- -
- 100%
- +
РАСКОЛ
Роман
Автор: Сергей Комар
Пролог
Мертвые огни — так Флора называла миллионы лампочек, терзающих город. Они не давали городу покоя: после дневной гонки вспыхивали рваными полотнами синего, белого, желтого.
Холодный свет неохотно отступал от надвигающихся сумерек, когда Флора вышла на очередную охоту. Рядом бесшумной тенью, прячась от особенно навязчивых уличных фонарей, крался на мягких лапах Штайт.
Неприятное ощущение, что эта прогулка может стать последней, вызывало странную тоску. Надсмотрщице чужды сантименты, но ее нерешительное поведение после долгих поисков Эйрины говорили об изменениях, неподвластных даже тюремным стенам Целлара. Флора тряхнула головой: за сильным гибким телом не должно скрываться ничего, кроме долга!
Каждая вылазка давалась все тяжелее. Контракт нужно исполнять, но очевидно: она просто тянет время, и это угнетало ее. Привычный мир рушился — долго так продолжаться не могло.
Быть может эта ночь будет последней? Смерть в бою — достойный конец для Младшей Сестры. Но теперь Флора начала сомневаться: есть ли вообще что-то достойное в смерти?
Штайт чувствовал эти колебания, но ничего не предпринимал. Такое странное его поведение добавляло происходящему еще больше неправильности. Может, Флору и посетил катарсис, и обратного пути не будет. Но Штайт — он пережил таких, как она, десятки, а может, и сотни. У него не было чувств и эмоций, он совершенное оружие, страж над стражами. Как же так выходило, что за ней не пришли, не узнали о ее тоске…
Словно прерывая незаконные мысли девушки, тень взвилась, на секунду изобразив прямо перед ней волчью пасть с ехидным оскалом, и тут же рассыпалась в клочья, чтобы собраться в нескольких шагах от спутницы. Флора услышала привычный голос в голове — волк предвкушал битву и ее настраивал на тот же лад. Девушка вскинула руку — жест получился одновременно примирительным и агрессивным.
«Если бы можно было проникнуть в твое сознание, как ты это делаешь с моим — возможно, получилось бы заглянуть в это черное зеркало и увидеть в нем себя настоящую. Найти ответ на вопрос: что я на самом деле должна сделать?»
Аллея закончилась. Мысли стали уплывать, освобождая место инстинктам. Фонари потускнели, звуки ночного города стихли.
Флора ощутила присутствие посторонних. Тело еще не восстановилось после последней охоты, и от этого острее ощущалось, как изменяется реальность. Адреналин растекался по артериям, азартно наполняя мышцы кровью. Тяжесть предыдущих ночей растворялась в вязком ночном воздухе.
Флора взглянула в небо — пепельные пряди выбились из-под капюшона. Бирюзовые глаза твердо вглядывались в ночной сумрак. Внезапная мысль хлестнула, как кнутом: так это и закончится? На этой грязной аллее, под тусклым светом мертвых огней?..
На бледное лицо упали первые капли осеннего дождя, холодного и колючего. Флора опустила голову и закрыла глаза, прогоняя наваждение.
Послышалось хлопанье крыльев. Звук рвущихся от шквального ветра парусов заполнил все пространство, превратившись в один нескончаемый гвалт. Уродливые тени окружили, заплясали в страшном танце. Утробное хлюпающее дыхание и запах гнили.
Из-за спины выпрыгнул упырь — быстро, быстрее, чем может уловить человеческий глаз, не оставляя шанса невнимательной жертве. Стремительная тень проглотила нападавшего, взвила в воздух и с нечеловеческой силой обрушила на каменную брусчатку аллеи. Одним врагом стало меньше.
Словно по команде, со всех сторон ринулись упыри: слева, справа, с воздуха, выныривая из-за спины. Штайт ликовал — крутился вокруг Флоры вихрем черных клинков. Обратившись в черную дыру, поглощавшую злосчастных упырей, он превращал их в омерзительное месиво из размозженных частей сгнившей плоти и разбрызганной повсюду густой сине-черной крови.
Феерия Штайта подходила к концу, когда Флора ощутила присутствие сущностей куда опаснее оголтелых упырей. Флора резким движением скинула плотный черный плащ, обнажив ножны на спине, отстегнула пряжку на груди и перехватила их в левую руку. В правой тут же оказался клинок.
