Рассказы. Книга 1

Не одинокая

Кто голос совести услышит,

Спокойно спит и мирно дышит.

У Анны Степановны Совестной рано скончался муж.

Прислушавшись к голосу совести, она решила больше не выходить замуж и посвятить свою жизнь детям, работе, а после и появившимся внукам.

Так она и жила, обретя с тем душевное спокойствие, ставшее неизменным спутником её жизни.

Душевное спокойствие

Души покой чтоб сохранять,

Что Бог даёт должны принять.

Когда-то людям выдавались в коммунальных квартирах комнаты, в которых порой жили по одному человеку, а порой и целыми семьями, так что общее число жильцов в такой квартире могло составлять 25—30 человек, а то и более. При этом кухня, туалет и ванная были общие на всех.

При определённом укладе характера, жить в подобных условиях можно сохраняя своё душевное спокойствие, как и жил Григорий Петрович Мудрый.

Чего нельзя было сказать об одном его новом знакомом, ещё молодом человеке Павлуше Многохотящем, приехавшем издалека и жившем до этого в просторной родительской квартире со всеми удобствами, но теперь же, поселившись в коммуналке, искренне считавшего, что жизнь его превратилась в сущий ад.

Чистая совесть

Коль против совести идёшь,

Взамен покой души кладёшь.

У Дмитрия Сергеевича Добросовестного, долгое время занимающего высокие управленческие посты на крупных государственных производственных предприятиях своего города, по выходу на пенсию в крайне скромном и даже скорее бедном состоянии, спросили, почему тот, имея все возможности нажиться на занимаемых им должностях, этого не сделал?

Дмитрий Сергеевич покачал головой, кротко улыбнулся и ответил: «За то у меня на душе спокойно. Совесть чиста».

Предприниматель

За дело взялся, так старайся,

Иль лучше и не принимайся!

У Валентина Семёновича Бездолгова, известного во всей округе предпринимателя, славившегося своей исключительной порядочностью, спросили о том, как нужно вести дела?

Тот, своим приятным и уверенным голосом, ответил так: «Ко всем своим обязанностям нужно относиться добросовестно, никогда никого не обманывать и всё делать вовремя».

Долгожитель

Живя скромней и без обмана,

Минуешь скрытого капкана.

У Петра Семёновича Скромножилого, когда ему было уже около ста лет, спросили о том, как нужно жить?

Тот же, немного призадумавшись, с теплотой в голосе ответил: «Жить нужно скромно, никому не делать зла и стараться всем делать добро, и всегда оставаться человеком».

Поступок

Оставь гордыню, стань скромней!

Иль ты осла и не умней?

Материальным итогом трудовой деятельности Степана Афанасьевича Кротконравого была небольшая двухкомнатная квартира, в которой он проживал вдвоём со своим сыном Афанасием Степановичем.

Вскоре Афанасий Степанович женился и привёл в дом молодую жену. Когда же у них родился ребёнок, а после и второй, то им показалось, что жить вчетвером в одной комнате тесно, и детей переселили в комнату к Степану Афанасьевичу, чему тот даже и не противился.

Когда же дети подросли, то Степан Афанасьевич рассудил про себя так: «Раньше, пока дети были маленькими, я помогал ухаживать за ними и чувствовал, что нужен семье. Теперь же чувствую я, что скорее мешаю, нежели помогаю чем… Но у меня есть старый товарищ Прохор, живущий один, за которым нужен уход. Пока это делают его дети, приходя каждый день к нему. Я могу предложить им свою помощь и переехать к Прохору, чтобы не мешать своим…».

Так он и сделал.

Дедушка

Увидев кротость только раз,

Уж не забыть нам сей образ.

Когда Иван Александрович Смиренномудрый окончательно вышел на пенсию, то всё разнообразие его жизни свелось к тому, что утром и днём, находясь на кухне, он слушал радио; несколько раз в неделю после завтрака ходил на рынок; по вечерам же прогуливался возле дома с соседями или читал газеты и смотрел телевизор дома. Так он и жил своей тихой, мирной и спокойной жизнью.

Но случилось так, что к нему переехали родственники и, заняв вторую комнату, остались навсегда.

И тут привычная жизнь Ивана Александровича начала меняться.

Сначала сломалось радио на кухне, всё время мешавшее новым сожителям. И Иван Александрович научился обходиться без него, не сказав никому ни слова. А замену ему нашёл он в том, что в минуты отдыха от кухонной возни, присевши на стульчик перед окном, всецело придавался воспоминаниям; прилетавшие же на соседнюю вишню воробьи и синицы радовали старика своими играми и пением, успокаивая его и расслабляя; или уединялся у себя и смотрел телевизор, да только вот громковато, так как слух у него уже был не тот, и тем снова мешал остальным.

Вскоре и телевизор его сломался. И вроде бы родственники пытались его починить, но по итогу у них ничего не вышло и, после уведомления о том Ивана Александровича, телевизор отдали. И снова дедушка ничего никому не сказал, а только всё больше времени стал проводить у кухонного окошка, наблюдая за птицами и размышляя. По вечерам же он просто читал, тихо сидя у себя в комнатушке.

А время всё шло и шло.

Ноги Ивана Александровича стали слабеть, а глаза хуже видеть. И он уже не мог ни выходить на улицу, кроме как в магазин возле дома, ни читать книги. Теперь он лишь слушал птиц в кухонном окошке, да иногда новый телевизор в комнате родственников, но только тогда, когда их там не было; тогда дедушка тихо-тихо, как будто бы стыдясь, подходил к телевизору практически вплотную, и, наклонив к нему свою седую голову, прислушивался к тому, что там говорят… При этом на лице его была кроткая и радостная улыбка, говорившая о том, что он счастлив! Но вскоре он и вовсе перестал заходить к ним, чтобы лишний раз никого не раздражать. И всё больше времени стал проводить на кухне у своего любимого окошечка. Да только там он уже не мог находиться подолгу, так как всё чаще стал слышать о том, что места на кухне совсем мало и что там ни развернуться, ни повернуться…

Так, постепенно, Иван Александрович почти всё время стал проводить в своей комнате, сидя на стульчике перед окном. Но только там уже не было ни вишни, ни дорогих ему птичек… А смотрел он теперь лишь на стену соседнего дома. Но ничего не мешало ему, при свойственных его доброму нраву кротости и смирению, пребывать в своём неизменном душевном спокойствие; и всё также тихо и незаметно для всех погружаться в свои глубокие думы и воспоминания, в коих теперь лишь и находил он единственное утешение своей жизни.