что Крапивина нужно отправить в полный игнор. И все внимание переключить на Лилию.

Она стояла под душем, смывая с себя пену. Тело у нее – слов нет, а эмоции зашкаливают. Кирилл зашел к ней в кабинку, набрал в жменю гель для душа, Лилия прильнула к нему спиной и закинула назад голову, требуя продолжения. И задрожала, как сжатая пружина под напряжением, когда его руки пришли в движение. И он почувствовал себя огнедышащим вулканом…

Нападение – лучшая защита, и уж кому, как не Кириллу, этого не знать. «Бесцветные» преследовали его, действовали на нервы, он пытался игнорировать их, но как-то плохо получалось. Тогда он решил поменяться с ними местами.

Кирилл знал, в каком номере жили «бесцветные». Перед их дверью он и встал, скрестив на груди руки. Сейчас они выйдут, увидят его и сдадут назад. А если продолжат путь, Кирилл пойдет за ними и будет ходить по пятам, действуя им на нервы. А если «бесцветные» пожалуются на него начальнику охраны, он знает, что на это ответить. Куда хочет, туда и ходит. Он же законный клиент отеля, так что нечего…

Этот его замысел попахивал ребячеством, но Кирилл уже подустал отдыхать, как-никак, вторая неделя идет, и деятельную натуру надо было чем-нибудь занять.

Время шло, а «бесцветные» все не появлялись. То ли они знали, кто стоит за дверью, то ли просто не хотели работать. В последнее время их активность заметно снизилась, вчера, например, они «прогуляли» целых полдня. И вечером их не было видно.

В конце концов, Кирилл устал стоять. Глянул на часы – без четверти шесть. Самое время возвращаться с пляжа, готовиться к ужину. Лилия в номере, ждет его, а он «баклушами по грушам». Все, хватит.

Дверь он открыл электронной карточкой, но Лилия вдруг навалилась на нее изнутри.

– Ты что делаешь? – удивился он.

– Это ты? – всполошенно, дрожащим от волнения голосом спросила она.

– Что случилось?

Лилия хотела что-то сказать, но от волнения не смогла выдавить ни слова. И очень скоро Кирилл все понял. В комнате на полу в неестественной позе лежал человек. Журнальный столик перевернут, ваза с цветами опрокинута. Это был парень лет двадцати, вроде бы славянской внешности, но чернявый, по-южному смуглый. На правом виске у него наливался синяк.

– И что это такое?

– Может, он живой? – хныкающим голосом спросила Лилия.

Кирилл попытался нащупать пульс, но увы.

– Я думала, что это ты, открываю… Он меня за руки схватил, в спальню потащил… Я его толкнула, он упал… И прямо виском… – Лилия показала на перевернутый стол.

Отель хороший, дорогой, но на мебели в люксе сэкономили: журнальный столик нужно было ставить с закругленными краями, а этот – с острыми.

– Кто он такой?

Работник отеля врывается в номер, получает отпор, неудачно падает. Несчастный случай по вине администрации. А как еще можно объяснить инцидент? Лилия ни в чем не виновата.

– Не знаю. Впервые вижу, – качнула она головой.

Но работники отеля не ходят в шортах и пестрых футболках. И тем более в шлепках. Значит, это кто-то из гостей. Увидел Лилию, возжелал и ворвался за ней в номер.

– Чего он от тебя хотел?

– Я же говорю, в спальню заталкивал.

– Ты, конечно, правильно все сделала, – кивнул Кирилл. Посмотрел на телефон, перевел взгляд на дверь. Нельзя вот так просто стоять, надо вызывать охрану, администрацию. Появится полиция, начнутся выяснения, но им с Лилией просто необходимо через это пройти.

– Что я правильно сделала? – Она смотрела на него безумными глазами. – Я убила человека! Ты хоть понимаешь, что это значит?

– Понимаю.

– Меня посадят!

– Это вряд ли.

– Я не хочу в тюрьму!

– Какая тюрьма? Не будет ничего… Ты действовала в пределах обороны. Максимум условно…

– А если не условно?

Лилию можно было понять. Она – сама нежность и женственность, а тюрьма – это грубость, жестокость, насилие.

– Давно это произошло? – кивнул Кирилл на труп.

– Да нет, только что… Перед тем, как ты пришел…

– Не перед тем, – качнул он головой, – а во время… Я пришел, увидел, как этот урод тащит тебя в спальню, схватил его, толкнул… Это я его убил.

– Ты?

– А разве не я должен тебя защищать? – улыбнулся он, влюбленно глянув на жену.

– Ты?.. Ты должен… – пролепетала Лилия. – Ты должен меня защищать.

– И я должен был его убить.

– Ну, не должен… Но ты… Тебя же посадят?

– Если вдруг, то лучше меня, чем тебя… Ты будешь меня ждать?

Лилия ничего не сказала, но прильнула к нему с такой силой, что задушила бы, будь она мужчиной.

Глава 2

Именем Российской Федерации… Кирилл любил и уважал свою страну, но в тот момент, когда выносился приговор, увидел в ней злую мачеху. Шесть лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Там же в зале суда его и взяли под стражу. Лилия смотрела на него, бледная как полотно. Казалось, она вот-вот бухнется в обморок.