Запах озона окружил девушку — такой ясный даже сквозь стоявший смрад. Из темноты появились две тени. Одна — высокая, худая. Другая — коренастая, с огромными мускулистыми руками. Тощая фигура с вытянутой уродливой головой, увидев направленный на нее клинок, сделала шаг назад, и ее проглотила тьма. Вторая уверенно шагнула навстречу серебристой стали.
— Флора… — забулькал голос Молоха. — Флора…
Девушка знала, что демон кроме ее имени больше ничего сказать не способен. Она сделала выпад — стремительным движением демон отклонился назад. При этом нижняя часть его туловища осталась недвижимой.
Было удивительно, как тело демона напоминает человеческое: те же конечности, подвижные суставы, даже глаза были на своем месте. Разве что непропорционально большие, без белков, с крохотной белой точкой в центре. И все же вряд ли самый невнимательный признал бы в этом существе человека — будто на змею надели костюм тигра. Даже противные глаза, насколько знала Флора, были не более чем реквизитом. Демон не видит в привычном понимании, не слышит, не чувствует, не знает ненависти, не испытывает страха и боли, он лишь выполняет свое предназначение. Флору передернуло от мысли, что у нее с демоном больше общего, чем с людьми.
Ненужная эта мысль пропала так же быстро, как появилась. Рука стала продолжением катаны, а разум покорился боевому инстинкту. Сейчас ее мир умещался в простой и понятной парадигме: уничтожь врага до того, как он успеет уничтожить тебя.
Из темноты вынырнул Штайт. В одну секунду он оказался рядом с Флорой, то покрывая ее черной рваной дымкой, то почти полностью растворяясь в мареве ночного воздуха. Флора начала движение навстречу демону, готовясь к прыжку. В ее руках катана оживала, с готовностью повторяя все движения хозяйки.
Каждый такой клинок даровали Младшим Сестрам, когда они покидали Академию. Меч, способный уничтожить любое физическое обличье, которое принимали демоны, а в связке с Сестрой — изгнать их вечную тьму. Он был продолжением воли и характера Младшей Сестры.
Флора сделала обманный шаг в сторону. В тот же миг Штайт оказался за спиной у Молоха, но неведомая сила швырнула его в темноту аллеи. Демон на долю секунды отвлекся на колебание воздуха позади себя, при этом не забывая уворачиваться от летящей на него Флоры. Этого мгновения хватило, чтобы Флора использовала незначительную заминку. Она изменила направление прыжка и фактически упала на землю. Приземлившись на согнутые колени, как взведенная пружина прыгнула, целясь мечом в жирное брюхо. Но, не достигнув заветной цели, предугадывая стремительный маневр гуттаперчевого тела, резко прервала атаку и, уже находясь на расстоянии удара, размашистым круговым движением достала противника. Демон понял, что уклониться не успеет. Он попытался прикрыться рукой — но в следующий миг катана отсекла кисть и половину его головы. Крови не было, лишь черная слизь.
Еще не успев осознать, что физическое тело искалечено, Молох попытался дотянуться до Флоры оставшейся сильной рукой. Его старания были так же обречены, как и попытки увернуться от града сыплющихся ударов. Роковой клинок буквально нашинковал массивное туловище.
Они встречались с Молохом уже в четвертый раз. Флора не завершила ритуал, и Молох возвращался снова и снова. Однажды ей почти удалось, но количество упырей было такое, что Штайт не справлялся.
В этот раз даже пробовать не было никакого желания. Накопившаяся усталость и ощущение чего-то противоестественного в сегодняшней ночи не оставляли места обрядам.
Внезапно Флора обнаружила, что испытывает страх. Это было человеческое чувство — странное и очень неприятное. Она поняла, что не слышит Штайта, не чувствует его присутствия. Что за существо могло заставить его молчать? Кто мог внушить ей страх? Девушка встала в боевую стойку, напрягая все свое чутье, становясь слухом и осязанием, превращая себя в импульс, готовый отреагировать на любое движение.
«Обернись!» — отчетливо прозвучало в ее голове. Прозвучало как приказ, который нельзя не исполнить.
«Нергал…» — успела подумать Флора.
Костяное копье с длинной цепью желтых отточенных позвонков вонзилось в спину, разрывая одежду, разрезая плоть, проникая во внутренние органы.