Ничто, как будто, не предвещало беды. Умышленного убийства не было, дело рассматривалось как несчастный случай. С Кирилла взяли подписку о невыезде, они с Лилией до суда жили в отеле. Адвокат пел перед ним соловьем, Кирилл спал и видел условный срок, и вдруг как гром среди ясного неба. Шесть лет реального лишения свободы – это катастрофа! И она уже случилась.

Автозак доставил его в изолятор временного содержания. Он чувствовал себя человеком, которого вдруг низвели до состояния экзотического животного и закрыли в клетку. Нормальные люди будут видеть в нем зверя, а смотрители зоопарка – кормить гнилым мясом.

В изоляторе с ним не церемонились, обыскали, провели через медосмотр. Побоев не зафиксировали, но дали понять, что таковые могут появиться в дальнейшем. А для чего тогда нужны телесные осмотры, которые практиковались здесь чуть ли не каждодневно? Если в тюрьме велась борьба с насилием, значит, таковое здесь присутствовало. Да по-другому и быть не могло. Это же тюрьма, а не санаторий, и не люксы здесь, а камеры общего содержания.

В такую камеру Кирилла и определили. Воспаленное воображение рисовало ему жуткие картины – фиксатые уголовники на шконках, гирлянды из татуировок на плечах, животах и ногах, грязь, вонь. Запах действительно не очень, от туалета неприятно тянуло хлоркой. Но грязи как таковой не было. На стенах и полах свежая краска, койки в один ярус. Всего четыре арестанта на вид вроде нормальные люди, без деформации на лицах, как отпечаток долгого пребывания в местах не столь отдаленных.

Кирилл поздоровался, к нему подошел совершенно лысый парень лет двадцати пяти, окинул его взглядом, ухмыльнулся про себя и, показав на свободную койку, спросил:

– Под следствием где чалился?

– Нигде.

– Я так и понял.

На этом разговор и закончился. Никто не мешал Кириллу обустраиваться на новом месте. Вопросы начались уже после того, как он разместился, но сокамерников волновало исключительно содержимое его «хабара». Это была камера для осужденных, передачи с воли сюда поступали по строгим нормам, поэтому колбаска и печенье, которыми поспешил поделиться Кирилл, пришлись всем по вкусу. Кем он был в той жизни, людей волновало мало.

Первая ночь прошла без происшествий. И новый день начался без приключений. А после обеда пришла беда. В камеру поселили крепкого на вид мужчину с жесткими чертами лица и сильными руками. Взгляд острый, хищный. Кириллу новый арестант не понравился, и он ему тоже.

– Чего смотришь? – зло спросил мужчина.

Кирилл отвел взгляд. Он, конечно, мог постоять за себя, но лучше избегать конфликтов.

– Нет, ты чего смотришь? – смело шел на обострение конфликта арестант.

– А что не так? – Кириллу ничего не оставалось, как принять вызов.

Он же не тепличный цветок, понятия о жизни для него не пустой звук. И если ему бросили перчатку, он должен ее поднять и встретить опасность с открытым забралом.

А опасность не заставила себя ждать. Арестант ударил его в живот, да с такой силой, что боль согнула ноги в коленях. Тут же последовал новый удар, и Кирилл сам не понял, как смог его отбить.

Ноги распрямились, он ударил в ответ и даже смог съездить кулаком по уху. Это лишь разозлило задиру. Он обозначил удар в голову, но кулак снова врезался в живот. И тут же последовал очередной взрыв боли.

Очнулся Кирилл на своей койке. Над ним нависал коридорный, за которым стоял еще один сотрудник в синем камуфляже и с дубинкой. Надзиратели уже были в курсе, что в камере произошла драка, но кто кого, не знали. А Кирилл показывать на задиру не стал. За что вечером того же дня и поплатился.

Внезапный удар в живот снова скрутил его в бараний рог. На этот раз никто ничего выяснять не стал, а старший по камере, или «смотрящий», как он себя называл, предъявлять зачинщику не собирался. Более того, Жора стал посматривать на Кирилла как на прокаженного. Возможно, уже знал за что, вернее, за кого ему мстят.

Кирилл, конечно же, знал, кого убила Лилия. Казаков Спартак Евгеньевич, двадцати двух лет от роду, уроженец Сочи. И с его родственниками ему пришлось иметь дело. Те уверяли, что Лилия сама пригласила парня к себе в номер, и нагло заявляли об этом на суде. Кирилл в это не верил, но судья, похоже, сделал выводы, может, потому и впаял все шесть лет.

Родственники Казакова угрожали ему, подъезжал отец в сопровождении крепких парней, дело едва не дошло до драки. Но все обошлось. Похоже, Казаков-старший сделал ставку на суд и не прогадал. Возможно, он даже нажал на какие-то рычаги, что и повлияло на приговор. Но, видимо, шести лет Казакову показалось мало, может, потому он и договорился с местной мафией, и Кирилл из-за этого сейчас попал под пресс. Но его палач молчит, не называет причину. История еще не закончилась, апелляция уже подана, приговор могут пересмотреть. И пересмотрят, если будет установлен факт давления на Кирилла.

С адвокатом он должен был встретиться на следующий день, но в помещении, куда его привели, он увидел Крапивина. Кирилл не поверил своим глазам.