Флора медленно повернула голову — взглянуть в глаза тому, чей шепот заглушил все вокруг. Взгляд черных, как бездна, глаз был абсолютно пустым. Но она знала, что за ними есть жизнь — настоящая, не бутафорская.
«Так это и закончится? Здесь, на грязной аллее, под тусклым светом мертвых огней?»
ЧАСТЬ 1 ОТРИЦАНИЕ
Глава 1. Сеанс
Садиться Алисе не хотелось, но высокий мужчина в круглых очках так настойчиво вытягивал руку, что пришлось согласиться. Жесткое старое кресло отдавало затхлостью. Высокие деревянные подлокотники уныло скосились вниз. Белая паутина трещин уродливым узором растекалась до самых проножек. Посреди этого запустения громоздилась серо-черная подушка, успевшая пережить несчетное количество посетителей.
Мужчина был уже немолод, а с точки зрения Алисы и вовсе стар. При одной мысли, что с ним придется откровенничать, Алису передернуло. Она смотрела на его гладко выбритое, морщинистое волчье лицо с землистым оттенком и, как не раз бывало, пыталась мысленно сообщить ему, чтобы он не заговаривал с ней, дал провести эти шестьдесят минут в тишине. Пусть в этом вонючем мерзком кресле, но в тишине.
Высокий лоб мужчины нахмурился, отчего над глазами выросла одна длинная серая бровь. Бровь эта смотрела на Алису, надвигалась на нее — и вдруг заговорила:
— Прекрасно понимаю вас, барышня. Но так уж вышло, что придется этот час провести вместе — и желательно провести его с пользой. Поступим так, — он сделал пару шагов в сторону стола, развернул свое кресло на колесиках в сторону Алисы и сел против нее, — я буду задавать вопросы, а вы отвечайте только тогда, когда сами захотите. Но будет одно правило — если не захотите отвечать, нужно будет сказать: я не хочу об этом говорить, потому что…. Я понятно объяснил?..
Алиса кивнула. Правила были понятны, но в их действенность она не верила. Да и как правила могут что-то изменить, если они нужны лишь для того, чтобы облегчить жизнь их автору. Отговорка на случай провала: «Не получилось? Значит, ты нарушила правила».
Между тем мужчина удовлетворительно кивнул. Жест этот был адресован, скорее, самому себе, словно он разрешил себе продолжить.
— Я представлюсь. Меня зовут Адольф Карлович Хитрецов, раньше я работал психотерапевтом в городской больнице. Мой стаж — более сорока лет. Я написал четыре монографии и бесчисленное количество методик и рекомендаций. Уже несколько лет я веду частную практику. Рецепта выписать не могу, но при необходимости это сделает моя дочь — она трудоустроена официально. Обычно лекарственные препараты я не использую, поскольку владею более действенными методиками, но если вы захотите, — он сделал многозначительную паузу, — мы сможем решить этот вопрос. Мне звонила ваша мама?
— Да.
— Отлично! Она рассказала немного о существующей проблеме — так ее назовем. Но я бы хотел услышать все от вас. Вы готовы?
— Я не знаю. К чему?
— Рассказать мне свою историю.
— Нет никакой истории, — Алиса замялась, — родители просто беспокоятся.
— Вы считаете, им не стоит?
— Я не знаю.
— Хорошо! Давайте попробуем разобраться по порядку. Сколько вам лет?
— Двадцать.
— Учитесь?
— Да, в институте железнодорожников.
— Что за специальность?
— Менеджмент. Маркетинг в цифровой среде.
— Принято. Вам нравится?
— Не знаю. Вероятно.
— Та-ак… Вероятно… Ну что ж… У вас есть молодой человек… или муж, может быть?
— Нет.
— Друзья?
— Не особо.
— Увлекаетесь чем-нибудь?
— Читаю и смотрю фильмы.
— Отлично, а какие книги?
— Не хочу об этом говорить.
— Потому что…
— Потому что какая разница — всякие книги, разные.
— Когда начались, скажем так, проблемы?
— Год назад.
— Как это произошло?
Алисе нестерпимо захотелось выйти из этой неприятной квартиры. Ей стало так тоскливо от безысходности, которую она особенно остро чувствовала в компании этого старика. Его присутствие делало ее такой бесконечно одинокой, что появилось желание прямо здесь расплакаться. Она очень хотела сказать, что не верит ни на секунду, что он может ей помочь, заплатить ему две тысячи рублей и уйти, больше не вспоминая про эту глупую затею. Но тут он резко вскочил с кресла, прервав ее размышления, и вышел из комнаты.
Алиса в недоумении смотрела, как за занавеской, а именно она разделяла комнату и кухню — домотканая, в крупных маках, засаленная, висящая на огромных нелепых кольцах, нанизанных на пожелтевшую деревянную жердь, — скрылась спина в сером однобортном пиджаке. Через несколько секунд мужчина вынырнул обратно, неся в руке желтый стакан из твердого пластика, наполовину заполненный водой.
— Выпейте! — резко, без какого-либо перехода бросил он.
Алиса решила повиноваться, к тому же пить на самом деле хотелось — воздух в помещении был сухой и пыльный.
— Я прошу вас, — продолжал он, расхаживая взад-вперед по комнате. — Нужно попробовать: говорите все, как есть. Если не получится — вы просто уйдете, и все, ничего не произойдет. Вы ведь, так или иначе, уже пришли, почему бы не воспринять это как просто шутку, прикол… так ведь вы говорите?
— Кто вообще так говорит?.. — пробормотала Алиса, ставя опустевший стакан на низкий обшарпанный столик, притулившийся по правую руку. Вода имела странный привкус. Алиса брезгливо поморщилась, решив, что дело в немытом стакане.
Мужчина вновь опустился в свое кресло, закинув ногу на ногу, отчего брючина бежевого цвета задралась, обнажив черные носки и часть голой голени, узкой и чрезмерно волосатой.
Алиса перевела взгляд на окно и нехотя протянула:
— Я иногда вижу странные вещи.
— До какой степени странные?
— Степени?
— Я имею в виду, что именно вам кажется в них странным… и насколько эти странности серьезны?
— Сами судите: я вижу черных людей!
— Так.
— Ну вот. Это в принципе все.
— Больше ничего вас не беспокоит?
— Этого, по-вашему, недостаточно? Ну да, я, наверное, не про то рассказываю. У меня часто бывает тревога, бессонница мучает, страхи без причины. Но, мне кажется, это у меня наследственное — мама у меня точно такая же. Но черных людей она не видит.
— Что вас больше беспокоит: то, что вы видите, то, чего нет, или ваше внутреннее состояние? Ответьте честно — вы отвечаете для себя.
— Если честно… мне кажется, я потерялась — и это беспокоит меня больше всего.
— Потерялись?
— Ну, знаете, как в лесу теряются. В детстве мы иногда ходили за грибами, с родителями. И однажды я заблудилась, отошла дальше, чем следовало, от мамы и, испугавшись, побежала не в ту сторону. Я блуждала несколько часов, пока меня искали. Я, помню, очень сильно испугалась, и чувства были такие: очень сильный страх и отчаяние. Я понимала, что потерялась, что осталась одна, и вокруг никого не было. Страшно было от того, что моего крика никто не слышал… он будто ничего не значил. Бессилие и страх — я очень хорошо это запомнила. А теперь я не в лесу, я, можно сказать, взрослая, а чувство иногда такое же появляется. Я словно не знаю, куда мне идти, просто делаю то, что должна. Не знаю, зачем и для чего.
Психолог внимательно смотрел на говорившую Алису своими маленькими раскрасневшимися глазами. Он поджал губы, словно задумался. Когда она остановилась, он снова встал со своего кресла.
— Я вас понял. Замечали ли вы, что ваше состояние меняется в зависимости от времени года, наблюдается ли какая-нибудь периодичность?
— Иногда мне бывает получше, но никаких особых периодичностей я не замечала.
— Как сейчас вы себя чувствуете?
— Легкая тревога — незначительная. Последние несколько дней даже спала нормально. В целом жить можно, если бы не…
— Черные люди?
— Да. В последнее время их стало больше.
— Вы не обращались в поликлинику?
— Нет.
— По какой причине?
— Не хочу, знаете… Я гуглила свои симптомы… В общем, я понимаю, что у меня шизофрения или вроде того, и дальше я стану инвалидом.
— Поэтому родители настояли на вашем приходе ко мне, смогли вас уговорить?
— Да.
— Что ж, расскажите, когда появились симптомы тревоги и когда появились эти ваши черные люди?
— Тревога — пару лет назад, сразу после сессии. Я тогда первый семестр заканчивала, все сдала хорошо. На следующий день встаю — что-то мне беспокойно, подумала, что просто не отошла от напряженных экзаменов. Но потом прошла неделя, другая, а тревога так и сохранялась. Потом мы долго и безуспешно искали у меня заболевания, мне кажется, я сдала тысячи анализов и обошла сотни врачей. В целом выявили… недостатки, — Алиса смутилась, — но ничего серьезного. Потом настал черед великого и всемогущего интернета. Симптомы усугублялись: страшно было из дома выходить, постоянная слабость была, прибавилась бессонница… и все время была тревога. Знаете, как если бы завтра нужно было снова экзамен сдавать — вот такое чувство, и оно как бы зависло: экзамена уже нет, а чувство есть. Ужасное такое, в груди как будто.
— Понимаю, — сочувственно кивнул мужчина, жестом предлагая продолжить рассказ.
— Со временем в интернете я узнала, что такое тревожное расстройство, про панические атаки и прочее, но лучше мне от этого не стало. А в прошлом году появились черные люди.
— Расскажете о них поподробнее?
— Я сидела на подоконнике в съемной квартире. Мама за городом живет, я снимаю однушку на Луначарского. И вот, напротив моего окна в соседнем доме забегаловка для алкашей — «Бристоль» вроде называется. Рядом с ней, возле фонарного столба, я впервые увидела черного человека. Он смотрел прямо на меня.
— Как он выглядел, вы видели его глаза?
— Нет, у него не было глаз.
— Как же вы поняли, что он смотрит прямо на вас?
— Не знаю, почувствовала как-то.
— Он весь черный?
— Да, полностью, черный без какой-либо одежды или деталей, просто черный человек.
— Если он был без деталей, то почему вы решили, что это человек?
— А кто же?
— Не знаю, пугало какое-нибудь.
— Нет — это был человек, по всему понятно. Потом я еще много раз видела таких же?
— Это был не тот же самый, вы уверены?
— Уверена — они разной комплекции были.
— Всегда на расстоянии?
— Да.
— В квартире появлялись хоть раз?
— Нет… — Алиса замялась, — никогда.
— Любопытно…
Алиса потупила взгляд. Ей не казалось это любопытным. Она корила себя за то, что так разоткровенничалась с незнакомым человеком. С другой стороны, стало немного легче оттого, что она смогла выговориться.
— Нам предстоит много работы, Алиса. Я предлагаю начать с одного интересного упражнения. Вставайте! Вот так, встаньте посередине комнаты и вытяните руки. Закройте глаза, я завяжу их повязкой, она очень нежная, ни о чем не беспокойтесь — больно не будет. Скажите, какой цвет вы видите?
— Не знаю… серый.
— Во-от, теперь подождите.
Алиса почувствовала, как мужчина водит руками вдоль ее тела, не касаясь, но создавая ощущение непрошеного вторжения. Движения были очень интенсивными, однако руками он ее практически не задевал. Через несколько минут он остановился и уже рукой поверх повязки зажал ей глаза.
— А сейчас какой цвет?
— Серый, — нехотя сказала Алиса, понимая, что ритуал продолжится до тех пор, пока, видимо, цвет не станет ярче или что-то вроде того.
И действительно, действия мужчины возобновились, при этом он стал еще что-то нашептывать. Шептание это походило на заговор, только набор слов был самый банальный, что-то вроде «все уходит, расслабляется и не возвращается, спокойствие, гармония» — в разных интерпретациях. Через некоторое время он снова закрыл ей глаза и задал тот же самый вопрос.
— Теперь стало светлее, — неуверенно произнесла девушка.
— Во-от! — восторженно заявил врачеватель неожиданно высоким тоном и вновь принялся совершать таинственные пассы, а по окончании вдруг вышел из комнаты. Вернувшись, стал ходить вокруг зажмурившейся Алисы, при этом она явственно слышала, как он нажимает на помпу какого-то флакона, и воздух наполняется приторным фиалковым запахом.
— Теперь какой цвет? — навязчиво поинтересовался бывший психотерапевт.
— Розовый, — без колебаний выдала Алиса.
— А чувствуете, что даже запах в комнате изменился?
— Чувствую, — устало сказала Алиса. Ее вновь охватила тоска… и впервые стало жалко приготовленных двух тысяч рублей.
— Отлично, присаживайтесь, — попросил мужчина, — я хочу вам дать еще несколько рекомендаций.
Алиса сняла повязку, и тут же отвела взгляд от окна, лицом к которому стояла — яркий свет резал глаза. Она посмотрела на наручные часы: оказывается, процедура затянулась почти на двадцать минут.
— Ну-с, девушка, — снисходительно начал психолог, — запоминайте мои рекомендации: побольше бывать на свежем воздухе, дыхательная гимнастика — в обязательном порядке, этому я вас потом научу. Гигиена сна! Можете почитать об этом в вашем интернете, а могу и я рассказать. Ромашковый чай перед сном с ложечкой меда, желательно из акации. Не горячий! И надо учиться расслабляться. Что касается черных людей, что ж, это любопытно, но и с этим, я думаю, справимся. Также у меня есть брошюра «Как справиться с волнениями и тревогами с помощью упражнений и перекиси водорода». Стоит пятьсот рублей, — можете прямо сейчас приобрести. Сеанс у нас затянулся... История у вас, конечно, необычная. Ну-с, час — две тысячи, полтора — три.
Алиса с покорностью военного барабанщика встала, залезла в карман куртки и протянула заготовленные деньги.
— Можно тысячу я вам переведу?
— Да-да, конечно, — засуетился старик, — вот тут на бумажке записан мой номер телефона.
Он протянул ей засаленный обрывок бумаги, болезненно-желтый, со старательно выведенным номером.
Алиса достала айфон, быстро совершила перевод и, выдавив из себя «до свидания», стремительно покинула мерзкую квартиру, пытаясь не думать о бесполезно потраченных деньгах.
Глава 2. Черный человек
Алиса решила, что домой пойдет пешком. Ей срочно нужны были наушники в ушах, и басы погромче. Будто угадав настроение Алисы, Билли Джо затянул «When September Ends». Накинув на голову капюшон, она, не спеша, зашагала прочь от серого пятиэтажного здания, где ее пытался починить старичок-волшебник. Назвать его Гэндальфом язык не поворачивался — скорее, старик Хоттабыч, утративший все свои способности.
Алиса думала о пропасти, которая была между ней и всеми остальными людьми. Силясь понять, в какой момент эта пропасть начала расти, Алиса никак не могла определить её причину. И оттого момент возникновения пропасти никак не находился. Ведь живут люди и просто радуются всему, что происходит, как собаки. Хорошо бы стать одной из них. Где найти смысл, который будет простым и понятным? И что сделать вначале: найти смысл, а потом пропадет тревога, или сперва надо вылечить тревогу, а потом появится смысл?
Мысли ее всегда вращались вокруг одного: что будет дальше? Вот станет она маркетологом или еще бог знает кем. Найдет работу, появятся деньги. Потом, может, семью можно завести, а что дальше? Дети? Про них как-то не думалось. В этот момент мысли путались, становилось тошно, и хотелось выпить. А мысли о выпивке рождали страх, потому что, если верить интернету, спиртное усиливает симптомы. Психам выпивка не полагалась.
Погрузившись в раздумья, Алиса не заметила, что рядом с ней уже несколько минут шагает привлекательная девушка. Незнакомка была высокой, с густыми прямыми волосами. Отлично сложена, но казалась несколько хрупкой. Шаги были уверенными, пружинящими. Глаза смотрели пристально и неприкрыто, взгляд был холодным и жестким. Поджатые тонкие губы выражали откровенное любопытство, с которым спутница изучала Алису.
Алиса нервно вздрогнула от взгляда колючих глаз и неожиданно остановилась. Замерла и девушка, продолжая без стеснения глазеть на Алису.
— Мы знакомы? — нерешительно спросила Алиса, неловким заградительным жестом поправляя прядь волос, выбившуюся из-под капюшона, и одновременно двойным ударом по наушнику останавливая музыку.
Незнакомка не ответила. Она бесцеремонно протянула руку и сняла капюшон Алисы, дерзко разглядывая ее лицо.
— Что вы делаете? — Алиса в испуге отпрянула от нахальной прохожей.
— Все в порядке! — уверенно произнесла девушка. Голос ее был низкий, с легкой хрипотцой.